– А может быть, с тобой что-то не так? – вдруг кинул черноволосый юноша. Идвал и Анабэль одновременно посмотрели на него предостерегающими взглядами.
– Ты жила в своей красивой придуманной сказке, которая вдруг разрушилась. Ты не смогла с этим справиться, и твое подсознание выдает тебе кошмары и лунатизм. Простое научное объяснение. Все кошмары ты сама себе придумала. Это не более, чем игра воображения, которая в твоем случае проявляется подобным образом, – объяснил Тамаш. Он говорил так спокойно и складно, что я почти ему поверила и опустила руку. Идвал сделал еще один шаг мне навстречу, и осколок снова взметнулся в воздух.
– Мне нужны доказательства! Как я пойму, что вы говорите правду? Вдруг вы пытаетесь меня запутать!
Тамаш устало закатил глаза. У него был вид человека, которому приходилось возиться с капризным ребенком, но вовсе не хотелось этого делать.
– Ты говоришь, что была в саду, – сказал юноша. – Если это правда, там должны были остаться следы. Идем, посмотрим.
– Я никуда не пойду с вами! – заупрямилась я.
Оброненное зерно сомнения начало медленно разрастаться внутри, давая все новые побеги недоверия. Неужели мне на самом деле все это приснилось? Насколько я сошла с ума, чтобы не отличить сон от реальности?
– По-другому мы никак это не выясним. Если хочешь, мы пойдем впереди, а ты иди сзади, – предложил Идвал. Его слова звучали здраво. Мы могли бы стоять тут пока не устанем. Но я не хотела никуда идти с этими людьми. Они пугали меня.
– Ты можешь сходить только со мной, чтобы тебе было комфортнее, – предложила Анабэль.
– Я пойду с Идвалом, – заявила я, указав на него осколком.
Анабэль кивнула и подала Тамашу знак. Оба они развернулись и покинули зал с портретами.
Идвал мягко улыбнулся и доверительно протянул мне руку. Но я только сильнее сжала осколок. Верно истолковав мои намерения, Идвал кивнул, принимая мои правила, и первым двинулся к выходу.
Мы молча шли по коридорам. Я то и дело кидала в мужчину подозрительными взглядами, но он только улыбался уголком губ, совсем по-доброму. В подобной ситуации это казалось странно.
– Я просто хочу знать правду, – первой нарушила тишину я, почти оправдываясь. – Все было слишком реалистично. Анабэль правда пришла ко мне ночью и отвела к той двери, к которой ты мне сказал не подходить.
– Анабэль в ту ночь покинула замок вместе с Идрисом. Они ездили разбираться с нападением на торговый караван, которое случилось как раз на границе графства Валарис с графством Ситра. Тебе приснилась эта дверь потому, что ты ее уже видела. Неразрешенные ситуации, которые оставляют нам множество вопросов, потом приходят во сне. Наш мозг таким образом пытается найти решение.
– Но как же сегодняшняя ситуация? Я же слышала, как вы разговаривали в саду. Это было настолько реально, – я почти готова была поверить Идвалу, но все слишком логично складывалось.
– Мы как раз шли с ужина, увидели тебя в одном из смежных коридоров. Глаза стеклянные, на вопросы не реагируешь. Побежали за тобой, а ты кричать и драться. Анабэль пощечиной попыталась привести тебя в себя, и вроде бы все получилось. Ты отключилась, но спустя минуту очнулась.
В памяти всплыл мой недавний кошмар о Благословенной Ночи. Он был столь же реален, и я едва смогла убедить себя, что это был всего лишь сон. В ту ночь, проснувшись, я все еще ощущала запах дыма от костра в носу. Я схватилась за разболевшуюся голову свободной рукой, и зарылась пальцами в волосах. Неужели я на самом деле схожу с ума?
Идвал вывел меня в сад и остался стоять в стороне, позволив мне самой найти собственные следы. Спустившись с крыльца, я прошла по уже натоптанному пути и замерла у клумбы в оцепенении. Я цеплялась шнурками платья о ветки кустов, сидела и даже лежала на клумбе, но ни сломанных веток, ни помятых цветов, ни следов моих ног – ничего этого не было. Затылок вновь обожгло, тело скрутило нервной судорогой. Поднявшись, я пошла дальше, но и по пути к забору ничего не обнаружилось. Оглядев себя, я поняла, что мое платье пыльное, но это могло быть и от того, что я лежала на полу. Шнурки, как и прежде, были крепко затянуты.
Выпустив из рук осколок, я опустилась на колени и закопалась пальцами в волосах. По щекам покатились слезы, размывая границы реального мира. Может быть, я и сейчас сплю? Мне хотелось проснуться в нашем с Криной доме и осознать, что все это просто затянувшийся ночной кошмар.
Мне было наплевать, как я выгляжу в глазах Идвала. Может быть, моя ненормальность проделает трещину в непоколебимости графа относительно его решения, и меня отпустят домой?
– Всемилостивые боги, я спятила, – закрывая лицо мокрыми от пота и крови руками, покачала головой я.
– Ты вовсе не спятила, ты просто запуталась. В чем-то я тебя очень понимаю. Я знаю, что такое скучать по дому, поэтому поплачь, – Идвал присел рядом со мной и начал гладить по спине. Я не слышала, когда он подошел, но была благодарна ему за сочувствие.
– Кошмар – это сила воображения, питаемая верой. Если ты не веришь в него, он теряет власть над тобой, теряет свою силу и осязаемость, – успокаивающим голосом продолжал говорить Идвал. Его спокойный тембр почти убаюкивал.
– Разобрались с ситуацией? – чуть поодаль послышался голос Тамаша. Его появление меня отрезвило. В груди с новой силой полыхнул гнев, сжигая мимолетную слабость. Я резко встала и посмотрела на него. Рядом с ним стояла Анабэль, и совсем близко ко мне Идвал.
– Это вы виноваты! Если бы не притащили меня сюда, со мной было бы все в порядке! Можете не строить из себя заботливых и добрых, – окинув всех собравшихся яростным взглядом, процедила я и, остановившись на Идвале, добавила, – и друзей.
Ведь это они с Тамашем меня похитили. Да, по приказу графа, но их вины во всем происходящем было ничуть не меньше.
– Селения, – начал было Идвал, но я резко перебила его.
– Не надо ничего говорить.
Пройдя мимо собравшихся обитателей Ардскола, я направилась обратно в замок, даже не задумываясь над тем, что могу заблудиться. Однако, в холе меня поджидала Милифтина. Весь ее вид говорил о том, что она недовольна моим поведением, но мне было откровенно плевать на ее мнение.
– Проводи меня до комнаты, раз уж ты здесь, – грубо бросила я служанке.
– Конечно, госпожа, – чеканя каждый слог, отозвалась Милифтина. По ее губам проскользнула высокомерная усмешка, совсем не присущая прислуге. Ее замерзшие глаза меня пугали, но сейчас я была так зла, что почти не обращала на нее внимания.
– Принеси мне огниво и обычную травяную свечу, – велела я, как только переступила порог своей комнаты.
– Зачем? Решили сжечь весь замок? – мне почудился в ее вопросе сарказм.
– Хотелось бы, но боюсь ничто не сможет уничтожить этот проклятое место. Мне нужно снять головную боль, поэтому принеси мне свечи.
Милифтина присела в издевательском книксене и удалилась. Я готова была поклясться, что видела ядовитую ухмылку на ее лице. И наигранность ее книксена ощущалась как явная фальшь в голосе не умеющего петь человека, вдруг затянувшего рулады.
Когда Милифтина занесла свечи и удалилась окончательно, я осталась в разбитом состоянии. Мне не было дела до того, что они думают обо мне. Куда больше меня беспокоили мои сны, которые казались настолько реалистичными, что я стала принимать их за явь. Если так продолжится и дальше, я буду представлять опасность для самой себя. Они ведь и правда могут свести меня с ума. Подумав о том первом сне, с которого все началось, я содрогнулась. Совпадение ли это, что странности начались именно с моего двадцатилетия или закономерность? Объяснение Тамаша казалось самым простым и правдоподобным, но я пыталась зачем-то во всем найти мистику и скрытый смысл. Может быть их просто нет?
Мысли мои снова вернулись к дню моего двадцатилетия. Я почти забыла о том видении, которое вспыхнуло в голове, стоило мне только коснуться того старого медальона, лежащего в шкатулке. Было ли это результатом удара головы, или оно и спровоцировало мое падение со стула?
Я потрясла головой. Сейчас не об этом надо думать, а о том, как выбраться отсюда. Теперь за мной будут тщательнее следить, и сбежать так просто уже не удастся. Мне придется либо убедить их в том, что я смирилась, а затем, например, напроситься в гости к Крине и по дороге улизнуть от сопровождающего. Либо стать до крайности невыносимой, чтобы они сами меня выгнали. Но еще мне хотелось выяснить, почему граф решил на мне жениться. Наш первый с ним разговор в этом замке казался до крайности странным. Если он не хотел на мне жениться, что за обстоятельства могли его заставить выбрать именно меня? К тому же, с помолвкой и свадьбой он явно не торопился.
Пребывая во власти размышлений, я опустилась на кровать. Крина всегда нервничала, когда я затрагивала тему матери, погибшей при несчастном случае. Может быть ее тоже мучили подобные сны? Может быть, это какое-то заболевание, которое передалось от нее мне? Нужно срочно встретиться с тетушкой, чтобы расспросить ее, но для этого придется идти к графу. Просить его о чем-либо не хотелось, но сейчас у меня не было выбора. Я должна знать, что делать с собой и этими снами. Это может зайти куда дальше, чем сегодня. Или как можно скорее сбежать отсюда будет проще, чтобы потом не быть перед этим деспотом в долгу?
Внезапно посетившая меня мысль была слишком смелой, чтобы я могла ее как следует обдумать. И все же. Что если я на самом деле ясновидящая?
И тут же я сама расхохоталась от этой идеи. Тогда придется допустить, что похитившая меня семейка действительно ненормальные сектанты, у которых по саду разгуливают мертвецы и летают сказочные чудовища. Теперь даже я понимала, насколько абсурдно это звучит. А с другой стороны… существуют же нимфы, русалки? Когда-то ведь существовали вампиры и оборотни, которых истребили? Хотя все это может быть лишь сказками людей, придуманными, чтобы пугать детей и тешить собственное эго победой над теми, кто был сильнее человека.
Но ведь существуют гадалки, знахарки, у которых действительно есть необычные способности?
И тут я снова расхохоталась, представив себя гадалкой, обвешанной талисманами и сидящей возле хрустального шара. Смех хотя бы поднял мне настроение и прогнал мрачные мысли, но шлейф дурноты от сна все же еще тянулся тоненькой ниточкой.
Окончательно успокоив саму себя, я снова почувствовала закипающую по отношению к Рангвальдам злость. Из-за них я уже начала считать себя сумасшедшей! И приснится же еще такое, что Рангвальды – сектанты. Хотя слухи о них ходили разные, я объяснила себе их тем, что выглядели здешние обитатели довольно мрачными и замкнутыми. Но на сумасшедших фанатиков походили мало.
Я решительно встала и подобрав с пола всю кучу нарядов, которые так там и лежали, отнесла их в ванную, примыкающую к моей комнате. Светлое просторное помещение с прямоугольным бассейном в центре, сейчас было освещено ненавязчивым белым светом с легким травянистым оттенком. Здесь же стоял туалетный столик со всевозможными порошками для кожи, маслами и кремами.
Вдоль стены тянулся мраморный выступ, уставленный разными бутылками, склянками с маслами и солями для ванны.
Подойдя к краю бассейна, я сбросила туда ворох одежды и спустилась следом по мраморной лесенке. Зажгла свечу и обдала огнем готовые к сожжению платья. Выбравшись из ванны, я открыла окно, села чуть поодаль и стала наблюдать, как вначале несмелое пламя разрастается, превращаясь в жадного, голодного зверя. Дорогие ткани чернели, пожираемые огнем, и осыпались пеплом, доставляя мне удовольствие. Огонь плясал свой завораживающий, зловещий танец. Он был одновременно прекрасен и страшен в своем разрушительном проявлении.
В детстве дядя Рикхард читал мне сказку про огонь, в которой мне всегда было его жалко. По сути своей он всегда был несчастен, с самого своего появление. Родившись из жерла вулкана, недра которого уходили глубоко в Огненные Разломы, огонь был единственной стихией, не принадлежащей ни земному миру, ни миру богов, и суть которой заключалась в разрушении. Люди ненавидели его и проклинали, и везде, куда бы он ни пошел, разгорались пожары от его жарких прикосновений. Как бы сильно он не любил что-то или кого-то, его объятия, его поцелуи обращали всё в пепел, несли лишь разрушения и смерть.
Сейчас я ощущала себя такой же одинокой и никому не нужной как тот огонь. Куда бы я ни пошла – всюду сеяла хаос и причиняла кому-то боль.
Дождавшись, пока огонь обратится в пепел, я открыла кран и смыла прах моих новых платьев, а затем вернулась в комнату. За окном была поздняя ночь, но мне совершенно не хотелось спать. Темное небо улыбалось мне печалью убывающего месяца, чтобы через неделю он возродился вновь.
Умостившись на подоконнике, я всматривалась в темноту за окном, осознавая, что тону в такой же непроглядной тьме. Выветрившийся гнев оставил после себя страх – я боялась уснуть, потому что каждый раз, когда я закрывала глаза, граница между реальностью и сном исчезала. Вывод напрашивался лишь один – всему виной Рангвальды и их мрачное гнездо. Все дело в этом, и нужно попытаться выяснить, что им нужно от меня до того, как они окончательно сведут меня с ума. Либо же прав был Тамаш – и я сама сводила себя с ума.
Взглянув на дверь, я подумала, что сейчас не самое лучшее время бродить по коридорам, наверняка, они следят за моей комнатной. И теперь нужно приложить все силы, чтобы не уснуть. Вновь нырнув взглядом в бесконечность ночи, я опустила глаза вниз, мысленно представляя запущенный кусочек парка, который днем всегда видно из окна. Сейчас он почти полностью тонул во мраке, лишь призрачный серебристый свет струился по траве и меж корней деревьев, но откуда он исходил было неясно. Перебравшись на другую часть подоконника, я опустила ноги на пол и высунулась в окно, сразу ощутив прикосновение высоты к моему телу. Вцепившись пальцами в подоконник, я пригляделась и поняла, что свет льется из одной точки, в которой он был особенно ярким. Отчего-то при виде его источника, который виделся мне лишь смутными очертаниями, сердце забилось в предвкушении, наполняясь теплом и надеждой. Объяснить эти чувства я не могла. Они сбивали меня с толку, но в то же время успокаивали, нашептывая, что все будет хорошо.
Внезапно голову пронзила резкая боль, словно бы кто-то проткнул ее раскаленной иглой. Сознание помутилось. В ушах зашумело, и этот шум все усиливался, пока окончательно меня не оглушил. Испугавшись, что перевалюсь через подоконник вниз, я резко толкнула себя назад и упала спиной на пол. Затылок заныл от боли, которая вступила в схватку с другой болью, исходившей откуда-то из глубины сознания. Схватившись за голову, я застонала, понимая, что не могу даже встать. Тело одеревенело, в глазах стремительно темнело, пока пелена тьмы окончательно не закрыла их.
– Госпожа вы вернулись, – сквозь утихающий шум послышался отвратительный голос. Я заморгала, созерцая перед собой уже знакомое существо, образ которого я почти забыла. Но теперь день перед Праздником Благословенной Ночи вновь предстал перед глазами, напоминая о том, что произошло при соприкосновении с загадочным кулоном.
Разум налился холодом, пронизывающим упорядоченные мысли. Я повернула голову и улыбнулась. Существо отразило мою улыбку, превратив ее в хищный оскал.
– Ваши видения подтвердились? Все это правда? – вопросило существо.
– Да. Наш враг сделал свой ход. Все, как и говорил владыка. Многоликая в отчаянии, – отозвалась я.
– Это же злопрекрасно, госпожа! – существо радостно захлопало в ладоши.
– Какие будут указания?
От его голоса мне хотелось содрогнуться, но я этого не сделала. Поднявшись с гладкого черного алтаря, поверхность которого лениво перетекала словно вода, я встала на ноги и прошлась по мрачной круглой комнате к овальному зеркалу, поверхность которого кроваво-красной пеленой была растянута в черной раме. При моем приближении она слегка шевельнулась, как потревоженная легким касанием ветра поверхность пруда.
– Пора пробудить Кровавого Бога. Время пришло, – мой голос зловещим шепотом растекся по густому воздуху комнаты.
Глаза существа налились искренней радостью, которая вкупе с мерзкой улыбкой вызывала лишь отвращение. Но другая – холодная и спокойная часть меня была равнодушна к его эмоциям.
Мой взгляд, поначалу скользящий по поверхности красного зеркала, начал погружаться в его глубины, выхватывая из плотного кровавого тумана силуэты. Сквозь мое сознание проносились смазанные лица и обрывочные события. Иссушенные тьмой земли, пронизанные черными сосудами. Реки крови. Кровавая луна в небе. Изуродованные тела, пожираемые отвратительного вида чудовищами.
Какая-то часть меня хотела отпрянуть от зеркала и закрыть глаза, чтобы не видеть этого ужаса. Но другая я стояла и спокойно наблюдала хаотично несущиеся события. Закрыв глаза, я улыбнулась.
– Да, время пришло, – подтвердил голос, который казался мне чужим, но принадлежал мне. В сознании возник образ, который был мне знаком. Сотканный из теней, из глубин моего сознания на меня взирал граф Рангвальд.
Распахнув глаза, я воззрилась на прислужника.
– Призови наших воинов. Пусть приведут людей. Не меньше полусотни. Нужна большая жертва, чтобы пробудить Кровавого Владыку.
– Вы не собираетесь связаться с Малисом? Разве он не должен исправить свою ошибку? – существо презрительно хмыкнуло. Его преданность мне одной вызывало приятные вибрации куска льда, которым была моя душа. Далекие воспоминания медленно проступали сквозь плотную пелену тумана, окутывающего прошлое, теперь казавшееся почти позабытым сном.
– Я не собираюсь ему указывать на ошибки. Пусть за них он отвечает перед нашим богом. У меня другие цели.
– Как прикажете, Черноликая, – существо поклонилось и засеменило на своих ножках прочь из комнаты. Еще некоторое время из коридора доносились его удаляющиеся шаги, отсчитывающие вязкие секунду, медленно просачивающиеся сквозь клепсидру полумрака башни.
– Я подарю тебе того, кого не смог тебе подарить твой сын, – с холодным воодушевлением прошептала я зеркалу.
* * *
– Леди Де-Маир!
Знакомый голос пробивался сквозь вязкую темноту, окутывающую сознание.
– Вы меня слышите?
Мимолетное холодное прикосновение заставило меня проснуться.
Разомкнув глаза, я узрела перед собой бесстрастное лицо графа Рангвальда. Дымчатый хрусталь его глаз по-прежнему был непроницаем для понимания его эмоций.
Я резко села, заставив графа отстраниться. Взглянула на подоконник, припоминая, что упала с него и ударилась затылком, который все еще болезненно пульсировал. В голове варилась каша из перепутанных мыслей. Что это было? Очередной сон? Казалось, будто все происходило на самом деле, как тогда на чердаке.
По телу прокатилась ледяная дрожь. Я коснулась ладонью лица, пытаясь смахнуть наваждение, но оно стояло перед глазами, словно я только что пережила все на самом деле. В груди ядовитым цветком распускался запоздалый страх, выбрасывая в кровь острые шипы. Мне было жутко и хотелось разреветься от переизбытка эмоций. То, что творилось со мной, сводило с ума, но если до этого я ходила во сне и видела монстров, не в силах почувствовать грань реальности, то увиденное сейчас было чем-то иным. Это была я, только не испуганная девчонка, не понимающая, что происходит, а уверенная в себе девушка, которая что-то замышляла и отдавала себе отчет в своих действиях.
– Леди Де-Маир? – голос графа Рангвальда в одно мгновенье разорвал цепочку моих мыслей, напоминая, что я не одна.
– Кто такой Кровавый Бог? – выпалила я, совсем не подумав. Образы продолжали всплывать перед глазами, терзая мои мысли. Я молилась, чтобы граф Рангвальд сказал, что такого не существует. Это бы успокоило меня, убедило в том, что увиденное было лишь страшным сном.
Мне показалось, что на какое-то мгновенье лед в глазах графа Рангвальда дрогнул. Я моргнула, спугнув это мимолетное видение словно бабочку.
– О чем вы говорите, леди Де-Маир?
Я вглядывалась в черты его лица, пытаясь найти в них хоть что-нибудь, намекнувшее мне на его мысли. Но граф продолжал оставаться для меня чистым листом. Он вполне мог лгать мне, но мне хотелось понять, существует ли какая-то связь между Рангвальдами и моими снами, или я просто схожу с ума на почве разрушенной жизни.
– О Кровавом Боге, – повторила я более настойчиво. Внутри все еще блуждала дрожь, мысли роились в хаосе, но я все же решила попытаться сыграть с графом в игру.
– Я не понимаю, о каком боге идет речь. В нашем пантеоне такого бога нет. Вам приснился очередной кошмар? – поинтересовался граф Рангвальд, поднимаясь на ноги. Он протянул мне руку, но она дрогнула, словно граф на секунду передумал. Это зрелище немало меня удивило. Насколько я успела понять, граф Рангвальд – уверенный и жесткий человек, которому не свойственно отказываться от принятых решений.
Хотелось отмахнуться от его помощи, но слабость в теле толкнула меня на обратное. Стоило нашим рукам соприкоснуться, и глаза графа Рангвальда потемнели. По лицу прокатилась болезненная судорога. И снова это видение проскользнуло слишком быстро, чтобы его можно было ухватить, оставляя после себя лишь сомнение – было ли оно на самом деле.
Граф Рангвальд отступил на шаг назад, как только я оказалась на ногах, и опустился в кресло у окна.
Его слова одновременно успокоили меня и вызвали всплеск раздражения. Из-за их семейки мне теперь постоянно снятся кошмары, а он еще смеет спрашивать о подобных вещах.
– Леди Де-Маир? – снова подал голос граф Рангвальд. Подперев подбородок рукой, которой облокотился на подлокотник кресла, он пытался казаться расслабленным, но его напряженные плечи говорили, что удается ему это с трудом.
– Ну что? – раздраженно воскликнула я, вскидывая на него недовольный взгляд и тут же осекаясь. Его образ, сотканный из теней, встал перед глазами, накладываясь на реальный, сидящий передо мной. Туманная дымка, словно бы ложилась на его черты лица. Еще одна холодная волна прокатилась по коже, заставляя волосы встать дыбом. Мне вдруг стало невыносимо страшно находиться с этим человеком в одной комнате. Образы и имена из видения продолжали клубиться в голове кроваво-красным туманом, который я видела в зеркале. Неужели граф Рангвальд и его семья как-то связаны с темными силами?
– Вы не ответили на мой вопрос, – напомнил собеседник.
– Вы ни на один мой вопрос ни разу не ответили, и что теперь? – огрызнулась я, опускаясь на край кровати.
– Судя по всему, вам уже лучше, – констатировал граф Рангвальд, усмехнувшись уголком рта.
– Судя по всему, вам не нужно разрешение, чтобы попасть в мою комнату, – в тон ему отозвалась я, в полной мере осознав, что вообще со мной произошло. Я старалась говорить, как и всегда, чтобы не вызвать у графа ненужных вопросов. Но меня интересовала причина, которая привела его в мою комнату в столь позднее время.
– Это ведь мой замок. Я могу войти в любую комнату, если захочу, – оповестил меня граф Рангвальд. С каждой проскальзывающей между нами секундой я чувствовала, как мороз, ползущий по коже, становится все более колючим. При прошлых встречах я была либо слишком зла, либо слишком растеряна, чтобы чувствовать что-либо еще, но теперь граф воспринимался иначе. Он внушал уважение и страх. Или скорее уважение посредством страха, который вселял в душу его вид. Внешне этот молодой мужчина был красив, но красота эта была холодной и даже пугающей. Что-то в нем заставляло бояться его.
– Зачем вы вообще пришли в столь поздний час? Неужто поинтересоваться моим здоровьем? Да, я сумасшедшая, верните меня тетушке, – заявила я. Но в голове вспыхнули совсем другие догадки. Что если граф Рангвальд пришел ради исполнения супружеского долга? От этой мысли нутро обратилось льдом, заставив меня сжаться. Или может дело действительно было в моих странностях?
Дымчатые глаза графа изучали меня с каким-то загадочным интересом, хотя на лице его не отражалось ни единой эмоции, как и прежде. Словно он на самом деле носил маску. Мне казалось, что он физически прикасается к моей коже, и это ощущение вызывало у меня омерзение.
– Не верну, – вынес вердикт мой похититель. В его голосе слышались нотки холодной стали, которая сразу резала слух. – Так даже веселее. И кстати, уже утро.
