Куда все ехали, практически никто не знал – все положились на преподавателя. Роман сказал, что знает отличное место в лесу у озера всего в нескольких остановках от Минска. Там частенько собиралась раньше его группа, когда он был студентом филфака.
Единственное, что омрачало настроение – Тайкина забывчивость. Джинсовую куртку она благополучно оставила на спинке стула, а потому сейчас немного ежилась в легкой кофточке с коротким рукавом от утренней прохлады. Но в целом погода радовала игривым, чуть прохладным ветерком, которым с каждым дуновением приносил с собой меланхоличный запах ушедшего лета, плавно переходящего в осень.
Место действительно оказалось чудесным. Поляна в окружении высоких сосен уже обхожена не одной группой туристов и студентов. Тут даже был небольшой мангальчик, оставленный чьей-то доброй душой для всеобщего пользования. С поляны открывался живописный вид на озеро, на противоположном берегу которого кто-то рыбачил.
Парни занялись костром и шашлыком. Девчата распаковывали пакеты со снедью, занимались сервировкой стола.
Тая и Вера расположились у самой воды, чтобы не пропахнуть дымом. Они нарезали помидоры и огурцы.
– Как думаешь, Рома действительно женат? – спросила вдруг Верочка.
– С чего ты взяла? И почему вообще тебя это заботит? – удивилась Тая и глянула в сторону Романа.
Тот нанизывал куски мяса на шампур. Лучи яркого солнца, пробивавшиеся сквозь редкие облака и кроны сосен, придавали блеск его темно-каштановым волосам. Девочки порхали возле него, как мотыльки у яркого огня. Что-то весело щебетали, отчего Роман улыбался, отвечая им.
– Так у него же перстень на правой руке. Кто носит кольцо на безымянном пальце просто так? – пояснила Вера и тоже посмотрела на Романа.
– Я, Вер. Я ношу кольца на разных пальцах. На безымянных в том числе.
– Ну не знаю, не знаю, – Вера убрала в сторону нарезку из огурцов и вытерла нож бумажной салфеткой.
– Ой-ой! Кажется, кто-то в препода втюрился! – воскликнула Тая, с наигранным удивлением вытаращив глаза.
– И ничего я не втюрилась, – запротестовала подруга. – Да и вообще, Роман только наполовину препод. Он старше года на четыре максимум!
– Ха, наполовину! Влюбилась, влюбилась! – продолжала подтрунивать ее Тая.
– Тая, у меня парень есть. Вова, – серьезно сказала вдруг Верочка. – Что ты кричишь на весь лес?
– Ты никогда не упоминала о нем, – осеклась Тая. – Извини…
Вера сложила тарелки с овощами одна на другую и, поднялась с земли.
– Он учится на ветеринара в другом городе. Вова хороший. Не нужен мне никакой препод, – заявила она, но, секунду подумав, добавила: – Хотя, как еще посмотреть…
Тая шлепнула ее по ноге и рассмеялась.
Вера хохотнула и понесла овощи к костру. А Тайка задумалась. Иногда она замечала, что подруга заигрывает с Волковым и кокетничает с Валиком. Взять бы даже того же Бергеля: отчего-то ее заботят мысли, женат ли он. Так ли хорош, в самом деле, этот ее ветеринар Вова, если Верочка засматривается на других парней?
– Романыч, поможешь закинуть Соне пиво в озеро, чтобы охладилось? – раздался позади звонкий бас Саши Волкова.
«Романыч? Что-о?» – Тая удивленно обернулась.
Все вдруг замерли, словно наблюдая за самым напряженным моментом в фильме. Тае стало до чертиков интересно, как отреагирует куратор на такое слегка бесцеремонное обращение. Пусть сейчас студенты и преподаватель и находились в неформальной обстановке, на «ты» никто не переходил, а на прозвища – тем более. Тая вытянула шею, как лебедь-шипун, и с любопытством уставилась на Романа.
Бергель слегка поджал губы, стараясь скрыть усмешку. Он подошел к Соне, которая пыталась удержать на весу тяжелую упаковку жестяных банок, и взял из ее рук ценный груз. Под ее тоненькое благодарное «Спасибочки, Роман Евгеньевич!» сравнялся с Сашей и ровным спокойным голосом сказал:
– Роман. Как ни крути, Волков, я преподаватель. Ограничимся просто именем. А на занятиях, как и положено, – по имени отчеству.
Последняя фраза была обращена уже ко всем студентам.
«Максимально этично и спокойно. Как и подобает педагогу», – мысленно сняла шляпу Тайка.
Чтобы немного разрядить обстановку, староста второй группы, Игорь Коржов, со всей силы ударил по струнам гитары и заорал, перепугав при этом сидящую рядом с ним Лену Голубеву:
– Что у любви-и у нашей се-ла ба-та-рей-ка!
Все разразились смехом, а Тая, хихикая, вернулась к кульку с помидорами.
«Интересно, как вообще может сесть батарейка у любви? – задумалась она, поливая водой из бутылки помидоры. – Любовь либо есть, либо ее нет. Да и вообще, старые батарейки легко можно заменить на новые».
– Почему грустите здесь одна?
Тая невольно вздрогнула и задрала голову.
– Не грущу. Помидоры сами себя не нарежут. А там слишком громко от песен Игоря, – сидя на корточках, она посмотрела на Романа снизу вверх, не вставая с земли.
Тот поставил упаковку пива в прохладную воду и присел рядом. Отчего-то Тае стало неловко, и она начала крутить томат в руке, рассматривая его.
– Вы замерзли что ли?
– Нет, а с чего ты… – Тая осеклась, – вы взяли?
Он кивнул на ее руки.
– Ну, мурашки не появляются от тепла.
Тая перевела взгляд на руки. Ветерок с озера заставил зябко поёжиться. Она вытянула покрывшуюся гусиной кожей руку и потерла ее.
– Таисия? Я же не ошибся? – уточнил Бергель. – Я вас хорошо запомнил в первый учебный день.
Тае хотелось поправить Романа: ей не нравилось, когда ее называют полным именем. А еще больше не нравилась форма «Таиса». Но, слава богу, так ее практически никто не называл. Однако, подумав, что так и должно быть – что преподаватель называет студента полной формой имени – Тая решила промолчать насчет такой мелочи.
– Не ошиблись.
Роман, недолго думая, встал, снял свой черный джемпер на пуговицах и накинул ей на плечи. Вместе с одеждой ее накрыл ненавязчивый аромат парфюма: теплые древесные ноты. Изящество без капли нарочитости. Тая замерла и пугливо покосилась на Романа. Плечи тут же ощутили его тепло, оставшееся на джемпере. Бергель, перехватив ее взгляд, улыбнулся:
– Да не краснейте, это всего лишь джемпер. Я же не руку и сердце вам предлагаю.
Тая неловко поднялась на ноги. Роман был значительно выше нее, прямо как тот противный Антон. Среднего телосложения, с прямой осанкой. В его карих, почти черных глазах плясали озорные искорки. А уголок верхней губы рассекал еле заметный шрам, который, впрочем, придавал улыбке свой особый шарм. Тая ответила на его взгляд, всматриваясь в темноту глаз:
– С-с-пасибо.
Осенний ветер ласково гладил щёки, играл с челкой, а позади заунывно заплакала гитара.
– Вы только гляньте, как Игорь старается, – похвалил игру студента Роман. – И у него неплохо получается. Отличный слух.
– Вы играете?
Роман утвердительно кивнул.
– На фортепиано. Первые уроки музыки получил года в четыре, от мамы. Она преподает фортепиано в музыкальной школе, – глаза Романа загорелись, ему явно нравилась эта тема. – Мое музыкальное восприятие мира в раннем детстве формировали мамины руки, под которыми клавиши оживали и рождали красивые мелодии. А вы, Таисия, играете на чем-нибудь?
– Разве что на нервах бабушки, – неудачно попыталась пошутить Тая. – Слушайте, а какой ваш любимый композитор?
– Хм, – задумался Роман. – Например, из современных – Людовико Эйнауди. Слышали о таком?
– Certamente! – просияла Тая, пользуясь случаем продемонстрировать свои скудные знания итальянского.
– Вы говорите по-итальянски?
– Естественно, это же язык Эйнауди.
– Это похвально. И где вы его изучали?
– Grazie. О, я училась в известной итальянской школе «Интернет-переводчик». По песням.
– Замечательная школа!
– Значит, вы тоже в ней учились?
– Ходил туда время от времени, да.
Тая прикрыла ладошкой рот и захихикала. В первый учебный день Роман показался ей напыщенным и самолюбивым. Но несколько общих с другими группами лекций заставили поменять мнение о нем. Роман оказался умным, культурным мужчиной, который всей душой любил свой предмет.
– Какие же все-таки образованные в этом году у меня первокурсницы, – Роману явно было приятно с кем-то поболтать на тему искусства.
– Да и вы пианист, а не простой преподаватель, – отдала должное Тая. – Для меня остается загадкой: как можно играть на фортепиано? А если еще и не глядя на клавиши… Вообще атас!
– У меня много талантов, – усмехнулся Роман.
– Даже так? Вы где-то еще работаете? Откроете тайну? – спросила Тая, без тени смущения заглядывая в черные глаза Романа.
«Всю жизнь читаю книги, осуждая глупеньких героинь романов, а сама веду себя в точности как они. Вот уже стою и невольно восхищаюсь просто вежливым и приятным мужчиной. Какое клише», – пронеслось в голове.
Повисла небольшая пауза. Но не напряжённая. Она была естественной, такой же, как и диалог.
– Вы не первая интересуетесь. Но пусть это останется тайной. Я, в конце концов, преподаватель в университете. Пусть и на полставки, – загадочно произнес Роман.
– Роман Евгеньевич, – Тая хитро подмигнула. – Вы чем-то неприличным занимаетесь? А ну, признавайтесь!
– А что мне за это будет? – он сложил руки на груди.
– Не знаю, – пожала плечами Тая, – как-нибудь лично отблагодарю.
Роман удивленно вскинул брови, а затем прищурился. Через мгновение Тая поняла, как прозвучали ее слова, и раскраснелась.
– Я имела в виду… То есть я не имела в виду ничего такого…
– Неподобающего? Ай-яй-яй, сами же предположили, что я занимаюсь чем-то неприличным, – рассмеялся Роман.
– Да ну вас, – глядя на него, рассмеялась и Тая.
– Я люблю свою вторую работу. Она позволяет мне попасть туда, куда другие только мечтают. Впрочем, – Роман поднял с земли камушек и запустил в воду, – преподавать студентам литературу мне тоже нравится. Но, думаю, я надолго в университете не задержусь. А вам нравится что-нибудь из классики? Или же молодежь сейчас слушает только… А что вообще сейчас слушает молодежь?
– Ну, не прибедняйтесь! Не стройте из себя старика. Вы даже выглядите, как студент, – возразила Тая и на секунду задумалась. – Из классики… Даже не знаю. Чайковский?
– Вы у меня спрашиваете?
– О, нет. Просто я, наверное, только его и знаю. Да и вообще, Чайковский в музыке – это как Пушкин в литературе. Никогда не прогадаешь, если назовешь кого-то из них.
Роман одобрительно кивнул.
– Это потому что Чайковский у нас в крови. Сложно поверить, что раньше его даже боялись.
– Когда это?
– В СССР. Любой советский человек знал: если по телевизору внепланово включили «Лебединое озеро», значит, в стране что-то случилось.
– Правда? Не слышала о таком…
– Да. Балет транслировали в дни траура и похорон генсеков. А в девяносто первом в дни августовского путча «Лебединое озеро» на протяжении трех дней показывали по всем телеканалам.
– По всем?!
– Да, – снова кивнул Роман. – Людям перекрыли информационный кислород, боясь массовых волнений. Развлекательные передачи были неуместны. А вот «Лебединое озеро» – бессмертная классика, которая всегда кстати.
– Ничего себе, а я и не знала, что этот балет – своеобразные информационные шоры, – удивилась Тая и, сощурившись, посмотрела на Романа. – Так все-таки вы дедуля, раз помните такие вещи!
– Так точно! – шутливо отдал честь Роман. – Олды на месте!
Тая ощущала себя странно рядом с ним. Роман определенно вызывал интерес. Хотелось побольше расспросить о его жизни, привычках, интересах. Всплыла в уме реплика Веры о том, что Роман, вероятно, уже женат. Взгляд тотчас невольно метнулся на пальцы правой руки Бергеля.
«Хотелось бы, чтобы он сыграл для меня», – подумала Тая.
Вместе с тем, она почувствовала стыд за мысли о желании остаться с преподавателем наедине.
– Пойдемте, а то там, – он махнул рукой в сторону костра, – среди отдыхающих царит невыносимая трезвость бытия.
Тая оглянулась: не наблюдают ли за ними? Но ребята были заняты своим делом. Пели песни, болтали, чокались стаканами.
– И вы совсем не против, что студенты пьют и курят?
– А чего мне быть против? – пожал плечами Роман.
– Ну, вы же учитель.
– И что? Не лимонад же пить тут собирались, это изначально было понятно.
– Но вы же педагог. Ответственность и все такое, – не унималась Тая.
– Все взрослые люди. И мы не в школе, – заметил Роман.
– А вам сколько лет?
– А на сколько выгляжу?
– Ну, на двадцать три где-то. Максимум четыре, – предположила Тая.
Роман опустил голову и загадочно улыбнулся.
– Угадала, да? – победно спросила она.
– Почти. Пока еще двадцать шесть.
Тая недоверчиво уставилась на него:
– Сколько?!
– Согласен, выгляжу моложе.
– Никогда бы не подумала, вот честно, – призналась она.
– Поэтому студенты и принимают меня за своего, – простодушно ответил Роман. – Хорошо, что все уже совершеннолетние, иначе бы статья – и в места не столь отдаленные.
– А вот и не все. Мне семнадцать.
Роман упер руки в бока и деланно возмутился:
– Вот так дела, Таисия! Тогда я, как взрослый дядя, вынужден присматривать за вами весь день. Спиртного – ни-ни!
– Ладно, ладно, Роман Евгеньевич. Торжественно клянусь, что не присоединюсь к секте «благобухающих», – искренне рассмеялась Тая, укладывая, наконец, помидоры в контейнер.
– А вот к шашлыку я бы посоветовал поскорее присоединиться, иначе саранча налетит и ничего не оставит, – Роман приветливым движением руки пригласил к костру.
***
– Ой, а вы видели, как Голубева Игорю в тарелку заботливо мяско подкладывала, чуть ли не в рот заглядывала. Вот умора, – качалась на стуле Вера, прихлебывая чай.
– Да что она в нем нашла вообще? Головенка плешивая, рот как у…
– Соня! – оборвала ее Тая, улыбаясь. – Обычный мальчик, не преувеличивай.
– П-ф-ф. Ну, знаете ли, я вот на нашем курсе ни одного достойного кавалера пока не рассмотрела.
– И когда успела? – хохотнула Вера.
– Что?
– Первокурсников всех рассмотреть.
– Так их же раз-два и обчелся! Нет нормальных парней сейчас. Нет, – зацокала языком в притворном негодовании Соня. – Разве что кроме того пятикурсника, который меня чуть не зашиб… Месяц собираюсь с силами, чтобы с ним заговорить.
– Я что-то упустила? – отодвинув в сторону пустой стакан, Верочка подсела поближе к подруге.
– Антон, – проворчала Тая. – Он еще в сборную журфака по футболу входит.
– Да туда все входят, потому что играть некому. Какой именно?
– Самый симпатичный, – оживилась Соня. – Я тут его страничку нашла в соцсети…
– Покажи! Правда симпатичный? – Вера уткнулась носом в телефон подруги.
Тая хмыкнула, поднялась с кровати и потянулась к полке за расческой.
– Сонь, ну у него же на роже написано: «Бабник». Зачем он тебе? – спросила Тая.
Соня совершенно серьезно посмотрела на нее, отчего Тае стало немного не по себе.
– Может, я сама решу, с кем хочу общаться, а с кем – нет? – холодно констатировала она.
От этой внезапной перемены настроения Тая пошатнулась и отвернулась к зеркалу.
– И я рада, что ты, как моя подруга, не положила на Антона глаз. Мути лучше с Романом, раз он на тебя запал, – уже спокойным ровным голосом добавила Соня.
Тая опешила, развернулась и возмущенно уставилась на нее:
– Бергелем? Ты нормальная?!
– Ну, он же тебе дал свой джемпер, – отчего-то слегка обиженно заметила Вера.
От таких заявлений Тая даже обалдела.
«Еще чего не хватало! Нет, нельзя допустить, чтобы все вокруг думали, что мне нравится преподаватель. Или я ему, что еще хуже!»
– Девчата, вы что, мелодрам пересмотрели?
– Между прочим, многие заметили, как вы там мило у озера общались, – с еле-еле уловимым укором в голосе заметила Вера.
– Он просто воспитанный!
– А еще почти наш ровесник.
– Хорош ровесник! Ему скоро двадцать семь будет.
– В смысле? – почти хором спросили девчата.
– В коромысле, – отрезала Тая и с жаром добавила: – И чтоб вы понимали, я никогда в жизни бы не стала встречаться с преподавателем! У меня на то свои причины есть.
– Ну, значит, точно женат, – тоскливо заключила Вера.
– Да и пес с ним тогда, давайте лучше подумаем, писать мне Антону первой или нет, – поставила точку на обсуждении Романа Соня и похлопала по кровати, приглашая Таю присесть рядом.
– Конечно, нет! – воскликнула Вера.
– Конечно, да, – не согласилась с ней Тая.
– Нет, нет и еще раз нет! Ни одна уважающая себя девушка не будет писать первой.
– Антон даже не в курсе, как ее зовут, – Тая развела руками. – С чего вдруг ему писать первому?
– Значит, нужно как-то подстроить встречу. Давайте подумаем, как это сделать, – загорелась Верочка, большая любительница романтических фильмов и книг.
Атмосфера в комнате стала мягче, девушки переключились на обсуждение Сониной пассии. Страх о том, что кто-то может надумать лишнего, наконец, отпустил.
… С тех пор, как Соня впервые увидела Антона, в комнате номер двести один только и были разговоры, что о нем. Казалось, все мысли подруги занимал лишь этот смазливый блондин. Соня привыкла к повышенному мужскому вниманию и поначалу была твердо уверена, что рано или поздно покорит сердце голубоглазого красавца. Но дни шли, а Антон так и оставался непокоренным. Это и бесило, и мучило, и раздражало Соню.
Писать ему она все же не стала – повелась на уговоры Верочки. Но зато ежедневно караулила Антона в холле факультета, всякий раз одаривая широкой белозубой улыбкой. Тот, как правило, подмигивал в ответ и шел дальше по своим делам.
– Ты самая обаятельная, самая красивая, самая умная! – наперебой хвалила заплаканную Соню Верочка. – Просто он дурак.
– Он не дурак! Он самый лучши-и-ий, – ныла Соня после очередной неудачной попытки привлечь внимание Антона.
Двадцать минут назад Соня возвращалась из магазина и наткнулась в коридоре на виновника своих слез. После каждого подобного столкновения она всегда обещала себе, что в следующий раз обязательно заговорит с ним. Но снова и снова повторялась одна и та же картина: Соня немела и только глупо улыбалась, получая в ответ привычное подмигивание.
– Когда ты уже сама с ним заговоришь, – вздохнула Тая.
– Нет! Он первый должен! – настаивала Верочка.
Тая покачала головой, достала из-под кровати дорожную сумку и стала быстро укладывать в нее вещи.
– Вообще не понимаю, чем тебя привлек этот грубиян.
– Это ты его так окрестила. Он ничего плохого не сделал!
– К тому же, он часто бегает в общежитие, хотя тут не живет.
– Конечно, бегает! Он же студент.
– И еще о нем ходит дурная слава. Будто он ни одну юбку не пропускает, – продолжала давить на Соню Тая.
– А мою пропуска-а-а-ет, – снова разнылась подруга и уткнулась лицом в подушку.
– Ну, вот что ты в самом деле, – укоризненно шепнула Верочка и подсела ближе к Соне.
Глянув на часы и припомнив, что до отправления автобуса остается всего каких-то полчаса, Тая застегнула молнию на сумке, схватила с тумбочки ключи и, послав воздушный поцелуй подругам, выбежала из комнаты.
На крыльце курил Антон. После случая на футбольном поле Тая не обмолвилась со Смирновым и парой слов. Зато он, всякий раз завидев ее на факультете, бросал вслед тихое «псих».
– Привет, псих! – будто невзначай обронил Антон и сейчас.
«Индюк, – подумала Тая и ускорила шаг. – Как он вообще может нравиться Соньке?»
Позади послышались шаги. Не оборачиваясь, каким-то образом Тая сразу поняла, кто за ней идет.
– Я с тобой поздоровался вообще-то, – спустя мгновение услышала Тая слева от себя и тотчас же боковым зрением заметила, как рука Антона тянется к ее сумке.
– Ты чего? – дернулась она в сторону.
– Давай помогу.
– Она легкая, – ощетинилась Тая.
– Ладно-ладно, как скажешь, – не настаивал Антон и просто продолжил идти рядом. – Я, кстати…
– Я знаю, кто ты, – отрезала Тая.
– Ясно, – не нашелся, что ответить Антон.
С минуту они шли молча.
«Чего он ко мне привязался? Я не давала повода. Не давала же? – внутри Тайки непроизвольно нарастало раздражение. – Еще не хватало, чтобы кто-то из знакомых увидел нас вместе. Сплетни распустят. До Сони дойдет».
На остановке было малолюдно. Антон снова достал сигарету и закурил. Голубые глаза с интересом наблюдали за Таей, словно чего-то выжидали.
– Что?
Антон с наслаждением выпустил дым и прищурился.
– Ничего.
– Я думала, что спортсмены не курят, – Тая покосилась на сигарету.
– Так они и не курят.
– А ты?
– Если я состою в сборной журфака по футболу, это еще не значит, что я спортсмен.
– Хм. И правда. Половину вашей команды футболистами можно назвать с большой натяжкой.
Антон издал смешок, и из уголков рта вырывались струйки дыма. На перекрестке показался автобус. Антон выбросил недокуренную сигарету в урну, приблизился к Тае, наклонился совсем близко к ее удивленному лицу и, не разрывая зрительный контакт, вкрадчивым голосом спросил:
– Ты на вокзал? Можем вместе поехать.
–Может, еще квартиру вместе снимем и кошку заведем? – остудила его пыл Тая.
Антон выпрямился и рассмеялся. По глазам было видно, что он не привык к таким ответам.
