– Пошли!
Когда мы зашли в лифт, я прижалась к нему всем телом и томно произнесла:
– После второго курса я планировала тебя соблазнить как‑нибудь вечером, во время практики в больнице, а ты взял и перевелся в Москву!
– Хм‑м‑м, у тебя есть шанс, сейчас я никуда не денусь!
Я закрыла глаза, подставила ему приоткрытые губы и вся отдалась поцелую, вспоминая Марика двадцатидвухлетней давности. Целовался он так же классно, как тогда! Жаль, что теперь он стал толще процентов на пятьдесят, курчавые каштановые волосы поредели, а прекрасные ярко‑синие глаза потускнели и заплыли жиром.
В номере я попросила не включать свет, выскользнула из платья, насладилась его восторженным взглядом и прошептала:
– Давай, представим, что нам по 18 лет, мы в темном коридоре больницы, все вокруг спят, а я пытаюсь совратить чужого парня.
– Мне тогда было уже 19, если что, но твоя игра мне нравится!
– Марик, заткнись!
Для надёжности, чтобы он не спугнул моё желание, я запечатала ему рот поцелуем и начала расстегивать пуговицы его рубашки. Поцеловала кадык и шею, переключилась на ключицы, лизнула обнаженные соски, проложила дорожку из влажных поцелуев по средней линии живота до пупка, медленно вставая на колени. Расстегнула ремень и ширинку, стянула вниз брюки и потёрлась лицом через трусы о наливающийся кровью член. Терпеть не могу брать в рот, когда он вялый! Уж если у мужика на меня не стоит, то и сосать не стоит!
– Лялька, не останавливайся! – простонал Марик и погрузил пальцы в копну моих волос.
А я и не собиралась останавливаться, и стянула ему трусы до щиколоток. Марик был обрезан, как хороший еврейский мальчик, и это меня почему‑то ещё больше возбудило. Член уже торчал упругой дугой вверх, как бычий рог, и я с удовольствием проглотила его целиком, а потом стала вылизывать вдоль и поперек, посасывать, щекотать языком. В какой‑то момент Марику это надоело, он крепко обхватил мою голову руками, прижал лицо к чреслам и стал глубоко и грубо долбить меня в рот, а потом громко заскулил, как щенок, дёрнулся всем телом и бурно кончил мне в глотку.
«Везёт мне на животных – подумала я, сглатывая семя, – один рычит, другой скулит, только Славик просто сопит и удовлетворенно вздыхает, когда кончает».
Марик облегчённо отпустил мою голову, благодарно пригладил мне волосы и облокотился спиной о стену, а я продолжала стоять перед ним на коленях, держа его член во рту, ожидая, когда он расслабится и опадёт. Закрыла глаза, гладила руками его попу, бёдра, голени и старалась не замечать, как поплыли его бока и округлился живот.
Снова меня поташнивало и мутило, а я в глубине души надеялась, что близость с ровесником не отнимет у меня много сил, Марик был старше меня всего на десять месяцев. В детстве я была очень одарённым и развитым ребенком, выучилась сама читать и писать в пять лет, поэтому мама, преподаватель русского языка и литературы, отправила меня в школу в возрасте шести лет трёх месяцев. В результате этого все однокурсники были взрослее меня на год‑полтора, а те, кто после медучилища, вообще, на три‑четыре.
Слизнув последнюю капельку семени с головки, встала на ноги, улыбнулась, потянулась и предложила:
– Пойдём, поваляемся!
Глава 16. Третий любовник
– Лялька, за что мне такой подарок?
– Марик, закрой рот! Представь, что это наш первый раз, и мы у тебя дома шалим, пока твои родители на работе…
– Вот ты фантазерка! Знал бы тогда, никуда бы от тебя не уехал!
– Если бы да кабы – во рту бы росли грибы!
Марик аккуратно сложил покрывало, улёгся поверх одеяла, включил мягкий свет у изголовья и откинулся на подушки, внимательно меня разглядывая.
– Снимай‑ка всё, так нечестно!
– Да пожалуйста!
Двигаясь плавно, как стриптизёрша под музыку, завела руку за спину, расстегнула и скинула лифчик, кокетливо виляя попой, стянула и отбросила в кресло трусы и чулки, а потом совершенно неизящно и легкомысленно плюхнулась рядом с ним на живот, положив подбородок на кулачки.
– А как ты предохраняешься, Ляль? У меня с собой презервативов нет.
– Никак! Во время кесарева попросила, чтобы маточные трубы перевязали. Трёх детей мне вполне достаточно.
– Предусмотрительно! Что‑то я даже шва у тебя не заметил!
– Работа Мастера! Наша однокурсница, Альбина, Начмед Перинатального центра оперировала!
– А почему не у нас рожала?
– Ха‑ха, "Женское счастье" мне было не по карману, как и сейчас, впрочем… – выпалила я с хохотом и замолчала, прикусив язык.
Жалобы на безденежье и нытьё не входили в мою программу.
– Как такое возможно, что ты, вообще, не изменилась за эти годы, только титьки подросли и попа округлилась?
Марик повернулся на бок, лицом ко мне, и его живот разлёгся перед ним, протянул руку и погладил меня от темечка до поясницы, звучно шлёпнув по заднице.
– Кожа гладкая, чистая, ни морщин, ни целлюлита!
Ничего не придумала лучше, чем лить ему в уши то, что ему хочется слышать:
– Ну, Мари‑и‑ик! Ты профессор, доктор медицинских наук, сделал блестящую карьеру и контролируешь восемь самых крупных частных роддомов в регионах, пашешь двадцать лет, не покладая рук, а я с девятнадцати до тридцати пяти была счастливо замужем за Измайловым, жила, как за каменной стеной, занималась собой, детьми и немножко работала "для души". Трудилась в полную силу только три года после развода и последние три месяца в нашем роддоме.
– Не буду скрывать, что много думал в тебе после нашей недавней встречи, поднял и изучил твоё личное дело, навёл справки на кафедрах, где ты работала. Правда, что у тебя где‑то лежит готовый диссер по восстановительной медицине?
– Да, перед разводом, как раз, готовилась к защите, но потом стало не до этого.
– Мне кажется, в этом направлении тебе и надо развиваться, учёная степень кандидата медицинских наук укрепит твоё положение в компании. Если дополнишь свою работу свежим актуальным материалом по постковидной реабилитации, найду тебе хорошего руководителя, диссертационный совет и помогу защититься. У нас три месяца на всё про всё. Только не задирай больше Анечку, мы с ней давно знакомы, будь с ней вежлива, осторожна, и она тебя не тронет. Если что, я намекнул ей сегодня, что ты моя «первая любовь», и попросил тебя не кошмарить.
– Спасибо, Марик!
– Спасибом ты не отделаешься! – хохотнул мой покровитель и перекатился на меня, уже готовый к продолжению наших «шалостей».
В пятницу моя заведующая Розалия Эрнестовна, наконец‑то, оттаяла и начала со мной общаться в нашей прежней манере, по‑свойски и непринужденно. Обстановка в ординаторской и отделении сразу разрядилась! Мои коллеги‑терапевты уже распределили дни недели и посчитали ежемесячную надбавку к зарплате за ночные дежурства. Кардиолог взяла понедельник, пульмонолог – вторник, гастроэнтеролог – среду, нефролог – четверг, а мне оставили, если передумаю, пятницу. С учетом того, что больные редко поступают на лечение в конце недели, пятница без ночного дежуранта – это самое разумное решение. Платить будут по 250 рублей в час с 20:00 вечера до 08:00 утра, то есть три тысячи за дежурство, в среднем двенадцать тысяч в месяц.
– Неплохо, конечно – ответила я на эти расчёты – но моё здоровье стоит значительно дороже! Пойми, Роза, без обид, но все мы разные, и шестьдесят рабочих часов в неделю – мой предел! Не могу, не хочу и не буду ещё и ночевать в роддоме!
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
