Красная жидкость переливалась в стеклянных сосудах. Один из них Ричард протянул Аннике. Пробка открывалась с трудом. Но как только послышался хлопок, из пузырька донёсся резкий запах крови.
– Это кровь?! – скривилась Шефер, убирая лекарство подальше от себя.
– Странно. Вы знакомы с медициной, но боитесь крови?
«Действительно. Как тогда ты смотришь на свои руки, которыми убила меня?»
– Я просто, – запнулась она, подавляя рвотный рефлекс.
Ричард протянул платок. Он смочил его лекарством, отчего тот стал пахнуть травами. Тошнота прошла мгновенно, но от перенапряжения заболела голова.
– Простите. Я… стала очень чувствительна к резким запахам. Тем более крови.
– Вам не за что извиняться. Только вот помогать нам с больными у вас не получится.
– Нет!
Шефер откинула платок и уверенно встала рядом с открытым пузырьком. Металлический привкус медленно проявлялся на языке. Вспышки из прошлой жизни возникали перед глазами и смешивались с реальностью.
Муж стоял рядом, размахивая руками. За ним стояла другая фигура. Женская. Слова мужа было сложно разобрать, но Анника понимала, что он не просто кричит, он орёт. Из его рта вылетали слюни. В глазах от ненависти полопались сосуды. Зрачок превратился в маленькую точку, смотря в которую страх возникал по всему телу. Инстинкт приказывал бежать. Но Анника не могла. Ноги не слушались её. Они приросли к полу, а руки дрожали так, что стукались об угол кухонного гарнитура.
Ричард перелистывал записную книгу и что-то рассказывал ей. Затем он копался в шкафчике, рассматривая разбросанные наброски. Заметив, что Шефер не реагирует на его слова, Хендерсон встал напротив неё.
Муж схватил её за плечи. Анника видела его зубы. Они находились так близко к ней, что одного слова хватило бы, чтобы муж разгрыз этими зубами глотку. Поэтому Аннике оставалось только молча терпеть это.
Снова сверкнул нож. Он ведь не причинит ей вреда? Как и всегда, муженёк только покажет насколько он опасен. Не больше.
«Не сможет. Нет… Он слаб…»
– Миссис Шефер, – тихий голос Ричарда разрушил воспоминания, – У вас опять приступ?
Он держал её за руки.
«Как сумасшедшую», – подумала Анника и резко одёрнула их.
– Всё в порядке. Насчёт этого…
Основа для сыворотки оказалась в её руках. Шефер поиграла с ней, переливая по всем стенкам сосуда, а затем выдала на одном дыхании:
– Эта кровь с большим содержанием железа. Учитывая те записи, что вы предоставили мне, могу предположить, что это кровь обращённых. Ведь у них увеличенная печень. А это явный признак переизбытка железа в организме. Но меня беспокоит другое, мистер Хендерсон. Зачем и как вы брали кровь у обращённых?
Ричард слушал это, не выдавая никаких эмоций. Только в конце он позволил себе поаплодировать, но в глазах не было ничего, кроме усталости. Анника дышала прерывисто, боясь, что снова окажется перед мужем. Если бы рядом не было Хендерсона, она бы давно дала волю чувствам и расплакалась.
– Я не сомневался.
Он забрал флакон из рук Анники и поставил на прежнее место.
– А ответы на вопросы просты, миссис Шефер, – странный оскал появился на лице Ричарда. – Если вы внимательно читали записи, то должны были заметить, что обращённые – никогда не имели мелких ран. Мне приходили трупы либо разрубленные пополам, либо без головы. Но по утверждениям констебля Барнса, он лично пускал десяток пуль в их тела. И это было правдой, ведь эти пули я находил под зажившей кожей.
– То есть, у них есть способности к регенерации, – сделала для себя вывод Анника и подумала о том пистолете, который дал ей священник. – И вы пытаетесь с помощью их крови вылечить больных?
– Именно.
– Где уверенность в том, что не вы – создаёте обращённых?
Глаза Хендерсона округлились. Он был не просто напуган, он был в ужасе от такого вывода Шефер. Ричард замер и даже не дышал какое-то время, но опомнившись, облокотился на стол, чуть не уронив открытый флакон с сывороткой. Анника была готова пустить пулю ему в лоб, но не была уверенна, что это поможет.
«Чёрт возьми. Я ведь могу промахнуться. Какой из меня стрелок?» – сомневалась Анника, наблюдая, как Хендерсон медленно приходит в себя.
– Уверенность, – прорычал он. – Да где вообще уверенность что вы – не одна из обращённых?
– Что? – испуганно спросила Анника.
– Ведь вы появились в Лавенхеме в ту ночь, когда погиб Павел. Может именно о вас он говорил констеблю? Где уверенность, что не вы отвлекли жителей чумой, чтобы собрать урожай побольше? Где уверенность, что граф Бат не создаёт обращённых?
– Если бы я была обращённой, то сожрала вас прежде, чем вы задали такие глупые вопросы.
Она попыталась ответить также уверенно, но голос дрожал, выдавая её истинные чувства.
Хендерсон не отводил взгляда от испуганной Анники. Он видел, как её тело сжалось, словно у беспомощного животного. Она пыталась отойти как можно дальше, но позади был шкаф. Беспокоясь, что сейчас повторится история, как в библиотеке, Ричард притянул Аннику за плащ. Шефер заметила быстрое движение его глаз в сторону пистолета и поспешила спрятать его.
Понимая, что он увидел больше, чем положено, Анника поспешила уйти. Ей хотелось высказать всё в лицо этому врачу. Злость кипела внутри грудной клетки. Под рукой не было ничего, что могло бы успокоить. Но это не остановило Шефер, и она со всей силы хлопнула входной дверью.
«Как он вообще посмел обвинить меня в этом! Разве стала бы я предлагать свою помощь доктору, будь я обращённой?! Я тоже могла бы обвинить его в этом! Ведь врач – идеальное прикрытие для того, чтобы создавать этих тварей! А-а!» – Анника остановилась посреди пустой улицы.
Моросил дождь. Эти грозовые тучи не хотели уплывать с неба Лавенхема. Может оно и к лучшему? В такую погоду люди меньше всего хотят выходить на улицу.
Анника смотрела на то, как крупные капли расплывались по каменной дорожке. По щекам потекли слёзы. Но почему? Шефер медленно смахнула их, будто так она поймёт природу создания этих солёных капель. Но непонимание самой себя только больше росло.
«Я испугалась его, – вдруг призналась себе Анника с колющим страхом в душе. – Сначала он так резко подскочил к Мете, потом этот обвиняющий взгляд. Они похожи…»
Размышления затуманили взгляд, и ноги сами привели Аннику к зданию констебля. Где-то рядом должен был быть дом Меты Охман. Но стоило ли приходить сюда?
Шефер была единственной, кого омывал дождь. На улице не было даже детей. Это только больше разжигало в ней чувство одиночества. Она была, как брошенный котёнок. Промокший. И никому не нужный. Даже себе.
«Такую как ты только бросать».
Анника впервые согласилась с голосом мужа.
«Тебе бы стоило поубивать всех жителей этого жалкого городка. Рано или поздно наткнулась бы на графа. И твоя никчёмная душонка обрела бы долгожданный покой».
«Я не собираюсь убивать людей», – без прежней злобы ответила Шефер.
«Решила поиграть в святошу? – засмеялся призрак, и Аннике показалось, что в воздухе сверкнул чей-то оскал, – Да ты же вся пропитана грехами. Даже могила не исправила. Как была убийцей, так и осталась. Ещё и тупая».
«Я не убийца».
«Ну да, а я не твой муж. Ты уже несколько раз хотела убить Ричарда Хендерсона. Разве не так?»
Отрицать было глупо.
«В тебе нет ничего хорошего, Анна Штайн, – смеющиеся глаза смотрели на Аннику сквозь пелену слёз. – Даже совершенно не знающие тебя люди чувствуют, что ты – убийца. Твои мысли читаются в глазах. Ты часто зарываешься в себе. Ты ведёшь себя агрессивно. Пытаешься оттолкнуть всех от себя, чтобы не было жалко убивать жертву. Ведь нельзя привязываться к свинье, которую хочешь зарубить».
«Нет… Всё не так».
Анника закрыла лицо руками. Внутри всё пульсировало от боли. Дышать становилось тяжело от скопившихся слёз. Она до последнего сдерживала всё в себе, но чем больше говорил призрак, тем сложнее было.
Вместо дождя с неба полилась кровь. Она быстро окрасила улицы Лавенхема. Запах не заставил себя долго ждать. Анника чувствовала солёный привкус на языке, вперемешку с землёй. Опять эти пальцы мертвецов тянулись к ней, чтобы забрать её с собой. Они утащат под землю и станут терзать хрупкое тело. Разорвут на части.
«В тебе нет ничего святого, Анна! – муж перешёл на крик. – Твоя душа чернее, чем у Дьявола! У тебя всегда всё идёт через жопу! Стоило хотя бы раз просто подумать, прежде чем сделать что-то! Но ты возомнила себя умной! Да ты скорее сдохнешь во второй раз, чем выполнишь условия сделки! И это не из-за твоего благородства, а из-за тупости! Лучше бы ты сдохла при родах!»
Последние слова добили Аннику. Всё замолчало, и теперь она слышала только удары капель о камни. И сердце. Его медленное биение. С каждым ударом оно било всё медленнее. Она пришла к мысли, что скоро оно остановиться. Навсегда.
О каких родах он говорил? Анника понимала, что знает о них, но что-то мешало вспомнить.
– Анника Шефер.
Командный голос не сразу дошёл до неё. Она продолжала вглядываться в стёртые воспоминания.
«Не понимаю, – повторяла Анника, стараясь контролировать дыхание. – Не… понимаю».
– Анника Шефер, – продолжал кто-то и уверенные шаги направились к ней.
Лицо констебля вызвало диссонанс в разуме Анники. Его не должно было быть здесь. Но где здесь?
– С вами всё хорошо? – спросил Барнс-старший, рассматривая застывшую фигуру Шефер.
– Я… – её губы дрожали. – Не знаю.
Виктор, недолго думая, взял Аннику под руку и повёл в соседний дом. Она не собиралась сопротивляться. Даже если бы на неё сейчас напали, она бы не стала дёргаться и как-то бороться за жизнь. Всё вокруг превратилось в искусственный мир. Сон.
Комнаты дома были пропитаны знакомым запахом цветочных масел. От большого количества зеркал помещения казались больше, чем были на самом деле. Разноцветные ковры, привезённые скорее всего из южных стран, украшали и так богатый быт. Золотых приборов и ваз было так много, что они давили на Аннику. Глаза были повсюду: на портретах, статуях и бюстах.
– Мета, приготовь чай! – приказал Барнс и усадил Аннику на диван, а сам расположился напротив.
Он снял головной убор и бросил в сторону, попав на стул. Шефер мог бы впечатлить подобный трюк, если бы не… муж. Удрученность сменилась злостью. Чтобы не уничтожить всё дорогое убранство дома, Анника прикусила щёку. Кожица быстро повредилась, и боль остудила пыл Анники.
– Вы выглядите расстроенной, – констебль закинул ногу на ногу. – Надеюсь, в этом виноват не Хендерсон?
– Отчасти, – скривилась она. – Но больше я сама виновата.
– Ричард умеет разочаровывать, – Мета появилась в комнате с чайными чашками на подносе. – Особенно девушек. Не знаю, может ему это приносит удовольствие?
– Прекрати, – недовольно отрезал Виктор.
Мета хмыкнула и снова скрылась на кухне. Барнс подождал, пока её шаги утихнут и продолжил:
– Мета вам уже сказала, что скоро прибудет граф Уилтшир?
– Что?
Анника очнулась.
– Он поможет нам узнать об обращённых больше, – не без удовольствия рассказывал Барнс. – У него есть сведения для вас.
– Видите, а вы сомневались.
– Власть даёт много преимуществ.
– Но не даёт преимуществ перед обращёнными. – не смогла сдержать грубости в голосе Шефер.
– В любом случае, граф не против помочь нам.
Анника не знала, как на это реагировать. Звучало настолько хорошо, что даже плохо. Если сущность так упрощает задачу, то не легче было вообще поставить графа перед ней, дать пистолет и заставить нажать на спусковой крючок? К чему вся эта игра? Но если Барнс врёт? А если говорит правду, то встреча с графом Уилтширом совсем близко. А вместе с ней Анника чувствовала приближение собственной смерти. Она совсем заблудилась в тёмном лабиринте. Приходилось идти на ощупь. Только холодный ветер бездны продувал тело насквозь. Если бы дорога была выбрана верно, то Шефер окутывала теплота огня. Но повернуть назад нельзя.
Хозяйка дома вернулась с горячим чайником и разлила напиток по чашкам. Запахло малиной и мятой. Анника взяла чашку в руки, чтобы не замёрзнуть совсем.
– Ох! – спохватилась Мета, осмотрев Аннику. – Виктор! Ты не видишь, что у миссис Шефер насквозь промокла одежда?
Барнс не успел ответить, как Охман повела Аннику в другую комнату.
Спальня была огромна. Отходить от общего настроения дома хозяйка не хотела, поэтому зеркала стояли по периметру. Большие и маленькие. Богато украшенные драгоценными камнями и простые.
Анника ужаснулась, увидев своё отражение. Неужели она выглядела так… ничтожно? Она и не замечала, что горбится. Хотя не удивительно, ведь в мыслях так часто мелькало желание провалиться сквозь землю, исчезнуть.
– Снимайте с себя это! – скомандовала Мета, распахнув большой шкаф.
– Прям всё? – смутилась Шефер, собираясь уносить ноги.
Мета повернулась и одарила гостью удивлённым взглядом. В глазах сверкнули огоньки безумия, но быстро погасли, как только Анника потянулась к поясу.
– Конечно всё, – более спокойно ответила Мета, продолжая искать вещи. – Вон там ширма. Можете зайти за неё.
Анника так и сделала. Охман быстро подобрала подходящий костюм и повесила на ширму. Пока Шефер снимала одежду, она заметила синяки. Тело было усеяно ими и, кажется, были свежими.
«Странно, – подумала она. – С утра их не было».
Когда Анника надела данные Метой вещи, Охман восторженно воскликнула:
– Ну вот! Совсем другое дело! Посмотрите в зеркало, миссис Шефер!
– Нет, я не хочу.
– Очень грубо с вашей стороны, – резко поменяла тон хозяйка дома. – Вы ДОЛЖНЫ оценить костюм, что я вам дала.
Это действительно задевало Мету. Портить отношения с ней Аннике не хотелось. Пусть она и была своеобразной женщиной (и в какой-то степени стервой), но что-то подсказывало, что в душе она – хороший человек. После таких размышлений кольнуло в сердце. Не обманчиво ли первое впечатление?
Одежда действительно меняла человека! Плотная бархатная юбка с широким поясом, бордовая рубашка с рюшами и длинный чёрный плащ идеально сидели на Аннике. И даже не было отторжения от подобного наряда, как часто бывало с Анной. В прошлой жизни было проблематично подобрать одежду, которая бы шла ей. Смотря в зеркало, Анна стыдилась себя. Ей вообще ничего не подходило.
