– Плохо…
– Пообедаете?
– Не откажусь.
После согласия Анники Адонай взбодрился и ушёл на кухню. Вернулся он скоро с полной тарелкой еды. Шефер вдохнула запах жаренного мяса и варёной картошки, и живот жалобно заурчал. Гиббор засмеялся.
– Сколько вы уже не ели?
– Не знаю. Лет пятьсот? – она проткнула кусок мяса и закинула в рот.
Анника закатила глаза от удовольствия. И вправду, когда она в последний раз ела? До сегодняшнего дня она и не чувствовала голода. И если бы не карантин, она бы сразу отправилась в город, чтобы поговорить с констеблем.
– Послушайте, – обратилась Шефер, когда тарелка оказалась пуста, – Как давно в городе появились обращённые?
– Лет пять назад.
– Что?! – воскликнула Анника, округлив глаза. – Пять лет?
– Примерно, – безразлично ответил Адонай, наливая кружку пива. – Может чуть больше.
– И вы до сих пор не знаете, откуда они появились?
– Этим занимаются констебль Барнс и доктор Хендерсон. Обычные люди всё равно ничем помочь не могут.
Анника ничего не ответила, но новость о том, что обращённые существуют в Лавенхеме уже больше пяти лет, повергла её в шок. Тогда понятно, почему женщины возмущались бездействием констебля.
– Вам тоже не советую лезть в это, – вдруг грубо сказал трактирщик, поставив стакан рядом с Аникой. – Уже много людей погибло, истребляя их.
В трактир залетел Конрад. Он оказался у стойки раньше, чем Анника поняла, что это он. На его лицо был натянут капюшон, а опухшие глаза говорили о долгой бессонной ночи. Страдальческое лицо делало его похожим на Хендерсона. Анника непроизвольно скривилась.
– Мистер Хендерсон просил приготовить еды на день, – хрипло произнёс Конрад, облокачиваясь на стойку.
– Всё настолько плохо? – спросил Гиббор без интереса.
– Отвратительно. Мы были совсем к этому не готовы. Мистер Хендерсон успел приготовить только основу для сыворотки. А там больна вся семья.
Трактирщик покачал головой.
– Скоро будет готово.
– Спасибо.
Барнс-младший упал на стул. Его голова почти касалась груди. Глаза медленно закрывались, и когда сон почти овладевал Конрадом, он вскакивал с места. Так происходило пару раз. И в конце концов, он со всей силы ударил себя по щеке.
– Я не думаю, что это поможет, – с жалостью сказала Анника, когда Конрад сел на место.
Он посмотрел на неё. Долгое время стояла тишина. А когда Конрад опомнился, то сразу же вскочил и поклонился.
– Простите, миссис Шефер! – вскричал он, не поднимая глаз. – Я вас не заметил!
– В твоём состоянии я удивлена, что ты на ногах стоишь.
Конрад слабо улыбнулся.
– Мистер Хендерсон в ярости от этой ситуации. А я напуган до чёртиков, – он задумался. – Не знаю, что меня пугает больше – своя смерть или чужая.
– И то, и другое – так себе, – ответила Анника, вспоминая ощущения после смерти. – Вы лечите только вдвоём?
– Я только помогаю. Так что, можно сказать, что мистер Хендерсон один.
– Хорошо, что он не уехал в Чэлсворт.
– Слава Богу! – громко, будто пытаясь докричаться до Создателя, сказал Конрад. – Не представляю, что тогда бы началось!
«Дьявол и Бог уже давно слились воедино», – эта фраза Ричарда хорошо отпечаталась в памяти Анники. И теперь восклицание Барнса-младшего звучало в каком-то роде смешно. Ведь, услышь его Хендерсон, он наверняка сказал бы что-то поучительное.
Адонай Гиббор вышел из кухни с большой сумкой. Когда она оказалась на стойке, Анника ощутила жар.
«Так и до доставки недалеко», – подумала она, сдерживая смешок.
Прежде, чем Конрад ушёл, Анника остановила его у выхода.
– Хендерсон взял с меня обещание, что я должна буду помочь ему в борьбе со смертельной болезнь. Думаю, настало время исполнять обещание.
– Что? – не понимал Конрад. – Но вы же ничего не смыслите в медицине.
– С чего это? – скрестила руки на груди Шефер. – Если бы я не понимала в медицине, то стал бы Хендерсон просить меня о помощи?
Конрад задумался. Информация до него доходила долго, но всё же через время он ответил:
– Как же вы вовремя прибыли в Лавенхем! – он снова задумался. – Это очень смелый поступок с вашей стороны. Помогать заболевшим чумой не каждый решится.
Всю дорогу Конрад молчал. Его шаги были тяжёлыми, а корпус постоянно наклонялся вперёд. Анника боялась, как бы он не упал по пути. Дотащить его было бы весьма проблематично. Но к счастью для них двоих ничего подобного не произошло.
Дом семьи находился в самом центре Лавенхема. Когда Анника проходила здесь в последний раз, он казался более живым. Сейчас не было никого, кроме Анники и Конрада. Неужели жители были настолько послушны? Шефер сразу вспомнились дни, когда во времена Анны случилась эпидемия. И тогда цивилизованные люди даже не думали сидеть дома. Странно получается. Зависело ли это от власти? В Лавенхеме все знали констебля Барнса и доктора Хендерсона, и полностью доверяли им. Пусть и существуют люди, которые недовольны неким бездействием. Но может, это не бездействие? А затишье перед бурей?
В доме пропахло спиртом и гнилью. Конрад протянул Аннике подобие маски, и надел такую же на себя.
Она шла за Барнсом по маленьким комнаткам с зашторенными окнами. Семья была небогата, но в доме присутствовали интересные портреты и бюсты, которые могли бы купить ценители. Конечно, не в это время.
Грозные мужчины смотрели на Аннику с высоты холста, а безжизненные каменные скульптуры женщин провожали её взглядом. Хозяева этого дома были не рады видеть незнакомку.
Подумав об этом, Анника дёрнула плечом. Чьи-то руки попытались схватить её. Призрачные пальцы с длинными ногтями, в которых застряла кладбищенская земля. Эта грязь пачкает всё, к чему прикасается.
«Нельзя испачкать грязную скатерть, моя дорогая», – смеялся рядом муж.
Шефер сглотнула. Даже во рту заскрипели маленькие камешки.
Её отвлёк громкий детский кашель. Он был ужасен, отвратителен и полон боли. Вместе с кашлем выходило столько звуков, что мурашки побежали по спине Анники. Она слышала эти звуки раньше, когда работала в больнице. Именно после этого муж стал таким…
Заметив рядом с Конрадом Аннику, Ричард медленно встал.
– Я знал, что вы придёте.
– А я думала, что вы отправите приглашение.
– Прошу простить мою бестактность, – не то с юмором, не то всерьёз говорил Ричард. – Я должен был предупредить вас лично.
Хендерсон кивнул Конраду. Он понимал, что пути назад уже не было. Анника пришла в самый эпицентр чумы, и если она действительно хоть что-то понимает, то процесс лечения можно было ускорить.
– Раз так… Посвящу вас в то, что происходит.
– Благодарю.
Они вышли на кухню, где Конрад сразу расположил припасы. Некогда аппетитный запах еды превратился в смрад. Ощутив его, Анника сразу натянула маску на прежнее место. Ричард с Конрадом же не побоялись необычных ароматов.
– Отец семейства вернулся из Чэлсворта, – начал Ричард, снимая огромные кожаные перчатки. – А учитывая последнее письмо, чума там в самом разгаре. Не знаю со сколькими людьми он встретился, и скольких заразил. Но нужно готовиться к худшему. Эта чума поражает быстро, и реагировать приходится моментально.
– Конрад сказал, что основы для сыворотки готовы, – Шефер не могла перестать думать о запахе. – Эта сыворотка проверена на ком-нибудь?
– Я доктор, – устало процедил Ричард. – И не собираюсь вводить неизвестные лекарства.
– Какой состав этих «лекарств»?
Хендерсон надменно поднял бровь. Он долго молчал, нагнетая обстановку. Но затем снисходительно улыбнулся, всё больше зля Аннику.
– Они стоят в моём кабинете. Можете посмотреть.
– Но, мистер Хендерсон, – вдруг встревожился Конрад.
– Если миссис Шефер так уверена в своих познаниях, пусть сама разберётся, – он направился в сторону ванной комнаты, но остановился. – Я как раз собирался туда, чтобы закончить начатое. А ты, Конрад, присматривай за состоянием больных. Давай им больше питья. Особенно ребёнку.
– Хорошо, – без радости сказал Конрад, нанизав картошку на нож.
На улице Анника не могла нарадоваться свежему воздуху. Она жадно вдыхала его, но незаметно для Ричарда. Он шёл рядом, постукивая тростью. В этот раз Хендерсон сильно опирался на неё. Или же Анника просто не замечала этого раньше? Но ведь он недавно буквально «подлетел» к Конраду, чтобы отчитать его.
В больнице ничего не поменялось, а запах лекарств в этот раз показался Шефер приятнее.
Зайдя в кабинет, они встретились с женщиной. Анника замерла. Настолько она была красива. Светло-русые волосы волнами падали на узкие плечи. Голубые глаза вспыхивали от солнечных лучей, а затем превращались в согревающие серые угольки. Аристократические тонкие черты лица приковывали взгляд. И большие жемчужные серьги. Они выглядели дорого, но было непонятно: они украшают женщину, или женщина – их?
– Что ты здесь делаешь? – с ходу спросил Ричард, снимая с себя верхнюю одежду.
– О, – сладко протянула женщина, заметив Аннику. – Ты снова с этой… любопытной женщиной.
– Если у тебя нет дел ко мне, прошу, уйди.
Шефер аккуратно переместилась ближе к столу. Так незнакомка была напротив неё.
– Простите, что мешаю вашему уединению, – продолжала она.
Ричард отреагировал мгновенно и в следующую секунду уже держал трость возле горла женщины. Анника вздрогнула.
Муж тоже делал так. Только вместо трости у него был любимый походный нож, который она же и подарила. Если бы Анна знала об этом, то двести раз подумала о том, что подарить.
В отличие от Анны, незнакомка держалась гордо и даже не моргнула, а только протяжно вздохнула.
– Какой-то ты нервный, Ричард, – она аккуратно попыталась опустить трость, но та оставалась на прежнем месте. – Что ж… меня послал Виктор. Сказал, что граф Уилтшир будет через месяц.
Хендерсон отпустил женщину.
– Меня зовут Мета Охман, – она потеряла всякий интерес к Ричарду и подошла к Аннике. – Я бывшая жена этого грубого врача.
Шефер посмотрела на Ричарда. Он нервно поправлял воротник рубашки.
– Анника Шефер, – она протянула руку, но сразу убрала её, поняв, что этот жест не уместен для этого времени.
Мета заметила неловкие движения и ухмыльнулась. Скрывать своё надменное отношение она даже не пыталась. Её высокомерие читалось во всём: в глазах, в улыбке, в поднятой голове, в постоянно играющих бровях. Она идеально подходила Хендерсону. Странно, что она была именно «бывшая жена».
«Подобное к подобному», – фальшиво пропел призрак за спиной.
Анника незаметно для себя цокнула. Вокруг были одни раздражители. Нужно было сидеть в комнате.
– Не советую проводить с ним много времени, – продолжала смеяться Охман. – Его занудство затягивает, а выбраться из него очень сложно. Но не знаю, может вы тоже такая…
– Мета! – крик Ричарда разлетелся по стенам.
Охман наклонилась к уху Шефер и произнесла:
– Захотите пообщаться – заходите ко мне. Мой дом рядом со зданием констебля.
Последний её взгляд был адресован Ричарду. Мета вышла грациозно, как победительница. Каков бы не был исход, она была уверенна в победе.
В воображении Анники мелькнули образы кровожадных обращённых, которые разрывают её на клочья. Лужа крови блестела в свете луны. Обезображенные в бою лица обращённых испачканы кровавыми массами. И где-то вдалеке стоит призрак мужа, который наблюдал за смертью своей жены. Он бы улыбался. Скромно, но всё же.
– Вы становитесь всё популярнее, – грубо сказал Хендерсон, расставляя пузырьки на столе.
– Да, – кратко ответила Шефер, изгоняя безумные мысли о смерти.
– Не думал, что даже Мета заинтересуется вами, – лёгкая улыбка украсила лицо врача.
– Скорее всего её интерес ко мне вызван вами.
– Что вы имеете в виду? – хмурился Ричард.
– Вы же её бывший муж. А теперь рядом с вами ошивается какая-то неизвестная женщина. Конечно Мета будет интересоваться кто я.
Хендерсон засмеялся. Анника не заметила, как сама расплылась в улыбке. Некогда грубые черты лица доктора превратились в мягкие, почти детские. Волна радости быстро пронеслась по телу Шефер, но также быстро испарилась. Она снова вспомнила мужа. Когда-то и он был таким.
