– Большинство крымских татар не удалось купить на агитацию провокаторов и националистов. Я лично знаю многих. Все они с нами, и будут в наших рядах.
– В составе нашего народного ополчения вообще люди разных национальностей, – подтверждает Александр Михайлович. – Одной из рот командует крымский татарин, другой – армянин. Здесь одна национальность – крымчане.
Такое заключение вызывает всеобщий восторг, и как повод, очередной тост: «За крымчан!»
– Сегодня в Севастополе тоже состоялся митинг народной воли, – продолжает Аксаков. – Там митингующие точно также отказались признавать происходящее в Киеве, выразили всеобщее недоверие городской власти и единогласно все вместе, а там собралось более ста тысяч горожан, выбрали народным мэром Алексея Чалова. И это буквально через час после попыток его ареста, попыток предательства со стороны действующей администрации города, попыток взболтать ситуацию. К вечеру уже под давлением жителей города создали координационный совет по жизнеобеспечению города и переподчинили себе милицию.
– Севастопольцы – это как заградотряд. Когда наступают на Севастополь – за нами только море. Севастопольцы всегда стоят до конца, потому что некуда отступать, – тихо, но с уверенностью произносит сидящий в углу в кресле дедушка, с большой кружкой в руках, слегка прикрытый тёплым пледом.
Вдруг неожиданно Наталья спрашивает:
– А почему бы не обратиться за помощью к России? В Крыму подавляющее количество жителей – русские. Россия не оставит в беде русское население. Ведь, даже исторически – это исконно-русские земли.
Как-то за столом сразу все затихли. Аксаков прерывает молчание:
– Честно, говоря, такая мысль была давно. Но, международная обстановка сейчас очень сложная и напряжённая. Чтобы обращаться за помощью, нужна абсолютная поддержка всего населения республики. А это значит, опять референдум.
– Так давайте объявим и проведём всеобщий референдум, – вдруг громко заявляет Олег. – И, вообще, предлагаю ввести Крым в состав России. Я, думаю, что вся наша страна будет только «за». Так ведь, Сергей?
Новоиспечённый жених пытается подключить к разговору в свою поддержку друга. Историк с удовольствием присоединяется:
– Безусловно, более двух столетий история Крыма неразрывно связана с Россией. С тех самых пор, как, вследствие Первой Русско-турецкой, Крым получил независимость от османов, здесь появились первые русские крепости. Потом Манифест нашей Екатерины Великой и князь Потёмкин принимает присягу на верность России крымской знати и населения. С того самого дня и началась славная эпоха российского Крыма… Кстати, с того же времени началась и русофобия, мифотворчество, искажение истории, или фейки, как сейчас говорят. Столетия прошли, а ничего не меняется. Помните ведь мифы про «потёмкинские деревни»? Выдуманную историю австрийским князем быстро тогда подхватили и раструбили по всей Европе. Хотя, на самом деле Потёмкин пользовался уважением и успехом у местного населения. И, между прочим, именно он для крымских татар издал коран.
– Молодой человек, вы углубляетесь далеко в историю, – пытается вернуть историка к более поздним событиям депутат Аксаков. – Крым, действительно долгие столетия был российским. Вот только почти сразу после смерти Сталина, в 1954-ом Хрущёв, плюнув на все законы, чтобы обеспечить себе позиции во внутриполитической борьбе и получить поддержку украинского руководства, преподнёс своеобразный подарок – кусок от большого пирога в виде Крыма, тем самым он нарушив сразу две Конституции, собственноручно подписав решение Президиума Верховного Совета. Хотя, такое решение должно было приниматься исключительно Верховным Советом и подписываться Малинковым. Правильно я говорю, господин прокурор?
Наталья только и ждёт, когда сможет вставить своё слово в этой дискуссии, ведь она так многое может сказать об истории полуострова:
– Решение о передаче Крыма вполне правомерно считать нелегитимным. Насколько я знаю из материалов, на том заседании Президиума РСФСР даже не было кворума. Его решение ничтожно, и его вообще не имели юридического права принимать. Факт передачи Крымской области был проведён с грубейшими нарушениями.
– Вот именно, что Крымской области, – продолжает Сергей Аксаков. – В документе о Севастополе, к примеру, вообще никакой речи не шло. А ведь Севастополь на тот момент не входил в состав Крыма. Это отдельная административно-территориальная единица. Но, не смотря на это, Севастополь вдруг тоже стал украинским, хотя ни одного документа по его передаче вообще не существует.
– Это крупнейшая геополитическая афера в рамках одного государства, – вновь присоединяется к обсуждению Сергей Филатов. – Волюнтаризм и правовая безграмотность Хрущёва стали причиной произошедшего.
– Пренебрежение волей народа – вот, что стало основной причиной, – пытается возразить прокурор.
– Пусть так, – соглашается историк. – Только вот для этой новой власти, Ленин, который вообще создал эту Украину и отдал им Одессу и Донбасс, и Сталин, присоединивший к Украине Львов, теперь преступники. А на настоящие преступления Хрущёва готовы закрывать глаза. Потому что так удобно.
Олег с интересом наблюдает за темой разговора, которую он, по сути, и затеял, пытаясь вновь включиться в разговор:
– Значит, надо объявить всему миру, что передача Крыма была незаконной, признать решение недействительным, и заявить о возвращении в состав России. Ну, или, провести референдум.
– Ну, во-первых, сейчас новые власти ни в коем случае не позволят нам здесь провести референдум.
– А зачем нам их спрашивать? – не унимается молодой россиянин. – Сами всё организуем и проведём. Сегодня народ вон с каким желанием шли записываться в ополчение. Точно так же и на референдум придут.
– Не сомневаюсь. Только вот однажды, ещё в далёком 91-ом мы уже проводили общенародный референдум на эту тему. Народ Крыма хорошо помнит об этом, – поясняет Аксаков. – Ни в царской России, ни в советской истории вообще никогда не было такого. А мы сделали. Был ошеломляющий результат. За восстановление независимой от Украины Автономной Республики Крым, как участницы союзного договора с Россией, проголосовало тогда подавляющее большинство – 93 процента населения. Наш уважаемый сторожила, вот должен помнить об этом, он был в то время секретарём крымского обкома и одним из основателей этого первого крымского референдума.
Депутат вдруг обращается к сидящему в кресле Машиному дедушке – отцу хозяйки дома.
– Эх, господа-товарищи, тут нужно понимать, какое это было время. Тогда всех опьянял ветер свободы и перемен, – окунается в воспоминания бывший уже престарелых годов чиновник. – Когда пошёл этот «парад суверенитетов», Украина взяла курс на незалежность. Стали открыто поднимать головы недобитые бандеровцы и им сочувствующие. Крым им был не нужен. Москва удивительным образом тоже абстрагировалась. Крым превратился в отдельный полуостров свободы. Перед нами встал вопрос – что же нам делать? Как себя спасать? Референдум ставил перед собой важнейшие задачи – восстановить справедливость и украденный Хрущёвым статус, обрести независимость и вернуться на своё законное место. Ведь Украине, пусть противозаконно и необоснованно, но была тогда передана область, а Крымская автономия была и должна была остаться частью России.
– Кто тогда принял решение о проведении референдума? Руководство? – не успокаивается Олег.
– Да, в том-то и дело, зятёк, что инициатива исходила от самого крымского народа. Не из России, не от украинского политического класса, а крымчане сами в тот сложный для всех народов момент приняли решение о необходимости восстановления справедливости…Вот сын, молодым был ещё, но тоже очень активно принимал участие. Должен помнить.
К разговору присоединяется ещё один интеллигентный и деловой мужчина средних лет, по внешнему виду тоже кто-то из депутатов, родной дядя невесты:
– Какая же это была романтическая эпоха. Все мы были молодыми, горели желанием. Как проводить такое масштабное мероприятие тогда никто не знал. Что мы только ни делали – рисовали самодельные плакаты, агитировали на улицах, писали листовки. Мы искренне верили в то, что мы хотим – исполнится. Мы были неразрывно связаны с народом Крыма. Мы выполняли его волю. Был только один выбор – вернуться в Россию мирным правовым путём. И для этого нужно было всего лишь отменить это позорное решение Хрущёва. И мы в это искренне верили. Мы понимали и то, что подобное мероприятие уникально. Уникальность была в том, что это был первый в истории плебисцит…
– Что, простите? – переспрашивает молодой зять.
– Всеобщий референдум, – уточняет рассказчик. – Впервые спросили волю народа, обратились к народу, а не сверху дали команду партийные бонзы.
– Ну, а сели народ проголосовал, то, почему Крым остался украинским? – вдруг интересуется и молодой Михаил, всё это время с любопытством вслушиваясь в беседу.
– Действительно, почему мы всё ещё не в России? – поддерживает вопросом своего брата и Маша.
Разъяснить вызывается депутат Аксаков:
– Видите ли, автономный статус Крыма был в рамках Российской Федерации, а не в рамках Украины, поэтому важным было восстановить положения, которое было до присоединения Крыма к Украине. А крымчане, когда голосовали, они точно также, как и вы сейчас, думали, что речь идёт не просто о предании Крымской области статуса автономии, но и о передаче этой территории в состав России. Кстати, так думали и многие в России.
– Да, погоди, Валентиныч, совсем запутаешь молодёжь, – вновь присоединяется дедушка – свидетель тех событий. – Такие результаты застали всех врасплох и в Москве, и в Киеве. Что с этим делать, никто не знал. Волю народа надо было исполнять, а как? Долго думали. Месяца два не было никакого решения. Потом, видимо, юристы в Москве порылись в документах, проанализировали, и пришли к выводу, что Хрущёвская сделка по сути не имела никакой законной силы и юридически ничтожна настолько, что и отменять по сути нечего. Ничего не оставалось, как заглянуть правде в глаза, и сделать всё по закону. Позвали украинское руководство тогда и объявили, что Постановлением Верховного Совета страны предыдущие Указы по Крыму аннулируются, и больше нет никакой Крымской области, а есть Крымская АССР. По сути, это юридически, или, как вы сейчас говорите, железобетонно, закрепляло статус Крыма в составе России.
– Ну, если в Москве это признали железобетонно, то, тем более непонятно, почему Крым до сих пор в Украине? – опять не понимает молодой внук.
– Скажу больше, – подтверждает такую трактовку и Сергей Аксаков. – Тогда весной 1991-го Верховная Рада утвердила эти результаты референдума, а своим Постановление Верховный Совет России признал Крым частью Российской Федерации. Но, уязвлённый такими результатами и решением Москвы, Кравчук пока никак не торопился признавать автономию.
– Но, почему, если всё сделано по закону, народ высказался, В Москве признали? – теперь уже возмущается Маша.
Всех за столом уже так увлекла эта тема, что дедушка вновь пытается разъяснить:
– Ребятки, нужно было понимать, какая обстановка в тот момент вообще была в нашей общей стране. Это ведь ещё был Советский Союз. И какие были взаимоотношения между новыми лидерами. Будущий российский президент не желал портить отношения, мало того, он заведомо дистанцировался от проблем Крыма. А, когда эта троица в Беловежской Пуще азартно рвали на куски страну с тысячелетней историей, им уж точно было не до Крыма. Хотя…
– Что, хотя? – интересуется внучка, ожидая продолжения рассказа.
– Видите ли, законной власти ведь в СССР на тот момент уже не было. Ни президента, ни правительства. И каждому из этой тройки нужна была только личная власть в отдельном самостоятельном суверенном государстве. Когда делили страну, Ельцин даже не обмолвился о Крыме. Для него это было несущественным. Ему в первую очередь нужна была власть, и избавиться от главного соперника – Горбачёва. А, наш хитрый лис всё понимал, но, молчал. Я считаю, что вот именно тогда и был упущен единственный шанс безболезненно вернуть Крым в состав России. Хотя, Кравчук был готов. Ради суверенитета и независимой власти на тот момент он был готов о безоговорочной передаче и Крыма, и Севастополя. И с его решением согласились бы все украинские депутаты, включая последнего бандеровца в горах Галичины. Но, Ельцин одним щедрым росчерком пера, не вдаваясь в подробности, по сути, сделал щедрый подарок, тем самым, плюнув на мнение самих жителей Крыма.
– Да, тогда получается, что украинские чиновники своими проволочками провели аннексию полуострова, обманув его жителей, пренебрегая их мнением и общенародного референдума, – резюмирует Наталья.
– Что же нам мешает сейчас вновь провести такой же референдум? – не унимается Олег. – Если прежняя российская власть не поддержала крымчан, это совсем не значит, что Россия сейчас не поддержит и останется в стороне. Сейчас другая власть, другие времена.
– Тот референдум был заранее согласован и разрешён властью Украины, поэтому он был легитимным. Сейчас никакие результаты эта новая власть не признает, – разъясняет молодой прокурор. – Да и западная общественность будет против. Но, я считаю, что в сложившейся обстановке, это, действительно единственно правильный шаг. И, если Россия нас признает, пусть хоть сколько потом кричат и вопят. А Россия – великая держава, с её мнением все будут считаться.
– Вот бы такую отчаянную казачку, да в наши ряды, – выражает восхищение атаман.
– Она уже и так в наших рядах, не так ли, Наталья Владимировна? – с улыбкой спрашивает Аксаков.
– Ну, конечно, – уверенно и утвердительно отвечает молодая девушка. – Только завтра к родителям в Евпаторию на денёк съезжу, дочку повидаю. Разрешаете?
Депутат только молча разводит руками, Наталья переводит взгляд на Тараса.
– Я сам тебя утром отвезу, – сразу же тихо отвечает тот на немой вопрос, положив свою руку поверх её ладони, не моргая и не отводя глаз.
Мимо внимания Сергея не ускользает, как девушка не возражает против таких знаков внимания, возможно в знак благодарности, а возможно и в следствие взаимной симпатии.
А за столом продолжает работу «стратегический штаб» действий.
– Мужики, завтра здесь будет совсем непросто. Будут провокации, возможны стычки. Могут быть и жертвы. Нужно не допустить у нас ещё одного Майдана, – уже начальник милиции пытается настроить всех на противостояние.
– Нужно быть готовыми применять силу против приехавших националистов, но не против крымчан, вне зависимости от национальности, – предупреждает депутат Аксаков.
– Мы уже расставили свои патрули на въездах в город, на вокзале. Наши группы самообороны всю ночь посменно будут контролировать, чтобы в город не попала всякая сволочь, боевики с оружием и зажигательными коктейлями, – объясняет ситуацию Михалыч.
– Я дам своих ребят вам в помощь, – поддерживает атаман, – у них есть опыт в таких делах. Собаководов подключим.
– К нам уже присоединились севастопольские подразделения «Беркута», включая командиров и офицеров. Они незамедлительно выдвинулись, чтобы встать в первую линию обороны, обезопасить полуостров от возможного проникновения диверсионных групп со стороны Украины. Встретим всех достойно. Мы перекрыли все въезды в Крым. На случай возможных провокаций или захвата здания у нас и возле входа в парламент осталась группа народных дружинников. А утром там их будет больше двух тысяч.
Неожиданно Маша заявляет:
– Нужно сделать всеобщий призыв в соцсетях и на телевидении. Катюша, ты ведь сможешь организовать такое обращение утром к жителям с экрана? – обращается она к одной из сидящих за столом своих подруг, и тут же представляет её гостям, – Катя работает на телевидении и, думаю, сможет нам помочь.
– Конечно, можно попробовать, – соглашается молодая симпатичная девушка.
– Отличная идея, – подтверждает Аксаков. – Нужно сделать призыв к народу, чтобы пришли на площадь с требованием подчинения народу Крыма, а не бандитам и убийцам из Киева. Да, да. Прямо именно такими словами и призывать. Чтобы было доступно и понятно. Главные лозунги – «Родина в опасности!» и «Все на защиту Крыма!»
– А я думаю, что завтра будний день, и нужно ещё обратиться к руководителям, чтобы отпустили на митинг своих работников, – дополняет молодая журналистка. – Чтобы приходили все вместе, а бизнес за один день потеряет немного, зато обретаете свободу и уверенность в завтрашнем дне.
– Прекрасно, – депутат остаётся доволен таким решением и провозглашает новый тост. – За таких прекрасных дам!
Вспоминают, наконец, и про виновников торжества и настоящую причину застолья. Вновь все хором кричат: «Горько!»
Ближе к полуночи гости начинают расходиться по домам. Насте, пожалуй единственной, кому могли наскучить эти разговоры о политике, поскорее ведёт Сергея в свои отдельные «апартаменты» с огромным желанием вновь уже оказаться наедине с любимым, чтобы сладострастно слиться с ним в едином объятии. Олег и Михаил ещё продолжают о чём-то увлечённо беседовать в дедушкой. Маша уводит Наталью в дом, чтобы показать место её ночлега. Тарас медленно выходит на террасу, открывающую вид на простирающую вдаль гладь застывшего озера. Следом сзади неслышно подходит отец Маши и кладёт руку на плечо молодого человека, делающего вид, чтобы прислушивается к вечерней тишине. После долгой паузы, так и не поворачиваясь, тот произносит:
– Я знаю, как вы меня ненавидите… Вам приходится быть гостеприимным, пренебрегая своим принципам, принимать меня в своём доме, не смотря на то, что для вас я настоящий враг.
– Не говори глупости, – тихо отвечает полковник. – Ты – мой гость.
– Откровенно говоря, я могу и в городе переночевать…
– Хочешь обидеть меня?.. Я другое хочу тебе сказать. Хочу прощения у тебя попросить … Это правда. И, хочу поблагодарить тебя… За сына поблагодарить. Да, и вообще, я вижу, что ты парень-то неплохой. Как говорят – свой человек. Не скрою, поначалу, я действительно относился к тебе, скажем так, с осторожностью… Сам ведь понимаешь…
Тарас слушает молча, не отрывая взгляда от заката, после чего, также не поворачиваясь, произносит:
– А я и есть свой. Я ведь с детства воспитывался в львовском детдоме. Уже только в зрелом возрасте решил раскопать свои корни, найти родителей. И, оказалось, что родом я вообще с Донецка. Отец мой в шахте погиб, когда мне было два года. Ещё через пару лет мать от болезни умерла. Так и оказался в детдоме. Переводили сначала в Харьков, потом вот, почему то, попал во Львов. А там знаете, условия не из лёгких. Но, я рос парнем боевым, спуску не давал. Быстро обратили внимание. Определили в освободительные отряды из таких же малолеток как я. Обучали «родину любить», жизнь не жалеть, врагов ненавидеть. Книжки там всякие. Оружие в руках держать. Кормили исправно…
– И друг твой тоже оттуда?
– Сирый-то? Да, там же встретились. Его отец как раз содержит эти лагеря, где из детей воспитывают управляемых отморозков. Он и сына привозил иногда позаниматься, чтобы из слюнтяя, как он считал, воспитать мужчину. В отряде как-то стали подшучивать над ним, а я заступился. Так и сдружились. С того времени и стал мне, как младший брат. А, у меня, как будто бы семья появилась…Но, это лишь иллюзия. Моя собственная иллюзия… Никто меня, конечно же, в семью впускать не собирался. Просто нянькой ему стал. Охранял всегда и везде, заступался, чтобы никто не обижал, защищал, когда он задирался на других, вытаскивал из разных передряг. Так и стал личной охраной мажорика. Он в деньгах купается, ну, и мне кое-что перепадает. Хотя, честно сказать, и двери многие передо мной уже с лёгкостью открывались, и знакомства хорошие появились, что, конечно же, подкупало. Но, когда попытался уйти, быстро припомнили, откуда меня вытащили… Правда, после этого остались хорошими друзьями. Охрана у него появилась другая, в соответствии со статусом. А вообще, по-настоящему, парень-то он неплохой. Положение родителей его обязывает быть таким.
– Ну, ты на меня тоже зла не держи. Попробуй понять мои отцовские чувства.
– Да, что вы, я и не держу. Думаете мне всё это по душе, что вокруг происходит, что со страной творится, все эти нацистские организации? Думаете, я из-за идейных соображений с ними? Я может тоже также думаю, как все за этим столом сегодня, как сотни тысяч других украинцев, которых сейчас просто хотят запугать. Или, может, думаете, что я не люблю русских? Я вот сегодня слушал всех, и понимал, какие правильные слова говорятся. И, возможно, я тоже должен быть здесь, с вами. Я ведь ещё сам не определился, где моё настоящее место. Но, точно не хочу жить под страхом, и сам не хочу наводить страх, чтобы меня боялись и подчинялись. Не так всё должно быть. Не на страхе должны основываться отношения, а на уважении.
– Правильные слова говоришь, мой друг. Только ты сейчас это о чём? О каких отношениях?.. – с некоторой усмешкой спрашивает Михалыч.
Тарас первый раз вопросительно, как бы, не понимая о чём речь, поворачивает взгляд на отставного полковника. Пенсионер похлопывает мужчину по плечу:
– Нравится девчонка?.. Можешь не отвечать, вижу, что нравится. Хорошая, умная, перспективная…
– Александр Михайлович, я и не отрицаю, было бы глупо. Да, только какие мои шансы? Кто она? – поднимая палец вверх, отвечает Тарас. – И кто я… К тому же она всегда во мне будет видеть такого же националиста, как те, что разводили костры перед её окнами.
– А вот это ты зря. В каждом должно быть своё достоинство. Крепкое и мужское. И женщины его видят и чувствуют. А в тебе оно есть. И, никогда не принижай его в себе. И, не будь она глупой – тоже увидит… Да, я и сейчас вижу, как она на тебя смотрит. Не упускай свой шанс, дружок.
Ещё раз похлопав гостя по плечу, хозяин приглашает в дом:
– Я тебе так скажу, оставайся у нас столько, сколько захочешь. Ты – мой гость. Мой дорогой и уважаемый гость.
Поблагодарив за гостеприимство, Тарас отправляется в домик с баней, где уже заранее облюбовал себе тёплое место на ночлег.
Крымское противостояние
Чуть только рассвело, пока ещё все спят, Тарас уже наготове. У Людмилы Степановны завтрак уже на столе. Успела привести себя в порядок и Наталья, а потому заметно посвежевшая спускается к столу. Позавтракав, молодые люди усаживаются в тот же белый внедорожник, на котором приехали прошлым днём. Уже через минуту, Тарас, как и обещал, повезёт девушку вместе с вещами к родителям в Евпаторию.
А ещё спустя полчаса за столом появляются уже хозяин с сыном и дедушкой. Миша быстро спешит на службу, полковник, выясняя ситуацию, раздаёт распоряжения по телефону, дед же после завтрака располагается на диване у телевизора. Молодые пары, довольные и счастливые, подшучивая друг над другом, появляются к утренней трапезе уже гораздо позже.
– Пока вы спите, в городе уже начались волнения, – заявляет отец семейства.
На безмолвный вопрос, он сам же отвечает:
– Нынешний премьер-министр уже собирает на площади возле парламента своих сторонников – в основном националистов. Там молодые и крепкие мужики. Сам же с самого утра поехал на базу «Беркута» с требованием разблокировать проезд на их территорию.
– А чего он туда попёрся? – пытается рассуждать зять.
– Новый глава МВД Украины подписал Указ об упразднении спецподразделения «Беркут».
– Ребята, конечно же, отказались выполнять его указания? – интересуется Сергей.
– Около сотни наших дружинников, что были неподалёку, быстро прибыли, освистали его и прогнали прочь. Припомнили ему всё, особенно создание комиссии по расследованию действий «Беркута» на Майдане.
– Ну, так теперь он совсем разозлится, – отвечает дочь.
– И не только он. Киевская хунта вообще в бешенстве от того, что крымские правоохранители в полном составе переходят на сторону народа Крыма. Уже прозвучал лозунг киевских политиков, что «Крым будет либо украинским, либо безлюдным». Только они совсем не понимают, что такими заявлениями наоборот подталкивают крымчан к сплочению.
– Нужно будет ожидать любых действий и провокаций, – предполагает Сергей.
– Безусловно. Поступила информация, что за ночь уже больше сотни националистов всё-таки смогли проникнуть. Их единственная цель – дестабилизировать ситуацию, спровоцировать здесь межнациональный конфликт.
– Может зря нашим сторонникам запретили брать с собой оружие? – интересуется Олег.
– Не только оружие, но и вообще любые потенциально опасные предметы. Нужно всякими способами предотвратить конфликт и столкновения. Не поддаваться на провокации, – убеждает полковник. – Что должны делать настоящие мужчины? Правильно. Защищать своих родных и близких, свою землю. Значит, мы должны делать то, что должны. А там уж, будь, что будет.
– Думаю, что в Симферополе хватит народу вместе с «Беркутом», вместе с казаками, чтобы противостоять кучке головорезов, чтобы защитить своё право жить, – включается в разговор и Маша.
– К нам в поддержку ещё направляется большая делегация из Севастополя, – дополняет информацию отец.
Наконец, позавтракав, все вместе начинают собираться чтобы отправиться на площадь. Понимая, что там будет небезопасно, Сергей предлагает лишь Насте остаться и помочь по дому. Машу, как ярую активистку, оставить дома уговорить невозможно, на что та, вспоминая всё пережитое в Киеве, с трудом, но соглашается.
***
Перед зданием крымского парламента уже тысячи человек. Сразу различаются два митинга. Крымчане, поддерживаемые казаками располагаются вдоль всей входной группы. Среди них очень много простого населения, в том числе и женщины, и люди пожилого возраста. К ним присоединяется делегация с российскими флагами, прибывшая из Севастополя. Напротив – другая группа людей, по всему виду, настроенная крайне агрессивно. Подогревая сами себя и свою группу, их лидеры выкрикивают лозунги: «Слава Украине!» Агрессивно настроенные кучки с яростью подхватывают и истошно вторят: «Героям, слава!»
Сергей сквозь шум и крик пытается указать Олегу о своих наблюдениях и предположениях:
– Обрати внимание, что экстремисты в этот раз действуют очень отлажено и профессионально. Это отработанная структура. Вон те, в одинаковых малиновых куртках с капюшонами, рассеяны по всей толпе через десять метров друг от друга, и регулируют всеми действиями, всем процессом.
В этот момент указанные «старшие» делают по очереди жестикуляцию руками, подавая определённые знаки, и толпа с воплями, словно по команде, бросаются на противостоящих им крымчан. Подойдя практически вплотную, вновь по такой же команде, революционеры гидности вдруг резко останавливаются и делают несколько шагов назад. Такие манипуляции повторяются несколько раз.
– Это система управления. Раскачивают толпу, – поддерживает друга Олег.
– Обрати внимание, что у них флаги националистических организаций прикреплены к черенкам от лопат. Это значит, что они явно собираются применять их, отморозки приготовились к захвату, – делает предположение и успевает предупредить Сергей. – Уводи отсюда быстро Машу, думаю, что сейчас будет жарко. Нужно готовиться к схватке.
В этот момент после очередного знака, очередной манипуляции, первые ряды неожиданно расступаются и меняются местами с теми, кто всё это время находился за их спинами. В метре от ребят оказываются крепкие молодчики в плотно прикрывающих их лица масках. Сергей лишь успевает заметить, что в руках этих бойцов не только флаги, но и баллончики, которые те активно начинают распылять прямо в лица горожанам. Удушливое облако газа начинает очень быстро расширяться и распространяться по всей толпе. Люди несамопроизвольно начинаю садиться и даже падать, прижимаясь к земле. Олег после первого же вдоха, точно также валится с ног, пытаясь хоть как-то выдохнуть эту гадость, продирающую уже всё горло. Сергей, быстро поняв, что происходит, лишь успевает громко крикнуть Маше: «Не дыши!» и буквально с силой валит её на асфальт. Тут же, прикрыв одной рукой курткой своё лицо, другой подхватывает друга себе на плечо и тащит по асфальту, вынося из людской массы. Маша, также быстро сообразив, всячески помогает вытащить мужа. Вокруг полная неразбериха. Люди, закашливаясь, кто на ногах, кто ползком, всячески оказывая помощь друг другу, пытаются разбрестись по сторонам от газового эпицентра.
А, толпа экстремистов в тот же миг, размахивая черенками в разные стороны, специально целясь по головам и другим частям тела, наступая на лежащих, и не замечая никого и ничего на своём пути, буквально набрасываются на крымчан, прорывая оборонительный строй. Этим же клином они врываются и в здание Верховного Совета, выламывая по пути даже входную дверь.
Оттащив Олега до ближайшей скамьи, друзья стараются привести того в чувства. Находясь впереди всех, первый же поток ядовитого газа достался ему прямо в лицо. С большим трудом, но, Олег мелкими вдохами, прокашливаясь, пытается начать дышать. Маша пытается водой и платком промывать мужу глаза. Слегка осмотревшись вокруг, друзья наблюдают подобную же картину повсюду вокруг. Народ рассеян по всей площади. Националисты же развязно ликуют у входа в здание, размахивая чёрно-красными флагами. Крымчане небольшими группами стоят вокруг поодаль.
Проходит какое-то время, и из входных дверей с такими же ликующими криками эти боевики «революции достоинств» толпой вываливают обратно на площадь, вероятно отмечать свою победу. Следом за ними выходит небольшого роста хорошо одетый мужчина солидного возраста, по всему один из депутатов – лидеров крымско-татарского национального движения, и что-то пытается рассказывать набежавшим из ниоткуда телевизионным репортёрам. Слышатся лишь небольшие обрывки фраз: «… Мы обратились к депутатам в зале, что нельзя регистрировать… нельзя начинать сессию… Многие поняли… Происходит осознание… Этого бы не было, если не люди на улице с достоинством…»
Маша осматривает площадь, пытаясь найти отца. Начинается хаотичное движение. Националисты с громкими криками дружно уходят с площади, продолжая палками крушить всё, что попадает под руку.
Окончательно отдышавшись и, пытаясь встать со скамьи, Олег поднимает вверх глаза и, первое, на что обращает внимание – на флагштоках у входа в здание развеваются два флага – украинский жёлто-блакитный и красно-чёрный. Не скрывая злости, он с силой срывает с головы растрепавшуюся марлевую повязку, вновь оголив окровавленную рану, и кричит с возмущением:
– Сволочи! Чтобы мы, да под фашистами жили!!! И кто-то ещё будет против, чтобы здесь российский флаг висел?!
Пройдясь через всю площадь среди таких же возмущённых горожан, молодые люди находят возле машины «скорой помощи» и Машиного отца. Там грузят раненых, окровавленных от побоев и удушья. Рядом лежит накрытый простынёй какой-то мужчина. Полковник, опустив голову, с прискорбием поясняет, что у его соратника не выдержало сердце.
***
Вечером к большому загородному дому Бочаровых одна за другой съезжаются различные автомобили. Среди гостей уже знакомые нам видные личности. За большим столом во время ужина вновь начинает работать стихийный штаб самообороны. Все, как один, возмущены и разочарованы случившимся на площади. Звучат слова: «полный крах», «проигрыш», «Крым на грани того, что будет разгромлен». Депутат Аксаков пытается успокоить:
– У нас не было задачи победить, важно было избежать столкновений, развести людей, не допустить кровопролития, не допустить использования оружия и открытого огня. Мы это сделали. И то, что власть привлекла на свою сторону откровенных ублюдков и националистов, для того, чтобы раскачать ситуацию, сделано целенаправленно. И это правильно, что сегодня не поддались на провокации. Этот инцидент не сломал жителей Крыма.
– Великий полководец говорил, что проигранный бой, не значит, что проиграно сражение, – соглашается Сергей Филатов
– Вот только на здании теперь нацистский флаг, – с ненавистью в голосе произносит Олег. – И одно это уже наводит общее уныние на всё население, и задаёт тон проигрыша.
– Другими словами, – пытается поправить друга Сергей. – Флаг на здании, это, как знамя в ставке. Если на здании штаба знамя противника, значит битва проиграна. Значит в ставке – враг.
– Поэтому народ нужно вдохновить. Нужно посеять и зародить в них уверенность в новой власти.
– Как вы это себе представляете? – вновь интересуется депутат.
– Кажется, я знаю, как, – у Олега рождается идея, которой он пока не готов поделиться со всеми.
Возле ворот останавливается ещё один автомобиль, и в калитке под всеобщее радостное приветствие появляется та самая пара, кого так рано ещё никак не ждали.
– Простите, не удержалась, увидела в новостях, что у вас тут происходит, и решила, что моё место рядом с вами, – пытается оправдываться за свой визит Наталья.
– Вы очень даже кстати, – не скрывает восхищения Аксаков. – Нам как раз не помешают, и даже очень нужны такие мужественные люди в строю.
– Пожалуйста, к столу, – приглашает хозяин дома.
После недолгой паузы вновь продолжается обсуждение сложившейся обстановки. Депутат Сергей Аксаков проясняет ситуацию, сложившуюся в парламенте:
– Сегодня нам не дали провести сессию. Премьер последними силами цепляется за власть, пытаясь удержаться в кресле. Но, депутатское большинство всё равно на нашей стороне. Рано или поздно, заседание состоится. Это момент истины. Если мы не сможем это сделать, парламента в Крыму больше не будет. И мы с коллегами, с нашими сторонниками сегодня это обсудили. Все в один голос за новый общенародный референдум. Нас поддерживают и севастопольцы, думаю, что поддержат и все крымчане.
– Так значит, я был прав! – от восхищения Олег готов подпрыгивать на месте прямо со стула.
– А другого пути у нас уже не осталось, – подтверждает депутат. – Особенно после того, что сегодня показала власть, на что она способна. Это первый же вопрос, который будет стоять перед новым правительством. И я хотел бы рассчитывать на каждого из вас, друзья.
– Ты, Валентиныч, в нас-то можешь не сомневаться, – вступает в разговор командир спецподразделения. – Назревает ещё один серьёзный момент. Из достоверных источников поступила информация, что в Киеве хорошо известно о планах и намерениях проведения референдума по отделению от Украины, и, в связи с этим срочно в Крым формируется так называемый «Поезд Дружбы», полностью забитый до отказа вооружёнными боевиками для зачистки полуострова. И самолёт с украинским спецназом в полной выкладке планирует приземлиться завтра в Симферополе. А это значит, мужики, что Крым на грани неизбежной крови, неизбежной войны.
– В Киеве понимают, что крымчане не собираются подчиняться узурпаторам, и намерены стойко решать свою судьбу всеобщим голосованием. Поэтому, удержать полуостров от референдума решают, залив его кровью, – подтверждает депутат.
– Какая злобная и циничная ирония, – усмехается Филатов. – Безусловно сюда едут не дружить. Это же будет кровавая зачистка, по сути просто убийство. Новая украинская власть последовательно пытается держать своё слово, сказанное в отношении крымчан.
– Значит, нужно защищаться, – твёрдо отвечает отставной полковник. – У нас сформированы отряды самообороны. Это настоящие патриоты. Они пришли по зову сердца. Каждый готов стоять за свою землю до последнего. Значит, встретим этот поезд достойно, как следует.
– А, ты понимаешь, Михалыч, что это война?
– Так не мы её начали. Но, мы её закончим.
– Против наших отрядов власти могут ещё и противопоставить действующую дислоцированную здесь армию, а это без малого девятнадцать тысяч солдат и офицеров. А, если ещё прибавить пограничников и милицию, – объясняет диспозицию командир «Беркута».
– Украинская власть не учитывает один самый важный нюанс, – не унимается и не отчаивается полковник. – Они не понимают и не учитывают специфику полуострова. Дело в том, что подавляющее число военных и сотрудников правоохранительных органов и спецслужб – это тоже крымчане. И ни один из них не станет стрелять в своих.
– Мало того, многие из них уже принимали участие в прежнем ещё референдуме, и точно также были обмануты Украиной, и точно также уже смотрели в сторону России,– подтверждает Сергей Аксаков.
– У нас в отрядах самообороны немало точно таких же, как я отставников, и лично знакомы со многими офицерами украинских частей, да вы и сами их многих хорошо знаете, – продолжает убеждать хозяин дома. – Сегодня же, сейчас же начинаем подготовку. Предупредить нужно всех. Вот потом и пусть приезжают. Встретим прямо на перроне. Тепло встретим, как полагается.
– А я думаю, – вновь включается в разговор Сергей Филатов, – что в Киеве этот шаг тоже просчитали. Это своего рода провокация, или подстава. Им нужны новые жертвы, новая кровь. И они отправляют этих боевиков, как мясо на бойню. Им эту молодёжь совсем не жалко. Главное, чтобы показать всему миру, как этот, якобы, «мирный» «Поезд Дружбы», растерзают злые русские негодяи.
– Ну, допустим, что с поездом более или менее понятно. За территорию вокзала не выпустим. А, как быть с аэропортом? Это серьёзный стратегический объект, – интересуется командир Чибисов.
– Значит, он просто не должен долететь, не должен сесть, – подаёт идею Олег.
– Как это не должен? – полковник с недоумением смотрит на зятя. – Что это ты имеешь ввиду? Что ещё задумал?
– В аэропорту не должно быть жертв, а, значит, самолёт не должен долететь. Что тут непонятного? – стоит на своём Олег.
– Сбить что ли? Ты в своём уме? – возмущается тесть. – Можешь себе представить, какого уровня это будет скандал?
– А, между прочим, – пытается поддержать идею друга Сергей, – в этом есть здравый смысл.
– Ну, вот и ещё один. Хотите, чтобы крымчан к террористам причислили. Не бывать этому.
– Ну, зачем же? – продолжает Филатов. – Пусть так думают в Киеве. Пусть они посчитают, что на нашей стороне тоже есть отморозки, которые только и ждут с ПЗРК возле аэропорта, чтобы сбить этот подлетающий военный самолёт.
– А в этом есть разумное зерно, – подтверждает Сергей Аксаков. – Замечательная идея. Авантюрно, конечно, но, интересно. Осталось решить, как эту информацию довести до Киева.
– Только ни в коем случае не нужно ничего передавать, иначе они сразу заподозрят подвох, – предупреждает историк. – Нужно, чтобы они это узнали сами… Неожиданно.
– От журналистов…, – включается в разговор дочь хозяина.
– Точно, – и все дружно смотрят на Катю, ту самую сотрудницу телевидения.
– Ну, хорошо, – соглашается журналистка. – Мне нужно будет только знать, в какое время запустить новость в эфир.
– Я дам тебе знать, в какое именно время нужно будет сделать сообщение, – утвердительно кивает головой Аксаков. – В новости должно будет прозвучать, что появилась срочная эксклюзивная информация о том, что по имеющимся данным отряд ополченцев выдвинулся в сторону аэропорта с целью сбить украинский военный самолёт.
– Всё сделаю, как скажете.
– Вот и славно, авось всё выгорит, как надо, – успокаивает всех командир «Беркута», – а мы на всякий случай возьмём здание аэропорта под надёжную охрану.
Заметив, что Наталья незаметно встала из-за стола и вышла на террасу, Сергей Аксаков следует вслед за ней. Тарас лишь пристальным взглядом провожает депутата. Мужчина о чём-то долго беседует с девушкой наедине.
В это время Олег, в компании молодого брата жены, узнают у дедушки, где находится весь старый инвентарь, который использовался в 90-ых годах при проведении первого референдума. Разрывая в сарае старый запылившийся хлам, среди различных остатков от транспарантов, они находят в коробках аккуратно сложенными стопкой около сотни полотен крымских и российских флагов разных размеров.
Уже за полночь все стратегические планы на следующий день построены, места дислокаций распределены и гости начинают постепенно разъезжаться. Наталье любезно предоставляют место на ночлег уже в знакомой ей комнате. Пока девушки ещё долго обсуждают свои женские истории, мужчины все вместе отлучаются для своей секретной затеи. Уже только после того, как все гости расходятся, компания молодых людей решается на разговор с отцом, раскрывая и ему свои планы. Александр Михайлович поначалу настороженно относится к авантюрной идее, но, всё же решается поддержать ребят.
Глубокой ночью, когда все уже крепко спят, мужчины вновь встречаются у ворот, и, погрузив коробки в багажник большого автомобиля, все вместе выезжают в сторону города. Через несколько минут внедорожник останавливается у центральной площади, где ещё днём произошёл этот неприятный инцидент с погромами. Ещё одна небольшая группа ночных дружинников самообороны встречает компанию мужчин со словами: «Всё нормально. Вас ждут». Быстрым шагом друг за другом все вместе направляются через арку к входным дверям высокого здания крымского парламента. Внутри колодца здания у входа их ожидает вторая группа – уже милицейского кордона. Они уже проводят ребят до дверей. Охранник открывает дверь изнутри и впускает небольшую компанию внутрь помещения, остальные остаются дожидаться снаружи. Сотрудник охраны со связкой ключей в руках быстро ведёт ребят по лестницам и коридорам на самый верхний этаж и ключом открывает дверь, за которой оказывается уже только выход на крышу здания.
Ребята быстро поднимаются по металлическим лестницам к огромным флагштокам и начинают медленно проворачивать подмёрзшие ручки больших роликов с натянутыми сквозь них канатами, на которых развеваются огромные полотна. Каждый оборот даётся с большим трудом и раздирающим тишину скрипом. Время тянется очень медленно, флаги спускаются не спеша. Вот уже развевающиеся полотна спустились до уровня и хлещут по крыше. Сильный ветер с трудом даёт возможность даже удержать их, не то, чтобы отстегнуть. Но, Олег, специально, захватив собой кусачки и другой инструмент, всё же, разжимает зажимы и освобождает ткань, которую Михаил тут же пытается удержать, чтобы ветром флаг не унесло. На место снятого ребята пристёгивают принесённой с собой трёхцветный российский. В какой-то момент от сильного порыва ветра полотнище вырывается из рук и рвётся в месте крепления. Олег крепко ухватив флаг одной рукой, второй цепляется за флагшток, пытаясь подтянуть полотно. Но, сила ветра настолько велика, что полотнище начинает стаскивать мужчину по скользкой поверхности к краю. Михаил тут же бросается на помощь, не дав своему новому родственнику сорваться с высоты. Вместе они подтягиваю вырвавшийся край флага и пытаются прикрепить к тросу. Неожиданно Олег срывает с головы повязку и крепко в несколько оборотов привязывает флаг этим слегка окровавленным бинтом.
Сергей с Тарасом в то же самое время на другом флагштоке уже прикрепили другое полотнище с крымским флагом. Переглянувшись между собой, подавая друг другу знак, друзья начинают одновременно и медленно обороты в обратную сторону. Ещё спустя некоторое время уже новые развевающиеся флаги взвеяли над зданием. Собрав снятые полотна в свободную коробку, группа быстро ретируется с крыши. Встречающие внизу от радости хлопают в ладоши. Кто-то замечает, что такое событие должно сопровождаться оркестром, а не в тишине тайно под покровом ночи.
Перед зданием ещё два флагштока, с одного из них Олег с яростью спускает и срывает чёрно-красный флаг, рвёт его на куски и выбрасывает в рядом стоящую урну. Михаил в это время уже прикрепляет российский триколор. На втором, усилиями друзей, уже развевается крымское полотнище.
Напоследок полковник даёт распоряжение своим ополченцам собрать к утру всех и в несколько эшелонов выстроить глухую оборону здания. Впускать только действующих депутатов. Уже по дороге домой решают позвонить ещё и журналистке Кате.
Рано утром за завтраком все собираются у телевизора и с увлечённым интересом смотрят свежий сюжет о том, как этой ночью произошло настоящее «чудо». О том, что в Крыму вновь появилась надежда на справедливость. Российский флаг над зданием даёт ясный ответ на вопрос: «Кто именно сейчас в Верховном Совете?»
Девушки пристально и вопросительно смотрят на своих мужчин. Те в свою очередь, ничем не выдавая себя, уткнувшись в тарелки, усиленно уничтожают завтрак. Лишь Наталья с нескрываемой улыбкой на лице не отрывает взгляда от Тараса, хотя тот даже не поднимает глаз.
После обильного завтрака все вместе тут же направляются к зданию парламента, где уже вновь огромное скопление народа. Погожий солнечный день навевает радостное настроение. Все пришли убедиться в том, что Россия не бросает крымчан. Всюду слышатся возгласы: «Наши! Наши!» и «Крым – Россия!» С такими лозунгами горожане группами прогуливаются не только по площади, но и по соседним улицам. Всюду в воздухе ощущение праздника и свободы. Милицейский кордон свободно пропускает стихийный митинг к стенам Верховного Совета. У здания с громкоговорителя сообщают, что внутри уже началось заседание депутатов. На повестке главный вопрос – это выражение недоверия действующему Совету министров Крыма. Народ на площади громко скандирует: «Долой!»
Друзья, подняв головы вверх, долго с восторгом наблюдают за развевающимися полотнами на здании. Маша крепко держа под руку мужа, слегка толкает его локтем в бок:
– Ну, колитесь уже, ваша работа?
– А, красиво-то как! – с воодушевлением отвечает Олег.
– Вот так решаются судьбы революций, а не на полях войны в кровопролитиях, – делает заключение Сергей.
– Заговорщики, – прижимаясь к своему мужчине усмехается Настя.
Только Тарас уже один молча всматривается куда-то вдаль. Никто даже не обратил внимания, как компанию незаметно покинула Наталья. Полковник в это время со своими отрядами самообороны раздаёт подготовленные российские и крымские флаги активистам.
Проходит около часа и к митингующим из здания выходит делегация депутатов. Под всеобщее ликование звучат заветные и ожидаемые многими слова о том, что Совет Министров Крыма в полном составе отправлен в отставку, и что новым Главой республики большинством голосов избран Сергей Аксаков. Друзья молча с восторгом и удивлением переглядываются друг с другом.
Под всеобщие аплодисменты новый Глава Крыма подходит к микрофону. После приветственных слов и слов признательности и благодарности жителям республики за оказанное доверие, он кратко рассказывает о ближайших планах, о том, что предстоит большая и плодотворная и системная работа во избежание эскалации конфликта. Аксаков объявляет о том, что в связи с неконституционным захватом власти в Киеве, только что парламент принял постановление об организации и проведении республиканского референдума по вопросам усовершенствования статуса и полномочий автономной республики Крым. Его слова заглушают несмолкаемые аплодисменты и крики «Референдум! Референдум! Крым – Россия!»
Сергей Аксаков даёт народу выплеснуть свои эмоции, после чего продолжает: «Соглашаясь на эту должность, я начинаю подбирать команду тех, кто будет с полной отдачей служить народу Крыма. Первой из кандидатур я искал человека сильного и ответственного на должность прокурора республики. Впервые на эту должность не оказалось желающих. Уникальная ситуация. Честно скажу, некоторые мужчины, которым я предлагал, за которых голосовали, отказались в последний момент – струсили. И вот нашёлся такой патриотически настроенный человек, настоящий офицер, который, не колеблясь ни минуты в принятии решения, готовый отстаивать справедливые требования. Восхищаюсь её мужеством, её поступком. Рад представить – Наталья Дубровская».
Компания друзей обескураженно, и в тоже время с переполняющим наплывом эмоций, не отводят глаз от своей подруги, оказавшейся теперь уже рядом с новым Главой. Сергей Аксаков по очереди представляет и других своих заместителей, стоящих рядом. По другую руку от него ещё одна женщина, интеллигентная, средних лет, блондинка. Присмотревшись, Сергей обращает внимание, что эта женщина тоже была в доме Бочаровых среди приглашённых гостей. С импровизированной сцены звучат её слова: «Я приняла для себя чёткое решение о том, что буду отстаивать выбор народа Крыма. Я буду исключительно с Россией. Потому что тот мир, который представила эта Украина – это путь в никуда. Я понимаю, что для нас дороги назад нет!.. Новый киевский режим уже не в силах остановить нас. Историческая справедливость должна восторжествовать!.. Мы не можем предполагать какие действия завтра предпримет Украина. Риск достаточно большой. Кого мы завтра увидим над Крымом? Но, если не мы, то кто завтра будет здесь?»
После представления новой команды, звучит призыв идти к Дому Советов. Группа депутатов в первых рядах, большое количество людей с флагами следом занимают всю улицу. Александр Михайлович спрашивает у зятя, остались ли большие полотна в машине? Олег сразу понимает, что имеет ввиду полковник, и получив утвердительный ответ, вместе с небольшой группой молодых крымчан входят в здание вслед за новым Главой. Они быстро ориентируются внутри помещения, и, переговорив с охранником на входе, проделывают ту же самую манипуляцию с флагами, что ночью под всеобщее ликование демонстрантов на улице.
К середине дня митинг стихает, и жители города спокойно расходятся по домам. Впереди предстоит очень важное и судьбоносное противостояние.
***
На эту встречу мужчины своих женщин решают уже не брать, прекрасно понимая, что их ждёт не весёлая прогулка, а жесточайшая бойня. Однако и сами женщины, осознавая, куда, а главное, на что идут их мужчины, даже не пытаются препятствовать, а, скорее наоборот всячески подбадривают, смахивая накатывающиеся слёзы на глаза. Простившись у ворот, все размещаются по машинам и направляются в сторону железнодорожного вокзала.
Отряды самообороны, совместно с казаками тут уже занимают оборону вдоль всего перрона. Более двух тысяч озлобленных мужиков ждут нацистских мразей и отморозков. У многих ещё перед глазами и беспорядки на Майдане, и унизительные издевательства над «беркутовцами», и особенно избиение под Корсунью. Каждому есть за кого и за что отомстить. Каждый готов выплеснуть всю ярость на этих подонков, которые сами решили наведаться в их дом.
По вокзалу объявляется прибытие поезда и многотысячный перрон, выстроившись ровным строем, замирает в ожидании. В руках у каждого то, чем можно обороняться, что попалось под руки – металлические прутья, палки, камни. Олег во дворе у тестя нашёл поувесистее дубинку, его другу же привычнее управляться с битой. Рядом со всех сторон знакомые уже лица. Отстоять свою землю пришёл и стар и млад. Рядом с Михалычем и его соратниками плечом к плечу располагается целая компания совсем ещё юных парней, возможно даже старшеклассников, и, видя искренние яростные глаза, пожурить их или отправить домой в такой момент уже никто не берётся.
Наступает гнетущая тишина. Сергей ловит себя на мысли, что на фоне стука собственного сердца слышит даже монотонный размеренный звук падающей капли. Вот кто-то лишь проводит металлической трубой по металлическому же забору, а в головах это звучит, словно набаты колокола. Где-то вдалеке вдруг слышится очень отдалённый гудок приближающегося тепловоза. По всему перрону тут же облетает всеобщий шепоток, словно ветер по озёрным камышам, и вновь наступает тишь.
И вот громадная железная махина медленно вкатывается на территорию вокзала, а следом прицепом друг за другом скрипя колёсами металлом о металл и нескончаемое количество вагонов. Несмотря на обильное освещение, в спустившихся сумерках, как бы встречающие не пытались всматриваться в окна, разглядеть в них что-либо пока не представляется никакой возможности. Все очень напряглись и с замиранием ждут полной остановки. Сердца уже готовы вырваться наружу.
Вот одна за другой со скрипом начинают открываться двери вагонов. По стройным рядам волной прокатывается всеобщий гул. Все уже готовы, словно спортсмены на старте. Первыми из вагонов одна за другой появляются проводницы и, протирая поручни, сходят на перрон. Однако, после них ни из одного вагона никто больше не выходит. На перроне вновь начинает нагнетаться гул. Весь прибывший поезд и действительно совершенно пуст. Некоторое замешательство наблюдается среди встречающих отрядов. Кто-то из командиров решается спросить о пассажирах. Проводница округлёнными глазами смотрит на многотысячную толпу «встречающих» и с полным непониманием и недоумением отвечает:
– Так все пассажиры поезда огромной толпой в полном составе сошли ещё в Херсоне…
***
Вечером в доме Бочаровых вновь ждут гостей. Обещал заехать вновь избранный Глава. А пока полным ходом идёт обсуждение событий прошедшего дня. Кто-то в восторге, а кто-то в негодовании. Активно обсуждают заявление из Ростова «спасшегося» президента. Оказывается, спаслась и семья премьер-министра, перебравшегося в Россию.
Гостей ждать приходится недолго, с довольными улыбками в дом входят несколько человек, во главе с Аксаковым. По обе стороны от него две симпатичные женщины. Одна из них уже знакомая всем Наталья, теперь уже в новом высоком статусе, и всё та же блондинка с митинга, представленная новым советником. В очередной раз новоизбранный глава, теперь уже в домашней дружной компании, произносит слова восхищения мужеству женщин, которые не побоялись встать с ним рядом в первых рядах, чтобы противостоять киевской хунте.
– Настоящий офицер не имеет права просто безмолвно наблюдать, как убивают детей, стариков. Это не офицер! – с достоинством отвечает новая молодая прокурор республики, на что депутат просто не находит ответа, разведя руками, а Наталья продолжает. – Не представляете, сколько мне сегодня пришлось уже выслушать звонков с угрозами из Киева. Бывшие соратники звонят, говорят: «Ты – сумасшедшая». Бывший начальник прямо сказал, что на меня возбуждают уголовное дело, и я пойду в тюрьму. Предложил прямо сейчас уйти из Крымской прокуратуры, тогда руководство расценит это, как добровольный отказ от «преступной деятельности», и меня помилуют». Так что, теперь я – государственный преступник.
– Побольше бы таких сильных и смелых рядом, – восхищается новый глава.
– Я свой выбор сделала. Поэтому в ответ я прямо и честно сказала, что лучше в тюрьму, чем с вами служить нацистам. Никакие угрозы и шантаж, и тем более такие «дружеские» советы, меня уже не остановят.
