Жалобно вскрикнула и замерла Лиза, дрожа в его объятьях и ускоряя разрядку в десятки раз. Этому способствует и её магия, что вырвалась, наполняя резерв до отвала. Теперь можно было подумать и о собственном наслаждении. …
Горький миндаль горчил на губах… запах моря, солнца и… ландыши.
Новый вкус страсти в его внушительной и обширной коллекции.
Только отчего так тошно?
Дима поднялся, как только схлынула волна наслаждения. Буквально нашпигованный чужой силой, с бешено стучащим сердцем, и с рябью в глазах, задерживаться на ложе страсти мужчина не захотел.
Слегка пошатываясь, поднял с пола боксёры, затем брюки, аккуратно и тщательно всё это натянул на себя и только потом повернулся к Лизе.
Она сидела на диване, золотистые волосы в красивом беспорядке обрамляли розовое личико, губки от поцелуев слегка припухли, а в голубых глазах полыхала сила. Девушка судорожно прижимала покрывало к груди, словно пытаясь спрятаться от его взгляда.
В голове яркой лампочкой вспыхнула мысль – а ведь ей всего семнадцать. Раньше его особо не волновал возраст Ведьм, с которыми он спал. Инициирована – значит самостоятельна.
– Можешь не переживать, я не буду сообщать Стражам о случившемся, – сухо бросил он, отводя взгляд и подходя к бару. Ему сейчас до одури, до оскомины хотелось выпить.
– Дим…
– Не знаю, что за эксперименты ты ставила и чего добивалась своим поступком, мне это не интересно. Но поверь мне, с другими такое делать не стоит. Нянчиться и читать лекции о недопустимости использования приворота тебе никто не будет, а просто упекут за решётку. Ты знаешь, чем грозит использование флёра в том объёме, что ты применила ко мне?
– Дим…
– Знаешь. Как знала и то, что заявлять я на тебя не стану… Молодец, девочка, ты делаешь успехи. Стала самой настоящей продуманной и хладнокровной Ведьмой. Марианна может тобой гордиться. А вот твоей сестре о произошедшем знать не стоит. Ты поняла меня? – он резко обернулся в её сторону, впившись в неё своим самым грозным взглядом.
Но этого не требовалась. Лиза не смотрела на него с победной улыбкой на губах, не смотрела хищно и развратно, празднуя свою победу, как сделала бы любая на её месте. Нет, девочка лихорадочно тёрла запястья и смотрела на Колдуна такими большими и несчастными глазами, что глоток виски, что Феникс успел сделать, комом встал в горле.
– Она не узнает, я обещаю, – прошептала она. – Дим, прости меня…
Промолчал, продолжая буравить её взглядом и ожидая продолжения разговора.
– Дим… я… прости… я не должна была этого делать… просто, – всхлипнула, быстро утёрла нос ладонью и ещё раз всхлипнула.
Феникс был готов заорать. Мало того, что эта малолетка его, можно сказать, сейчас изнасиловала, так она теперь просто вынуждает его чувствовать себя виноватым. И что теперь? Надо утереть ей слёзки и погладить по головке?
Да никогда!!!
Пусть скажет спасибо, что так легко отделалась. А то строит тут из себя невинное создание. Раз заварила кашу, то будь добра отвечай за последствия.
Конечно, вслух он ей ничего не сказал, ограничившись лишь:
– Лиза, просто уходи.
Хорошо, что она не стала возражать, что-то объяснять и говорить. Дима был совсем не в настроении слушать всё это, потому что это было уже неважно. Факт грехопадения состоялся и единственное что он мог сделать, это поскорее о нём забыть.
С тех пор прошло уже четыре месяца, а забыть до конца не получалось. Стоило им где-нибудь чисто случайно встретиться, как Дима даже немного терялся, боясь выдать тайну каким-нибудь неосторожным взглядом или словом. Скрыть же во взгляде своё отвращение к младшей Разиной у Соколова не получалось.
Даже сейчас вместо того, чтобы думать об Игорьке, он старательно отворачивался от Лизы.
Дима слегка потёр переносицу и переключил всё внимание на племянника. Надо о нём сейчас думать, а не о своих ошибках.
Минут за десять семья Разиных в полном составе перетащила в комнату Игоря все растения, что были в доме. Теперь парень лежал словно в джунглях.
Консервация набирала обороты, и Игорёк уже с трудом сдерживал рвущиеся с губ проклятья и крики.
– Тань, уведи отсюда Дениса, – тихо произнёс мужчина, указав девушке на застывшего в дверях мальчика, что не сводил серебристых глаз с горящего в агонии друга.
– Хорошо, я отведу его вниз и сразу вернусь, – она попыталась сделать шаг в сторону брата, но Дима не дал, крепко схватив её за руку.
– Таня, ты не поняла. Бери Дениса и идите в зал, на кухню, да куда угодно. Чтобы никого из вас здесь не было.
Конечно, она не согласилась. Упрямо покачала головой и нахмурилась.
– Я не оставлю Игоря здесь одного.
– С ним буду я.
– Но…
– Колючка, сделай одолжение, сделай всё так, как я прошу, хорошо? Я сам через это проходил и знаю, что нужно делать. Игорю сейчас очень больно, а потом будет ещё больнее. Поверь, ему не нужны лишние зрители. И я не могу отвлекаться на вас. Сейчас придётся держать контур, следить за показаниями. – Колдун тяжело вздохнул, не зная, как ещё убедить её послушать его. – Я знаю, ты хочешь, как лучше. Но поверь, тебе здесь не стоит находиться. Иди, лучше попробуй дозвониться до Сергея.
И тут неожиданно вмешалась Лиза:
– Тань, он прав.
Девушка перевела взгляд с бывшего шефа на сестру. Дима отлично видел, как тяжело Тане даётся принятие решения. Но в конце концов, девушка кивнула и вновь взглянула на него.
– Дим, скажи, что всё будет хорошо.
И теперь завис он. Вспомнились события шестимесячной давности. Когда Таня растерянная, поникшая и такая беспомощная сидела в его машине, не в силах встать и войти в здание, где выставили на Торги её младшую сестру. Тогда она тоже подняла на него свои огромные серые глаза и тоже произнесла эту фразу.
Дима тоже оригинальностью не отличался, поэтому ответил так же, как и тогда:
– Я обещаю – всё будет хорошо.
И она поверила.
А дальше начался кромешный ад. По-другому Дима просто не мог охарактеризовать происходящее. В этот момент ему даже захотелось поменяться местами с Игорьком. Потому что знал, что надо делать, знал, как укротить магию и приструнить сущность. И ещё не было сил смотреть на его мучения и знать, что ничем особо помочь ты не можешь.
Игорька корёжило и ломало, тело выгибалось под немыслимыми углами. Периодически его сила вырывалась наружу в виде скопления множества нитей различных оттенков зелёного цвета. Этот клубок, так похожий на сплетённых змей, бросался на контур, стремясь разрушить и уничтожить его границы…А потом Игорёк вновь приходил в себя и нечеловеческими усилиями загонял её обратно.
Дима ни на секунду не усомнился в нём. Его племянник – сильный мальчик, который просто не может сдаться. Это у них семейное. Игорь – сын своего отца. А Тумановы упёрты и крайне упрямы. И хотя бы из-за этой пресловутой стойкости Игорёк и выстоит.
Феникс не отходил от контура ни на шаг, то и дело посматривая данные, подлатывая небольшие бреши в защите. И радовался тому, что этим утром у него была Николь и он наполнил резерв под завязку, потому как накопителей с собой не было.
А Сила уходила… словно песок сквозь пальцы. Медленно, но неудержимо, песчинка за песчинкой, магия вытекала из него. Но Дима давно уже перестал следить за её оттоком. Разве это важно, когда всего в шаге от него мучается племянник, кусочек его семьи.
А ещё он ждал Сергея. В конце концов, он же отец, неужели не чувствует, что его сыну плохо, что в нём сейчас нуждаются. Серый просто обязан бросить к чёрту эти грёбанные стражные дела и прийти.
Но время шло, а Сергея всё не было.
Через час Игорёк уже не кричал, судорожное дыхание с хрипом вырывалось из его лёгких вперемешку со стонами… едва слышные, глухие они разрывали сердце. Феникс с трудом сдерживался, чтобы не броситься с кулаками на эту прозрачную стену, что разделяла их.
Что может быть страшнее бессилия, когда родной тебе человек мучается?
– Ну же…. Игорь, давай, возьми себя в руки, – шептал Дима, прислонившись лбом к контуру, не сводя с парня глаз. – Ты же сильный, ты Колдун, а это всего лишь сила. Ей нужен контроль, без него она ничто.
Шептал и знал, что тот его всё равно не слышит.
Но может почувствует.
Минуты, секунды… время.
Поворотный момент наступил незаметно. Дима его чуть не проглядел. Если бы не всматривался в бледное лицо парня, то точно бы не заметил.
Но перелом наступил.
Игорёк вздрогнул и распахнул глаза, что ярко сверкнули изумрудным светом и вновь закрыл их. Гримаса боли исчезла, но лицевые мышцы ещё не расслабились. Наоборот, тот ещё больше нахмурился и стиснул зубы.
– Давай, малыш, давай, – Димка прислонил ладони к контуру, считывая информацию о магии и о состоянии племянника и едва сдерживался, чтобы не заорать от счастья.
Сил уже почти не было. Он истощился не только магически, но и физически. Уж слишком много забрал контроль.
Усмирил… обуздал… теперь можно и отойти.
Что мужчина и сделал, быстро отступил от контура и бросился к выходу. Распахнул дверь, набрав полную грудь воздуха и чуть им не подавился.
Вся семья Разиных в полном составе сидела на полу напротив и гипнотизировала дверь. При его появлении, троица вскочила и молча на него уставилась.
– Вы что всё это время… а неважно. Игорёк справился, минут через десять контур можно будет убирать и кормить парня.
– Я принесу еды, – кивнула Лиза и бросилась на кухню.
– Нам можно к нему? – это подал голос Дэн, вытянувшийся за лето ещё больше, и почти догнал по росту старшую сестру.
А Таня… Таня просто смотрела на него своими глазами, полными слёз и улыбалась.
– Спасибо, Дим.
– Я же сказал, что всё будет хорошо.
– Спасибо, – прошептала она, сделала шаг и крепко обняла.
Ничего лишнего, просто дружеское объятье. Но такое необходимое сейчас.
– А что здесь происходит? – раздался удивлённый голос Сергея, который появился так некстати.
Девушка вздрогнула, моментально отскочила в сторону, чтобы броситься в объятия Стража.
– Ты дома!!
Дима с трудом заставил себя не отворачиваться и смотреть. Смотреть и видеть, что значит настоящие объятия влюблённого человека. Как крепко и доверчиво она прижимается к нему, как зарывается лицом в грудь и мелко дрожит от неконтролируемых рыданий. И как Сергей обнимает её в ответ, нежно касаясь губами макушки… как меняется его лицо сразу становясь таким ласково-нежным.
– Дима? – Сергей посмотрел на брата, а затем перевёл взгляд на дверь в комнату сына. Не надо быть гением, чтобы сложить два плюс два. – Игорь.
– Ты вовремя, брат. Консервация окончена, скоро можно будет снимать контур. Благодарности не надо, – попытался усмехнуться Дима и прикрыл на мгновение глаза.
Всё-таки он слишком устал.
Страж тем временем, в обнимку с Таней быстро прошагал в комнату сына, Денис следом. А Феникс всё продолжал стоять столбом. Нового он там ничего не увидит, а находиться сейчас с ними рядом не хотелось. Поэтому он и отправился на кухню, где вовсю хозяйничала Лиза.
Девушка мельком окинула взглядом его фигуру и стоило ему только присесть за стол, сразу поставила перед ним тарелку с бутербродами.
– Ешь. Ты тоже без сил.
– Благодарю. Ты сегодня сама любезность.
– Я всегда сама любезность и очарование, – улыбнулась она. – Дим, пользуясь ситуацией, я хотела бы ещё раз извиниться.
– Не будем здесь говорить о том, что произошло, – сразу напрягся он.
Но Лиза как будто не слышала его.
– Я знаю, что поступила крайне некрасиво… просто отвратительно. Мне просто казалось, что если я буду вести себя как настоящая Ведьма, то будет легче жить.
– И как?
– Никак. У меня не получается быть чистой и светлой, как сестра или стервозной и алчной, как Марианна… Поэтому буду просто собой.
– Отличная мысль, – Дима проглотил уже третий бутерброд и кивнул. – Дай воды.
– Я уезжаю…, – Лиза протянула ему стакан и скрестила руки на груди. – Они ещё не знают. Но я уже договорилась.
– Надеюсь ты не думаешь, что эту весть об этом им сообщу я?
– Нет. Я скажу сама…А тогда… я ведь была влюблена в тебя полгода назад… или думала, что влюблена. Решила узнать… как это, что почувствую, занимаясь с тобой сексом после… после инициации.
– Ну и как?
– Неважно. Но я очень рада, что меня инициировал не ты. С тобой всё было бы намного сложнее и труднее. Саида я хотя бы не вижу настолько часто, как тебя. И нет, я в тебя не влюблена.
– Ты говоришь загадками.
– Что поделаешь, я же Разина, а мы любим загадки. И ещё, Дим, это не совет, это мои мысли… Выбрось её из своей головы. Таня счастлива. Впервые за долгое время по-настоящему счастлива. Она любит, и она любима. Ты же знаешь, что они решили заключить Брак.
– Слышал.
Советы от этой мелкой ему были неприятны и абсолютно излишни.
