– Благодарю, – сказал Ксаверий, – поехали.
Обрадованный «бомбила» включил бойкую ритмичную музыку, поездка продолжилась.
Листья с деревьев почти облетели, природа медленно готовилась к зимней спячке, на душе у юноши было мрачно. Американская армия подарила Ксаверию телефон, молодой человек с трепетом набрал знакомый номер.
– Я слушаю, – раздалось в телефоне, сердце Ксаверия сжалось.
– Лара, это я, Ксаверий – проговорил юноша, ненавидя свой хриплый голос.
– Ксава, Ксавушка! – Лара плакала.
– Я хочу встретиться с тобой. Ты можешь уделить мне время?
– Ксавушка, конечно! Ты жив! Приезжай ко мне! Я живу по прежнему адресу. Но что у тебя с голосом? Это такая связь?
– Нет, Лара, я теперь всегда так говорю. Я был ранен.
– Ксавушка, скорее приезжай! Что же ты раньше не позвонил мне? Я бы тебя в аэропорту встретила!
– Я не мог, Лара. Я летел из США, телефон я получил перед самым отбытием. А в воздухе связи не было.
– Ксавушка, очень жду тебя. Я у парадной тебя встречу.
– Не стоит, холодновато сегодня. Я сейчас буду.
Разговор был завершен. Ксаверий ругал себя за холодность с любимым, самым дорогим для него в мире человеком, но он понимал, что для этого человека, он навсегда потерян.
Лариса действительно ждал его на крыльце старого питерского дома. Ксаверий расплатился с веселым водителем.
– Ксавушка, – девушка, заливаясь слезами, обняла Ксаверия, Лариса чувствовала его наэлектризованность, которая за это время, что они не виделись, только усилилась.
– Милый мой, любимый! – говорила она, осыпая Ксаверия поцелуями. – Как же я ждала тебя, я не верила, что ты погиб! Я знала, жив ты, жив! Пойдем в дом!
Они поднялись по широкой обшарпанной старинной лестнице. Лариса вытирала слезы. Ксаверий молчал. Молодые люди вошли в узкий коридор, пропахший сыростью и ветошью. Лариса привела Ксаверия в свою комнату. Маленький ветхий диванчик, колченогий столик, часы, которые перестали работать еще лет сто назад, массивный буфет, король данного интерьера, и фанерный шкафчик – вот и все убранство этой скромной, но наполненной надеждами обители. Сколько счастливых планов осталось здесь, сколько иллюзий! Ксаверий сел на диван, свидетеля их с Ларисой юных наивных мечтаний.
– Ксавушка, сейчас я тебе чайку приготовлю, – сказала Лариса. – Если бы я знала, что ты приезжаешь, я бы пирогов напекла, с творогом, капустой, брусникой – все, как ты любишь.
– Лара, сядь рядом, мне нужно о многом тебе рассказать.
Лариса испуганно смотрела на Ксаверия.
– Ксавушка, я все знаю, знаю, что ты был ранен. Сначала сообщили по телевизору, что на вас напали бандиты, и все погибли, – Лариса вновь заплакала. – Ох, Ксавушка, куда я только ни писала и ни звонила, чтобы узнать о тебе. Но никто ничего не говорил. Но потом мне сказали, что тебя нет среди убитых, и ты числишься пропавшим без вести. Тебя еще искала эта женщина, Ядвига Францевна, жена Вяземского, твоего учителя. Потом мы вместе делали запросы.
– Ларочка, милая, – прошептал Ксаверий, он сам с трудом сдерживал слезы.
– Я справлялась в разных консульствах и посольствах о тебе, даже обращалась в Министерство здравоохранения. Но никаких сведений не было. Но потом сообщили, что русский врач, Ксаверий Варфоломеевич Синклер, жив, ему удалось бежать из плена и добраться до американской военной базы.
– Ларочка, я ничего не знал.
– Не оправдывайся, любимый, – голос Ларисы прерывался слезами, – ты ни в чем не виноват. Я отправилась в американское консульство. А там со мной и говорить не хотят. Я же тебе никто. А ты сирота и родственников у тебя нет. Я твои письма принесла, что ты мне писал. Прости, Ксавушка, я не могла иначе доказать, что не чужой ты мне. Ядвига Францевна подтвердила, что я была твоей невестой. И тогда нам дали информацию, что ты ранен и находишься там на излечении. – Лариса вновь обняла Ксаврия. – Но это все позади, мы снова вместе!
Ксаверий, собрав все свое мужество, отстранил Ларису.
– Лара, мы не сможем быть вместе.
– Почему, Ксавушка? Ты разлюбил меня? – Лариса задрожала. – Ты познакомился с другой?
– Нет. Я ранен, Лара, очень тяжело ранен.
– Но это ничего не значит, Ксавушка! Мы справимся со всеми бедами!
– С этой – нет. Меня кастрировали, – жестко проговорил Ксаверий.
– Что? – растерялась девушка.
– Я – евнух, скопец. Лара, я не могу быть ни мужем, ни отцом.
– Ксавушка, любимый мой! Ну и пусть! Главное – ты жив, ты со мной! Мы все равно поженимся, ведь мы же мечтали об этом!
– Да, мечтали, но реальность разрушила наши мечты. Когда я только уехал, не скрою, я подумывал, не поступил ли я опрометчиво, не связав нас узами брака. Но когда со мной произошло все это, я даже был рад, что оставил тебя свободной. В противном случае, сейчас бы ты была с мужем-инвалидом.
– Что ты говоришь, Ксавушка! – воскликнула Лариса.
– Правду, Лара. Мы хотели детей, но для меня теперь это невозможно.
– Мы можем взять приемных.
– Нет, Ларочка, не обманывай себя. Тебе нужны свои, родные дети. Не отказывайся от своих планов. Найди себе здорового мужчину и будь с ним счастлива. Роди двух детишек, как мы хотели – Катеньку и Толика. Это все, о чем я прошу.
– Ксавушка, мне не нужен другой мужчина. Я люблю тебя.
– Лара, забудь обо мне. Меня больше нет. Я умер. Я пришел лишь для того, чтобы не давать тебе ложные надежды. Я знал, что ты сильная, волевая, ты будешь меня искать. Обманывать тебя я не хотел, поэтому решил сказать тебе правду. Ты справишься, ты все поймешь.
– Ксавушка, – Лариса прижалась к возлюбленному, его тело издавало электрические вибрации, – не бросай меня.
– Я не бросаю. Так надо, для твоего же блага. Выходи замуж. Я поехал заработать нам на дом, и я привез деньги. Я открыл счет на предъявителя, – Ксаверий достал из кармана военных брюк сберегательную книжку. – Считай, что это приданое тебе.
– Ксава, я ничего у тебя не возьму! Это твои деньги!
– Нет, Лара, это деньги для твоих детей. Здесь хорошая сумма. Ты сможешь купить подходящий дом, и еще останется на жизнь. Пусть Катенька и Толя растут, ни в чем не нуждаясь.
Лариса колебалась.
– Лара, ты умная, и понимаешь, что я прав.
– Ксава, я люблю тебя, – прошептала девушка.
– Любовь очень быстро перерастет в жалость, а жалость станет обузой. Не такая жизнь тебе нужна. Не хорони себя, Лара. У тебя жизнь только начинается.
– А как же ты, Ксава? Что будет с тобой?
– А я уеду на американскую военную базу, где провел последние месяцы. Генерал приглашал меня на работу. Им нужны мои знания. Посвящу себя исследованиям, суровая жизнь отвлечет меня и успокоит.
Ксаверий встал, Лара тоже встала, она обняла Ксаверия.
– Ксавушка, не уходи.
– Так надо, Лара, так будет лучше для нас. Прощай. – Ксаверий вновь отстранил Ларису. – Не провожай меня.
– Прощай, Ксава.
Юноша, больше не оборачиваясь, быстро вышел из комнаты.
На улице Ксаверий тормознул такси. Оставалось еще одно незавершенное дело.
Глава 38. Особняк
В это утро VIP-аэропорт «Пулков-3» встречал 5 именитых гостей. Ральфсон, Симон, сам знаменитый миллиардер, Элла и Ратка Славич сошли с трапа личного самолета миллиардера Роберта Шельдмана.
Ральфсон, преданный охранник и секретарь, не испытывал никаких эмоций, для него это была очередная поездка с хозяином. Сердце Симона радостно билось, он верил и не верил в происходящее. После стольких лет жизни на чужбине даже небо родины казалось ему восхитительным и прекрасным. Шельдман был в своем обычном деловом настроении, что-то обсуждал с Ральфсоном, на ходу звонил по телефону. Ратка Славич молчал и настороженно смотрел по сторонам. Элла вертела головой, пытаясь вспомнить прошлую, ту, далекую жизнь.
– Вот мы и дома, – сказал сестре Симон.
– Кажется, мы здесь были, – сказала девочка.
– Да, ты тогда совсем маленькая была. Лет шесть, не больше.
– Я помню, – воскликнула Элла, – мы улетали отсюда на самолете мистера Шельдмана! А куда мы поедем?
– Я купил здесь дом, – сказал Шельдман. – Сейчас мы и отправимся туда.
Из багажного отделения выгрузили автомобиль Роберта Шельдмана.
– Сим, твою машину доставили чуть раньше, – сказал Шельдман, – она ждет тебя в гараже дома.
– Спасибо, мистер Шельдман. Вы всегда обо всем заботитесь.
– А мы сюда надолго? – капризно спросила девочка.
– Эля, я надеюсь, что навсегда, – сказал Симон.
Элла обиженно надула губки.
– А я думала, что мы сюда по делам. А когда мы поедем в Швейцарию? Или в США?
– Да вот, я улажу дела, – сказал Шельдман, – и, если захотите, можем вернуться, хоть в Швейцарию, хоть в Майами, хоть, куда пожелаете. Но, подозреваю, что нам придется пробыть в России не меньше года.
– Как долго, – разочарованно проговорила Элла.
– Элла, – строго проговорил Симон, – наша родина с тобой здесь. Здесь наш дом.
Все сели в лимузин Шельдмана, Ральфсон привычно занял свое место за рулем.
Они ехали по дороге, пролегающей мимо деревянных домов и особняков. Осенние деревья создавали золотую галерею. Все молчали, каждый думал о своем. Симон приоткрыл окно, с жадностью вдыхая воздух русской природы.
– Я дома, – шептал юноша, – я дома.
Но вот автомобиль остановился возле высокой узорчатой ограды, за которой возвышался особняк восемнадцатого века.
– Сим, – сказал Шельдман, – это наше жилище.
Элла смотрела во все глаза.
– Но это же настоящий дворец! – воскликнула она.
Даже Ратка стал не таким мрачным. Ральфсон нажал на звонок на воротах, в доме уже ждали, двери распахнулись. Машина въехала на широкий двор. Перед просторным барским крыльцом стояли два сфинкса. На верхней площадке лестницы выстроились несколько человек: персонал и охрана особняка. Шельдман вышел из автомобиля, его спутники последовали за ним. Роберт Шельдман поприветствовал встречающих.
– Не тратьте время на церемонии, – сказал Шельдман работникам особняка, – сегодня холодно, а в доме много дел.
Все с радостью вошли в здание.
Интерьер тоже воссоздавал обстановку 18-го века: анфилады комнат, галереи, мебель в старинном стиле. Симон с удовольствием отметил, что большая часть предметов очень основательная и выдержит его богатырское телосложение. Элла, пританцовывала от восторга, ее обычно бледное, как у брата, лицо порозовело от радости.
– Мистер Шельдман, – хлопала в ладоши девочка, – здесь великолепно, и ничуть не хуже, а, может, даже и лучше, чем на вашей вилле в Швейцарии! Да, точно, здесь так же здорово, как в Швейцарии, как в вашем доме в Куршевеле! И намного лучше, чем в Англии. Здесь почти, как в Майами. Только погода не очень. Но летом, я думаю, тут будет чудесно!
– А что, мой дом в Майами лучше этого особняка? – засмеялся Шельдман.
– Чуть-чуть, – улыбнулась девочка.
– Почему же? – хитро спросил Шельдман.
– Он больше. Но не такой изящный, как этот дворец.
– Ну, я рад, что тебе здесь понравилось.
В столовой Симона и его друзей уже ждал роскошный обед.
Симон, гурман и ценитель изысканной кухни, был в восторге.
– Это выше всяких похвал, мистер Шельдман! – сказал довольный экстрасенс. – Вы делаете меня абсолютно счастливым!
– Я хочу, чтобы тебе было во всем хорошо. Мы все тебя любим, Симоша.
В приятных хлопотах день прошел очень быстро, к ночи все разошлись по своим комнатам. В покоях Симона стояло королевское ложе с балдахином, расшитым геральдическими лилиями. Симон лег, но сон не шел к нему. Перед мысленным взором экстрасенса настойчиво вставало одно странное видение: по пустынной трассе быстро ехал автомобиль, за его рулем сидел смуглый молодой человек, его взгляд был сосредоточен, по щекам текли слезы. Впереди показались опоры моста. Незнакомец уверенно вел на них машину.
