Страница 1 из 2
© Григорий Ермолаев, 2023
ISBN 978-5-0059-9009-9
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Посадочный модуль буквально выплюнул меня из переходного отсека. Спасли, от того, чтобы не покатится кубарем, только моё чувство равновесия, да многодневные упражнения астроразведчика. Помянув недобрым словом шутников-техников орбитальной станции, я закинул за плечо свой мешок с личными вещами и направился к первой цели моего задания – славному граду Зидораку. Издав подозрительно похожие на сдавленный смешок звуки, посадочный модуль у меня за спиной поднялся в воздух и растаял, включив маскировочное поле. Теперь он будет терпеливо ждать моего возвращения. Если, конечно, я благополучно вернусь.
Меня перебросили на орбитальую станцию Василёк три дня назад. Просто выдернули из отпуска, в котором я нежился на прекрасном морском курорте на планете Краса Миров, и сказали, что долг зовёт. Прибыв на станцию, я сразу же попал в «ласковые» руки высокого начальства флота астроразведки, которое приложило максимум усилий для постижения моим мыслительным аппаратом всей глубины проблемы. Волей-неволей мне пришлось выкинуть из головы мысли о море и солнце и осознать всю серьёзность сложившейся ситуации. А обстоятельства действительно настораживали. И сейчас, топая по тропинке, я мысленно прокручивал в уме всё, что мне было известно на данный момент.
Станция Василёк в настоящее время вращается вокруг планеты земного типа под звучным названием Аркания Прайм. Планета имеет один единственный континент, занимающий почти половину её поверхности. Всё остальное пространство отдано под моря и океаны, и редкие острова между ними. Аркания Прайм обитаема. Аборигены, практически не отличающиеся от людей, строят цивилизацию по своему разумению.
На планете чётко прослеживается разделение её обитателей по двум основным укладам жизни.
Первый сходен со временем раннего средневековья со всеми своими намечающимися условностями, замками, подчинёнными господам городами, стычками отрядов, выясняющих отношения господ, первыми рыцарскими турнирами и сладкоголосыми бардами, превозносящими подвиги парней с длинными мечами.
Второй уклад – жизнь кочующих племён. Со своими, многовековыми устоями, родами и кланами, торговлей с колёс, шаманами, ходящими в гости к подземным духам, вождями, устраивающими конкурсы красоты для выбора невесты и праздничными соревнованиями в боевых искусствах.
Представители первого уклада жили в основном на западе и юго-западе континента. Некоторое их количество селилось на севере. Представители второго обитали на восточных и северных землях, среди гор, обширных равнин и холмов.
Таким образом жизнь внизу, на планете, текла своим чередом. Наверху же, на станции, также своим чередом писались отчёты, диссертации и научные статьи. И эта идиллия ничем не нарушалась… До определённого момента.
Лет пять назад станционный ЦАП – Центр Анализа и Прогнозирования – выявил настораживающую тенденцию развития общества на планете.
Суть открытия заключалась в том, что в нескольких северных племенах стало наблюдаться взрывное развитие новых технологий при постепенном отходе от завещанных предками правил общежития. Сначала наблюдатели думали, что новое приходит в результате торговли с более развитыми городами, но реальность опровергла эти предположения. Всегда конфликтовавшие северные племена внезапно объединились и выбрали единого вождя. Избранный вождь повёл их на людей лесов и холмов и достаточно быстро взял несколько замков, и получил значительные отступные от осаждённых городов. Когда стали разбираться в этом феномене, то оказалось, что сошедшие с гор кочевники используют гораздо лучшее оружие и более совершенную тактику, чем рыцарские отряды. Если тактику ещё можно было отнести на гениальность верховного вождя, то используемое в войне племенами оружие пока что не существовало ни в одной точке континента.
Подобные нападения постепенно стали систематическими, кочевники постепенно овладевали новыми плодородными землями. Рыцарские отряды, за исключением редких случаев, проигрывали битвы. А на захваченных землях племена активно совершенствовали технологии обработки земли, за счёт чего получали большие, чем при прежних хозяевах, урожаи.
В конце концов, на станции из всей собранной информации сделали однозначный вывод: кто-то извне пытается повысить уровень цивилизации планеты. Точнее не всей планеты, а определённой её области.
Решено было отправить агента для выяснения «кто и какие цели преследует». Агент высадился на планету, приступил к работе и… Пропал. Сканирование планеты ничем не закончилось. Несколько месяцев продолжались активные поиски с помощью планетолётов и одиночных дронов, но они не дали никаких результатов. После множества консультаций и совещаний решено было отправить ещё одного агента. Теперь уже на поиски пропавшего.
Выбор пал именно на меня.
– Главная твоя задача – найти пропавшего агента, – своё напутствие Верховный Комиссар Галактического Сектора говорил твёрдо, чётко акцентируя каждое слово. Присутствие при этом высоких офицеров астроразведки только подтверждало серьёзность момента. – Твоя вторая задача – выяснить, кто и откуда добивается возвышения одной части общества над другой.
– А выяснив, кто и откуда, мне будет необходимо?.. – всегда, знаете ли, надо уточнять, что от тебя на самом деле требуется.
– Не предпринимай никаких действий, это будет уже наша забота, – перебив меня, припечатал комиссар, и офицеры дружно кивнули, выражая общее согласие.
Мне тоже по душе было такое решение.
Я взял три дня на подготовку к экспедиции. Перво-наперво пришлось потратить время на введение в кровь наноморфов – многофункциональных скоплений наночастиц, предоставлявших владельцу довольно широкий спектр возможностей. Изначально их назначение – «в случае ранения подлатать организм носителя», но с течением времени наши неугомонные изобретатели навешали на них множество других забот, подчас экзотических. В результате, по возможностям организма, я стал похож на вампира из системы Сатанна двенадцать-девяносто семь. Опытные люди знают, что с ними никогда не стоит соревноваться в боксе или просто на кулачках. Обитатель системы примитивно доведёт противника до полного изнеможения, сам оставаясь в полной боевой форме, несмотря на сыплющиеся на него удары.
Следующие процедуры – различные подкожные вливания: изменение внешности, идентификационные метки, мининавигатор для ориентации на местности и ещё несколько, считающихся очень важными для агента, примочек. Некоторые из этих примочек вживлялись лишь потому, что были необходимы по уставу. Фантазиям разработчиков в этой области не существовало никаких пределов. И каждая разработка подавалась, как «без неё совершенно не обойтись». Поэтому агент-новичок, разок попотев в сетке из сотни различных примочек, почему-то в дальнейшем старался сократить перечень до минимума и больше полагаться на свои знания местности, природы планеты и обстановки.
После этого настал черёд «зубрить» информацию. Несколько часов в нейрокресле, и я знал особенности предстоящего маршрута, обычаи и привычки населения, и политическую обстановку на текущий момент.
Наконец настала моя очередь выбирать. Я подобрал себе оружие, амуницию и подходящую для моей легенды одежду. Затем протестировал всё это и, что не так часто бывало, удовлетворённо хмыкнул.
В общем и целом, к концу третьего дня я полностью был готов и рвался в бой, подобно нетерпеливому коню.
И сейчас я шагал по еле заметной в траве тропинке, торопясь к моей первой цели. Стояло прекрасное летнее утро, когда солнце уже радостно светило, но ещё не жарило, с небес. Птицы на все лады воспевали оды светилу, не забывая и о своих возлюбленных. Редкий лесок, в котором меня высадил посадочный модуль, на разные лады шелестел листьями, будто приветствуя редкие дуновения ласкающего ветерка. Иногда дорогу мне перебегали небольшие зверьки, похожие на белку, Делая вид, что не замечают меня, они, тем не менее, спешили как можно быстрее скрыться среди стволов деревьев.
Вероятно я заразился этим настроением царящей кругом птичьей беспечности, так как совершенно внезапно для себя выскочил на главный тракт, ведущий к главным воротам славного града Зидорака. По дороге, выложенной булыжником, двигались вереницы телег. Люди разных сословий и достатка шли и ехали, поспешая на базарную площадь Зидорака. Не составляло большого труда незаметно присоединиться к одной из групп.
Да, собственно, не очень-то я и выделялся.
Высокий, под метр восемьдесят ростом, с короткой, «под горшок» стрижкой, загорелым лицом и двухдневной щетиной на лице. Поверх льняной рубахи и шерстяной фуфайки кольчуга с короткими рукавами. Широкий кожаный пояс с висящими на нём мечом и кинжалом, по длине не уступающим мечу. Дополняли картину широкие синие шерстяные штаны, заправленные в низкие сапоги. В общем типичный представитель сословия рыцарей-наёмников, ищущих работу в городе, или в ближайшем замке герцога здешних земель. Подобных мне, пеших и конных, хватало среди движущейся людской массы, ведь стычки с северными племенами продолжались, а следовательно наши услуги требовались везде.
Долго ли, коротко ли двигались мы по дороге, наконец показались главные ворота славного города Зидорака. Ворота бдительно охраняли стражники с алебардами и короткими мечами, в остроконечных шлемах, коричневых кожаных доспехах и таких же, как у меня, широких, но красного цвета, штанах, заправленных в коричневые сапоги. Они пристально всматривались в проходящих, видно ища кого-то, и, не найдя сходства, взимали с каждого плату за проход.
Когда подошла моя очередь, стражник также внимательно окинул меня взглядом с ног до головы, но видно осмотр моей персоны ничего не дал, так как стражник просто вопрошающе мне кивнул. Получив же с меня мелкую серебрушку, он затем потерял ко мне всякий интерес и повернулся к следующему гостю города. Я с чувством выполненной задачи – пробраться в Зидорак – отправился на городской базар. Не чтобы себя показать и других посмотреть, а с намерением отыскать таверну «Весёлый Чок». Там я должен был ждать своего проводника. Задумка по поиску пропавшего агента заключалась в том, чтобы пройти точно по пройденному им маршруту. Возможно в какой-то точке я смогу найти зацепку, где искать своего коллегу. Естественно, как можно точнее воспроизвести этот маршрут, и обстоятельства его прохождения, мог проводник, ведший нашего человека. По нашим сведениям, этот проводник наведывался в упомянутую мной таверну, так что и ловить его следовало именно там. А уж уговорить его согласиться меня вести, я, несомненно, сумею.
Поспрашивав прохожих об искомом строении, и активировав заложенную в мой мозг карту, я довольно быстро нашёл требуемый объект.
Таверна располагалась недалеко от городского базара, так что в ней почти всегда было людно. Ещё издалека в глаза бросалась широкая вывеска. На жёлтом поле расплывшееся в улыбке, раскрасневшееся лицо очень дородного человека. Рядом, по обеим сторонам лица, намалёваны две руки – одна держит высокую деревянную кружку с пенящимся напитком, а другая вилку, на которой наколот удивлённо смотрящий на красное лицо то ли сом, то ли рыба-молот.
Я прошёл в широкую двустворчатую деревянную дверь под вывеской и сразу попал в мир запахов. Ароматы кухни здесь смешивались с резким букетом пота, конского навоза, хорошо смазанных жиром сапог и различных сортов табака. Передо мной лежал просторный зал, практически полностью заполненный посетителями. Крестьяне, торговцы, наёмники, лица, смахивающие на романтиков большой дороги, и местные горожане – все пили, ели, курили, говорили, смеялись и подшучивали над парой официанток, бегающих по залу. Официантки выходили с полными подносами и скрывались с пустыми в проходе, в дальнем конце зала. Рядом с проходом была расположена стойка бара, за которой активно действовал высокий худой бармен, непрерывно наливая вино и пиво расположившимся на высоких стульях завсегдатаям.
Мне повезло. Среди этого моря голов и рук я сразу заметил у самой стены маленький свободный столик с двумя стульями. Это была отличная позиция, с которой можно было обозревать весь зал. Соответственно, я туда и направился, присел, с удовольствием снял и повесил свой вещмешок на спинку стула. Потом взмахом руки подозвал официантку.
Однако вместо девушки в синем платье и переднике с вышитым названием таверны, перед моим столом неожиданно оказалась женщина, одетая в разноцветные одежды. Одежды были настолько пёстрые, что мне даже подумалось, что она из одного из кочующих по здешним землям театров местных скоморохов. Чёрные кудрявые волосы с признаками седины выбивались из-под разноцветного, будто сшитого из различных лоскутов материи, платка. Худощавое лицо женщины лет сорока пяти, утомлённой тяжёлой работой, но поражали блестящие молодые, полные жизни, карие глаза. Она была одета в разноцветное длинное платье с длинными рукавами, украшенными затейливыми узорами. Поверх платья что-то вроде телогрейки, а поверх неё ещё и короткий, до талии, плащ, также составленный из пёстрых лоскутов.
– Господин хочет узнать судьбу? – неожиданно произнесла незнакомка низким грудным голосом. – Дайте мне свою руку, и гадалка Рания расскажет вам всю правду.
– Не стоит, – ответил я, выложив на стол перед гадалкой серебряную монетку, стараясь быстрее отвязаться от женщины, – вот, возьми и оставь меня наедине со своими мыслями.
– Господин очень щедр, – отозвалась Рания, однако монету не взяла, – но может ему будет интересно узнать все трудности задуманного путешествия?
Теперь она действительно меня заинтересовала. Знает ли она что-то, или же это просто случайное сочетание слов? Хотя я отвергал мысли, что кто-то, кроме нескольких наблюдателей на станции, мог знать о моей миссии, но… Но факт есть факт – у нас пропал агент и не исключено было, что некто ведёт свою игру, прикрываясь ситуацией на планете.
Я молча протянул руку и пристально посмотрел в глаза гадалки. Она нисколько не смутилась от моего взгляда, а быстро села на второй стул, тряхнула длинными рукавами и взяла мою руку в свои тёплые и неожиданно нежные руки.
Несколько секунд она внимательно изучала мою ладонь. Я уже начал было думать, что всё предыдущее действо являлось простой мистификацией, когда женщина вздрогнула и как-то испуганно посмотрела мне в глаза. Её лицо при этом выражало сильное страдание.
– Вы обязательно найдёте то, что ищете, господин, – быстрым шёпотом, почти глотая слова, произнесла она, – но молю вас, проявите свою доброту, отыщите мою дочь, Самарику, мою пропавшую дочь. Мне больше не на кого надеется, кроме вас.
– Хм-м, – промычал я, думая, что надо поскорее отделаться от странной гадалки, – не могу ничего обещать, но если смогу, отыщу…
– Вы обязательно сможете, господин, – также в волнении произнесла Рания, – а сейчас я не могу больше вас задерживать: тот, кого вы ждёте, уже здесь.
Я невольно повернул голову, чтобы посмотреть в зал, а когда через миг перевёл взгляд обратно на гадалку, то той уже простыл след. Моя серебрушка так и осталась лежать на столе, будто всё произошедшее являлось каким-то наваждением.
Ну что ж, продолжим выполнение основного задания. Я вытащил из вещмешка поисковый сканер, замаскированный под дешёвое зеркало и начал с его помощью осматривать зал. К моему удивлению, испарившаяся гадалка оказалась права – сканер быстро выделил из людей у стойки того, кто меня интересовал. Я спрятал зеркальце обратно в вещмешок и начал наблюдать за этим индивидом.
Сразу же бросалось в глаза, что описание, которое мне дали на станции, мягко говоря, не соответствовало действительности. Мне показывали высокого взрослого мужчину, а на деле это оказался худенький паренёк, на вид лет шестнадцати-семнадцати. Какой-то синий тюрбан на голове, хотя лицо было довольно бледным, для лица выходца из юго-западных кланов, предпочитавших тюрбаны и широкополые шляпы вместо любых других головных уборов. На юном полноватом лице печальные глаза, вздёрнутый нос и небольшой рот с тонкими губами. Шея практически скрыта высоким воротником длинного коричневого камзола, который был явно великоват для паренька. Камзол подпоясан шарфом, на котором с одной стороны висел короб, что применялся некоторыми наёмниками для ношения целебных трав или мазей. Рядом с коробом за пояс был заткнут широкий прямой кинжал. Из-за длины камзола почти не видны были широкие синие штаны, заправленные в невысокие добротные сапожки, по этому признаку резко контрастировавшие со всем нарядом. В целом, указанный мне сканером парнишка явно не создавал впечатление матёрого проводника. Оставалось только догадываться, почему он был выбран в этом качестве моим предшественником.
Похоже, моё путешествие начинается с сюрпризов, что мне никогда не нравилось, но всегда заставляло быть более собранным.
Я встал со стула, забросил вещмешок на плечо и направился к проводнику, но меня неожиданно опередили…
– Эй, малой, ты задел меня! – раздалось от одного из столов, за которым находилась группа наёмников с эмблемами какого-то местного феодала на кожаных доспехах. – Ты должен искупить свою вину!
Один высокий плотный наёмник, пошатываясь, поднялся со стула и протянул руку к пареньку, пытаясь схватить его за плечо. Мой будущий проводник увернулся от его руки и ускорил шаг. Пьяный верзила пошатнулся, споткнулся о собственную ногу и с грохотом рухнул на пол.
– Наших бьют! – после нескольких мгновений ошеломления завизжал кто-то из оставшихся за столом.
Все наёмники быстро повскакивали со своих мест и в меру своих возможностей, что в большой степени зависело от количества принятого внутрь вина, бросились за уходящим пареньком. Тот лавировал между столами и вероятно убежал бы от захотевших размять свои кулаки гуляк, но у них в зале оказались товарищи. На пути проводника выросли ещё двое верзил в кожаных доспехах, засучивавших рукава поддоспешных рубах.
Я резко ускорился и с налёта врезался в этих двоих. Наёмники почему-то сразу исчезли из моего поля зрения, только мельком я смог уловить мелькнувшие в воздухе коричневые башмаки.
– Быстрее, выбираемся отсюда! – бросил я своему потенциальному проводнику, одновременно услышав треск мебели от уже приземлившихся на столы тел. И, не оглядываясь, устремился к выходу.
Больше на нашем пути никаких желающих полетать не встретилось, поэтому мы благополучно выбежали за дверь таверны. Только теперь я оглянулся. Мои ожидания оправдались, паренёк последовал за мной. Встретившись с ним взглядом, я молча, кивком головы, указал в сторону рынка. Он меня понял правильно, и мы вдвоём затрусили в ту сторону, чтобы скрыться в толпе.
Некоторое время спустя, убедившись, что погоня отстала, мы вышли на тихую безлюдную улицу и остановились передохнуть.
– Благодарю вас, господин, – немного отдышавшись обратился ко мне паренёк, – если бы не вы…
– Не благодари, – улыбнулся я, в уме уже сформировав ответ-импровизацию, – у меня с этими наёмниками свои счёты. Говорят, именно они схватили и куда-то увезли моего брата. Сейчас я его разыскиваю.
Паренёк немного пристальнее вгляделся в меня.
– Что-то не так с моим лицом? – поторопил я его, когда его внимательное разглядывание несколько затянулось.
– Не обижайтесь, господин, – на лице моего товарища по забегу от дверей таверны появилось смущение, – но вы очень похожи на одного моего нанимателя, который заплатил мне за помощь в его поисках.
Тут он попал в самую точку. Наши киберхирурги, спецы по внешности, почему-то не особенно затруднялись при выборе облика агента. Однажды, когда я встречался с двумя нашими агентами на Ранней Терре, нас посетили тамошние полицейские. Мне пришлось сочинять сказку про трёх сиамских близнецов, разлучённых в детстве и наконец нашедших друг друга. Не знаю, поверили ли мне полицейские, скорее всего они не захотели связываться с психически больными людьми, но мы отделались только предупреждением. В нём говорилось, что наша троица нарушила пятнадцать статей Великого кодекса той страны.
– Ты прав, – я изобразил на лице сильное волнение, – мы с братом почти как близнецы. Но ты сказал, что он нанял тебя. Прошу тебя, позволь и мне нанять тебя в проводники, чтобы быстрее отыскать своего брата.
– Нам предстоит опасная дорога, господин, – после небольшой паузы, когда он задумчиво рассматривал носок своего ботинка, проговорил малец.
– Никакие трудности и опасности меня не пугают, – заверил я, – Мне очень дорог мой брат, и я обязан его найти. Поэтому насчёт денег тоже не волнуйся – я заплачу столько, сколько потребуется.
– Хорошо, – кивнул паренёк и посмотрел мне в глаза, – очень мне не по нутру это путешествие, но если вам так необходимо, Далин Ходок проведёт вас…
– Сами боги послали мне тебя, Далин Ходок, – я изобразил рукой руну одного из почитаемых богов в этой местности, – я нанимаю тебя, и никакие опасности не помешают мне отыскать моего брата.
– Хорошо, господин, – подтвердил заключение договора Далин, – нам предстоит долгий путь, необходимо закупить припасы. За городом есть небольшой трактир для путешественников, там мы сможем найти всё, что нужно.
– Отлично, – кивнул я, – и, кстати, зови меня просто, Зарик. Это мой боевой псевдоним. Раз уж мы теперь оба путешественники, то незачем нам церемонии типа «господин».
– Хорошо, го… Хорошо Зарик, – вскинул было брови мой проводник, но ничего не добавил.
На этом наши переговоры, да и передышка, закончились, и мы вместе зашагали к выходу из города.
«Неплохое начало для путешествия», – отметил я про себя.
Закончив все приготовления, мы выступили в путь. После всех покупок, мы перекусили в трактире, поэтому вышли в дорогу сытые и довольные жизнью.
За нашими спинами плелась невысокая хмурая лошадка. Её под уздцы вёл мой проводник, а хмурая она была потому, что её оторвали от корытца с местным аналогом овса и заставили тащить тяжёлые мешки с приобретёнными припасами.
Примечательно то, что на разных планетах земного типа лошадки практически одинаковы. Различия могут быть только в росте, весе, крепости ног и форме головы. Нашу лошадку можно сравнить с земным пони, только ростом чуть выше, да мордочка в районе ноздрей расширяется, принимая форму скруглённого наконечника копья. Отчего каждый раз, когда наше тягловое чудо открывает рот, создаётся впечатление, что лошадка над тобой откровенно смеётся.
Пока что мы шли по широкому тракту, выложенному уже стёршимися от древности булыжниками. По всему видно было, что это направление пользуется популярностью среди местных жителей, и, возможно, приезжающих гостей. Пару раз нам попадались встречные прохожие, не стремившиеся вступить в разговор, а один раз мимо проскакал один из гонцов герцогства, вероятно вёзший какую-то депешу.
Местность лугов и полей с редкими кустарниками, рядом с городом, постепенно переходила в территорию лиственных лесов. По сторонам тракта стали чаще попадаться рощицы тонких деревьев, похожих на осины, расположившихся среди высокой травы. Несмотря на то, что на небе небольшие облачка то и дело скрывали лик Солнца, оно всё же успевало бросать свои яркие лучи на землю и только своим присутствием нагревать воздух. И всё кругом приветствовало пребывание светила на небосводе. Деревья и кусты весело шелестели листочками, травы шевелились в своём медленном танце, все виды пернатых выводили трели и рулады на любой вкус и фасон.
Иногда из травы показывались мордочки каких-то грызунов, но оценив обстановку, они решали за лучшее опять спрятаться среди, маскирующей их засады, высокой травы.
Шагая по камням, я расспрашивал своего проводника о его путешествии с моим «братом». Далин подробно и охотно рассказывал обо всём, что только мог вспомнить.
– Сейчас, вот, скоро мы дойдём до моста через неглубокую речушку, – продолжил проводник повествование об одном, заинтересовавшем меня, эпизоде похода, – а там уже будет озеро. Рядом с ним ваш брат настоял на привале. Потом он долго стоял рядом с водой, и что-то внимательно разглядывал в воде, рядом с камышами. Потом зачем-то вынул кинжал и несколько раз окунул его лезвие в воду.
– Он не объяснял, что его так заинтересовало? – уточнил я.
– Нет, не объяснял, но по его озабоченному виду я понял, что он что-то нашёл. Кроме того, после своих упражнений, он внезапно стал расспрашивать о Восточном лесе и можно ли через него выйти к горам.
Тут уже я призадумался. В рукоятку кинжала агента мог быть вставлен один или несколько сканеров различного назначения. Опуская кинжал в воду он, возможно, делал какие-то замеры. Только вот замеры чего? И что он в результате обнаружил? Пока что, на эти вопросы, я не находил ответов.
Тем временем мы дошли до моста, о котором упомянул Далин.
Это был арочный каменный мост, соединивший берега неширокой и довольно мелкой речушки. Дорога здесь несколько сужалась и теперь нехотя ползла между толстых высоких вековых деревьев, своими кронами, словно тентами, закрывавшими солнце. Как следствие, уже в нескольких метрах от дороги между деревьями царил устойчивый полумрак, в котором изредка вспыхивали и тут же гасли огоньки чьих-то жёлтых и зелёных глаз.
«Довольно неплохое место для засады», – мелькнуло у меня в голове, и я снял свой вещмешок с плеча и надел его как рюкзак, чтобы освободить руки.
Мои опасения внезапно оправдались. Мы не дошли десяток метров до моста, когда впереди, будто из-под земли, выросли тёмные фигуры. Наёмники. Одеты «кто во что горазд». Сапоги, ботинки, шаровары и меховые штаны, шляпы и каски, но у каждого те или иные кожаные доспехи. Всего шесть человек. Двое вооружены копьями, трое – мечами, один держит саблю и кинжал. Вероятно этот последний являлся командиром отряда, так как на его широкой шляпе красовалось пышное красно-синее перо.
– Пойдём, Далин, свернём на другую дорогу, – я до последнего пытался избежать потасовки. – Поворачиваем.
Мой проводник недоумённо посмотрел на меня, как бы говоря, что верит в нашу победу, но всё же повиновался и начал разворачиваться спиной к преградившим нам путь. Однако завершить хитрый маневр нам было не суждено. Перед носком моего башмака внезапно возник арбалетный болт, вонзившийся в промежуток между булыжниками дороги. Нам пришлось прекратить свои метания и опять развернуться лицом к бандитам.
– Путники, вы должны нам плату за проход по этому мосту, – уперев саблю в покрытие моста и картинно подбоченясь заявил тот, кто носил шляпу с пером. При этом его взгляд маленьких красных глазок, на худощавом лице с орлиным носом и прямыми острыми усиками, выражал полное превосходство. А расплывшиеся в улыбке, непомерно толстые губы, только подчёркивали его уверенность в успехе его дела. И на это у главаря разбойников действительно имелись все основания. Кроме пятерых бандитов существовал ещё и неизвестный снайпер, а может и не один, засевший где-то на дереве.
Я решил потянуть время, пока не засеку укрывшегося снайпера.
– Простите, господин, за моё невежество, но могу ли я узнать имя того благородного разбойника, кому я должен заплатить? – маленькими шажками приближаясь к бандитам, обратился я к главарю.
Вероятно слово «благородного» оказало благоприятное воздействие, так как главарь ещё больше выпятил вперёд грудь и свысока оглядел своих собратьев.
– Знай, путник, что тебе предстоит честь отдать свои денежки самому виконту мес Бринсу, – важно проговорил главарь шайки бандитов.
На этом моменте представления я почувствовал, что кто-то дёргает меня за рукава рубахи. Я оглянулся – Далин смотрел на меня вопросительно.
– Господин, вы действительно не намерены драться? – недоумённо прошептал он, опять возвращаясь к формальному обращению. – Они же оберут нас до нитки, а впереди ещё долгая дорога.
– Всё будет хорошо, верь мне, – ответил я ему вполголоса и подмигнул, – просто, когда надо будет, будь готов броситься вместе с лошадью прочь с дороги.
– Я готов, – всё ещё удивлённо прошептал паренёк, – но ты уверен, что тебе самому не понадобится ещё один острый кинжал – их же шестеро…
– Семеро, если быть точным, – улыбнулся я проводнику, – слушайся меня…
– Что это вы там шепчетесь? – прервал наш разговор недовольный возглас виконта. – Помните, у нас преимущество.
– Да, да, – как можно более приветливо отозвался я, повернувшись к бандиту, – мой товарищ только выразил восхищение, что мы остановлены таким знаменитым разбойником, как виконт мес Бринс.
Я говорил, а сам незаметно наблюдал за деревьями, пытаясь выявить снайпера.
– Никакой я не разбойник, – в голосе главаря послышались нотки обиды, – я сборщик законных податей, правда, ребята…
Но ребята не успели ответить, так как в это время произошло два события. Первое – я таки заметил шевеление на одном из деревьев и тут же сделал знак проводнику убегать, одновременно активировав режим боя. Второе – снайпер на дереве, увидев убегающих паренька с лошадью, повернулся в их сторону, отчего подтвердил мою правоту насчёт его местоположения.
Остальное уже было делом приданных моему телу глубоких научных разработок.
Снайпер выстрелил, арбалетный болт понёсся к цели, испытывая жгучее желание пробить голову моего проводника, но на его пути в это мгновение оказалась моя рука. Выхватив из воздуха не в меру разошедшийся болт, я с силой отправил его обратно. Подтверждением моего успешного попадания в цель явился короткий вскрик, и последовавшие за ним звуки ударов чего-то тяжёлого о ветки дерева.
Между тем остальные бандиты ещё не осознали случившееся. Не видя какого-либо сопротивления с нашей стороны, они несколько расслабились и теперь предвкушали быстрый хороший куш от двух трусоватых путников. Что мне было только на руку, точнее на обе руки, а иногда и ноги.
Выхватив свой меч и кинжал, я ринулся к оставшимся бандитам. Первые двое с копьями сразу же отлетели в стороны и дружно плюхнулись в воду. Ещё двое меченосцев попытались сопротивляться, но после нескольких секунд звона мечей, каждый получил удар в лоб рукояткой кинжала и молча улёгся на землю. Последний меченосец, наблюдавший за нашей схваткой, просто повернулся ко мне спиной и бросился бежать со всех ног с места битвы. Проследив за ним взглядом, я на несколько мгновений упустил из виду главаря, отчего практически сразу же пожалел.
Мой проводник всё-таки меня не послушался, а оставив лошадку стоять в сторонке, выхватил свой кинжал и кинулся мне на помощь. И нарвался на главаря бандитов. Скорее всего виконт действительно был гораздо лучше подготовлен для боя, чем его подчинённые, так как, когда я обернулся в его сторону, он уже одной рукой держал мальца, прижимая его к себе, а другой приставлял к его горлу отобранный у Далина кинжал.
– Быстро, бросай своё оружие и подведи мне лошадь, – заверещал атаман, – а не то я перережу горло твоему товарищу. Клянусь, перережу.
– Хорошо, хорошо, – отозвался я, – уже бросаю, только пощади моего товарища. Я сделаю всё, что ты хочешь.
Виконт торжествующе осклабился, правда ненадолго, так как ему приходилось удерживать моего проводника. Тюрбан паренька почти сполз ему на глаза, колени Далина подогнулись, и, возможно, он упал бы, если бы не старания атамана.
Я сделал вид, что кладу оружие на землю, но, наклонившись, резко выбросил руку, метнув кинжал. Виконт явно не успел осознать, что умер, так как, когда стал сползать на землю, на его лице всё ещё блуждала довольная улыбка. Кинжал невозмутимо торчал у него во лбу, точно между глаз.
Я прыжком оказался рядом с парнем и схватил его одной рукой за руку, не давая упасть. Несмотря на пережитое, он быстро пришёл в себя и первым делом поправил свой тюрбан.
Я подошёл к лошади, взял из нашей клади фляжку с вином и хорошо к ней приложился. Активация боевых режимов была очень эффективна, но довольно хорошо расходовала ресурсы тела, поэтому после боя всегда требовалась подпитка энергией. Вино с пряностями, которое нам продал трактирщик, как раз подходило для начального восстановления ресурсов тела.
Осушив флягу до половины, я подошёл к тяжело дышащему Далину и вложил флягу ему в руки.
– Вот, подкрепись, тебе сейчас необходимо.
Далин отхлебнул от фляжки и закашлялся. Лицо его покраснело, но он явно оживился, взгляд его приобрёл прежнюю боевитость.
Пока мы «праздновали» победу и восстанавливали свои силы, те четверо разбойников, которым посчастливилось принять ванны в этот солнечный денёк, смогли выбраться на берег и опрометью ринутся в лес.
– Вы пощадили их, Зарик, – проговорил проводник, провожая взглядом удирающих собирателей дани с большой дороги, – но почему? Разве вы не испытываете чувство ненависти к врагу, который вас пытался лишить жизни?
– Самое главное, что мы выполнили свою задачу – разбили отряд разбойников и остались живы, – ответил я, – а ненависть плохой советчик. Как-то один мудрый человек сказал, что надо любить своего врага.
– Любить?.. – на лице Далина было написано неподдельное изумление, – но…
– Ну не то, чтобы прямо любить, – попытался я объяснить то, что мне когда-то объясняли мои наставники по рукопашному бою, – скажем так, относиться с пониманием. Но продолжим наш путь, я по дороге тебе всё объясню.
Нам всё же пришлось потратить некоторое время. Далин проверил, что сталось со снайпером и вернулся с трофеями – арбалетом и несколькими болтами к нему. Мне пришлось извлекать свой кинжал из головы виконта и обыскивать его труп. Как результат – кошель с парой золотых и несколькими серебрушками. Для выполнения миссии, денег у меня было достаточно, но пришлось поддерживать образ странствующего наёмника. Кошель я также передал Далину, к вящей радости последнего, в счёт возможных расходов на ресурсы для нашего путешествия. Приобретя в его глазах образ щедрого странствующего наёмника.
Затем, прихватив своего нового товарища, грустную лошадку, которой наша схватка с разбойниками не прибавила весёлости, мы более не стали терять времени, а зашагали дальше по дороге. Далин шёл, изредка прихлёбывая из фляги и внимательно слушая мои объяснения.
– Так вот, – продолжал я излагать свои доводы, – ненависть застилает глаза, а следовательно может привести к поражению. Нам же в схватке необходимо хладнокровие. Точная оценка возможностей врага и своих возможностей. Сделав это, мы уже наполовину победим. Ну а, так как мы уже практически победили, нам незачем пытаться уничтожить всех и вся. В конце концов они такие же люди, как и мы, и особой пользы от их страданий или смерти мы не получим. Это и называется «любить врага».
– Но ведь убежавшие враги могут вновь собраться под новым командиром и напасть. – возразил Далин, – придётся опять с ними биться?
– Это возможно, – согласился я, – но теперь они нас будут бояться, памятуя о своём поражении, а страх лишает сил. Но также возможно, что они десяток раз подумают, прежде чем нападать, а следовательно мы пробудили в них зачатки разума, а дороги сделали чуточку безопаснее. Получается, что мы молодцы, руководствуясь терпимостью и любовью, немного преобразовали этот мир к лучшему. Поэтому именно любовь правит миром.
После этих слов мой проводник надолго задумался. Затем, видно найдя новый аргумент, встрепенулся и спросил:
– А почему вы, Зарик, убили их командира? Ведь его тоже можно было образумить?..
– Ну, тут очевидная причина, – отозвался я, – моему товарищу грозила опасность, и я должен был её предотвратить любыми способами. Если бы я чуть усомнился, я бы упустил время и могло произойти непоправимое. А так – ты жив и здоров.
– Значит, и тут тоже что-то вроде любви? – произнёс Далин, внимательно посмотрев мне в глаза.
– Уж точно не ненависти, – улыбнулся я, – вот видишь, ты уже начинаешь понимать.
Мой проводник молча опустил взгляд и до привала больше не промолвил ни слова. Похоже было, что он пытается переосмыслить нечто важное для себя.
Прошло немногим больше часа, когда мы достигли того самого, неоднократно упоминаемого, озера. Приблизительно на полпути нам встретился разъезд герцога, но мы сочли за лучшее с ним не общаться и, издали завидев всадников, скромно отошли под сень деревьев. Оттуда мы без каких-либо проблем могли наблюдать кавалькаду из десяти куда-то спешащих верховых в красно-белых цветах герцогства.
Озеро лежало несколько в стороне от основного тракта, поэтому нам пришлось в определённом месте сойти с дороги и пройтись по тропинке, вьющейся средь выпирающих из земли толстых корней деревьев. Прошагав около трёхсот метров, я внезапно увидел, что стена деревьев закончилась, и наша троица вышла на покрытый травой берег ожидаемого водоёма.
Не сказать, чтобы озеро было очень большим – с моего места можно было обозревать все его дальние берега. На глазок, от меня до противоположного берега было около четырёхсот метров, а раскинулось озеро в стороны на длину около полукилометра. Во многих местах, на берегах водоёма, виднелись заросли камыша. Набегающий ветерок совместно волновал и гладь воды, и скопления коричневых голов, которые, будто старинные шапки гвардейцев, покрывали сочные зелёные стебли.
Здесь-то мы и решили устроить привал.
Далин занялся костром и приготовлением обеда, а мне досталось ухаживать за нашей животинкой – купать её в озере. Я было заикнулся, что не дело нанимателя мыть лошадь, но паренёк возразил, что как раз это моё дело, так как каждое животное должно знать руку хозяина. Попробовав выдвинуть ещё несколько аргументов, я убедился, что лучшие профессора галактики, обучавшие меня искусству спора и убеждения, сами должны были сначала поучиться у этого маленького паршивца. На каждое моё слово у него находилось своих два. Поэтому мне, посрамлённому за очень короткое время, пришлось идти. Оставив вещмешок, оружие и верхнюю одежду на месте привала, я также снял с лошадки всю поклажу, взял щётку и повёл животное в воду озера.
Там, стоя по колено в воде, я тщательно прохаживался щёткой по всем частям тела нашего четырёхногого подопечного.
Хотя вечер уже готовился вступить в свои права, солнышко всё ещё припекало. Изредка налетал ласкающий лицо ветерок. Ближайшие деревья, под его порывами, о чём-то тихонько переговаривались с камышами. На небе лёгкие пушистые облачка составляли различные фигуры. Одна из них мне напомнила земную розу. Поколыхавшись некоторое время, роза распалась на отдельные лепестки. Мне вспомнилось моё первое свидание, на которое я нёсся с большим букетом нежно-розовых цветов. Увы, она не пришла, и, стоя под порывами ветра, я наблюдал, как разбушевавшаяся стихия иногда отщипывает лепестки роз, чтобы пускать их по воздуху, будто маленькие кораблики…
Машинально водя рукой по бокам лошади, я задумался об упомянутых моим проводником словах нашего агента о Восточном лесе. Что, и главное почему, его так заинтересовало в тех краях?
Я мысленно вывел перед собой карту местности, заложенную мне в память на орбитальной станции. Восточным лесом назывался обширный лесной массив к северо-востоку от того места, где мы сейчас находились. Так как наш главный тракт скоро сворачивал на юг, к столичному городу герцогства, то добираться до лесного массива придётся просёлочными дорогами. Благо недостатка хуторов и мелких поселений на этом пути не ощущалось. Вычисления показывали, что возможный маршрут может занять до трёх дней пути, если в пешем строю, либо до двух дней, если на конях.
У самой границы леса, виднелся замок какого-то вельможи, неподалёку от замка имелась деревушка. В примечании, на карте, указывалось, что в лесу водятся опасные для людей хищники. На этом все основные сведения заканчивались.
Судя по дополнительной информации, в ходе общих наблюдений за поверхностью планеты, никаких аномалий, или фактов отклонения от нормального развития, в тех местах не выявлено. Поэтому регулярного сканирования тех мест не проводилось. В ходе недавних поисков агента были задействованы спутники и планетарные гравиторы – летающие над поверхностью планеты пилотируемые и беспилотные аппараты, запускаемые со станции и возвращающиеся в её лоно по окончании миссии. Они несколько раз с воздуха обследовали эту территорию, но также не нашли ничего необычного. Имелась и детальная информация о схемах полёта и результатах каждого сканирования, но ничего существенного, к уже сказанному, она не добавляла.
Я ещё рассматривал карту, когда внезапно осознал, что уже некоторое время чувствую странный запах, напоминающий малиновый аромат нежно-розовых лепестков роз. Я оглянулся, надеясь увидеть источник. Ничего подобного кустам роз нигде не наблюдалось. Внезапно до меня дошло, что вокруг царит необычная тишина. Я огляделся: по-прежнему я стоял в озере, по колено в воде, но ни лошади, ни берега видно не было. Вместо этого, справа и слева от меня, выстроилась стена высоких камышей. Между их рядов протянулась сплошная водная гладь. Куда ни кинуть взгляд, до самого горизонта, сплошные камыши, и между ними ничем не нарушаемая поверхность озера.
За спиной раздался тихий всплеск. Это было так неожиданно среди непробиваемой тишины, что я стремительно обернулся на звук. Не могу сказать наверняка, но мне показалось, что неподалёку, у камышей, скрылась в воде самая настоящая русалка. Я машинально вытянул руку, чтобы попытаться позвать единственное замеченное существо, и… Удивлённо замер. Поверхность озера была усыпана теми самыми нежными лепестками роз, о которых мне напомнил запах. Они каким-то образом скользили по поверхности воды, образовывая различные узоры. Вот звезда, вот несколько треугольников, а вот круги или овалы, которые трансформируются в… Стилизованное изображение глаза.
Внезапно некая сила стала поднимать лепестки в воздух, образуя из них десятки спиралей. В абсолютной тишине и безветрии они медленно кружились, формируя на огромной высоте густые светонепроницаемые облака. Всеми чувствами ощущалась их непомерная, всё увеличивающаяся плотность, их возрастающая тяжёсть, их предназначение обрушиться вниз и там раздавить любых букашек.
Инстинктивно, от этой слепой мощи, мурашки поползли по спине, но благодаря многолетним ментальным тренировкам я быстро овладел собой, в зародыше погасив стремящиеся разрушить волю колебания.
Почему-то пришла на ум экспедиция на Лапризу 2. На этой планете пришлось походить по склонам спящих вулканов, и без хладнокровия и чёткого самоконтроля делать там было нечего. Вулканы спали, но только не для незваных посетителей. Каждый раз, идя по склону, приходилось опасаться внезапного выброса мощного пламени из-под шкуры такой вот дремлющей горы, испускающей из своих недр рвущиеся наружу газы. Газы, поджигаемые магмо-кровью вулкана…
Поджигаемые, сжигаемые, огонь – что-то вклинилось в мои воспоминания, бередя сознание, не давая собраться с мыслями. И тут я понял. В десятке метров передо мной, на озёрной дорожке между камышами, вопреки всем законам физики, разгорался факел жёлто-красно-оранжевого огня. Лепестки роз, которые он постепенно забирал в своё чрево, вспыхивали яркими зеленоватыми искорками, образуя мигающую последовательность. Эта последовательность давила на мозг, что-то рассказывая мне, в чём-то убеждая, уговаривая, куда-то зовя и увлекая, но неизменно сбивая с мысли…
Своими рождающимися разноцветными язычками им вторило всё разгорающееся пламя. Оно уже объяло боковыми краями ближайшие стебли растений, и те воспламенялись, склонялись перед формирующейся силой и бессильно опадали в воду. А пламя всё росло и набирало мощь. Верхняя часть факела устремилась высоко в небо, растекаясь по сформированному гигантскому облаку, поглощая его, закрывая собой голубой купол планеты. И всё это в безумно давящей на мозг тишине. Тем более ужасающей, что всё кругом будто застыло, в немой обречённости созерцая тотальное уничтожение всего созданного природой.
Выработанная бесконечными ментальными тренировками стена хладнокровия дала трещину. Пока еле видную, но всё-таки трещину, в которую уже могли просачиваться эманации страха. Я вдруг ощутил жар от огненного исполина, понял его цель, его стремление дотянуться до меня, обнять и затянуть в самую середину огненного вихря. Пылающие щупальца стали рождаться из его основания, чтобы медленно ползти по воде прямо ко мне.
Мне пришло в голову, что лучше не испытывать судьбу, ожидая эти создания. Я повернулся в противоположную от огня сторону и бросился бежать. Точнее сказать – попытался броситься. Ноги вдруг стали испытывать жуткое сопротивление движению. Впечатление было такое, что они двигаются в каком-то вязком киселе. Я изо всех сил проталкивался вперёд в этой цепкой жиже, спиной ощущая, что огонь подползает всё ближе.
Я попытался активировать встроенные силовые резервы, но попытка не увенчалась успехом. Вернее, резервы-то я задействовал, но это не принесло ощутимых результатов. Кисель вдруг стал застывать, и мне пришлось проталкиваться через твёрдую рыхлую массу, подобную земляной, толщиной в добрый десяток метров. Я начал разрывать эту массу руками, чувствуя, что пылающие стены уже разрастаются и захватывают новые территории по левую и правую сторону от меня. Я рыл и рыл, и рыл… Изо всех сил пробивался сквозь чёрную массу. Копал, отбрасывал горстями вещество и опять копал, представляя себя кротом в огороде, стараясь не думать, что скоро в таком темпе выбьюсь из сил…
Однако твердеющая чёрная масса передо мной всё не убывала. И несмотря на поставленные барьеры самовнушения, всё отчётливее ощущался жар от сжимающегося кольца пожара. Уже дымилась одежда, уже намечались на ней места рождения язычков огня. В это же время трещина в ментальной защите стала расширяться, эманации всепоглощающего ужаса просачивались всё быстрее. Чёрная завеса растерянности, вместе с плетьми отчаяния, стремились заполнить мой мозг и полностью подчинить его безмерному хаосу.
Мне пришлось прилагать огромные усилия, чтобы удержать ясность ума, изо всех сил внушая себе, что астроразведчик борется до самого конца. И я искал, пока безуспешно, но искал способ вырваться из этого ревущего ада.
Ревущего… Рёв… Звук… Слышать звук… Я вдруг осознал, что слышу странный звук. Звук не схожий ни с одним звуком, обычным в такой ситуации, когда кругом бушует пламя, пожирающее всё живое. Я интуитивно уцепился за него, как за тонкую соломинку, и сразу же произошло чудо. Покровы ужаса отхлынули, освобождая мой мозг, позволяя мыслям стремительно течь, выбирая пути спасения. Звук, нет, уже звуки…
– За!..
– Рик!..
– Зар!..
– Ик!…
– Зарик!.. – ко мне внезапно пробился этот голос – голос моего проводника. – Стой, Зарик! Там омут! Стой!
Я остановился и оглянулся на голос. На берегу озера из стороны в сторону возбуждённо бегал, подпрыгивал, размахивал руками и кричал что есть мочи Далин.
– Стой, Зарик! Стой! Остановись! – заметив, что я смотрю на него, ещё раз прокричал паренёк и замер.
Я поднял руку в знак того, что услышал его и изумлённо огляделся.
Ласковый ветерок всё также шевелил камыши и прохаживался мелкими шажками по поверхности воды. По небу неспешно прогуливались облака, изредка останавливаясь поговорить с уже собирающимся на покой солнцем. Всё было на своих местах, как и прежде. Будто и не было того страшного пожара. Только вот я стоял по грудь в воде и, по всем признакам, явно направлялся к середине озера.
Что-то вдруг ткнулось мне в плечо. Сердце бешено заколотилось, в уме вновь возникла картина всепожирающего пламени. Я осторожно оглянулся. Рядом со мной, по шею в воде, стояла наша трудяга-лошадка.
– Молодец, хорошая животинка, – сейчас я был искренне рад видеть нашего третьего участника экспедиции и погладил лошадку по шее. В ответ она проницательно посмотрела на меня, демонстрируя свою, всегда смеющуюся, морду. Пора нам выбираться отсюда, как бы говорили её глаза.
В этом я был целиком согласен с животинкой, поэтому не стал мешкать, а обнял её за шею и начал вместе с ней выбираться на берег. Сначала нехотя, а потом всё быстрее, но воды озера расступались перед нашей дружной парой. В конце концов мы вышли на сухую и твёрдую поверхность берега. Я ещё сделал пару шагов и, почти обессиленный, бухнулся мягким местом на траву. Почему-то это место всегда называется мягким, хотя ощущения от падения на него такие же, как если бы приложился противоположной жёсткой точкой, заведующей мыслительными процессами, к дереву. Хотя, надо признать, обстоятельства диктуют моду…
Ко мне тут же подбежал Далин.
– Ты как, Зарик? – он участливо склонился надо мной. – Что-нибудь болит? Пойдём к огню, тебе надо обсушиться и подкрепиться.
– Что со мной произошло? – спросил я Далина, усилием воли заставляя себя подняться и направиться к месту нашей стоянки. – Расскажи, что ты видел?
– Да я мало, что видел, – отозвался проводник, пытаясь мне помочь, поддержать меня при ходьбе.
Я отрицательно покачал головой, отвергнув его помощь, и вопросительно на него воззрился, требуя ответа.
– Я мало, что видел, – пожал плечами Далин, – вы стояли в воде и мыли лошадь. Я на некоторое время отвернулся, разжигая костёр, а когда повернулся, то вы уже медленно брели к центру озера. Я заволновался и попытался вас предупредить, но вы ничего не слышали и продолжали погружаться. Тогда я заставил лошадь последовать за вами, надеясь, что её укус вернёт вам разум, а сам продолжил кричать. Слава всем богам, вы наконец услышали и обернулись.
– Ты молодец, – я уже достаточно пришёл в себя, чтобы связно мыслить и делать выводы в сложившейся ситуации, – я очень тебе благодарен.
– Пустое, – мой проводник махнул рукой, – я всего лишь поступил как должно. К тому же, вы тоже спасли мне жизнь.
– Тогда, вот тебе моя рука, – я протянул ему свою ладонь, – отныне будем друзьями.
– Друзьями? – Далин внезапно вопросительно посмотрел на меня. – Вы не шутите?
– Нет, совершенно не шучу, – подтвердил я, удивляясь такой реакции на мои слова, – и искренне предлагаю тебе свою дружбу. Ну как, согласен?
– Согласен, – Далин горячо пожал мне руку.
Мы уже подошли к костру. Паренёк подбросил веток в огонь. Я же с удовольствием уселся поближе к огню, теперь служащему мне на благо, снял сапоги, вылил из них целые водопады воды и поставил их сушиться. Проводник передал мне фляжку с вином и хлеб с сыром, на которые я со всех оставшихся сил набросился. Потом, набивая рот хлебом и сыром и прихлёбывая вино из фляги, стал анализировать свершившееся со мной.
Ведь явно по мне кто-то нанёс ментальный удар, стремясь подавить волю к сопротивлению. Цель – возможно заманить в глубину и полакомиться кусочком мяса для гурмана. Возможно ли, что некто, кто не хочет, чтобы я разыскал агента, охотится на меня? Эта версия показалась мне маловероятной, так как она предполагала утечку данных с орбитальной станции. А я не мог приложить голову, кому вдруг, причастному к астроразведке, и главное для чего, понадобилось меня физически убирать. Версия, конечно, имеет право на существование, но слишком много там всяких «но». Кстати, сейчас можно косвенно проверить, был ли это наёмный убийца, в качестве нападения применяющий внушение на расстоянии. Да и телепатией обладающий – вон он как вычитывал мои воспоминания и использовал их в своих целях.
Обдумывая эту мысль, я отложил в сторону флягу, вытащил из вещмешка своё зеркальце, встал и направился к озеру. Зеркальце, несмотря на миниатюрность, являлось хорошим сканером местности, способным засечь даже врага с доспехами скрыта. Если на меня напал опытный наёмник, то скорее всего он уже переместился на безопасное расстояние и теперь наблюдает за нами и обдумывает новый план нападения. То есть сканер ничего не обнаружит. Если же это какое-то существо, то я смогу его засечь.
