Страница 4 из 7
Как сказала врач, которая тоже решила стать писателем и учится на нашем курсе, какова продолжительность судорог, таково будет и количество молочной кислоты, выделяющейся в то место, где тянет мышцу. Потому и болит. Пока не уйдет вся кислота, будет болеть. Надо пить больше воды.
Приехала все-таки в институт, так как был зачет. Мурашка помогла поставить: взяла мою зачетку и подошла к преподу. Я и не ожидала, что она так будет волноваться за меня. Прямо с ума сходила. Все хотела мне скорую вызвать. Но я отказалась, не хочу по больницам ездить. В общем, за день сегодня побывала даже в объятиях у нашего душки замдекана. Взял меня на руки и отнес к дивану. Просто от боли стало плохо. Так нога ныла. Тупая свинцовая стреляющая боль. Отвратительно!
Зато теперь знаю, кто меня на самом деле любит и ценит. Мурашка. Честер, конечно, сходил мне за водой по указке врача, но как только Мурашка спросила у него, может ли он меня проводить до общаги, он сказал, что ему надо остаться на немецкий.
И незабвенный «влюбленный» в меня Крошка, который всё страдает, притом как я вижу, липово страдает, сказал, что им всем тоже никак не уйти. Им позарез нужен иностранный. Так обидно. Все вроде меня так любят, обожают, а проводить из-за плохого самочувствия не смогли…
– Ну не надо так говорить.
– Что не надо? Если б меня на самом деле кто-то ценил, как говорит, тут бы уже очередь стояла из желающих меня проводить.
– Вот нахалка, – в шутку отозвался Честер.
Он все-таки пожертвовал началом немецкого ради меня. Но ведь сначала он сказал совсем другое.
В общем, я в очередной раз никому не нужна. Кроме Мурашки, конечно.
– Выходи за меня замуж? – сказала я ей с иронией. Но ведь правда… Так обидно…
Вчера был идиллический вечер. Еще ни к кому я не испытывала таких… семейных чувств. Просто чувствовала себя женой, которая ждет загулявшего мужа.
Честер поехал на встречу с одноклассником, и так его шокировала жена этого одноклассника, что он пришел в общагу только к часу ночи.
Стук в дверь нашей 432 комнаты. А мы с Мурашкой смотрим «Рататуй». Честер… С сигаретой в руках, какой-то весь потерянный.
– Можно зайти? У нас все спят уже, а я хочу с кем-то поговорить… поделиться. Такой шок у меня.
Дина ввела его в комнату. Он стоит и поражается этому чудовищу, которое увидел в квартире у одноклассника. Она намного старше его. Ему где-то 40, а жене – 55-60. С клюкой. Страшная. По словам Честера, просто ужас! И так его это шокировало, что вроде одноклассник влюблен и души в жене не чает, что он потерялся. В метро потерялся. Кружил по кольцевой.
Я села ему на колени, он положил голову мне на грудь. Я его успокаивала. Гладила по волосам и плечам.
Семейная идиллия.
И главное начал отходить от шока. Пришел в живую, веселую беззаботную комнату девчонок после мертвой обстановки с этим другом и его женой.
Пошли в курилку на лестницу. Я глажу его плечо, руку. Медленно, нежно, заботливо… Крошка мимо проходил, ревностно посмотрел и потом нарочно смотрел в другую сторону.
Честер взял меня за талию и стал гладить спину, целовать, зарываться в мои волосы.
Он даже целуется так же, как я. С ума сойти! вот что значит один знак зодиака. Но ведь не он один дает такой эффект. Видимо, мы просто-напросто похожи.
– Сегодня какой-то день разрушающий. Все идет не так. Сначала ты с ногой (как он сказал «туз в моей колоде из шестерок»), потом немецкий, где на халяву все ставили, теперь еще жена эта… – задумчиво произнес он, а спустя некоторое время добавил. – Не разрушай меня пока…
Он, видимо, действительно меня боится.
В данный момент он опять где-то ходит, но зато спросил, как я себя чувствую. Предложила ему отпраздновать мое выздоровление баночкой с персиками и кино, но он придет поздно.
– Всё чего-то разрушает. И ты разрушаешь. Разрушила… Что, не буду говорить, рано пока. Думал, вы спите, а я прихожу, и ты вот меня успокаиваешь.
Прихожу в общий туалет с зеркалами и раковинами. Там Честер стоит, умывается перед сном. Я начинаю крем с оливками на лицо наносить. И так, видимо, он проникся моими действиями, что чмокнул на ночь в губы.
– Спокойной ночи, – улыбнулся и пошел.
Я осталась собой довольна.
Честер… Можно я буду твоей Читос?..
– Мы все время ссоримся, и я думаю, что надо расстаться. К тому же наклевываются серьезные отношения…
– С кем?
– Это моя сокурсница, но меня смущает, что мы с ней коллеги. Сейчас написал ей смску, пойду, приведу сюда.
И тут Честер приходит ко мне. Пишет смску, что он в 409 комнате и ждет. Я говорю, что он барин, что я сама скучаю в пустой комнате. И вообще кот Матроскин (он наградил меня этим прозвищем из-за тельняшки с длинными рукавами, которую я ношу, пока холодно) слишком горд и ленив и мяукать не может из-за больного горлышка, хочет, чтобы его пожалели.
Пришел. Познакомил со своими друзьями. Пара – девушка, похожая на Сальму Хайек и ее высокий парень Макс, музыкант, выступает со своей группой. Они и рассказали мне об этом диалоге, когда Честер вышел на минуту.
Завтра иду с ним в театр. Он пригласил.
Мило.
Только я очень себя боюсь. Я услышала всё, что «Сальма» мне сказала. Все, что хотела услышать. Сначала вроде обрадовалась, а потом начала чувствовать скуку… Или нет. Точнее не скуку, а, скорее, «пройденный этап». Поставленную галочку. Как всегда. А может мне просто показалось. Может, это подсознательная привычка чувства «пройденного этапа», угасания интереса. А на самом деле все не так. Просто когда он меня целует, я с ума схожу. Крышу сносит.
– Для меня поцелуй это самое откровенное, самое важное… – говорит он.
Заикнулся, что бросит ради меня курить. Да и вообще – как же мы похожи! говорит, так прямо запись магнитофонная, притом моя. С ума схожу! безумно нравится с ним целоваться. Будоражит, как скажет Честер. Не было такого со Сказочником. Да и вообще ни с кем не было.
А Сказочник, кстати, офигевает. Такие глаза у него, когда пару раз видел нас вдвоем. Не знаю уж, что он там думает про меня. Что я девушка легкого поведения, что я каждый раз ищу нового, что я в поиске, что я ему в отместку с Честером… мне все равно! нет, не хочу с ним быть. Он, конечно, интересный человек, но… слишком сложный для меня. У него все как-то по-китайски.
А надо сессию еще сдать. Что-то думаю я, будут долги, помимо латыни. Не хотелось бы.
* * *
– А ты знаешь, что на губах есть много эротичных мест? – спрашивает Честер.
– Нет…
– Вот эта ямочка между подбородком и нижней губой… и уголки губ очень эротичны…
Ааааа!
Я разрушила его симпатию к той женщине с работы, и он убрал статус «влюблен» из соцсети. Вот, о чем он говорил вчера, пока я его успокаивала.
Ходили с Честером в театр. В Ленком. На «Тартюф». Довольно современный спектакль. Играют все самые известные актеры, но мы не попали на лучший состав, играли те, кого я не знаю. Наверное, это и подпортило впечатление от спектакля. В этом театре играют Янковский, Леонов, Абдулов и т.д. В общем, все те, кто снимался у Захарова, и кого я так люблю.
Сам спектакль нам не понравился, постановка получилась жутко пошлой, и мы ушли после первого акта, но вечер вышел приятным. Мы сидели у звукового кабинета, облокачивались на стенку, поэтому нам никто не мешал, и мы никому не мешали. Честер обнял меня, стал перебирать мои пальцы, а потом поцеловал. Никогда еще не целовалась в театре.
В троллейбусе, когда ехали обратно, я ему сказала:
– Можно я буду твоей Читос?
Он разомлел от вопроса, сказал, что я прелесть, но я его все же шокировала. Он не знал, что ответить. Я попросила воспринимать этот вопрос просто как вопрос, как милый придуманный мной вопрос.
Сидели на седьмом этаже, «миловались» – его слово. Я его целую, обнимаю и мне безумно хорошо. И ему, по его словам, тоже.
– Ты приедешь ко мне в Норвегию? – спросил он вчера. Сейчас он живет там, работает администратором в гостинице.
Я загадочно улыбнулась.
– А что бы ты сделала, если бы я так же, как тот парень, пришел с шампанским и сказал бы «выходи за меня замуж»? – вспомнил он Рыжего. – Ты бы согласилась?
Я отшутилась. Не хотела говорить, что пока не стремлюсь замуж и совсем к этому не готова, не хочется столь кардинально менять свою жизнь. Но думаю, позже, если бы он сделал мне предложение… не знаю. С ним хорошо.
Собирается приехать в Питер 29 числа.
– Можно комплимент? Ты самая лучшая девушка, которая у меня была. Самая внимательная ко мне, – сказал он.
Забыла рассказать, как кормила Честера сегодня персиками. Ему понравилась моя новая блузка, и я творила с ним, что хотела. С вилки кормила консервными персиками. Очень аппетитно. И персики тоже.
Экзамены… Осталось четыре экзамена. Кому-то осталось всего два.
Честер… Вроде все нормально. Но я уже боюсь себя. Мне кажется, что я начинаю остывать. Грустно и безумно обидно. Но все равно. Теперь хоть не три дня встречаюсь. Конечно, до отношений остальных мне пока далеко, но ничего, придет.
Друзья Честера, Макс и Сальма, пригласили нас к себе в гости. Вот жду, когда Честер позвонит и скажет, идем мы к ним или нет. Но чего-то он не… во! прислал смс. Сейчас, минуточку…
Вот человек! Через час за мной заедет! Пойду собираться.
– Такая трогательная… Ну вот ты и открылась… Теперь я вижу тебя, чувствую. Меня давно так никто открыто не обнимал… И поцелуи у тебя сейчас более открытые, чувствующие, осмысленные… Это намного приятнее… – стал гладить меня по волосам, – я хочу тебя запомнить такую. Ты завтра снова наденешь маску.
Долго стояли у окна. Честер поправил прядку волос, падающую мне на щеку. Начал разговор про моих родителей, про Питер, про то, как он будет с ними знакомиться, как подарит папе коньяк, и они будут беседовать на разные темы.
– Ну всё, – обняла я его и замолчала. Чего-то меня пробрало. Так он свободно говорил, а на самом деле не может быть такого идеального знакомства, я себя там скованнее чувствую. Я там другая. Дома всё по-другому. Там я правильная, боюсь разочаровать родителей. И там у меня другие интересы. Мне нужен клон. Одна я в Питере, другая – в Москве. Ведь здесь, в Москве, жизнь одна, а там, дома, всё иначе, другие привычки, другой распорядок, другие люди и атмосфера. И то, что сейчас хорошо, дома может стать безразличным. И Честер окажется чем-то вроде сна. Кажется, я теперь понимаю, о чем говорил Сказочник.
Расплакалась.
– Что-то ты совсем закрылась, – сказал Честер и погладил меня по волосам, пробрался через мои волосы к щеке и почувствовал пальцами слезы. – Господи, что ж я такого сказал… ты чего?
Стояли у окна долго. Просто смотря друг на друга, он еще меня успокаивал. Он не мог налюбоваться… В тот момент он меня идеализировал, думая, что я плачу, потому что влюбилась и не могу поверить своему счастью. А я плакала от страха. Страха того, что это все закончится, и я даже о нем не вспомню.
Собрала вещи. Уезжаю в Питер завтра. Наверное, опять не буду скучать. Может, первое время, а потом снова забуду. Но с ним было хорошо. Кстати, у него очень странное отношение к постели, для него поцелуй значит намного больше. Даже странно.
Вчера праздновали в кафе окончание сессии. Весело посидели. Большая компания, среди которых Честер, Дина, Мурашка, Ася с драматургии и я. Ася, когда выпила, стала приставать к Честеру. Ревность?.. да, немного.
Хочу уже приехать домой. Терпеть не могу это ожидание.
Сижу на голой кровати Мурашки, она уже уехала. Сразу пусто стало. Кровать без белья, грязный общажный матрас и рядом собранный застегнутый чемодан.
Завтра уезжаю домой…
Домой…
Так непривычно будет увидеть Честера дома.
Еще Мурашка в Питер к подруге уехала, Ксю хочет тоже приехать. Еще кто-то ко мне собирался. В общем, я нарасхват.
Честер приехал в Питер. Ходили с ним в кино.
А я уже остыла. Даже неудобно. Он уже в соцсети указал меня в качестве второй половинки. Не люблю подобную показуху. Какое-то наваждение.
Уже хожу на работу. Участвуем в книжной выставке. Меня поставили в один день с сотрудником, который мне нравится. Открыто флиртуем друг с другом.
Честер уехал. Надеюсь, он не слишком обидится на то, что я буду холоднее на следующей сессии, чем была в эту.
Я просто в поиске! И иногда ненавижу себя за непостоянство. Как сейчас.
Надеюсь, он меня простит.
«Нашёл я твой е-мейл, есть он у меня, оказывается.
Что-то сказать, написать?
Не знаю, пока одни только эмоции. Радуга сворачивается в свой привычный для существования невидимый спектр. Высыхают лужи, дорога приобретает знакомые серые очертания и направление. Наступают трудовые будни: всё изменится и переменится… ли? Любопытно, какой вид муки выйдет из-под жерновов времени и расстояния, как перемелют они это, запавшее в сердце зерно, удастся ли испечь пирог, чтобы не сырой и не подгорел. Появятся ли в результате «твари наземные» или банальная история, сотни и тысячи раз тонкими струйками чернил, выходившая из-под пера художника».
Кажется, он все понял. Его письмо было таким меланхолично-иносказательным, что стало не по себе.
Сегодня звонил Честер. Утром. Захотел услышать мой голос. А я остыла… давно…
Ну что я за человек?
Приятно, конечно, было послушать, как он «нежно целует меня в правое плечико», но не более того. Одно радует – он формально, можно сказать, человек, который меня любит. Такую вот ветреную, легкомысленную. Такую, как есть. Это всегда приятно, когда тебя любят.
Ну как так можно! Уже полностью остыла по отношению к Честеру и флиртую без всякого стыда и совести с другим.
А Честер все звонит, заваливает меня электронными подарками… но я ведь ему ничего не обещала! я не подписывалась на вечную любовь. Я вообще о любви не говорила! Это была просто симпатия… Или нехотение быть в одиночку во время сессии.
И душка наш, замдекана, мне нравится.
Надеюсь, я не сильно буду гореть в аду.
Бедный Честер… Звонил сегодня, хотел опять меня услышать, но я была занята, так что мы быстро попрощались.
– Но я услышал твой голос, у тебя все хорошо, так что все нормально.
Влад мне понравился. Сотрудник, с которым флиртовали. Старше меня на семь лет. Ходили в кафе. Говорили обо всем, он спрашивал о том, что я пишу, где учусь, что люблю. Оказалось, нам обоим нравится группа Depeche mode.
Потом общение переместилось в интернет. Загадочный субъект. Мне нравится с ним общаться. Флиртуем напропалую. Единственное, что смущает, это то, что он все время отвечает на вопросы уклончиво. Дразнит ответами. Вроде отвечает что-то, но если задуматься, нет. Нагородит витиеватость, исчезнет под шумок, а я сижу, разбираюсь, что он имел в виду. Не хочет, чтобы я теряла к нему интерес? Нет, это слишком самоуверенно с моей стороны… Или не хочет чувствовать себя побежденным, делая вид, что тоже играет? Да, скорее всего.
Спрашивал меня, что именно мне нужно, когда я намечаю очередную жертву (он почти сразу понял, что я люблю внимание, и когда добиваюсь его, исчезаю).
– Мне достаточно добиться одного поцелуя.
– Добиться?
– Да… тебе кажется, мой пол не очень соответствует такому ответу?.. Подобный тип мышления, наверное, действительно больше подошел бы мужчине. Но, наверное, мое поведение – просто желание регулярно проверять собственную привлекательность.
Он сказал, что не хотел бы стать очередной жертвой.
Придумала ему определение. Влад – как туман. Вроде рядом, но взять нельзя.
Он смотрит на меня изучающе, постепенно проникая в сознание, в меня… Меня к нему влечет.
– Ты слишком открыта. Многие думают, что в открытом человеке нечего угадывать, нечего искать, неинтересно. Мне интересно.
Пригласил меня в кафе в очередной раз. Вышло совершенно спонтанно. Возвращалась со встречи и решила сделать ход конем. Пошла купила мишку Тэдди поблизости. Захотела пощекотать самолюбие Влада. Он шел откуда-то с Моховой.
– Давай, может, пересечемся на улице?
– Давай. А то, чувствую, до среды не доживу… – ответил он, имея в виду мою смену, когда мы в следующий раз увидимся.
Встретились. Он поцеловал меня в щечку в знак приветствия. Сразу спросил про мишку.
– Подарили, – ответила я.
– Только что со свидания?
– Ну… да. Ой, а что это за цветочек? – с напускным непониманием удивилась я, разглядывая орхидею, которую мне удачно вложила в упаковку с мишкой продавщица, так как у нее отвалилась пара цветков.
Постояли немного, полюбезничали, постреляли друг в друга глазами.
– Но могу сказать, что это наша не последняя встреча, – заключил он с улыбкой, и мы разошлись.
Тридцатого числа закончила работать на выставке. Работала последний день и попросила Влада помочь.
– Давай, кто быстрее раздаст… Тот, у кого быстрее закончится, получает приз.
Он держит в руках пачку наших рекламных листовок и смотрит на меня лукавыми глазами.
– Какой приз? – спрашиваю я.
– Поцелуй. Тот, кто быстрее раздаст, тот выигрывает. Ну что, мне уже идти раздавать?
Я подумала. Я в любом случае не проигрываю. Конечно, хотелось, чтоб он сам меня поцеловал, но и спор неплох.
– Хорошо.
У него пачка была больше, но он умудрился раздать быстрее. У меня осталось до победы всего четыре листовки. Захотела реванш – дала нам обоим по 10 штук. Одновременно закончили. В третий раз он победил снова. Выходит, я проиграла и должна поцеловать первой.
Когда пришло время уезжать, нас забрал водитель. Мы загрузили книги в фургон и поехали. Нас остановили на повороте от Дворцовой на Невский, у водителя долго проверяли документы где-то в стороне, заставив его выйти из машины…
А в это время мы с Владом сидели внутри.
– Ну документы же в порядке, – смотрел он назад, пытаясь мысленно внушить гаишнику, который долго чего-то говорил нашему водителю. – Что ж, а я пока…
Чуть приблизился ко мне, но я почему-то, по до сих пор непонятной мне причине, отстранилась. Я не знаю почему! Уже думала, как возмутиться, отказаться целовать его, пусть он целует, но никак не ожидала, что он без всяких обсуждений решит вот так внезапно это сделать, забыв про спор. Глупо вышло, но с другой стороны, я не так просто дала себя поцеловать. И тем более, в машине – это не так, как я хотела. Не так. Всё должно быть не так. Так что поцелуй все же за мной.
– Нет, – сказала я и отвернулась.
Не хочу, чтобы поцелуй был таким мимолетным, хочу, чтобы он ему запомнился.
И вышло так, как я и хотела.
Спустя пару дней сделала себе новую стрижку. Короткую. Симпатично получилось, но все сказали, что я с ней взрослей выгляжу.
Решила показаться Владу. Встретились на Фонтанке.
Сначала беседовали, как и всегда. Но что-то оставалось недосказанным, повисшим в воздухе. Мы остановились на мосту. Некоторое время я смотрела на воду, а потом повернулась к Владу.
– Снова же отстранишься, – сказал он с новой, незнакомой мне, обиженной интонацией.
– Нет. Теперь уже нет.
Приблизился ко мне. Поцеловал.
– Надо придумать, как нам не остыть, – предложил он. Просто мысли читает!
А как? Понятия не имею. Ненавижу, когда что-то проходит!
Я, как многие, не люблю перемены.
Вдруг у него проснулась ко мне нежность. Часто целует. Часто обнимает. И смотрит так тепло. Раньше это было больше похоже на снисхождение. А теперь:
– Я не слишком настойчив?..
Мило.
– Ты стремишься получить те эмоции, которые хочешь получить. Я актер, но ты больше актриса, чем я. Что получали те, от кого ты получала эмоции, которые хочешь? Кроме твоего внимания.
– Это трудный вопрос… Надо подумать.
Хотела ответить «любовь», но это было бы не так… либо истрактовано по-другому.
– Им было позволено больше?
– Нет.
– Нет?
Он действительно удивился.
– Ты никому не веришь? Не доверяешь, если не контролируешь? – спросил Влад.
Он проводил меня до дома. Чуть постояли у моей парадной, поболтали. Он поцеловал меня, как обычно.
Ведь он прав – я никому не верю. Не верю в чистые добрые намерения.
«Никому не верь», – так говорил мой папа.
Надо верить. Начнем с Влада.
Я теперь ничего не спрашиваю, ничего не анализирую и никаких выводов не делаю – так спокойнее.
– Я открываюсь только тем, кто открывается мне.
– Вот!
– Ты сам заставляешь меня сомневаться. Поскольку ты мне не раскрываешься.
– А кого ты раскрываешь полностью, тот становится тебе не интересен. А знаешь ли ты, чего вообще хочешь? Что хочешь раскрыть, чтобы тебя всё устроило?
Не знаю, что думать. И что отвечать на такие заявления.
Сказочника я раскрыла полностью? А Честера? Нет и нет. Может, дело просто в расстоянии. Или времени. Я ведь нетерпелива.
– Ты очень уверена в себе. В своих силах. Тебе, по-моему, просто нравится тот круг, по которому ты ходишь. Это состояние, в которое ты себя погружаешь, тебе нравится осознавать власть. Но ты хочешь казаться жертвой. Ты любишь ей быть. Это удобно. Ты манипулятор.
Встречались два дня подряд перед работой. В первое утро сидели в «Кофе Хауз», вчера ходили к Летнему саду, но до него не дошли, а остановились рядом с Марсовым полем. В первое утро все было нормально, он был заинтересован, я пока тоже. Флирт, игривый разговор. Все время целовал меня, обнимал – то, от чего я никогда не устану.
Вчера… даже писать об этом не очень хочется. Дошли почти до Марсового поля, увидели небольшой пятачок, окруженный деревьями и скамейки. Уединенное место в тенечке. Сели на одну из скамеек. Обнял пару раз, уткнувшись в мои волосы.
Идем мимо деревьев сирени. Нарвал мне букет.
Я стою, смотрю, как он рвет сирень… и вдруг такая грусть взяла… Тоска просто. Все как обычно, очередной поклонник дарит мне цветы, я снисходительно их принимаю… Кошмар! неужели я правда такая бесчувственная?! Или мне хочется такой быть, поэтому я по привычке – старой привычке – вспоминаю, что пора было бы уже заскучать?
Надеюсь, что нет.
«Ты манипулятор…»
– Меня поглотила тьма? – вдруг спросила я у Влада.
– Нет. Пока я с тобой, этого не случится, – ответил он спокойно.
Встретил меня после работы. У меня полный коматоз (словечко Честера…). Уныние.
– Как дела? – спросил он.
– Не знаю…
– А что случилось?
Если бы я знала… Как всегда мой дурацкий характер дал о себе знать!
«Мне безумно нравится, когда ты ко мне прикасаешься. Не обращай внимания на мой сегодняшний идиотизм – у каждого свои тараканы», – написала я ему вечером.
«Я подружился с твоими тараканами, они милые – как ты…»
Боже мой! Мило… он милый… но так непривычно видеть его таким. Я привыкла, что он осторожен, холоден, и лишь иногда его пробивает на нежность.
Вот уж правда:
«Чем меньше женщину мы любим,
Тем легче нравимся мы ей»…
