Маргарита Дюжева "Случайный хозяин для невольницы"

Киара все так же стояла у окна и смотрела на меня, как кролик, загнанный в ловушку.

– Прости за вот это, – кивнул через плечо, – Али хороший парень. Но иногда весьма беспардонный…

Она смолчала, только продолжала за мной наблюдать, словно ждала, что вот-вот наброшусь.

– У меня не очень хорошая новость, – начал извиняющимся тоном, – в комнате мне отказали. Так что придется нам пока пожить бок о бок…

В голубых глазах проскочило что-то похожее на панику.

– Ты не переживай. Места хватит, – я начал торопливо бубнить, пытаясь ее как-то утешить, – мы тебе постель организуем… Вот тут. – Осмотревшись, выбрал самый отдаленный угол. – Я ширму поставлю… с цветочками…

Твою мать, ну какие цветочки?! Ей сейчас все равно, хоть цветочки, хоть черепа козьи.

Она снова молчала.

Проклятье! Лучше бы ревела, орала, билась в истерике, а то молчит, как мышонок, и, того гляди, со страху откинется.

– Нам нужно поговорить, – попытался произнести это как можно убедительнее, чтобы настроить ее на конструктивное общение, – пора кое-что прояснить, чтобы не было недосказанности и проблем…

И тут из громкоговорителя на всю Дестину разнесся раскатистый голос Овеона.

– Напоминаю! Котлы сами себя не отмоют, Хельм! Так что оторвись от того, чем ты там занимаешься, и иди на кухню немедленно! Иначе неделя превратится в месяц. А заодно и улицы подметать будешь. Поторопись, повелитель юных дам!

Да ё-моё! Надо мной точно все ржать будут.

– Немедленно! – снова прогремел он. – У тебя одна минута. Время пошло.

Да чтоб вас всех с этой кухней!

– Прости, – извинился еще раз, – мне надо идти. Вернусь – точно поговорим.

И снова в ответ тишина. Это уже начинало раздражать. Я не привык общаться с каменной стеной, мне отклик какой-нибудь нужен.

Постоял в нерешительности пару секунд, не зная, что еще сделать, чтобы взгляд голубых глаз смягчился. Потом махнул рукой и отправился на выход, по пути сотворив на столе поднос с едой.

***

Мытье посуды…

В обычное время скучнее занятия просто не найти, но сегодня я был даже рад. Оставшись наедине с горой тарелок, я мог спокойно обо всем подумать. Мысли плавно кочевали от последнего разрыва до ведуньи, которая обещала вернуться в следующем месяце. С ней, конечно же, притащится блондин и снова будет смотреть на меня, как на врага народа. Раздолбай ревнивый. Надеюсь, Ксана за этот год хоть немного перевоспитала его.

Может, с ними вернется и ледяной. В последнем письме он очень интересовался, как дела у Барьера, и хотел лично посмотреть на восстановленные делары. Если Джер появится, то наверняка с ним пожалует и феечка. Сто лет не виделись, хоть посмотреть на нее, пообщаться.

Кстати, и Элька собиралась приехать.

Полный комплект. Как в старые добрые времена. Будет весело.

Потом мысли перекочевал к Лифару. Мы собирались завтра облететь долину по северному краю, проверить дальние рубежи. Но теперь я на дежурстве, главный по тарелочкам. Надо притащить для него чего-нибудь вкусного в качестве извинения.

Но о чем бы я ни думал, чем бы ни пытался забить себе голову, все равно возвращался к рыжей девчонке в своей комнате. Мы так и не поговорили. То ли из меня дипломат настолько непутевый, то ли она сидит в глубоком окопе, но мы и на шаг не приблизились к решению проблемы.

Да и когда?! Ни минуты покоя. То одно, то другое!

Вечером вот с ребятами собрался встретиться. Значит, опять рыжая будет предоставлена самой себе. Хотя, наверное, так даже лучше. Пусть отдохнет, свыкнется. Может, тогда ее перестанет перетряхивать от страха в моем присутствии.

Это почему-то вызывало глухое раздражение. Я ей ничего плохого не сделал, наоборот – вытащил из такого болота, после которого в жизни не отмоешься. Спас, так сказать, а она только молчит и шарахается.

В общем, я потратил уйму времени и всю свою фантазию на составление плана разговора, который должен был, во-первых, успокоить ее, во-вторых – вселить веру в людей, а в-третьих – убедить, что все будет хорошо. Конечно, то, что случилось с ней – это катастрофа, но, с другой стороны, лучше уж вот так: избавиться от дорогих родственников и выбрать новую дорогу, пока впереди еще вся жизнь.

Не успел я посуду помыть, как пришло время снова ее пачкать. Повара сначала отнесли в зал большой котел с мясной похлебкой, котлы поменьше с рисом и вареной курицей, подносы с хлебом. Потом мне пришлось таскать стопки отмытых тарелок и ящики со столовыми приборами. Постепенно на ужин начали подтягиваться воины, маги и все остальные.

– Хельм, – позвал главный повар, мистер Розвел, – неси еще.

– Неси еще, – передразнил, бухтя себе под нос, и вышел из подсобки в зал, неся в руках очередную стопку.

За ближайшим столом устроились Али, Лаир и Бука. При моем появлении они начали смеяться. Ну что за придурки?! Завтра выгоню на тренировку и буду истязать до тех пор, пока замертво не упадут и не начнут просить пощады! А я буду ходить вокруг и ржать!

Другие войны тоже бросали на меня любопытные взгляды и тихонько посмеивались. Чувствую, теперь за мной по пятам долго будет ходить слава рабовладельца.

Мне не оставалось ничего иного, кроме как с обреченным видом сновать туда-сюда: то в зал, то из зала. Таскать тарелки, приборы, что-то мыть, менять полотенца. И это еще только первый день! А мне здесь позориться еще неделю.

Спустя еще полчаса в столовой появился Овеон. Он никогда не ел отдельно, всегда со своими людьми, всегда из одного котла. За это его уважали еще больше. За то, что не прятался за закрытыми дверями и не поедал втихаря деликатесы, а был наравне со всеми.

– А что такой кислый, джинн? – насмешливо поинтересовался он, когда оказался рядом с раздачей. – Устал, бедный? Ничего. Это полезно. Для развития дисциплины. Кстати, розовый цвет тебе очень к лицу.

Чего? Какой розовый? Я непонимающе уставился на командующего. Он только кивнул на мою одежду и, взяв тарелку, отошел в сторону.

Я опустил глаза и чуть не выругался во весь голос. Розовый передник? Серьезно?!

По залу опять прокатились смешки.

Чувствуя, что еще немного, и во мне проснется желание убивать, я развернулся к другим джиннам, которые даже не думали делать вид, что они тут ни при чем.

Ну все. Я буду мстить. И мстя моя будет ужасна. Особенно для Али. Точно он сделал! Чувствую его тень.

Медленно провел пальцем поперек горла, весьма прозрачно намекая, что они допрыгались. Троица не прониклась и продолжала веселиться. Конечно, трудно выглядеть грозным, когда ты стоишь весь такой красивый в розовом передничке. Еще и чепца с оборочками не хватает для полноты картины! Хотя…

Порывисто сдернул с головы шапку, обязательную для всех работников кухни. Твою мать! Так и есть! Розовая, с оборками.

Джинны уже ржали в голос, смахивая выступившие на глазах слезы.

Я зарычал, скомкал несчастную шапку и ушел на кухню. Ладно. Я еще отыграюсь! Придумаю что-нибудь «веселенькое». Вот только с посудой этой дурацкой разобраться надо.

Овеон очень жестко следил за тем, чтобы провинившиеся всегда отрабатывали наказание по полной программе, не прибегая к магии. В прошлый раз, когда я создал щетку, которая сама мыла баки, он заставил меня драить весь зал, а потом еще и полотенца стирать. А я боевой джинн! Я не люблю стирать! Я люблю с клинками наперевес и в битву. Именно поэтому Овеон всегда и придумывает для меня такие наказания. Чтобы дисциплину развивать. Помогало. После того как перемоешь десять дюжин тарелок, совершенно нет желания косячить и повторять отработку.

Вечер прошел так же скучно и монотонно, как весь этот день. Но прежде, чем идти к своим парням, я решил наведаться домой и проверить, как там поживает моя рыжая собственность. Успокоилась? Пришла в себя? Готова к диалогу? Ведь наверняка вопросов у нее тьма-тьмущая. Пусть задает, отвечу на все предельно честно.

Памятуя о том, как нервно она себя ведет при моем появлении, я сначала аккуратно постучал по косяку, предупреждая о своем намерении войти, и только после этого открыл дверь.

– Привет. Я вернулся.

Только это совершенно никого не интересовало. Потому что в комнате было пусто. Рыжая исчезла.

Я проверил уборную, зачем-то заглянул под кровать, за шкаф и убедился, что ее действительно нет.

И как это понимать? Куда она могла пойти?

Холодные когти дурных предчувствий сжали сердце.

Рыжая наверняка решила уйти из лагеря. Она же не в курсе, что за его пределами долина, полная черных озер, тварей и прочей нечисти! Я не успел ей об этом рассказать!

Эх, и хреновая из меня нянька получилась…

Какого черта я снова не запечатал дверь? Почему по затравленному взгляду девчонки не понял, что она попытается улизнуть? Понадеялся, что будет сидеть и преданно ждать, только потому, что я так сказал?

Идиот. Просто идиот.

Ругая себя последними словами, я выскочил на крыльцо и бросил привычную поисковую сеть, отчего пространство тут же пошло рябью, преобразилось, показывая то, что скрыто от обычных глаз. Тут же стало видно, как светящаяся голубым вереница следов сорвалась с крыльца и завернула за угол дома. Каждый след яркий, четкий, еще не перекрытый чужой аурой. Значит, рыжая поганка сбежала совсем недавно. Может, полчаса, может, час.

В груди неприятно заломило. Это в обычном мире полчаса и час – мелочи, а здесь, у барьера, тебя и за пять минут сожрать могут, особенно если ты бестолковая девчонка, бегущая не пойми куда, вытаращив глаза. Оставалось только надеяться, что она притаилась где-нибудь в лагере, а не ринулась прочь в неизвестность.

Я бросился по следам, на ходу читая каждое ее действие.

Вот тут Киара перелезла через изгородь, присела за ней, наверное, скрываясь от врагов, а в том, что всю Дестину она воспринимала, как вражье пристанище, сомнений не было. Я не стал долго рассматривать это место, а поспешил дальше, по голубой мерцающей дорожке, петлявшей между домов.

Здесь она остановилась, явно раздумывая, куда идти. Налево – драконье пристанище, направо – казармы. Они показались ей более безопасными, чем лежбище гигантских ящеров. Поворот, еще один поворот, все дальше от центра, все ближе к краю.

Я уже бежал вперед, не обращая ни на кого внимания. Кого-то сбил с ног, на ходу крикнул «извините» и дальше, надеясь, что еще не поздно. Мне что-то кричали вслед, а я даже не оборачивался, боялся хоть на миг оторвать взгляд от цепочки следов.

Ну же, рыжая! Остановись! Спрячься куда-нибудь! В подвал, в чулан, за поленницей. Куда угодно, только не покидай лагерь!

С каждой секундой надежда таяла, потому что следы приближались к границе. Неумолимо, неизбежно. Пока, наконец, не выскользнули из-под защитного купола. Я словно наяву видел, как она останавливается, испуганно оборачивается, пытаясь понять, куда делось поселение, которое было тут секунду назад. Ничего не видит из-за защитного купола. Пугается так, что голубые глаза наполняются слезами, а потом бежит прочь, не разбирая дороги.

В первую лужу она наступила, к счастью, чёрное пятно оказалось мертвым, иначе бы она мигом осталась без ноги. Дальше следы начали петлять, метаться из стороны в сторону. Киара пыталась обходить опасные места. По какому-то невероятно счастливому стечению обстоятельств сегодня выдалась серая ночь. Где-то высоко стояла полная луна. Ей не хватало сил пробиться сквозь плотную пелену облаков, но рассеянный свет лениво орошал безжизненную землю, поэтому лужи можно было рассмотреть и обойти.

Следы тянулись вглубь долины.

Глупая девчонка! Как можно сбегать, если понятия не имеешь, что тебя окружает?! Я ведь ни черта ей не рассказал про Барьер! Она даже не подозревала, какие ужасы здесь творились!

Я бежал. Перескакивал через валуны, зловонные лужи, всматривался до боли в глазах, пытаясь увидеть тонкий силуэт. Она не могла далеко убежать. Просто не могла! И от этого еще страшнее становилось. Потому что уйти далеко не могла, и в то же время куда ни глянь – пусто.

По спине холод прошелся, когда увидел, как светлую цепочку следов начали покрывать грязные кляксы. Кто-то из тварей. Услышал, увидел, унюхал ее и бросился следом.

Я так в жизни не боялся! Никогда, ни за кого. До такой степени, чтоб кишки узлом скручивало, и сердце норовило пробить грудь. Какого черта я ее в Дестину притащил?! Здесь не место для таких наивных девчонок! Здесь матерые воины гибнут запросто, не выдерживая, теряя бдительность. Маги сгорают заживо! А она – бестолковый найденыш, который ничего, кроме своей захолустной деревни, в жизни не видел!

Черная энергия тварей гасила следы, сбивала с толку поисковую сеть. Цепочка становилась все менее заметной, пока и вовсе не погасла. Твою мать. И что теперь?

Я одним махом заскочил на ближайший валун и осмотрелся. Следов было не видно, оставалось только гадать, куда Киара свернула.

Я должен ее найти! Если еще есть, кого искать…

И тут до меня донесся крик, переходящий в истошный визг, полный ужаса и боли.

Многолетняя привычка не позволила заорать во весь голос ее имя. Барьер любит тишину. Здесь тот, кто много шумит – долго не живет. А Киара очень сильно шумела. Настолько, что соседние пятна начали покрываться пузырями, намекая о приближении новых выродков из Запределья.

Я бросился туда, откуда доносились вопли, на ходу перекидываясь в боевую ипостась и выпуская клинки. В боевом обличии джинны злее, сильнее, а самое главное – быстрее. Поэтому мне удалось настигнуть беглянку меньше, чем за минуту.

Она лежала возле одного из деларов и отчаянно боролась с мильганом, пытающимся дотянуться до лица. Черные щупальца оплетали ее руки, впиваясь в нежную кожу, хлестали по бокам. Второй мильган уже присосался к бедру, плотным коконом обвив ногу.

И со всех сторон к ним ползли новые твари, предвкушающе щелкая, перекатываясь, словно клубки змей. Их клекот был похож на злобный смех.

Я налетел, как ураган, одним ударом снося ту, с которой пыталась бороться девушка. Твари зашипели, но не отступили. Их манил запах свежей крови. Непреодолимо звал вперед, заставляя нападать снова и снова, бездумно подставляясь под клинки до тех пор, пока я не перерубил последнюю из них.

Киара сдавленно замычала, когда я шагнул к ней, приподнялась на локтях, пытаясь отползти назад. Тварь, обвившая ее ногу, не отпускала, пульсировала, жадно втягивая кровь.

– Это я. Не бойся, – обернулся обратно, опускаясь рядом с ней на колени.

В перепуганных глазах сверкнуло узнавание.

– Сейчас будет больно. Он уже запустил одно из своих щупалец. Если резко дернуть, оно оборвется, и тогда конец. Его кровь тебя изнутри сожжет, – предупредил ее, пытаясь просунуть руку между гладкой девичьей кожей и черным пульсирующим комком. – Я сейчас аккуратно стяну. Ты только не кричи. Иначе еще появятся. Готова?

Она закусила губы, зажмурилась и быстро закивала.

– На счет три. Раз. Два. Три, – сжал тварь так, что она забилась, зашипела. Смял, чувствуя, как отвратительное тело дрожит, сочится слизью. Мне все-таки удалось протиснуть руку к самому рту, усыпанному зубами, и нащупать тот отросток, что впивался в Киару. Перехватил поудобнее, стиснул и аккуратно потянул.

Девушка едва слышно застонала и зажмурилась еще сильнее. Я снова потянул.

К счастью, мильган не успел пробраться глубоко. Я вытащил его за пару секунд и тут же прикончил, проткнув клинком.

– Ты как?

– Больно.

– Терпи. Сейчас отнесу тебя в лазарет, – дернул ее за подол, отрывая его почти до самого пояса, – надо перетянуть рану. – Как ни странно, пока я колдовал над ее ногой, она не плакала, не ныла, не стонала. Только морщилась от боли, но не издавала ни звука. – Все будет хорошо, – ободряюще улыбнулся, – теперь все будет хорошо.

Киара покорно позволила взять себя на руки, и даже когда я снова обратился в боевую ипостась, не стала вырываться. Только обреченно глаза прикрыла и затаила дыхание.

– Прости. Я знаю, что зрелище не для слабонервных. Но так будет быстрее, – пояснил ей на ходу, уже направляясь обратно в лагерь.

Перед самым куполом я снова стал самим собой, чтобы лишний раз не наводить шороху в лагере. Вид боевого джина с окровавленной девицей на руках – зрелище не для слабонервных, тем более на ночь глядя. Переполох поднимется, Овеон опять лютовать начнет. Нет, нам этого не надо.

– Ты как? – слегка встряхнул Киару, чтобы не засыпала.

Она была бледна, как смерть, и отчаянно кусала потрескавшиеся губы, но держалась, как стойкий маленький солдатик. Тряпка, которой я перетянул ногу, уже намокла от крови. В воздухе чудился ее сладковатый аромат, заставляя трепетать мою вторую ипостась, которая была бы очень не против продолжить начатое – вернуться в долину и рубить тварей всю ночь напролет. Странный всплеск кровожадности меня не смутил. Бывает. Входишь в раж – и весь мир сводится к острию клинка, но сейчас есть вещи поважнее.

– Я очень устала, – тихо призналась рыжая.

– Спать нельзя! Почти пришли.