– У вас слишком страшно, – обернувшись через плечо к продолжившему спускаться Гарону, проговорил Андориан.
– Слишком тихо, – хмуро улыбнулся тот. – На вашем месте я бы не ходил к Лиситте – испепелит любого, когда гневается.
– Благодарю за совет, – вежливо ответил молодой человек. Гарон, стоя под лестницей, наблюдал, как тот поднялся на второй этаж, перевёл дух и направился к винтовой лестнице в башню. Сам, качнув головой, заглянул на кухню – там Дита одиноко стояла над очагом, медленно поворачивая утку.
– Где Буст? – окликнул Гарон девушку.
– Не знаю, на улицу вышел, кажется, – пожала плечами она.
– Ты отпустила его одного на улицу? Понимаешь, чем это чревато?
– Он замахнулся на меня, я боюсь…
– Во что выродились… – пробормотал Гарон себе под нос. – На следующего замахнись в ответ, поняла?
– Как вам будет угодно, – рассмеялась девушка, откидывая на спину дождь пышных волос.
Закрыв за собой дверь, Гарон вдруг почувствовал сильную боль, словно молнией пронзившую икру. Тряхнул ногой. На пол бесшумно слетела мышь.
– Вот кого нам не хватало… – сквозь зубы процедил он.
Мыши вылезали из подвальной щели. Гарон стоял, прижавшись к стене. Мысли в голове неслись лихорадочно, но преобладала одна: «Живьём сожрут, не подавятся…»
Рука привычно легла на рукоять на поясе. Но попробуй попади мечом по мыши!
Поднял голову, увидел спускающуюся Корду. Замахал руками:
– Ни шагу вперёд, бегите в башню! Тут наводнение из мышей!
Наводнение… А что, если…
– У нас на втором этаже вода есть? – крикнул.
– Сначала сюда подойдите!
Легко сказать – подойдите… По мышам? А если не устоит, грохнется?
Гарон выдохнул. Будь что будет.
Хоть пищали бы они… Сил больше нет эту тишину слушать.
И не раздавил ведь ни одну. Разомкнулись, сомкнулись… точно по приказу, право. Корда на лестнице дрожала, как осиновый лист.
– Не время бояться мышей, – проронил Гарон, оглядываясь. – Урфид! Бегом сюда… нет, обходи по противоположной лестнице! Собирай слуг по дороге! И ищите воду!
– Какую воду? – на бегу крикнул Урфид.
– Мокрую!
– Что… что вы хотите делать, Гарон? – глаза Корды впивались в его лицо.
– Спасать вас, – буркнул он, прилагая все мыслимые усилия, чтобы не заорать что-нибудь ей в лицо.
– Но, быть может… – девушка переводила взгляд с соседа на бурлящее под лестницей серое море, грозившее выплеснуться вверх каждую секунду.
– Корда, у вас есть варианты? Может, поджечь замок приказать – целее будем?
– Что происходит? – разнёсся бойкий голос сверху.
– Лиситта, стойте, где стоите! – крикнул Гарон. Замок отчего-то откликнулся эхом, словно далёким глухим ропотом канонады. Девушка мигом оказалась рядом: спрыгивать с верхней лестницы на нижнюю никто пока запретить не додумался. Удивилась:
– Ого, это вы напустили? Откуда…
– Я напустил?! – взорвался Гарон. – Они живого места ни на ком не оставят, понимает здесь хоть кто-нибудь или нет?!
– Гарон, бочка, – послышалось из центрального коридора второго этажа.
– Всего одна? – скривился тот. – Ладно, уже что-то.
– Постойте! – послышалось сверху. Корда и Лиситта переглянулись, Урфид зажмурился.
– Что вы собираетесь делать? – Андориан проехал на животе по перилам предпоследний пролёт. Встал рядом с Кордой, окинул взглядом Гарона и бочку.
– Андориан, отойдите в сторону, – процедил Урфид.
Молодой человек оглянулся. Увидел мышей.
– Прекратите! – воскликнул он. – Зачем их убивать?
– Вы предпочитаете пожертвовать нами ради мышей? – поинтересовался Урфид.
– Андориан, я вас понимаю, я тоже человек, – положа руку на сердце, сказал Гарон. – Но что вы можете предложить взамен?
– Андориан, наверх! – крикнула Лиситта.
Мыши двинулись. Волна вздыбилась. Бочка покатилась в противоположную сторону.
– Бегите к чёрному ходу! – крикнул Гарон, разворачиваясь лицом к накатывающейся лавине.
– Я с вами! – подскочил Андориан.
– А как же Король? – искоса глянул на него Гарон. – Раздумали ждать?
– Вы не понимаете…
– Я слишком хорошо знаю и понимаю. Лиситта, назад, я кому сказал!
Выдернул меч. Горько усмехнулся: осталось только на мух с секирой полезть…
– Подождите! – воскликнул Андориан, торопливо срывая древний холщовый плащ с плеч. Встал сбоку, замахнулся – первые ряды мышей отлетели назад.
– Их больше, чем нужно, – покачал головой Гарон. Беззвучно рассмеялся: а вот так подумать, сколько мышей на белом свете вообще-то нужно?
Внизу забил очередной час – не то полдень, не то полночь, двенадцать ударов. Еле слышных, словно поглощаемых – толстыми стенами ли, или нависшим пологом тишины. Андориан и Гарон замерли.
Мыши исчезли.
– Это вы сделали? – спросил Гарон после минутного молчания.
– Нет, конечно, – испугался молодой человек. – Но будет вам: исчезли, и прекрасно.
Гарон грустно поглядел на него.
– Вы отняли у нас последнюю надежду, – проговорил он. – Мы ведь надеялись – все по-разному, кто признавая, кто противясь – на чудо. И… знаете, когда чудо приходит и ровным счётом ничего не меняет, невольно задаёшься вопросом: вот ради чего всё это было?… Вы говорите, они убежали – и хорошо? Ошибаетесь, жестоко ошибаетесь. Они бегут с тонущего корабля. Должно быть, собрались все у нас в подвале, устроили перекличку, цапнули меня за ногу – какая-никакая, а месть – и были таковы. Так-то, Андориан.
– Вы… вы ошибаетесь, – с трудом выговорил молодой человек.
– В чём? Объясните, дайте хоть кроху света, умоляю.
Ответное молчание показалось ещё глубже.
Глава III
Большая неясыть летела под густой застывшей тяжестью неба. Ещё чуть-чуть – и облака порвались бы, наткнувшись на ощетинившиеся копья вздыбившихся деревьев, чёрных, как копоть. Тёмно-серая громадина замка на их фоне казалась светлой, как снег. Грязный, правда, получился бы снег. Но хоть какой-то…
Холод накатывался бесшумно и неотвратимо, сковывая всё на своём пути. Никто не смог бы показать, откуда пришёл мороз: он просто оказался здесь, словно выступил, как призрак, из воздуха. Но призрак-мираж может раствориться; холод вошёл в тишину. Вошёл, чтобы не уходить.
Неясыть коченела. Чтобы не замёрзнуть, надо было лететь; чтобы лететь, надо было не замёрзнуть. Серая птица накручивала круги вокруг башен; изнемогала, накручивала. Сесть было равносильно неминуемой гибели.
Неясыть цеплялась за жизнь. Неясыть молчала.
– Вы хоть снег-то видели? – спросил Андориан, останавливаясь около впившейся глазами в даль Лиситты.
– Нет, – обронила та.
– Он белый… Знаете?
– Нет.
– Чего вы ждёте? Кто-то должен приехать?
– Некому приезжать.
– Андориан, пойдёмте, – позвал проходящий мимо по коридору Гарон. Он был одет в светло-коричневую меховую шубу. Удаляясь вслед за Андорианом, обернулся, подмигнул Лиситте. Та поджала губы.
– Скажите, пожалуйста, – заперев за собой дверь натопленной комнаты, обратился Гарон к молодому человеку. – Этот мороз погубит любого из нас прежде, чем сносное количество новых дров окажется в замке. Что-то можно сделать? Короля пока не видно…
– Давайте по очереди бегать.
– Ничего лучше не можете предложить? Это мы и сами понимаем, но, если таскать по полену, на одну вязанку уйдёт несколько восьмериц.
Андориан встрепенулся.
– А в замке ведь многие вещи… деревянные? – запнувшись, он нерешительно глянул на товарища. Гарон наморщил лоб.
– Вековые шкафы… Корда скорее в одиночку все дрова от дальнего пруда перетащит, чем с ними расстанется. Седоз, кстати, тоже.
– Давайте постараемся не довести дело до вековых, – Андориан завороженно смотрел на пламя камина. – Кровати, к примеру, довольно новые…
Гарон скептически усмехнулся.
– Пойдите объясните Корде наш план…
– А я уже передала, её придётся уговаривать, – послышалось ехидное из-за двери.
– Лиситта… – Гарон закусил губу. Андориан направился открыть дверь и впустить девушку.
– Погодите, – тихо окликнул его Гарон. Молодой человек выжидательно обернулся.
– Я бы дорого дал, чтобы узнать, что у вас на уме на самом деле. О мебели я не подумал. Впускайте Лиситту.
– Зачем вы подслушивали под дверью? – с порога спросил девушку Андориан.
– Вам пора бы понять, что мне нельзя доверять, – коварно улыбнулась та.
– Но ведь если… – Андориан медленно попятился, – если вам нельзя доверять, значит, то, что вы мне говорили… тогда, в комнате Корды… тоже неправда?
– Я вам что-то говорила? – изогнула брови дугой Лиситта.
– Вы говорили, что ждёте. Ждёте!
– А, вот вы про что… Знаете, я уже и сама ничего не понимаю. Тогда ждала. Сейчас не жду. В следующей восьмерице – посмотрим.
Андориан опёрся на стену, понурив голову.
– Гарон, – наконец выговорил он, – посмотрите на меня и скажите хоть сейчас начистоту: вы-то ждёте?
Глаза встретились. Тишина замерла.
– Жду, – проронил Гарон. – Жду и знаю.
– Значит, мы наконец-то поняли друг друга.
Гарон, глядя на взлетающие искры, с тяжёлым вздохом медленно кивнул.
– Вы можете сжечь всё, что найдёте у себя в комнатах, на кухне, в хозяйственных помещениях, но мою и парадные не трогайте, пожалуйста, – послышалось от двери.
– Корда, в одну прекрасную восьмерицу мы окажемся перед выбором, – осторожно возразил Гарон. Их с Андорианом уже никто и ничто в этой комнате не удивляло.
– Понимаю. Простите меня, если можете, – Корда, пряча руки в муфте, медленно прошла в середину комнаты. – Но… понимаете, Андориан, если Король и вправду приедет, куда мы его… определим? Пусть хоть одна комната нетронутой останется…
– Зачем прикидываться? – вдруг вынырнула из угла Лиситта. – Скажи уж сразу и честно, что тебе жалко для друзей двух старых шкафов и зависевшегося ковра.
– Видишь ли, Лиситта, эти вещи дошли до нас через много поколений, – Корда выпрямила спину ещё сильнее обычного.
– Просто признай, что готова ради тряпки пожертвовать сестрой и друзьями.
Большие карие глаза Корды задержались на задорном лице Лиситты. Затем старшая сестра пару раз моргнула, пробормотала что-то вроде «прошу извинить, господа» и попыталась выскользнуть из комнаты. Андориан несколькими скачками подлетел, перегородил путь.
– Что с вами? – выговорил, впившись глазами в лицо девушки.
В свете окон галереи за дверью на щеках Корды что-то блестело.
– Погодите… вы что, плачете? – воскликнул Андориан. Огляделся, поймал в поле зрения Лиситту. Резко развернулся.
– Помнится, я отказался от поединка с вами? – он проверил меч на поясе. – Беру свои слова обратно. Гарон, у вас есть оружие? Прекрасно, дайте Лиситте.
– Постойте, Андориан, вы… хорошо себя чувствуете? – севшим голосом вымолвила Корда.
– Простите, я должен был первым делом задать этот вопрос вам.
– Андориан, одумайтесь, – пробормотал Гарон.
– А мне нравится, – заявила Лиситта. – Гарон, да вынете вы когда-нибудь этот меч или нет? Что? А, правила приличия! А какая сейчас, простите, разница? Андориан, насмерть?
Корда и Гарон одновременно охнули.
– Вы… вы сказали! – воскликнул Андориан.
– Насмерть, – веско обронила Лиситта. Гарон, что-то пробормотав себе под нос, ринулся к Лиситте, уже обнажившей меч.
– Сходимся! – звонко воскликнула девушка. В несколько прыжков, увернувшись от Гарона, подскочила к Андориану. Металл лязгнул. Гарон растерянно попятился.
Андориан дрался молча, сосредоточенно. Лиситта повизгивала от восторга.
В самый разгар поединка меч молодого человека отлетел в сторону. Лиситта так удивилась, что опустила свой.
– Один раз прощаю, берите, – приказала она.
Андориан послушно встал на колени.
– Что… что вы делаете? – пролепетала Корда.
– Я очень извиняюсь перед вами, Лиситта, – сказал Андориан. – За такое вы вполне можете меня убить. Корда, простите, пожалуйста.
– Я сказала… – прошептала Лиситта. Затем медленно, очень медленно стала отводить меч вправо. Передумала, повела вверх.
Если бы у Андориана были открыты глаза, он бы, конечно, предупредил. А так – услышал вскрик Лиситты, вздрогнул, поднял взгляд и увидел меч в правой руке Гарона. Левым локтем тот обхватил девушку за грудь.
– Андориан, мы с вами… простите за грубое слово, Корда – свихнёмся окончательно. Вставайте, гость наш дорогой.
Молодой человек осторожно поднялся. Огляделся, поднял меч, сунул в ножны. Гарон наконец отпустил Лиситту.
– Хотите знать, зачем он не дал мне вас убить? – немедленно подала голос та. – Они боятся. Они боятся нас с вами, Андориан, потому что мы не боимся смерти. Да, я сказала! – крикнула она. Эхо приглушилось тишиной.
– Лиситта, это не шутка, – выговорил Андориан, обводя взглядом всех троих.
– И прекрасно, очень даже хорошо! – девушка запрыгала на месте.
– Это ужасно, – проронил Андориан. Корда и Гарон стояли, застывшие, точно каменные изваяния. – Простите меня, пожалуйста, – повторил он ещё раз – и вышел из комнаты.
– Знаете что? Пошёл я мебель рубить, – слабо улыбнулся Гарон Корде. Та хотела что-то ответить – собиралась с мыслями несколько секунд.
– Начните с моей комнаты, пожалуйста, – наконец попросила она.
– А Король? – помолчав, спросил Гарон. Девушка подошла поближе, внимательно вгляделась в голубоватые глаза. Вроде не шутит.
– Вряд ли Королю понадобится моя комната, – улыбнулась она, переводя взгляд на Лиситту. – Верно?
– Э… да? – ошарашенно уставилась на неё сестра.
– Да, – подтвердила Корда. Лёгкой походкой удалилась в сторону исчезающего в глубине галереи Андориана.
– Вы любите рубить дрова, Лиситта? – рассеянно спросил Гарон.
– Очень! – искренне воскликнула девушка.
– Пойдёмте?
– Идёмте, что ли, – рассмеялась та. Сквозь дверной проём было видно, что Корда впереди нагнала Андориана.
Молодой человек обернулся только тогда, когда девушка тронула его за плечо.
– Вы торопитесь? – немного замявшись, спросила она.
– Нет…
– Только не пугайтесь меня так, пожалуйста, – Корда невольно улыбнулась: зрачки Андориана расширились, как блюдца. – Я просто хотела сказать: нет, вы, безусловно, были неправы, прошу не толковать мои слова превратно… Но… За меня за всю жизнь никто ни разу не заступался. так
Андориан, медленно меривший шагами пол коридора, встал, как вкопанный.
– Но вы же… простите… вы же девушка!
– Я хозяйка, Андориан, – она улыбнулась, чуть сжав губы.
– Давайте я вам помогу, – мгновенно переключился молодой человек.
– Вы уже оправились после раны?
– Как видите, – он с лёгким смешком кивнул себе за спину.
– Простите, но это… слишком…
– Слишком быстро, – подтвердил Андориан. – Думаю, скоро разберёмся, почему и зачем.
– Может быть… – неуверенно протянула Корда. – Впрочем, сейчас вот что: сходите на кухню к Дите, проверьте, чем она там занимается. Главное, что и из чего готовит.
– Конечно! Но я ничего не понимаю в этих делах… хозяйских, поэтому не могли бы вы объяснить: зачем это нужно?
– Зачем следить за слугами? – подняла брови Корда. – Если этого не делать, через несколько восьмериц мы останемся без обеда…
– Но сейчас, когда мы все в одной тарелке! – ужаснулся Андориан. – Вы… они…
– Понимаете, ко всему можно привыкнуть, – Корда вздохнула с невесёлой улыбкой. – Какое-то время они действительно старались, не дрались, не ругались, не воровали. Но, как можете догадаться, это продлилось недолго… Теперь пойдёте?
– Пойду, – твёрдо кивнул Андориан.
Первые несколько восьмериц он постоянно путался в коридорах, поворотах и дверях. Сейчас уже уверенно свернул налево из галереи, спустился по стёртым многими поколениями ног ступеням лестницы, дошёл до противоположного крыла и постучался в предпоследнюю дверь справа. Вспомнил, что стучаться необязательно, потянул за ручку. Заперто.
Постучал ещё раз. Прислушался.
А если беда? А что делать?
Недолго думая, забарабанил так громко, как только мог. Когда перестал, дверь осторожно приоткрылась.
– Что такое, Андориан? – Дита с опаской оглядела молодого человека.
– Виноват, – признал тот. – Простите за шум. Я хотел узнать, чем вы занимаетесь.
Брови Диты сдвинулись к переносице. Так же быстро расправились.
– Я для вас стараюсь, – чуть потупив голову, улыбнулась она. – Вот, извольте взглянуть: мясо пока есть, прожариваю потихоньку…
– Простите, это не ваша перчатка? – Андориан нагнулся за грубой рукавицей на полу, поднял, протянул девушке.
– Моя, конечно! – досадливо воскликнула та. – Вечно всё роняю!
– С каждым может случиться, – утешил её Андориан. – Благодарю за приём, я, пожалуй, пойду.
– Идите, конечно…
Через полчаса в комнату Андориана заглянул Гарон.
– Что вы такое, молодой человек? – прислонившись спиной к двери и сложив руки на груди, поинтересовался он.
– Я вас чем-то обидел? – встревожился Андориан. – Ох, простите, конечно, я помню…
– Послушайте, если вы всё время боитесь кого-то обидеть, кто же будет нас защищать? Помнится, вы собирались, нет? Андориан, у вас фактически под рукой были несколько очевиднейших доказательств того, что служанка вместо дела только и занята приёмом ухаживаний лакея. Ладно дверь, мало ли, но варежка! Буст у меня на глазах удирал обратно в конюшню.
– То есть… по морозу? – изумился Андориан.
– Им-то что сделается, если там круглые сутки торчат?
– Но это значит… – наморщил лоб молодой человек.
– Предлагаете полностью остудить замок, замёрзнуть и потом уже начать таскать дрова? Боюсь, не сработает.
Андориан, впрочем, слушал его едва ли вполуха. Он сидел и смотрел перед собой, словно громом поражённый. Гарон решил повременить с нотациями. Подождал.
– Как же… – наконец выговорил молодой человек, – неужели встречаться вот так вот – тоже плохо? Почему вы…
– Пусть встречаются сколько и где угодно, – лёгкая усмешка тронула губы Гарона, – но о работе-то пусть не забывают! Им просто лень, Андориан.
– Сейчас?!
– Да.
Молодой человек вскочил.
– Куда вы? – поднял брови Гарон. Посторонился, чтобы дать пройти.
– Крутить вертел, – бросил Андориан на ходу.
Кухня была пуста. Видимо, Дита побежала к Бусту.
Когда птица – не очень понятная, по правде говоря: не то гусь, не то кулик какой-то – была снята с огня, со стороны входной двери пополз холод.
– Андориан, это опять вы? – послышался удивлённый голос.
Молодой человек, не оборачиваясь, коротко кивнул. Дита подошла к нему. Оценивающе оглядела приготовленную птицу.
– Пригорело бы без вас, – заметила.
– Дита, – Андориан поднял глаза, – как вы сейчас можете думать о встречах с Бустом, забывая о прямых обязанностях?
– Я не забывала, – мотнула головой девушка.
– Но вы разговаривали на пороге…
Дита вздохнула.
– Я вам по-простому скажу, вам можно, – вдруг заявила она.
– А кому нельзя?
– Это неважно… Посудите сами: мы здесь вот уже сколько времени живём. Потеряли кучу народу, сами под угрозой ежечасно. Вот и думаем: неужели даже напоследок нельзя делать того, о чём всю жизнь мечтали? Он в меня по уши влюблён последние лет… ох, долго, в общем.
– Неужели вы не…
