Половина городка была заселена советскими специалистами, половина – кубинскими. Кубинская половина городка поражала тем, что в выходные или праздничные дни все женщины там ходили в папильотках (бигуди) не покрывая голову платками, как сделали бы наши женщины. Таким образом они показывают своим кубинским мужчинам, как они готовятся к празднику или вечернему мероприятию в интимной обстановке.
Школы-советская и кубинская, детские садики, несколько магазинов, площадка-амфитеатр для просмотра фильмов и проведения политинформаций, футбольное поле и теннисные корты. Был также ресторанчик-бар «У Анжелы» для отдыха советских специалистов!
«Лучше много пива, чем мало рома!»
В выходные дни первым делом были изучены конечно близлежащие пляжи. Их было два – «ближний» и «дальний». Дело в том, что берега Карибского моря состоят в основном из коралловых рифов и хороших пляжей с чистым песком здесь очень мало, как на атлантическом берегу Кубы. На берегу возле городка нашлось два чистых места. Первый – ближний пляж был небольшой по размерам и рядом с причалом, поэтому туда ходили отдыхать в основном семьи специалистов с детьми. Одинокие спецы «мотались» на дальний через – «Campismo de Jagua» – детский лагерь, в котором никто никогда не отдыхал на моей памяти. Этот лагерь, застроенный маленькими домиками из камня, как бы перекрывал дорогу на дальний пляж больший по размерам, расположенный на выходе из пролива с прекрасными морскими видами. Там кстати располагалась небольшая баня, сооружённая нашими любителями этого парного дела.
На этих пляжах я и начал осваивать потихоньку водную флору и фауну Карибского моря плавая с маской, ластами и подводным ружьём, приобретённым для командировки в магазине «Спорттовары» города Харькова. Ружьё было натяжного типа, слабоватое для морской охоты, я долго из него не мог подбить кого-нибудь, хотя рыбы плавало много вокруг. Однажды выстрелил в большую рыбину похожую на щуку, позже я узнал, что это была барракуда, так гарпун просто от неё отскочил, слабо ударившись в серебристый бок. Рыбища, лениво повернув зубастую голову посмотрела в мою сторону и ничего не сказав поплыла дальше. Не было предела моей радости, когда я наконец подбил красивую разноцветную рыбину, безмятежно плававшую в зарослях водорослей возле самого берега, похожую на нашего карпа с крупной разноцветной чешуёй. Вытащив добычу на берег, я гордо её показал отдыхающим со мной коллегам.
– А это «попугай», его даже кубинцы не берут, – сообщили мне наши старожилы, а кубинцы это подтвердили, а почему не берут не сказали. Сказали только, что русские поначалу в воде всё бьют, что шевелится и плавает, только потом начинают разбираться что к чему. Ну что же будем набирать подводный опыт. Нет предела совершенству! Хемингуэй тоже не сразу своего первого марлина поймал.
Кубинцы также часто удивлялись, сидя на пляже и посматривая на наших женщин в купальниках и порой нескромно располневших и пожилых:
– Как вы можете, русос, так долго жить с одной женой? Вот настоящий кубинец может поменять за жизнь штук пять подруг…
В ответ им была безмятежная тишина.
А ту первую рыбину-попугая я всё равно взял с собой, и в номере своей отельеры почистил и пожарил, пригласил с верхних этажей Кольку с Владиком разделить трапезу. Ничего страшного не произошло, не отравились и даже поноса не было, им вроде даже понравилось. Ведь под кубинский ром всё пойдёт нормально, живот не болел и потом вроде, только Владик вдруг с грустью сообщил, что скоро уезжает.
Вечерами по средам мы ходили на открытую веранду типа амфитеатра за домом «начальников» № 1, где рядом была ещё и футбольная площадка на просмотр фильмов на русском языке. Перед показом фильмов была политинформация о текущем политическом моменте в мире и выступали всякие начальники с новой информацией о нашем существовании здесь и вообще всего мира в окружающей действительности.
Следующим объектом изучения был расположенный на противоположном берегу отель «Pasacaballo», он носил международный статус и в нём отдыхали в основном канадцы и испанцы. Советским специалистам как иностранцам вход в него был разрешён. Там был прекрасный бассейн и какие-то развлечения типа бильярда для снукера, теннисных столов и боулинга. Были там ещё, как и положено в отелях небольшие магазинчики для туристов с традиционными курортными товарами и алкоголем.
Можно было расположиться на шезлонге, которых не было на пляжах, на весь день возле бассейна, загорать, играть в разные игры и пить коктейли. Только вот за все услуги в этом отеле надо было расплачиваться деньгами и не кубинскими песо, а долларами, то есть «куками», которые нам немного выдавали как часть зарплаты.
Здание отеля «Passcaballo» возле Сьенфуэгоса на берегу Карибского моря.
Поэтому ходили в этот отель одинокие специалисты, которых не контролировали жёны, любители просто покупаться в бассейне и пива попить, так как вход в него был бесплатный. Также приезжали в магазинчики за алкоголем наши алкоголики, выпившие уже все свои шесть бутылок рома, положенных по карточке на месяц. Ещё ездили в эту гостиницу, чтобы позвонить на родину по международному телефону естественно за «куки» и, если «линиа трабаха» – линия работает.
Да, и ещё надо заметить, что с прогулочных веранд на крыше этого огромного отеля открывались прекрасные виды на выход из залива в Карибское море слева, «дальний» и «ближние» наши пляжи с бетонными пешеходными дорожками на рифовых берегах. Наш городок Сьюидад Нуклеар тоже хорошо смотрелся со своими двумя недостроенными высотными зданиями и вечным краном у одной из них, «тарелкой» водонапорной башни, дальним незавершённым куполом первого блока строящейся АЭС и дорогой спускающейся к причалу, справа от которого возвышалась на холме старая испанская крепость Хагуа и далее вправо уходил залив в Сьенфуэгос.
«Сто метров за хлебом – далеко, а километр за пивом – рукой подать!»
Ну и наконец как-то на старой ржавой барке с усатым капитаном мы поплыли в первый раз знакомиться с городом Сьенфуэгос, столицей провинции и ЮБК – Южного берега Крыма, тьфу блин, Кубы. Ранее мы уже знакомили читателя немного с этим прекрасным городом (см. книгу «Под парусами клиперов»).
Барка – небольшой моторный катер или баржа, паром для пассажирских каботажных перевозок, с палубной надстройкой и сиденьями для пассажиров.
Отплывали в город всегда от нашего причала у старой крепости Хагуа (Castillo de Jagua), эта старушка имела ещё одно красивое старинное название как Нуэстра сеньора де лос Ангелас де Хагуа, затем на противоположном берегу у отеля Пассакабайо забирали других желающих посетить город и потом уже помощник капитана сам скидывал швартовый канат с причальной бухты в воду и запрыгнув на нос барки выбирал его из воды. Усатый капитан включал полный ход и барка дребезжа и сотрясаясь всеми своими старыми членами устремлялась как могла в большой залив.
Крепость наша старая была спроектирована военным архитектором Хосе Тантете в 1738 году во времена правления испанского короля Филиппа V, почти за век до основания самого города Сьенфуэгос. Крепость построили всего за семь лет, чтобы защитить поселения испанцев от возможных нападений пиратов и британцев, которые ещё хуже пиратов были, один Френсис Дрейк чего стоит. Крепость Хагуа в то время стала третьей по значимости на Кубе после Сантьяго и Гаваны. Местные жители любят рассказывать красивую легенду о несчастной любви и что по развалинам крепости до сих пор бродит дух таинственной дамы, пугая рыбаков.
Сьенфуэгос
Город ста огней (исп. Cienfuegos) – город на Кубе, центр одноимённой провинции, расположен на берегу Карибского моря, на восточном берегу бухты Сьенфуэгос, в 250 км к юго-востоку от Гаваны.
Пасео дель-Прадо, главная улица Сьенфуэгоса и герб города.
Небольшая провинция Сьенфуэгос находится в большой низине, где издавна возделывают сахарный тростник. Сахар и стал источником благосостояния города.
Это один из немногих кубинских городов, который был основан на месте старых поселений не испанцами, а французскими эмигрантами в 1819 году под названием Фернандина-де-Хагуа (Fernandina de Jagua). Неудивительно, что здесь можно наблюдать интереснейшую смесь архитектурных стилей. Город был спланирован геометрически, в неоклассическом стиле.
В колониальную эпоху Сьенфуэгос называли жемчужиной юга, поскольку красота города и залива, на берегу которого он расположен, была общепризнана. Существует множество легенд о пиратах, нападавших на город, ведь совсем рядом в Карибском море находится большой остров «тысячи имён» – Пинос (Хувентуд), считавшийся тогда столицей пиратов. Название «Остров сокровищ» писатель Роберт Стивенсон для своего романа говорят взял отсюда, посетив этот остров, ведь здесь есть холм с названием Подзорная труба, сосновые леса, бухта Сигуанеа с островком и карстовые пещеры, где могло находиться убежище Бена Ганна и там же нашли остатки бревенчатого форта – «блокгауза».
В 1745 году испанцы построили на берегу пролива крепость Хагуа, чтобы отражать нападения пиратов Карибского моря на ближайшие поселения в бухте залива Сьенфуэгос. Современное название город получил в 1829 году, часто ошибочно считается переименованным в честь революционера Камило Сьенфуэгоса, на самом деле назван в честь испанского генерал-капитана (губернатора) Кубы Хосе Сьенфуэгоса Ховельяноса.
В 1887–1889 году в городе был построен прекрасный театр «Терри» (архитектор Л. Санчес Мармоль). После начала испано-американской войны 11 мая 1898 года Сьенфуэгос был с боем занят войсками США. В 1924 году численность населения города составляла 73 480 человек.
В 1925 году на Национальном рабочем конгрессе в Сьенуэгосе была создана Национальная конференция рабочих Кубы. 5 сентября 1956 года в городе Сьенфуэгос началось восстание военно-морского гарнизона против диктатора Ф. Батисты, но оно было быстро подавлено. В сентябре 1958 года в Сьенфуэгосе началось новое восстание против диктатуры и город освобождал, придя из Тринидада знаменитый «команданте-янки» американец-авантюрист Уильям Морган, входивший в партизанские отряды 2-го Национального фронта, базировавшегося в горах Эскамбрай под руководством Элоя Менойя.
После победы Кубинской революции в 1959 году здесь началось развитие промышленности. В 1964 году начал работу завод по производству дизельных двигателей «Jose Gregorio Martinez», также была построена зона отдыха «Пунта Горда».
В 1970 году численность населения составила 85, 2 тыс. жителей, город становится центром химической, пищевой, табачной, кожевенно-обувной и текстильной промышленности, производства стройматериалов и судостроение. Здесь действовала ТЭС и база флотилии по ловле креветок.
К началу 1980 годов город представлял собой административный, образовательный и торгово-промышленный центр с населением 100 тыс. человек. Были построены завод по производству азотных удобрений, рыб перерабатывающий комбинат, цементный завод. Началась подготовка к строительству крупнейшего на острове нефтеперерабатывающего завода и первой кубинской АЭС.
В городе высаживались с барки в старом порту на причале Муэлье Реаль (Muelle Real), в окружении тонких стройных пальм, которые создают очень живописную атмосферу вокруг порта.
Рядом с причалом расположено красивое здание Адуаны – Таможни Сьенфуэгоса (Aduana de Cienfuegos). Это представительское здание является подлинным сокровищем архитектуры, датируемое постройкой в середине XIX века. С момента окончания своего строительства функционировало как таможня. В колониальную эпоху порт Сьенфуэгоса имел больше значение, отчасти, благодаря экспорту табака и мяса. Поэтому таможня была ключевым местом по борьбе с контрабандой, она и в настоящее время выполняет роль органа пограничного контроля и контроля внешней торговли.
Это двухуровневое здание является великолепным произведением в стиле неоклассики Сьенфуэгоса. Оно выделяется большими аркадами и колоннами, которые составляют центральную часть нижнего фасада. Симметрия, пропорции и элегантность ключевые слова, которые наилучшим образом описывают его структуру. Интенсивный синий цвет здания гармонирует с небом и соединяется с морем, которое наблюдает за вами впереди. Постоянные реставрационные работы сохраняют это здание в первозданном виде.
Старое здание Адуаны-таможни в Сьенфуэгосе.
Далее из порта мы выходили к центральной исторической части города, где располагалась пешеходная сувенирная улица Avenida 54. После неё переходили на крупную улицу-бульвар Paceo del Prado (Calle 37), с большим плакатом Че Гевары на фронтоне красивого жёлтого дома и надписью «Tu Ejemplo VIVE, Tus Ideas Perduran» – (Ваш пример жив, Ваши идеи живут).
Эта улица является самой длинной улицей на всей Кубе, пролегает от реки El Ingles до туристической зоны Punta Gorda. Бульвар является идеальным местом для прогулки и наблюдением за повседневной жизнью горожан, хотя в жару и в сиесту редко кто из них появляется на улицах, а мы гуляли именно в это время. Вдоль бульвара расположены красивые здания в стиле неоклассики и колонны пастельных тонов.
Далее выходили на набережную тоже называвшейся здесь, как и в Гаване – Малекон (Malecon), откуда открывался волшебный вид на один из самых красивых и больших заливов в мире. Набережная почти заканчивается возле красивого в мавританском стиле Дворца Валлье (Palacio de Valle), построенного в 1917 году для состоятельного аристократа Оклико делль Валле Бланко. Это изумительное красивое здание имеет форму марокканской касбы, украшенной многочисленными орнаментами, башенками, разноцветной плиткой и лепниной. Так постепенно, прогуливаясь по дороге заходили в гостиницу Хагуа «Jagua», чтобы пообедать здесь или просто попить пива, отдыхая от жары в прохладе кондиционера или позвонить по международному телефону на родину. Затем выходили на туристическую зону Пунта Горда, где можно было посидеть в романтической белой с кружевами беседке с видом на залив и проходящие мимо различные сухогрузы и танкеры. По дороге рассматривали красивые архитектурные шедевры и маленькие магазины, в которых мы ничего не могли купить.
«Хорошего пива должно быть столько же, сколько и хорошего человека!»
Женщины наши стремились на городской овощной рынок-базар с надписью «Mercado Munucipal» и годом основания 1928 на фронтоне входных ворот, где можно было на местные песо что-то купить. Хотя, считалось, что снабжение семей наших специалистов по карточкам овощами и фруктами в нашем городке было вполне достаточным. Но, человеку всегда чего-то мало, если этого чего-то даже очень много! Может кому-то, как всегда, для полного счастья совсем чуть-чуть чего-то не хватало или женщины наши там искали ну совсем что-то экзотичное. Мужчины же покупали на этом базаре редкие сувениры в виде различных морских ракушек, изделий из них, поделок из жестяных банок от Кока-Колы, штампованные номера для машин с весёлыми рисунками в местном колорите у торговцев на пешеходной улице.
Иногда нас организованно возили в Ботанический сад (Jardin Botanico de Cienfuegos), расположенном возле дороги между поселениями Soledad и San Anton. Там можно было побродить по большой территории в 90 га запущенного парка с экзотическими растениями, но без всяких табличек и указателей, мне нравилась там большая бамбуковая роща. Сад провозглашён национальным достоянием, его иногда называют Соледад в честь основателя сахарных фабрик «Соледад» Эдвина Аткинса. Здесь более 300 видов пальм и около двух тысяч различных растений. В Сьенфуэгосе есть также и Генконсульство СССР, разместившееся в красивом старинном особняке с садиком и коваными решётками на окнах.
Так постепенно улица за улицей, квартал за кварталом мы осваивали этот чудесный город, но отдыхали всегда в Парке Марти (Parque Jose Marti) – это национальный герой Кубы и памятник ему стоит в центре парка. Этот парк является центральным парком Сьенфуэгоса и расположен на месте бывшей главной площади города Де Армас. Именно здесь имело начало знаменитое восстание против правительства Батисты в 1957 году. На железных старинных лавочках с витыми подлокотниками возле памятника Хосе Марти мы отдыхали, разглядывая красивые дворцы и Триумфальную арку – единственную на Кубе, возведённую в честь независимости. Здесь по выходным катали детей в маленьких каретах, которые возил большой невозмутимый козёл с большими рогами и седой бородой, управляемый пожилым погонщиком. Красивая веранда в центре парка и небольшой фонтан с бронзовой фигурой мальчика, держащего дырявый ботинок, из которого текла вода. Рассматривая эти достопримечательности вокруг, мы ничего пока не знали о них, нам пока некому было рассказать о увлекательной истории Кубы. Усталые, дойдя назад в порт в ожидании парома-барки, которая не всегда ходила по расписанию мы отдыхали в тени огромного толстого дерева – баньяны, воздушные корни которого раскинулись метров на пять вокруг ствола.
Мне больше нравились морские часовые прогулки на барках в город и обратно. Когда отплываешь утром от нашего причала от отеля Пасакабайо с прекрасным видом старой крепости Кастилья-де Хагуа, чувствуя себя средневековым моряком или пиратом и вечером после прогулок по красивому городу усталый возвращаешься с добычей, то есть с покупками назад к этой – же крепости.
Бар «У Анжелы»
«Сюда не зарастёт народная тропа!»
Самым злачным местом нашего городка атомщиков Сьюидад Нуклеар был конечно незабвенный пивной бар для советских специалистов под названием «У Анжелы». Или гнездо порока, вертеп, чёртово место, приют алкоголика, как только его не называли жёны этих самых советских специалистов, которым приходилось порой уже в ночной темноте вытаскивать благоверных своих мужей из кругов единомышленников, сидевших дружно за столами гостеприимного бара.
Незаметно пролетел первый месяц нашего пребывания на Кубе и Владику пришло время уезжать на Родину. Провожали мы его в баре для советских специалистов «У Анжелы», расположенного в торцевой части первого этажа большого дома через главную дорогу посёлка напротив нашей отельеры. В другой части этого дома находилось большое помещение для просмотра видеофильмов и заседаний порой бурных женского «Клуба домохозяек».
Проводы уезжающих спецов проводились ещё и в «долгую» на пляжах у моря «На пулемётах». Так называли бетонные бронеколпаки, разбросанные по всему побережью для обороны от возможного нападения агрессора, то есть янки. Опыт боёв во время вторжения в Заливе Кочинос-Свиней для кубинцев не прошёл даром. На «пулемётах» было удобно накрывать застолья на их ровных бетонных поверхностях с шашлыками и «долгой» пьянкой. Правда таскать продукты и напитки туда было тягостно у кого транспорта вспомогательного не было.
Кратко срочников провожали обычно в «короткую», в баре «У Анжелы», но пить долго и тут могли, так как там внутри не было обычной кубинской жары, а были грохочущие нещадно бакинские кондиционеры, и цветной телевизор на стене. Командовала здесь весёлая барменша – чернокожая кудрявая кубинка похожая на американского борца за права женщин Анжелу Девис. Вернее, девушку эту красивую звали Габриэла, но так как все «советикос» звали её Анжела она смирилась с этой участью и только своих кубинцев заставляла называть себя по настоящему имени. Но так как кубинцы народ весёлый и любят пошутить по любому поводу, то они тоже дружно называли её тоже Анжелой-Бонита, Анжела-Прекрасная!
Иногда в нашем баре выступали кубинские музыканты.
«Мы всегда берём пиво не сколько можем выпить, а сколько унести!»
Кубинским женщинам нравится, когда мужчины вслед им прицыкивают языком и говорят комплименты, поэтому Анжела ни на кого не обижалась и все её обожали, особенно наши мужики в баре. Потому что и в баре существовала карточная система и положено было за вечер потребить только три бутылки сербесы-пива и до трёх линий рома. Конечно все эти условности обходили стороной за счёт маленьких подарков Анжеле и бесчисленных комплиментов в её адрес, которые она несомненно заслуживала.
«Когда пьёшь пиво, нужно знать меру. Иначе можно выпить меньше!»
Уна линия – уровень рома в стакане, соответствующий приложенному к нему указательному пальцу.
Все приглашённые Владом гости расположились в углу зала за тремя сдвинутыми столами. Там была в основном вся группа шеф-инженеров человек десять, с которым Влад работал весь этот месяц, и мы с Колькой как участники совместного «аламарского» сидения с ним. Влад хотел ещё пару кубинских инженеров пригласить, но вход кубинцам в этот бар был не то, что запрещён, просто они сюда не ходили. В баре продавался на песо в основном алкоголь и мелкие тапас-закуски и пинас-орешки. Обильные закуски на стол всегда приносились с собой гостям и организаторами мероприятия, иногда и дополнительные бутылки рома, чтобы в баре не сильно «кошмарить» Анжелу.
«Пригласи друзей на пиво-проведёшь ты день красиво!»
Были сказаны и выпиты первые традиционные тосты за покидающего наши тесные ряды советских специалистов очередного кратко срочника и сказаны добрые пожелания уезжающему товарищу. Кто-то из гостей спросил Влада:
– Ну вот ты здесь на Кубе наверно в первый раз попробовал всё: и напитки – разный ром и пиво, и фрукты экзотические – папайя, манго, гуава, фрута-бомба. А вот женщину кубинскую-мучачу ты попробовал, тут ведь это просто?
На Кубе на самом деле был культ любви и свободы нравов. Фраза «Бамос а ла плайя асер амор! – Пошли на пляж и займёмся любовью!», звучала чуть ли не на каждом углу. Темнокожие кубинки с лёгкостью и по любому поводу отдавались бледнолицым мужчинам, чтобы их потомство было уже со светлой кожей. Расизма на Кубе не было, а было сплошное равенство и братство, но кожу хотелось всё-таки иметь по светлее.
– Ну как вам сказать, – замялся было Владик.
– Попробовал, попробовал, – авторитетно подтвердил Колька.
– Как так, а ты откуда знаешь?
Оказывается, это Колька всё устроил. В отельеру к одиноким мужчинам кубинки ходили часто, помню даже ко мне стучались, но я думал, что они приходят за продуктами и отдавал им ненужную тушёнку, которую выдавали по карточкам в нашей тьенде-магазине. Вездесущий хохол Колька всё узнал у старожилов, зачем они приходят, причём его предупредили, что они ходят обычно парами и пока ты будешь с одной заниматься любовью, вторая просто сидеть и ждать не будет, а будет потихоньку брать нужные им вещи у тебя в номере. Поэтому, когда мучачи ходили по этажам отельеры, он с высоты своего этажа (они с Владом жили рядом на 4-м этаже, а ко мне на второй спускались в гости) высмотрев подходящие им объекты вожделения пригласил их к себе в номер, угостил пивом, а потом предусмотрительно постучал в стену Владу в соседний номер и заставил его выбрать одну из дам и увести к себе пообщаться так сказать.
– Вот это да! Ну и что, ты её трахнул? «Как она тебе?» – кто-то спросил смущённого Влада.
– Скорее она его трахнула, – скаля зубы улыбаясь сказал Колька, – он же у нас стеснительный, а все мучачи шустрые, им надо быстро сделать дело и уйти, чтобы их не засекли, так как им запрещается ходить в гости к «советикос».
Выпили и за это боевое крещение Влада, говорили и сидели долго, когда из бара стали уходить семейные спецы, то допоздна задерживались только одинокие мужчины-ценители свободы. Благо отельера рядом через дорогу и надо же где-то тратить кубинские песо, у семейных понятно жёны контролируют их расходы и иногда они разгневанные приходят в этот бар, чтобы вернуть в лоно семьи засидевшегося любителя пива и рома.
– Эх, а я бы Анжелку трахнул, – мечтательно заявил Колька, поглядев влажными глазами на суетившуюся перед закрытием барменшу.
– Даже не вздумай, – сказал кто-то из шефов-старожилов и пояснил, – она как священная корова недоступна никому. На солнце-пятен нет, а у Анжелы есть, потому что она «сексот» – секретный сотрудник кубинских спецслужб. Должна докладывать о всём что здесь происходит, что слышала и видела, завтра напишет в отчёте, что провожали Влада и кто сколько выпил. А те, кто были слишком настойчивы в своих желаниях к ней, то быстро как-то и незаметно уезжали и контракты у них даже долгосрочные закрывались тоже быстро.
– Ни хрена себе, – промычал удивлённый услышанным Колька.
– Да вот такая вот местная сублимация страхов и любви, возжеланий и похоти!
Сувениры с улиц города Сьенфуэгос.
– Так у нас же свой чекист есть – Петрович, аж целый майор и кабинет отдельный занимает.
– Ну видимо дружба спецслужб наших стран дружественных здесь какая-то своеобразная имеет место быть и учитывая прочие всякие тёмные дела рыцарей кинжала и плаща, хрен их поймёшь.
– Так пора уходить, – коротко заявил Влад, увидев входящего в бар чекиста нашего тайного Петровича. Видимо проверка наличия приличного состояния спецов присутствующих в баре перед закрытием входило в круг его служебных обязанностей, а может просто выпить захотел человек на ночь чего-нибудь.
– А тебе-то, чего его бояться, ведь всё равно уезжаешь на родину?
– Да так на всякий случай, чтобы не попасть куда-нибудь случайно…
– Ну, тогда на посошок, стременную и закордонную пожелаем тебе и хорошего полёта со всеми взлётами и посадками! – предложил Колька сразу все прощальные тосты Владу. Выпили и закусили тем, что осталось на столе и дружной толпой проводили Влада до отельеры через дорогу от бара собирать вещи в дорогу дальнюю, пообещав утром прийти проводить его к автобусу в Гавану.
А Влад, оказывается на прощание о Кубе и о себе оставил в нашей отельере разбитую дверь своего абитасьона и долгую память, которую редко оставляют кратко срочники. Ночью, когда он собирал в пьяном виде свои вещи то вышел из своего номера к соседям, как обычно «за солью», или выпить там на посошок очередной, или например, попрощаться ещё раз с кем-нибудь крепко «в губы», или подарки подарить ненужные ему. Точно известно, что мучачу кубинскую он уже тогда не искал, потому что не мог в силу присущей ему скромности и воспитания, а также алкогольного опьянения и соответственно сексуального бессилия, а думал тогда только о сборе личных вещей. Как мы знаем, ведь всем командировочным известно это судорожное состояние, что делать перед отъездом, то ли выпить, то ли нет, а вещи мои пока подождут, а друзья случайные сейчас уйдут…
При этом Влад оставил в замке двери своего абитасьона ключи, наивно надеясь на всё хорошее в этой жизни. Но не тут-то было, по закону жанра, жизнь повернулась к нему задом, то есть жопой, и дверь, конечно, нечаянно предательски захлопнулась от лёгкого дуновения морского карибского бриза. Влад в шортах и пьяный долго пытался безуспешно войти назад в свой номер, при этом рыдая и тихо матерясь ковырял пальцем и проволочками в замочной скважине. Однако ничего не получалось, дверь не открывалась, пьяные соседи сочувствовали и предлагали «нагнать» ещё чуть-чуть на дорожку и ему ничего не оставалось делать как ломать её, чтобы добраться хотя бы до родного паспорта. Утром, дыша перегаром он стыдливо отводил глаза в сторону и быстро попрощался с нами, пришедшими проводить его к автобусу отправлявшегося в Аламар. Вот такая прощальная ночь у него выдалась.
Монтесино начинает рассказывать…
Утром после строительной оперативки под краном БК-1000, захожу в прорабку, в ней на удивление не было слышно привычного утреннего шума и разбора полётов на тему, кто и как провёл выходные. Только слева от входа за своим столом одиноко сидел Серёга Фукс и ковырялся в носу.
– Сидишь?
– Сижу, – охотно подтвердил он и уже концом авторучки поковырял в правом ухе.
– А где все?
Вот чем был хорош Серёга, так это тем, что всегда знал самые последние новости и сплетни, как касающиеся непосредственно трудовой деятельности на площадке АЭС, так и из «сарафанного радио» блуждающих по посёлку в женской среде, их он узнавал наверно от неработающей жены. Работающих жён было вообще очень мало, это было большой удачей пристроить куда-нибудь секретарём подругу жизни и получать дополнительный заработок в валюте страны пребывания.
– А там в котлован под ОРУ (открытое распределительное устройство) крокодил попал, в луже глубокой плавает, вот все и побежали смотреть на него, – бодро сообщил последнюю новость Серёга, перестав ковыряться в себе.
– Что и Григорович тоже?
– Ну я же говорю, все побежали, и он побежал.
– А ты чего не побежал?
– А я рвение к службе показываю, мне же скоро контракт продлевать, да и крокодилов боюсь с детства.
– Понятно!
Одел опять на голову пластиковую каску и сходил на ОРУ. Там на самом деле собралась толпа народа из наших и кубинских специалистов, смотревших на весело плескавшегося в пресной воде на дне котлована большого крокодила. Все живо обсуждали как его доставать и что с ним вообще делать. Предлагали вызвать специалистов для отлова его с находящейся недалеко Крокодиловой фермы. Другие хотели поймать его сами и устроить всем шикарный обед, мол мясо у них очень нежное похоже на куриное и всем наверно хватит. При этом пятеро рабочих в оранжевых комбинезонах уже спустились, скользя по мокрому грунту вниз и накинули на крокодила маскировочную сетку в зелёных листочках. Она была быстро снята с зенитной установки стоявшей на периметре станции для защиты от вероятного вероломного воздушного нападения янки, при этом явно оголив объект ПВО для внимания разведки тех же янки.
Крокодил быстро сам запутался в этой опущенной на него сети, а затем зацепив её конец крюком ковша бульдозера аллигатора вытащили из котлована под одобрительные крики собравшихся. Подогнали автокран и аккуратно, но с опаской обмотали мотающее хвостом чудовище лёгкими брезентовыми стропами, и погрузив в КАМАЗ увезли в неизвестном направлении. Народ служебный недовольный тем, что бесплатное зрелище так быстро закончилось начал расходиться по своим рабочим местам. О дальнейшей судьбе крокодила было ничего неизвестно, съели его или нет, об этом история умалчивает!
После обеда в прорабку «набились» проектировщики и наши кубинские контрпары. За столом Серёги Фукса расположились – его пара смуглый крепыш Хорхе и пожилой проектировщик в очках и с седенькой бородкой клинышком, которого все звали «Профессором». Профессор что-то пытался объяснить туповатому Хорхе по его техническому вопросу, а Серёга делал вид, что-ему-то вообще всё понятно уже давно, и он просто удивлён некоторой «тупизной» своего визави. В углу белоруса Григоровича сидели две дамы – первая, его кубинская контрпара, жгучая брюнетка Сильвия и, вторая – инженерка-блондинка из АЭПа Лена. Григорович, как всегда, пытался обстоятельно объяснить суть дела водя ручкой по чертежу, Лена поддакивала ему, а Сильвия морщила лоб, надувала губки и внимательно рассматривала красивый браслет на руке Лены. Она плохо знала русский язык, так как в Союзе не училась, а закончила университет в Санта-Кларе. Сильвия при этом понимала всё, даже не требуя перевода наших штатных переводчиков. В соседней комнате тоже раздавался шум, гам и смех, там тоже шёл производственный процесс. Наконец оттуда вышел закреплённый за нашей группой переводчик-нигилист высокий Василий в очках на курносом носе и подошёл к Сильвии для перевода. Нигилистом Васю звали за то, что, не стесняясь порой даже присутствия чекиста Петровича он критиковал Советскую власть и её порядки в общем, а Ленина со Сталиным, в частности.
«У него была неприятная привычка-он делал то, о чём говорил!».
За моим столом присели Монтесино и Коля Гусев вечно хромающий и согбенный с детским лицом пожилой «схемщик» из ЛенАЭПа. Коля только что закончил объяснять Монте разницу между рабочим чертежом и общей схемы трассировки системы трубопроводов и где на этой схеме находится его насос. Профессор спросил у Фукса о последних новостях и какой фильм будут сегодня показывать на нашей открытой киноверанде-амфитеатре. Все присутствующие заинтересованно прислушивались к их беседе.
– А кина сегодня не будет. Будет вечер вопросов и ответов, – ответил всезнающий Серёга и продолжил делиться информацией, – уже приехали в посёлок корреспондент газеты «Правда» по Латинской Америке Матусев и Генконсул из Сьенфуэгоса. Будут рассказывать о текущем мировом моменте и отвечать на наши вопросы, типа как жить дальше в нашей Перестройке?
– Понятно, – задумчиво протянул Профессор и с уважением посмотрел на Фукса.
А тот почесав под мышкой посмотрел в потолок и заявил:
– Там на этих политинформациях всё ясно о чём говорить будут. О текущем социальном мировом моменте. А вот если бы этот корреспондент, видимо специалист по Латинской Америке рассказал о Кубе, как она образовалась, кто тут жил раньше и как дошли до жизни сегодняшней, короче про историю Кубы, а то живём здесь и ничего не знаем! Профессор согласно кивнул головой и задумался над чем-то, в это время раздался голос Монтесино:
– Так я могу вам всё рассказать о истории Кубы.
– Ну расскажи, – и все присутствующие повернулись к нашему столу. И Монтесино начал рассказывать…
Таинственный Колумб
«Какое же это хлопотное дело – открывать новые земли».
Бернал Диас
В Гаване во внутреннем дворе дворца капитанов-генералов стоит памятник Христофору Колумбу, воздвигнутый на этом месте в 1863 году. Мраморный первооткрыватель держит руку на глобусе и стоит в окружении двух королевских пальм с таинственным и загадочным лицом. О чём он думает?
Настоящее имя его было Кристобаль Колон и родился он вроде в Генуе, об этом однажды упоминается в завещании 1498 года. Говорят, что владел он кастильским, португальским языками и латынью, но нигде не нашлось документов написанным им по-итальянски.
Его жизнь до 1480 года вообще была покрыта тайной, а источники его биографий порой не заслуживают должного доверия. Испанский священник-доминиканец Бартоломео де Лас-Касас перевёл с копии знаменитый судовой журнал его первой экспедиции. Остальные данные о его жизни и путешествиях брались из книги его сына Фердинанда, который конечно хотел приукрасить образ и славную жизнь отца.
Дата открытия американского континента видимо тоже не соответствует реальности, так как Колумб пользовался юлианским календарём и даже считая по григорианскому, то получается, что он высадился на берег не 12 октября, а 23-го 1492 года.
Памятник Колумбу во Дворце капитанов-генералов в Гаване.
Большинство исследователей согласны с тем, что Колумб сначала высадился на острове Уотлинг в череде Багамских островов. Там он не обнаружил никаких признаков жизни, кроме прекрасных пляжей в тени пальм и отбыл на Кубу. До сих пор неизвестна цель его экспедиции, считается, что он пытался найти путь в Индию или Китай, путь в который уже изучил Марко Поло. Тогда почему он сразу объявил Кубу владением короля Испании?
Колумб назвал открытый им остров Кубой в честь принца Хуана, наследника Кастильского престола и вывез всё найденное на Кубе золото, прихватив с собой несколько туземцев из племени Таино, чтобы показать их испанскому двору. В этом случае он действовал как пират, которые позже заполонят Карибское море. Историки до сих пор спорят о том, искал ли он на самом деле путь в таинственную и вожделенную Индию?
На самом деле Кубу открыли индейцы племени Таино, которые переплыли на остров с Юкатана около 1000 года до н. э. Историки ничего не знают о первых кубинцах по простой причине, через десяток лет после прибытия Колумба их полностью истребили. Таино переводится как «благородный, хороший человек». Индейцы, населявшие когда-то этот регион-от Кубы до Антильских островов, жили в селениях с домами покрытыми пальмовыми листьями. Они любили играть в туже игру, что и мексиканские ацтеки – коленями и локтями забивали каучуковый мяч в каменное кольцо на стене. Они развивали земледелие, выращивали кукурузу, юкку, батат. Торговали с полуостровом Юкатан и Флоридой. Археологи до сих пор находят при раскопках искусно вырезанные из кости фигурки людей и животных.
В бортовом журнале Колумба есть записи о Таино, что «во всём мире нет людей лучше», при этом если надо было он их заковывал в кандалы и привозя в Испанию говорил, что из них получаются хорошие слуги. Вместе с ними он познакомил европейцев с душистой травой «табака» и удобной сеткой для сна «амака» (гамак).
Через год Колумб вернулся из Испании уже не на трёх, а с армадой из семнадцати кораблей с полутора тысячами колонистов. В этот раз он пристал к острову Эспаньола, современный Гаити. После небольшого отдыха он с тремя кораблями направился исследовать южный берег Кубы, но вскоре вернулся. Возможно, будь он понастойчивее тогда и проплыви ещё 50 миль дальше, он бы тогда обогнул западное побережье острова и достиг того места, где сейчас находится Гавана. Он бы тогда убедился, что это не Китайский материк, а остров, потому что сомнения в своих открытиях его мучили до конца жизни.
Уже после его смерти в 1508 году испанец Себастиан Окампо за восемь месяцев обогнул весь остров и вошёл в бухту Гаваны, чтобы дать отдых экипажу, выгрузить балласт и кренговать судна, то есть очистить днища от ракушек и просмолить корпус. Естественная большая бухта с тихими водами прекрасно подходила для этих целей, тем более в береговых скалах они нашли смолу. Окампо позже назвал бухту именем Пуэрто-де-Каренас – «Ракушечный порт».
Гравюра на меди работы Теодора де Бри (1594): «Прибытие Христофора Колумба в Америку 12 октября 1492 года (первая экспедиция).
Основанная Колумбом колония на Эспаньоле жила плохо из-за его неумения обращаться с людьми на земле, он был скуп и плохо обращался с людьми, за что его отозвали назад в Испанию.
По возвращении в Испанию он обратился к королеве Изабелле, благоволившей ему, и она восстановила его в звании губернатора. Однако его последняя экспедиция закончилась кораблекрушением, а сам он, подхватив неизвестную болезнь вскоре умер. О его последних днях также мало известно, как и о днях его молодости, он скончался 20 мая 1506 года, забытый испанским двором и отягощённый судебными тяжбами. Но то, что он умер в нищете это не правда, после таких открытий и плаваний он был баснословно богат.
Место его захоронения – до сих тоже очень большая тайна истории человечества. Останки Колумба увезли в Санто-Доминго, откуда потом переправили в Гавану, а ещё позже в Севилью. В 1877 году в Санто-Доминго в кафедральном соборе была найдена свинцовая урна с его именем. Через два года всё человечество будет отмечать 500-летие открытия Америки и все опять вспомнят Колумба и будут чтить его память.
Можно добавить, что сын Колумба Диего продолжил дело отца и стал генерал-губернатором. В то время скудные золотые прииски Эспаньолы истощили свои запасы, а таино почти полностью вымерли от каторжного труда и болезней. В 1511 году экспедиция из трёх сотен конкистадоров отправились с Эспаньолы завоёвывать Кубу. Когда они высадились на берег в районе, где теперь находится город Баракоа их встретил ураган стрел.
На этот раз индейцы таино приготовились к бою и вступили в сражение под руководством своего вождя Атуэя, но это будет уже другая история, закончил Монтесино свой первый рассказ.
«В историю можно попасть,
В историю можно влипнуть,
А можно и самому стать историей!»
Money, money, money…
«Лучше маленький доллар-чем большое спасибо».
Народная мудрость от Жванецкого
Наконец я получил первую свою зарплату на Кубе. Деньги нам привозил из Гаваны бухгалтер Дима с кем-нибудь из сопровождающих из нашего представительства ЗАЭСа и кубинским водителем. На площадку АЭС они не ездили, а располагались в гостевой квартире на первом этаже жилого дома напротив недостроенных многоэтажек. Чтобы не создавать толкучки при выдаче зарплаты ответственные женщины из Женсовета вывешивали списки с очерёдностью и примерным временем посещения заветной кассы-квартиры. Если я был тогда примерно 500-м приехавшим на площадку советским специалистом, как сообщил мне при первом собеседовании Парфентьич, то и в кассу пошёл среди последних в списке. Конечно, за полтора месяц кто-то уехал, а кто-то приехал, но дело было примерно так.
Зайдя в положенное время под строгим взглядом бдительных представителей Женсовета в гостевую квартиру. Там, в приёмной комнате за столом сидел бухгалтер Дима, который проверив мой кубинский паспорт заставил расписаться в нескольких ведомостях и отсчитал положенные суммы.
Итого я впервые получил на руки 200 кубинских песо и 77 американских долларов, в «куках» естественно, а 300 песо мне перевели на счёт в Союз в чеках Внешпосылторга.
Надо заметить, что денежное обращение на Кубе практически не имеет аналогов в современном мире. Американский доллар, видимо из-за столетней нелюбви к США из-за оккупации и любая другая иностранная валюта (а вот они-то за що), запрещены к официальному обращению на острове. Теперь на Кубе существует два вида местной валюты – используемый для внутреннего хождения неконвертируемый песо (CUP) и имеющий хождение только на территории Кубы конвертируемый песо (CUC, «кук», или «чавитос»), привязанный к доллару США и используемый для расчётов с иностранными туристами и специалистами. Официальный курс «конвертируемого» песо к доллару – 1:1, но необходимо уплатить 20 % сбор, так что на самом деле один доллар стоит 80 центов. Но этот сбор платили иностранные туристы при въезде на Кубу и менявшие валюту в обменных пунктах, нам же советским специалистам полученную зарплату на Кубе в «куках» меняли при выезде на родину в аэропорту Хосе Марти на настоящие американские доллары 1:1.
Друзья мне говорили, что я получу на 20 % меньше, как одинокий спец, но их не вычли. Видимо я считался в списках ЗАЭСа как семейный специалист, ведь оформлялся в загранкомандировку я с семьёй, просто семья не смогла так быстро выехать в той спешке, которую мне устроили, и я их ждал к сентябрю.
Мелочь-но приятно! Правда за соседним столом сидел радостный партийный секретарь Кузнецов в праздничной белоснежной национальной кубинской «камисе» – рубашке, под названием «гуйябера» и собирал партийные взносы. Пришлось, как сознательному члену отдать ему тут же, тоже под роспись 15 песо и 2,3 кука.
«Тратить можно либо своё, либо чужое. В первом случае полезна бережливость, во втором как можно большая щедрость!»
Всем специалистам по приезду кубинская администрация выдавала так называемые «тархеты» – продуктовые карточки, по которым мы получали практически всё что нужно для нормального проживания. Наполнение карточек было обильным, чего не скажешь про кубинских специалистов, которые ходили в магазины на своей половине городка и говорили, что у них это наполнение было гораздо меньше. Несмотря на то, что днями в магазине толкались в основном женщины, а одинокие специалисты приходили или в обед, а он здесь был длинный из-за сиесты, или вечером после работы и получали положенные продукты. Подаёшь продавцу карточку, он в ней зачёркивает определённые квадратики и выдаёт тебе хлеб, масло, батон, молоко, крупы, мясо. Можно всё сразу не брать, а говорить, что требуется в данный момент и за остальными продуктами приходить позже. Кстати, продукты попадались иногда такие, которых мы и в Союзе тогда не видели: испанские маслины и греческие оливы, албанские артишоки и болгарские перцы, чешское и немецкое из ГДР пиво.
Вот только рома кубинского по карточке полагалось всего шесть бутылок на месяц! А что такое для нормального советского специалиста, да ещё если он с Украины – шесть бутылок? Как слону-дробина. Можно за вечер по какой-нибудь уважительной причине все оприходовать как не экономь.
Этикетки местного рома «Деканьо».
Да и выдавали нам в основном дешёвый ром местной марки «Деканьо», о знаменитых «Гавана Клаб» можно было только мечтать или покупать в тех же долларовых магазинах-тьендах. Вот и приходилось мужикам переплавляться через пролив на барке в отель Пасакабайо и брать там виски всякие и испанские коньяки за свои кровные куки. Благо цены там были приемлемые, бутылку виски «Johnnie Walker» с первой зарплаты я там купил за 2 кука. Вот такая была тогда существующая в ощущениях реальность.
«Реальность – есть иллюзия, вызванная отсутствием пива!».
Ещё выдавали по карточке ежемесячно 10 штук кубинских сигар и 10 пачек сигарет без фильтра. Когда-то студентом ещё в Харькове я курил кубинские сигареты «Партагас» они были с фильтром, но страшно крепкие. Эти же были ещё ужаснее, но наши спецы привыкали и курили. Кто-то пробовал поменять их на продуты, как когда-то в армии некурящим солдатам, выдавали вместо сигарет «Прима» печенье или конфеты, но кубинские давальщики были неумолимы и просто насыпали вам в кошёлку сигар и сигарет. Народ наш их забирал для раздачи их потом в виде сувениров на родине в отпуске.
Когда я проходил при первом посещении нашего бара «У Анжелы» обряд прописки мне было положено выпить полный стакан рома и закурить сигару. I do It! Я сделал это, но чего мне это стоило? Нет со стаканом рома я справился лихо, выпив его в один присест, и даже запив пивом, ром ведь не 40 градусов, а немного меньше. Но вот когда мне дали уже горящую сигару, и я сдуру затянулся ею вместо того, чтобы просто дымком пахнуть на всех. Что было потом? Просто ужас! Тогда меня так сразу «шибануло» до самого нижнего места, прямо до задницы, что я чуть не упал с высокого барного стула и долго потом откашливался… Хотя потом привык к местным сигарам и спокойно дымил, пуская кольца, одно за одним, плавно выдыхая воздух изо рта.
«Пиво пей – а деньги будут!»
Был у нас ещё и овощной магазин, расположенный как раз за отельерой одиноких спецов в сторону моря. Вот там на самом деле всё в первую очередь разбирали вездесущие женщины – жёны специалистов, так как там выдавали без карточек всякие фрукты: папайи, ананасы, лимоны, апельсины, пататы и прочие радости. Поэтому, когда одинокий спец туда добирался после трудового дня ему доставались только грязная картошка и кормовые бананы среди кучи мусора. Среди остатков гнилых фруктов и снующих туда-сюда «кукарач» – больших местных коричневых тараканов, можно было понять, чего ты не успел получить в этой жизни. Примерно в то же время вслед за зарплатой приезжала из Гаваны и «отоварка». Что это такое? Это была программа обеспечения советских специалистов промышленными товарами, перечень которых вроде бы составлялся по нашим заявкам, и которые не могли выполнить кубинцы. Торгпредством отдельно за границей закупались аргентинские шубы и дублёнки, видеокамеры японские и «видики» – видеомагнитофоны, куртки афганские и джинсы американские, немецкие товары и прочее. Все эти радости привозились на площадку раз в месяц и распределялись по спискам. Лучшие товары, конечно, доставались первым 30 спецам по списку, остальным что останется. Когда я в первый раз подошёл к раскрытым задним дверям большого трейлера там мне предложили только консервы, обязательную бесплатную тушёнку по пять банок и за деньги красную и чёрную икру. Оставалось только мечтать о том времени, когда ежемесячно очередь сдвинется на очередные 30 человек и когда-нибудь, ты «как князь» войдёшь в это чрево-чертоги трейлера в первых рядах и купишь всё что пожелаешь. Не трудно было подсчитать кстати, когда этот светлый день наступит.
Ну а первую зарплату надо было отметить, как положено и этот ритуал здесь назывался «полной пропиской». Скооперировавшись с Черныхом – ЮТЭМ-м спецом, уезжающим в отпуск, мы «накрывали поляну» на берегу моря в районе ближнего пляжа. Это место было в зарослях мангровых деревьев на берегу возле бронеколпака «пулемёта», или ДОТ – долговременной огневой точки. Вернее, я тогда просто сдал деньги, а всей организацией мероприятия занимался Малик, штатный завхоз нашего тепло монтажного управления из Энергодара. Он гонял на служебном открытом «Газике» по всем необходимым местам собирая продукты, бутылки, воду, замоченное мясо на шашлыки и прочие нужные для такого мероприятия вещи и привозил всё в условленную точку на пляже…
Дело было приурочено к пятнице и в назначенное время в 18–00 приглашённый народ начал подтягиваться к месту сбора. Мы с Черныхом приехали с работы пораньше и помогали Малику накрывать газетами ровную плоскость крыши бронеколпака с бойницей для пулемёта снгизу. Бетонные бронеколпаки ДОТов были расставлены вдоль, моря на расстоянии метров ста друг от друга, так что трудностей в выборе не было. С одной стороны, в них был проём, чтобы стрелок мог в нём расположиться лёжа, с другой – бойница. Нашим детям очень нравилось играть в прятки и в войнушку в этих военных сооружениях на пляжах.
Подошёл белорус Григорович и сразу стал помогать по хозяйству украинцу Малику. Вслед за ним подтянулся харьковский мажор Серёга Фукс и увидев выставленные в ряд стаканчики и бутылки с ромом, сразу предложил выпить.
– Вот за шо я обожаю молодёжь – так это за простоту нравов, – возмутился Черных, – не лезь поперёк батьки в пекло иди вон дрова собирай для костра.
«Лучше пива может быть только пиво, которое ещё не пробовал!»
Наконец собрались все, последним приехал Атачин, а «гранде хефе» – большой начальник Зайцев не пил и поэтому не участвовал в таких мероприятиях, хотя и не запрещал, что было сродни подвигу, ведь в Союзе шла борьба с алкоголизмом и вырубались виноградники.
Атачин на правах старшего в данном случае поднял стакан с коричневым ромом, полюбовался сквозь него на блеснувшее солнце:
– О как, небо на ладони, як солнце в бокале! Ну с первой зарплатой и не с первым отпуском! Будимо!
Все дружно выпили и на этом официальная часть была закончена, сразу последовало предложение, что промежуток между первой и второй должен быть небольшой, а затем что третий-не лишний. Далее начались беседы среди участников по интересам, и все ждали шашлыков. Малик попробовал было покомандовать услужливым Григоровичем, но тот резко вдруг обиделся и заявил:
– Попрошу Вас без амикошонства!
Малик застыл в недоумении, он просто таких слов не знал и не обладал душой поэтической и тонкой, поэтому и не понимал почему все вокруг ржут, глядя на него. Я в это время разливал прохладное пиво в стаканы и рассматривал термос, сделанный из пластиковой бутыли внутри, которая была аккуратно обложена белыми пластинами из пенопласта и обточена под круглый термос. Так вот как их делают!
– Вот когда нам кубинцы дарят водку на 1 мая и 7 ноября, очень удобно из холодильника перелить её в этот термос и на пляже она очень долго сохранятся холодной, – пояснил мне суровую прозу местной жизни Черных, – мы тебе тоже такой сделаем только пустую бутылку найди пластиковую.
Кубинцы любят пиво отечественного производства.
– Да уже есть пара, в самолёте взял, – ответил я.
– Во молодец, все там уже в самолёте в основном берут или в супермаркете «Дипломеркадо» в Гаване покупают специально напитки Фанту или Колу детям, и потом используют опустевшие 1,5 л бутыли.
– Хотя конечно водку пить на кубинском пляже летом-это конечно страшное дело, самоубийство! Сразу развозит в зюзю… Правильно говорят, что каждый народ придумывает для себя напитки, которые ему удобно пить именно там, где он живёт. Американцы с канадцами виски и бурбон свои постоянно квасят, французы вино своё деликатное да коньяк эксклюзивный, немцы фруктовый шнапс и терпкое пиво, русские – крепкую водку, а кубинцы – тягучий ром. Вот ром на пляже можно потихоньку весь день пить с колой, а от водки сразу разводит и ты сатанеешь. А шо делать, если кубинцы дарят, надо-пить! – рассуждал Салий.
– Конечно, в термосе лучше пиво носить на пляж охлаждённое дома в холодильнике, а водку кубинцы редко дарят, только по большим праздникам.
«Сколько пиво не охлаждай – оно всё равно закончится!»
– Не будь ханжой! – прервал разглагольствования Серёги Атачин, – лучше пива налей.
– Да вот пиво в этом термосе лучше носить, чем водку. Хорошо, что её всё равно только два-три раза в год на праздники нам дарят, можно выпить и родину вспомнить.
– Як можно пыво нэ любыть – воно ж почти як сало, – изрёк истину почти по-украински Малик.
– А что такое плюрализм? – спросил вдруг Салий у переводчика Василия.
– Плюрализм – это, – поправив очки на носу авторитетно заявил нигилист-Вася, – это когда плюют буквально на всё!
«Веселие Руси-питие есть! Наливайте под горячее, – заявил принёсший первые шампуры из нержавейки с поджаристым мясом Сашка Аксёнов.
– Раз такая пьянка пошла, то за Русь-у срусь, – заявил Колька и лихо выпил налитую ему водку. После шашлыков у кого-то появилось желание искупаться в вечернем прохладном море и полюбоваться закатом, а кто-то просто от радости запел «Червону Руту».
– Ты меня уважаешь, я тебя уважаю. Так мы с тобой уважаемые люди! – слышался интересный разговор за соседними кустами.
Серёга Фукс первым засобирался домой и объявил последнюю новость, что буквально в конце рабочего дня начальство приняло решение пустить завтра автобус для экскурсии и организации отдыха советских специалистов и членов их семей на пляж в Ранчо Луна.
«Наслаждаться надо пивом – жизнь тогда пойдёт красиво!»
Ранчо Луна
«Остров зари багровой…
Песня летит, над планетой звеня
Наша Ранчо Лунв – это ты и я!»
Вид на пляж отеля Ранчо-Луна недалеко от Сьенфуэгоса.
Пляж Ранчо Луна расположен в 15 км от Сьенфуэгоса и считается одним из самых красивых на Кубе. Пляж в форме песчаного полукруга омывается чистейшими водами Карибского моря, наверно из-за этого пляж даже был объявлен частью мирового наследия ЮНЕСКО.
Нечасто, но раз или два в месяц на выходные наше начальство пускало один-два автобуса для перевозок семей специалистов к этому месту. Рано утром автобус выезжал из городка объезжал весь огромный залив и сам город Сьенфуэгос и останавливался у отеля Пасакабайо. Наш народ переправлялся на барке из городка с сумками и детьми к причалу у отеля и загружался в автобус, который отвозил весь народ за десять километров к этому красивому пляжу и весь день курсировал по этому маршруту туда и обратно.
Собрав на следующий день свои подводные снасти, я поехал в первый раз на пляж Ранчо Луна. Да, сама небольшая территория песчаного пляжа среди соседних коралловых берегов, с деревянными грибками-навесами, покрытыми высохшими пальмовыми листьями среди разбросанных тут и там растущих пальм мне понравилась. Песчаных удобных пляжей здесь на карибском берегу Кубы очень мало. Рядом был трёхзвёздочный отель из пары трёхэтажных зданий с одноименным названием и там же было всё как в Пасакабайо: сувенирные магазины, бары и международный телефон. С правой своей стороны пляж уходил полукольцом прибрежной полосы вдаль, где был виден далёкий Фароль-Маяк с постройками.
Расположившись среди семейных соотечественников, где туда-сюда по пляжу сновали разновозрастные дети я, попросив соседей присмотреть за моими вещами, одел маску, ласты и взяв руки подводное ружьё вошёл в воду.
Морская вода была чиста и прозрачно-бирюзового цвета, дно возле пляжа песочное, рыба кое-какая мелькала вокруг меня, но крупной не было видно. Поплавав пару часов, я вышел на берег отдыхать и тут увидел загорелого мужика в снаряжении и с длинным, тоже натяжным подводным ружьём. Познакомился. Это был шеф Гена Капитанов он тоже занимался подводной рыбалкой и вылез из воды с большой красной рыбой на кукане, называемой здесь «перро» – собака, из-за её привычки клевать носом на дне корм с песка. Поэтому к ней было легко подобраться подводному охотнику, так как она бывает в это время полностью увлечена процессом поглощения пищи.
Гена сразу заметил, что я ещё «тот подводник» – типа начинающий, плаваю без какого-либо костюма для защиты от обжигающего солнца, нет свинцового пояса для лучшего погружения и ножа на левой ноге для срочных работ на глубине. Он посоветовал мне постепенно этим снаряжением обзаводиться и показал в море примерное место, где находится подводный риф под названием Нотр-Дам.
После обеда привезёнными с собой припасами я сплавал в указанное место и в самом деле обнаружил на небольшой глубине красивый риф похожий на Собор Парижской Богоматери. В Париже я ещё тогда не был, но на открытках и обложках книг Виктора Гюго знаменитый собор видел и общее представление о нём имел. На рифах больших рыб было больше, однако я никого не подбил, но зато нашёл пару хороших красивых ракушек под названиями «свиное ухо» и «дракон».
Мурена (лат. Muraena) – род лучепёрых рыб.
Ныряя за ракушками и периодически продуваясь, в очередном погружении я так увлёкся процессом оттирания моллюска ракушки от кораллового рифа, что не сразу заметил какую-то возникшую справа от меня тень. Повернув голову через треснутое стекло маски, я увидел страшную голову неведомого до селя мною рыбного чудовища, пасть которого с маленькими зубами медленно открывалась и закрывалась в такт дыханию. Выглядело это чудовище так ужасающе и устрашающе, что я с испугу чуть не обосрался, прямо в воде. Честное пионерское! Она мне до сих пор иногда снится по ночам – эта голова, кажется, что она даже пытается о чём-то поговорить со мной.
Но надо было спасать свою жизнь, и я судорожно рванул наверх на поверхность к солнцу, людям и свежему воздуху. Позже меня научат не бояться этих больших рифовых мурен, но и их не пугать судорожными движениями, а просто как бы не обращая внимания на неё медленно отплыть в сторону. Укусы у них не ядовитые, как утверждают английские учёные, хотя местные рыбаки многие считали, наоборот.
На поверхности моря приведя себя в нормальное состояние духа, успокоив учащённое дыхание и сердцебиение я решил вернуться к рифу и посмотреть, что там и как. Нырнув метра на три вниз, но не опускаясь на риф я стал издали рассматривать морское чудовище.
Мурена никуда не делась, она ещё торчала в своей дыре потихоньку из неё выползая своим змеевидным телом озирая окрестности и довольная тем, что отогнала нарушителя своих владений. Она, извиваясь уже выползла на метр, а хвост ещё был в норе, кожа у неё была гладкая без чешуи и меняла свой цвет от серого, до коричневого, зеленовато-жёлтого помогая ей маскироваться в воде среди водорослей. Рядом в другой норе рифа я увидел ещё одну высунувшуюся голову, которая водила из стороны в сторону высматривая из-за чего тут базар стоит или проплывающую добычу. Тело мурены было большим и толстым и весить она могла примерно 20 кг., как я прикинул. Плавают они редко и в основном сидят в своих норах хватая резко проплывающую мимо зазевавшуюся мелкую рыбу.
Позже я попробую даже есть мясо мурены, но сам никогда их стрелять не буду, хотя подбить их вблизи ничего не стоит. Жалко будет потом гарпун ружья, так как извиваясь её мощное тело может так согнуть его, что потом не сможешь его полностью выравнять и от рихтовать.
Наши умельцы-украинцы даже научатся коптить мясо мурены, которое своим видом будет напоминать шматок сала. Кубинцы мясо мурены в пищу не употребляют, стесняясь его почти как наши мусульмане сало.
