Мама осторожно выехала со двора и свернула на дорогу. Фенья возилась с радио, пока не нашла станцию, на которой крутили классическую музыку. Она сидела на пассажирском сиденье, а мы с Райаном делили заднее. Ближайшие несколько часов мне предстоит провести с ним рядом. Без возможности на что-нибудь отвлечься. Прекрасно, просто великолепно.
Мимо проносились окрестные пейзажи, по большей части покрытые снегом равнины, сверкающие на солнце мириадами мельчайших кристалликов. А вот дорога была просто ужасной: местами обледенелой, местами нерасчищенной, и нам то и дело приходилось сбавлять скорость. Но чем ближе мы подъезжали к Эдмонтону, тем лучше становилось покрытие. И тем стремительнее приближалась минута прощания.
Мой взгляд то и дело обращался вперед. Фенья сидела с закрытыми глазами, склонив голову к окну, и спала, приоткрыв рот. Выглядела она забавно. Мама обеими руками держала руль и смотрела прямо перед собой. Словно заметив, что я за ней наблюдаю, она взглянула в зеркальце заднего вида и тепло улыбнулась. Я улыбнулась в ответ.
Я всегда знала, что этот день настанет, но мне все равно трудно отпустить маму с Феньей.
«Их не будет всего неделю», – напомнила я себе, но это не избавило меня от щемящего чувства в груди. После того как восемь лет назад отец скончался, мы с мамой и сестрой превратились в сплоченную команду. Конечно, время от времени у нас случаются недопонимания (например, когда Фенья разбрасывает вещи или врубает музыку на полную громкость), но мы всегда и во всем поддерживаем друг друга и делим любые радости и горести.
Все, кроме церемонии, во время которой мама передаст свои силы Фенье и та станет валькирией. Понятия не имею, как это произойдет, но воображение рисует поистине эпическое зрелище. С музыкой, песнопениями, алтарем, купающимся в свете северного сияния… А может, валькирии решат обойтись шампанским с тортом, воздушными шариками и конфетти. Кто знает, как потомки древних нордических богов отмечают свои праздники? Наверняка пьют много медовухи…
Я отвернулась и посмотрела на Райана, который был необычайно молчалив на протяжении всей поездки. Сейчас он смотрел в окно и держался так напряженно, словно испытывал боль.
Я нахмурилась, заметив, как Райан сжал руку в кулак. Что с ним?
– Райан? – позвала я так тихо, чтобы мама с Феньей не услышали.
Райан не ответил.
– Эй… – Я похлопала его по руке.
Он вздрогнул, словно от удара, резко обернулся и несколько секунд смотрел на меня широко раскрытыми глазами. Потом тяжело сглотнул.
Так, ладно. Теперь я начинаю по-настоящему беспокоиться. Райану плохо? Он заболел? Может, мы вчера засиделись на холоде и он что-то подхватил?
– Что случилось? – спросила я. – Тебе плохо? Ты что-то побледнел…
Совсем как в тот раз, когда мы впервые прокатились на карусели. Я бесстрашно села на место, а вот Райан заколебался. Зато потом он повеселился от души, а меня жутко укачало, что было крайне несправедливо, ведь изначально карусель была моей идеей.
– Я в порядке, – улыбнулся Райан, но я на это не купилась.
Я же вижу: что-то не так. Губы у него плотно сжаты, и держится он напряженно. Как будто вот-вот откроет дверь и выпрыгнет из машины. Нет, конечно, что за бред. Может, его просто укачало от ухабистой дороги? Такого никогда раньше не случалось, но…
Машину занесло в сторону. Одной рукой я машинально схватилась за ручку от двери, другой – вцепилась в Райана. Похоже, мы наехали на лед. Мама вот-вот выровняет машину.
Но этого не произошло.
Ход машины не стал ровнее, напротив, колеса юзом заскользили по дороге.
– Мама? – испуганно вскрикнула я.
– Все хорошо, милая, – успокаивающе сказала мама, но ее слова заглушил крик.
Кричала Фенья.
– Господи боже! – услышала я справа от себя.
Все вокруг закрутилось с невероятной скоростью – и в то же время мне казалось, будто я наблюдаю за происходящим в режиме замедленной съемки.
Мама не справилась с управлением. Взревел двигатель, завизжали тормозные колодки. Овраг распахнул свои жадные объятия.
А потом мир вокруг померк.
Глава 3
– Блэр…
Темнота. Вдалеке слышится шум. Что это, море? Ветер?..
Окружающий мир вдруг зашевелился, закачался, а потом снова замер. Что произошло?
– Блэр? Блэр! Ты меня слышишь?
До меня доносился чей-то настойчивый голос, но слышала я его приглушенно: он с трудом пробивался сквозь стоявший у меня в ушах шум и сквозь плотную пелену тумана, накрывшую мое тело подобно одеялу. Чудесному, успокаивающему одеялу, из-под которого не хочется выбираться. Потому что это будет означать возвращение к реальности.
– Давай же, Блэр!
Голос звучит знакомо. Я его знаю. Сердце забилось чуточку быстрее. Кожу начало покалывать. Тело отреагировало раньше, чем разум успел понять, кто меня зовет и почему в его голосе столько отчаяния.
Приоткрыв глаза, я застонала от яркого света. Торопливо зажмурилась и повернула голову набок, отчего висок прострелило резкой болью.
– Ну же, взгляни на меня… – Теплая ладонь легла мне на лицо, и я почувствовала, как меня погладили по щеке. – Прошу тебя, Блэр…
Совершив усилие, я снова заставила себя открыть глаза. В этот раз на фоне ослепляющего света стояла чья-то фигура. Пришлось несколько раз моргнуть, чтобы очертания приобрели форму и я смогла разглядеть склонившегося надо мной человека.
– Райан… – прохрипела я и потянулась к нему. Райан взял мою руку в свою и крепко сжал. – Что? Где мои?..
Что произошло? Голова гудит так, будто по ней молотом ударили, но шум в ушах начинает постепенно стихать. Я попыталась сесть, но куда там… Тогда Райан приобнял меня за плечи и осторожно помог принять вертикальное положение.
У меня закружилась голова, и я изо всех сил вцепилась в пальто Райана. Поморщилась, почувствовав во рту металлический привкус. Проклятье, что же здесь произошло?!
Только тогда я заметила, что в воздухе пахнет дымом и чем-то едким, чем-то… плавленым. Пластиком? Резиной? Автомобильной шиной?..
Я обернулась, но Райан, который с взволнованным видом стоял передо мной на коленях и все еще придерживал меня, загородил мне обзор.
– Что случилось?
Отстранившись, я попыталась встать, но сумела лишь подняться на четвереньки.
– Блэр…
Кажется, Райан хотел меня остановить, но каким-то чудом, исключительно благодаря силе воли, мне удалось вскарабкаться на ноги.
– Произошел несчастный случай… – голос Райана дрогнул.
Несчастный случай? Последнее, что я помню, – это как Фенья спала в машине. А еще – мамину улыбку. Помню странный разговор с Райаном. Помню, как машину занесло, как я услышала крик. А потом…
Я нащупала пульсирующую рану на виске и поморщилась. С губ сорвался тихий стон. Я опустила взгляд на свои пальцы, они были влажными и блестели чем-то красным в солнечном свете.
Кровь. У меня идет кровь.
Где мама с сестрой?!
Обернулась я медленно – у меня по-прежнему ужасно кружилась голова. Мы находились на обледенелой дороге. Но не рядом с оврагом, который я сейчас вспомнила, а на другой стороне, напротив него.
Взгляд метнулся назад, к тому месту, где виднелся багажник серебристо-серой машины, и я почувствовала, как внутри у меня все оборвалось.
– Мама?.. – задыхаясь, прошептала я, не в силах отвести взгляда от того, что когда-то было нашей машиной. – Фенья?
Я сдвинулась с места прежде, чем в голове успела сформироваться хоть какая-нибудь четкая мысль. Надо добраться до мамы и сестры, я должна им помочь, должна что-то сделать… Я неуверенно шагнула вперед – раз, другой… потом Райан схватил меня за руку, заставляя остановиться. Я попыталась вырваться, но Райан обнял меня со спины и притянул к себе. Я почувствовала, как он прижался ко мне всем телом. Исходящий от него запах перебил вонь дыма и огня, но не оказал на меня обычного действия. Потому что я перестала вообще что-либо чувствовать.
– Уже слишком поздно. Они не… они не выжили, – прошептал Райан мне на ухо, но привычного успокаивающего эффекта от его голоса не последовало. Потому что сказанные им слова были последним, что мне хотелось слышать. – Мне жаль, Блэр, очень жаль…
– Нет!
Я вырвалась из его объятий и побрела к оврагу, но далеко не ушла – стоило мне увидеть место аварии и то, что осталось от нашей машины, как колени подогнулись и я рухнула на землю.
Мы на полной скорости влетели в овраг и врезались в дерево. Передняя часть машины полностью смята, как консервная банка, на которую наступили ногой. Окна разбиты, повсюду валяются осколки, сверкающие на снегу. Лобовое стекло пробито огромной веткой. Видимо, мы въехали прямо в нее. И еще кровь…
Ее немного. Всего несколько капель на слишком белом снегу. Но этого оказалось достаточно, чтобы внутри меня поднялась волна тошноты.
Задняя часть кузова торчит из оврага, правое заднее колесо висит в воздухе. Может, если присмотреться, окажется, что оно еще крутится… Если так, то авария произошла совсем недавно! Буквально несколько минут или даже секунд назад! А значит, шанс еще есть! Может, Райан ошибся. Может, маме с Феньей удалось выжить. Может, я еще могу…
Райан оказался рядом раньше, чем я успела подняться, и снова схватил меня.
– Им уже не помочь, Блэр. Поверь, я пытался. Я сделал все…
Я попыталась вырваться, бросила на это последние силы, но не смогла. А еще не смогла справиться со слезами, что жгли мне глаза и туманили взор. И с пустотой, которая распространялась внутри меня, подобно черной дыре.
– Нет, – выдавила я. – Нет, нет, нет! Этого не может быть! Они не могут так просто умереть!
Моя мама – валькирия. Она бессмертна, пока не передаст свои силы, – а она этого еще не сделала. Значит, она не могла умереть. Я отказываюсь в это верить. Просто отказываюсь.
Райан развернул меня так, чтобы я больше не видела обломков машины, и притянул к себе. Я послушно уткнулась ему в плечо. Меня сотрясало от рыданий, но с губ не срывалось ни звука, а с глаз – ни слезинки. Я словно окаменела. Казалось, я безвозвратно потеряла частичку себя. Частичку, которая умерла вместе с мамой и Феньей.
Хочется закрыть глаза, чтобы сбежать от правды. Отгородиться от реальности, пока она не исчезнет, подобно дурному сну. А потом я очнусь, и все будет как раньше. Я собралась закрыть глаза, но в последнее мгновение замерла, заметив что-то слева от нас. Повернула голову, пытаясь понять, что именно привлекло мое внимание.
Между деревьями стоял мужчина, одетый во все черное. Его длинный плащ развевался на ветру. Я не могла разглядеть его лица, но… что это у него на щеке, шрам? Или просто тень? Стоило мне моргнуть, как мужчина растворился, словно его никогда и не было. Но он был. Я его видела. В этом я абсолютно уверена.
Кто он такой? Что он здесь делал? И как ему удалось так быстро исчезнуть? Что все это значит?
Но не успела я озвучить хоть какой-то из этих вопросов, как вдалеке раздался звук сирены. Видимо, Райан позвонил в службу спасения, хотя спасать было уже некого. Мама с сестрой погибли.
Проснувшись сегодня утром, я знала: этот день навсегда изменит мою жизнь и жизнь моей семьи. Но я и представить не могла, что все обернется именно так. Что из всей семьи останусь я одна.
Глава 4
Следующие дни пролетели в мгновение ока, хотя мне казалось, словно я физически ощущаю каждую секунду происходящего: приезд спасателей, недолгое пребывание в больнице, разговор с полицией, а потом с врачами. Вот я получаю свидетельства о смерти. Возвращаюсь домой. В пустые стены, где царит тишина.
Райан почти все время был рядом, хотя тоже обзавелся парочкой синяков и повязкой на руке – видимо, порезался, когда вытаскивал меня из машины.
Все эти дни он выглядит измученным – у него на лице отчетливо проступают следы горя. Наверное, так и должно быть. Наверное, Райан справляется с болью лучше меня, потому что я… Я не чувствую ничего. Я полностью онемела, внутри меня словно вакуум.
И вот я здесь – стою перед двумя могилами. Холодный ветер взметает в воздух напорошенный снег. Вокруг люди, приехавшие со всего округа: друзья, соседи, наши с Райаном одноклассники, бывшие одноклассники Феньи… Люди, которых я никогда раньше не видела.
Наверное, сейчас мне полагается горевать и внимать речи пастора, который говорит о том, какими были моя мама и сестра, но я могу думать лишь об аварии. Когда я перестаю о ней думать, то начинаю заново переживать те роковые минуты, которые навсегда изменили мою жизнь. Это происходит каждую ночь, снова и снова. Я просыпаюсь с криками или, того хуже, – со слезами.
Но почему-то сейчас слез нет. Все вокруг плачут и всхлипывают, комкая носовые платки и кивая пастору, но с моих губ не слетает ни звука, а щеки сухие. Может, у меня кончились слезы, а может, я еще в шоке и отказываюсь принимать, что все это – похороны холодным зимним утром – происходит взаправду.
Я стиснула руки в кулаки, отстраняясь от всего вокруг. Я видела кого-то на месте аварии, я в этом уверена! Там был мужчина в черном. Я рассказала про него полиции, когда меня допрашивали в больнице. Записав мои показания, полицейские сказали, что я не могла никого видеть. Других машин, кроме нашей, на месте аварии не было, как и признаков чужого присутствия. Никаких следов от шин или от ног. В лицо мне ничего не сказали, но я знала, о чем подумали Райан и полиция. Но тот мужчина мне не привиделся! Я видела его, он был там! Я в этом уверена.
Кто-то взял меня за руку и разжал мои судорожно стиснутые пальцы. Подняв взгляд, я увидела перед собой Райана, бледного как полотно. Райан молчал, но в глазах у него отражалось беспокойство. Он осторожно повел меня к машине, и только тогда я поняла, что похороны закончились. Мои мама с сестрой погребены под землей, а я даже не осознала, когда это произошло.
Дорога домой прошла как в тумане. Райан сидел рядом со мной. За рулем была его мама. Вот мы на кладбище, а в следующую секунду уже высаживаемся из машины и заходим в дом, который стал совсем пустым. Еще секунда – и я стою посреди гостиной и держу чашку, которую кто-то вложил мне в руки.
– Блэр?
– Да?
На меня смотрит мама Райана. Она хмурится, на лбу и в уголках глаз появляются морщинки. Райан похож на своего отца, но глаза у него мамины.
Поставив чашку на стол, мама Райана ласково приобняла меня за плечи.
– Мне очень жаль, моя дорогая.
Я кивнула, потому что была не в состоянии выдать какую-то иную реакцию. Не после этих слов. Не после объятий, которые ощущались странными и непривычными. Казалось, тело перестало мне принадлежать и превратилось в пустую оболочку, где хранится то, что от меня осталось.
– Похороны прошли достойно, – хрипло произнесла мама Райана.
Я снова кивнула.
Мы жили довольно уединенно, но сейчас у нас собрались соседи со всей округи. Они принесли с собой домашнюю еду. Между вазами и мамиными букетами, по-прежнему украшающими каждую комнату, стояли многочисленные тарелки. Присутствующие разговаривали тихо, но, несмотря на это, их голоса заполняли собой все помещение. Как и стук посуды, звук шагов и приглушенная классическая музыка, играющая на заднем фоне. Бах. Любимый композитор Феньи.
Тяжело сглотнув, я заставила себя вернуться в реальность, хотя мне не хотелось жить в этой реальности, в реальности, где нет моих мамы и старшей сестры. В реальности, в которой я одна. Совсем одна.
Мне было всего десять лет, когда умер папа. Инфаркт. Вот он помогает мне с домашкой и обещает, что научит меня кататься на коньках… а на следующий день его больше нет. Это было больно и страшно, но тогда у меня оставались мама с Феньей. А теперь… теперь у меня не осталось никого.
И вдруг, безо всякого предупреждения, ко мне вернулись чувства, покинувшие меня в тот миг, когда я очнулась на обочине дороги и поняла, что произошло.
Я с громким стуком поставила на стол чашку с блюдцем, сбивчиво извинилась перед мамой Райана, развернулась и направилась вверх по лестнице. Так быстро, как только могла. Я не оглядывалась, игнорируя провожающие меня взгляды. Я больше не могу находиться среди этих людей. Не могу выносить сочувствие и грусть, с которыми они на меня смотрят.
