Не знаю, откуда у Димы взялись силы, но он смог вырваться из рутины. Начиналось всё с аренды маленького авторефрижератора. Он сам искал клиентов, перевозил грузы. Потом смог купить второй такой же. Именно тогда и появилась Лиза. Она занималась рекламой. А теперь у бывшего мужа большая компания, которая не просто занимается перевозками, но и продаёт холодильники и другое оборудование для магазинов.
– Могу отдавать то, что готовлю на прямых эфирах по воскресеньям, – предлагаю. Подумаешь, буду готовить немного больше. – На пятницы и субботы у меня забито на месяц вперёд. Специфика работы такая. Дни рождения и праздники в основном на эти дни приходятся, – словно оправдываюсь.
Это действительно так, потому что даже если праздник выпадает на середину недели, то отмечают всё равно ближе к выходным. Редко попадаются заказы на вторник или среду, а по понедельникам у меня совсем глухо. На четверг обычно заказывают те, кто хочет забрать сам. Ну и совсем редкость – это просьбы поздравить за них родственников. Тут уж приходится и за букетом заехать, а иногда и самой составить съедобный. Мне нравится радовать людей, поэтому езжу и поздравляю.
– Мы согласны. Спасибо, – улыбается Сергей. Видно, что он доволен. – Это сертификат, – он кладёт передо мной пластиковую карточку дорогого для меня магазина. В прямом смысле дорогого. Цены там кусачие, но платья чудесные. Смотрю на подарок в недоумении. – Ты из-за нас испортила платье, – поясняет для таких тормозов, как я.
– Извини, – вздыхаю с разочарованием. – Принять не могу. Это слишком, – запинаюсь, подбирая нужное слово. Стыдно признаться, но то платье я купила на распродаже в обычном торговом центре. Дорого оно мне было, лишь потому что это первая покупка на свои собственные деньги. – Это слишком много, – поджимаю губы и чувствую жар на щеках. Сумма, написанная на сертификате, превышает цену платья раз в пятнадцать.
– Обратно не заберу. Будем считать это ответный подарок, – сверлит глазами, что-то ищет в моей реакции и мимике. Не понимаю. Хмурюсь.
– Мне не нужны ответные подарки, просто мне хочется, чтобы Мила спокойно гуляла на детской площадке, – с твёрдым намерением вернуть сертификат говорю ему в глаза. Получаю тычок в живот от Марселя. Забылась и перестала его поглаживать.
– Кстати. Когда она приедет? Я бы хотел их познакомить, – кивает в сторону пса, а меня начинает штормить в испуге. Передёргивает от такой перспективы. – Обещаю контролировать Марселя.
– Может, постепенно, – как-то неуверенно звучит с моей стороны предложение. Сергей глубоко вдыхает через нос. Такого я точно не хотела, когда приходила с перемирием. Думала, что и меня достаточно.
– Хорошо, – соглашается сосед. – Но тогда ты примешь подарок.
Уму непостижимо! Он нашёл мою болевую точку и продавливает.
– Уговорил, – сдаюсь. Можно сказать, без боя. А, может, он понимает, что я просто не могу согласиться из-за цены, но, как девушка, совершенно не против обновок? Поджимаю нижнюю губу. Дурацкая привычка. Это всё от волнения.
– Мы пойдём, – Сергей встаёт, и Марсель прижимается сильнее, словно понимает, что сейчас пора уходить, а он не хочет.
Мне его становится жаль, потому что он всё больше напоминает ребёнка, брошенного и отчаянно ждущего маму посреди огромного торгового центра. Однажды видела такого малыша. Поток людей безразлично огибал его, и только несколько человек пытались помочь. Я, администратор, сердобольная пожилая женщина и Милаша. Дочь развлекала его. Она показывала фокус с пальчиком, а мы пытались найти родителей. Тогда история закончилась хорошо.
А вот у Марселя – нет. К нему больше не притронутся заботливые руки хозяйки. И ничем тут не поможешь. И я благодарна Сергею за то, что он нашёл силы пусть сухо, но рассказать. Мужчинам вообще сложно открыться, признаться в слабости.
– Кексики заберёте? – спрашиваю, а сама уже запаковываю половину наготовленных капкейков. Давно привыкла, что люди их просто не различают, и перестала раздражаться по этому поводу. – Сегодня просто так, а на следующее воскресенье можете заказать то, что хочется, – зря я смотрю в мужские глаза. Зрачок разливается чернотой по серой радужке, и если бы не приличия, то я могла бы сказать, что вместо сладостей Сергей задумал в воскресенье съесть меня. Сглатываю сухость во рту и отдаю коробочку.
– Спасибо, – кажется, между нами искрит, но это только кажется. Ведь не может такого быть, чтобы так быстро человек изменил своё мнение. Или… Или небыстро. Выдох. Я всё надумала. У меня просто давно не было свиданий, романтики и прочей мишуры. Слишком старательно возвожу стены между собой и мужчинами. Так, какого лешего именно сейчас во мне проснулась женщина и требует этой самой романтики?
Провожаю своих теперь постоянных воскресных клиентов и почему-то тянусь к Марселю. Он упорно не хочет уходить. Сергею приходится взять его на руки, а я напоследок успеваю потрепать его по холке.
– Забыл спросить. Может, малышке купить мячик посерьёзнее? – сосед сдвигает брови и хмурится.
– Не стоит. Разберёмся, – обещаю и закрываю дверь.
Прислоняюсь, к прохладному полотну спиной. Может, девочки правы, и мне стоит хоть немного вспомнить, что я женщина? Сходить на свидание? Да ну. Тут же отмахиваюсь. Бред какой. Кому я нужна? Да ещё и с ребёнком. Хотя… Ясмина же нашла Алекса. Тут, конечно, спорный вопрос: кто и кого нашёл, но всё же. Всё же…
Глава 8
Не проходит и пяти минут, как я снова подхватываюсь от звонка в дверь. Ну, теперь-то уж точно Милана. Открываю и сразу обнимаю свою маленькую принцессу.
– Мама! – оглушает она своим звонким голоском. – А я Лизе помогла пидумать имя для щенка! – радости моей малыши нет предела.
– И как назвали? – спрашиваю, а сама помогаю ей раздеться.
– Бегемотом, – говорит Дима, закрывая дверь. – Сокращённо Биг. Не спрашивай, – отмахивается и быстро снимает верхнюю одежду. – Сам в шоке.
Тёмно-русые волосы как всегда хаотично топорщатся, а серые любопытные глаза уже шарят по квартире. Мда… Цвет одинаковый, а вот взгляд совершенно разный. Дима смотрит на меня равнодушно. До сих пор не могу привыкнуть к тому, что он сейчас носит костюмы и рубашки. В них он какой-то чужой. Далёкий. Не мой.
– Не могу тебе сегодня отдать эфирные вкусняшки, прости, – обычно он их забирает домой, и маленькую часть я оставляю для Милы.
– Что-то случилось? – обеспокоенно спрашивает бывший муж и проходит в квартиру.
– Всё хорошо. Ничего не сломалось, – такая ситуация возникает, когда у меня происходит форс-мажор. – Заказчики нарисовались. Сосед сверху, – показываю пальцем на потолок. – Думаю, у меня появился постоянный клиент. Он будет забирать заказы каждое воскресенье, – не день, а сплошные оправдания.
– Юль… Я рад, что твоя затея обрастает клиентами. Ты молодец, – Дима всегда подбадривает меня. И сейчас хвалит. – Напомни, когда у тебя новое обучение?
Вздыхаю. Горестно и грустно. Он, конечно, не обязан помнить, но обещал же оплатить. Я же, пообещала, что это последнее обучение за его счёт. Мне просто не потянуть сумму за мастер-класс от именитого кондитера. Вернее, у меня есть немного накопленных денег, но их я хочу потратить на хорошую камеру. Сколько можно снимать ролики на телефон?
– В конце ноября, – послушно напоминаю.
– Хорошо. Сейчас, – он копается в смартфоне. – Всё. Перевёл. Оплатишь сама, – и на том спасибо. – А сейчас я хочу сладкого. Хоть немного осталось? – Довольная киваю.
Прикрываю глаза, делаю глубокий вдох и стараюсь не визжать от счастья, которое распирает грудь и давит на виски. Подумать только, я смогу увидеть Его. Мало того, у меня будет возможность ещё и засыпать вопросами, и получить на них ответы. Надо подготовиться. И снова кухня, и чай. Только теперь дочь возмущается, что к Масику сходила без неё.
– Зайка, ты же его боишься, – напоминаю. – Дядя Серёжа, обещал вас познакомить, но попозже.
– Кого и зачем? – напрягается Дима.
– Ты же помнишь про собаку и соседа? Вот с ними. Мы решили подружиться, – последние слова звучат неуверенно, потому что вижу недобрый блеск в глазах бывшего мужа.
– Я против, – категорично заявляет. – Не хватает ещё, чтобы дочка пострадала. Ты должна понимать…
Дальнейшие его слова проходят мимо меня. Дима слишком эмоциональный. Вспыхивает, как спичка, и так же быстро остывает. За долгие годы рядом с ним я научилась не реагировать на то, что и как он говорит.
Добров возмущается. Рьяно жестикулирует. И видно, что бесится. Но почему-то теперь перед глазами стоит не страшный монстр с огромными клыками, а несчастный пёс, за спиной которого тяжёлая история. Он заслужил второй шанс. Все его заслуживают. Несмотря на то, что они жуткие засранцы. Ведь и мужу я тоже давала этот самый второй шанс, но он ушёл, так и не воспользовавшись им. Любовь у него. А я?
Милана тем временем размазывает крем по столу. Ровным слоем, как я учила её покрывать коржи.
– Папа, Лиза посила купить Биги ком, – перебивает малышка своего отца. – Скоя надо его коймить, а ты у нас сидишь, – она даже не смотрит на него, продолжает своё дело.
– Помню, милая. Всё помню, – улыбается он и треплет ей волосы.
От прежнего возмущения нет и следа. Переключение, словно по щелчку пальцев, происходит моментально. Можно подумать, что у него что-то с головой, но тут как раз всё в полном порядке. Человек такой. Вспыльчивый, но отходчивый.
– В следующую субботу мы идём в цийк. Ты обещал, – иногда мне кажется, что дочка переводит разговор специально, лишь бы не слышать, как мы ссоримся. Ведь я сейчас хотела высказаться, но Мила сбила весь настрой. Значит, они опять куда-то пойдут? Парадокс моего развода – дочка видит отца намного чаще, чем когда мы были женаты. И это несомненный плюс.
Минус в том, что воспитательная функция только на мне. Он же только балует ребёнка. И, конечно же, это отражается на отношениях. Не сомневаюсь, она любит нас одинаково, но мне чаще приходится её чему-то учить, что-то запрещать, и не всегда Милана воспринимает это как что-то нормальное. С папой же можно всё. Тут я проигрываю. И это ужасно бесит.
Малышка деловито провожает Диму. Я всовываю ему остатки сладостей. И мы договариваемся, что в следующие выходные он заберёт дочь в субботу утром.
– Я хочу погладить Масика, – выдаёт моя бесстрашная девица, когда закрывается дверь за отцом. – И подаю ему игушку. Сама, – Поджимаю губы. В очередной раз я опростоволосилась. Придётся объяснять, что уже подарила купленные вещи.
– Тебе же понравился Биги, – пусть я жутко ревную, но маленькая собачка лучше огромного добермана.
Мне нужно самой привыкнуть к нему. Тем более Дима против. Если он узнает, что мы не послушались, то будет скандал. И вот тут он уже так быстро не остынет. Нужно и его подготовить, и себя, и… Что ж так сложно-то? Мысли прерывает трель телефона. Малышка добегает до него быстрее меня.
– Дежи, – вручает гаджет.
– Спасибо, – улыбаюсь дочери. – Да, Мила, – Косолапова редко звонит сама, и, значит, случилось что-то срочное.
– Выручай. У матери Демьяна завтра День рождения, – сходу выпаливает она уже раз пятьсот обмусоленный факт.
– И? – не понимаю, с чем надо помочь.
– И нужен торт. Килограмм на двадцать, – выдаёт подруга.
– С ума сошла? – мне за ночь такое чудо не сотворить.
– Хорошо. На пять. Или семь, – недовольный тон и снисходительное пофыркивание можно принять на свой счёт, но это точно не так. – Просто я злая, и мне сильно хочется, чтобы она удавилась этим тортом.
– У-у-у, довела? – присвистываю в трубку, устраиваясь на диване и обнимая дочь.
– Ещё как. Она завернула все торты, которые мы смотрели. Сказала, что хочет сюрприз. От меня. Ну! Представляешь! Сюрприз! Знает же, что мне некогда, что давно не работаю помощницей у её сына, и всё равно достаёт, – последние слова звучат с обидой. Она, действительно, расстроена. – А можно сделать торт из мышьяка?
– Нет, – мягко отвечаю ей. Зарываюсь пальцами в золотистые волосы Миланы-младшей. Малышка быстро усаживается ко мне на колени.
– Ну, хотя бы украшения из него сделать? – с отчаянной надеждой и дикой мольбой в голосе просит девушка, точно умирающий о капле воды на последнем издыхании.
– Нет, – всё также ровно.
– Ну, тогда что-то типа шоколадного шоколада в шоколаде. Может, хоть потолстеет зараза, – выговаривает со злорадством. – И украшения из карамели. Помню, ты бабочками хвасталась.
– А если и это завернёт? – намекаю на то, что женщине снова может не понравиться.
– Тогда останется один вариант – подарить губозакаточную машинку и бежать. Желательно из страны, а лучше совсем испариться. Выручишь? – заискивающие нотки дают понять, что дело дрянь, и оставить подругу в беде я точно не смогу.
– Что-то, кроме «Шестьдесят – для ведьмы не срок», написать? – этот юбилей нам всем уже в кошмарах снится.
Яна Александровна целый месяц доводит всех вокруг, особенно сильно попадает Миле. Сначала отвратительными были все рестораны. Потом у неё случилась истерика из-за того, что гости не хотели собираться в понедельник. Теперь торт.
– Напиши, что у её дорогого сЫночки есть секретарь, – шипит она в трубку. – Пусть прекратит издеваться надо мной, – наша непробиваемая леди устала носиться и выполнять чьи-то капризы. Почему она не может просто игнорировать мать Демьяна?
– Конечно, – киваю головой, словно она меня видит. – Завтра сама заберёшь. К пяти будет готово. – Эх, придётся вести дочку в садик.
Глава 9
Карамельные бабочки… Не люблю украшать ими торты. Нужно столько всего учесть. Температуру, влажность, покрытие и асцендент в скорпионе. Изомальт тоже не спасает. Шаг влево, шаг вправо – украшения тают. Поэтому сижу и тщательно распыляю на них кондитерский лак. Благо он сохнет быстро.
– Долго ещё? – нетерпеливая брюнетка подгоняет меня, притопывая ножкой. Сегодня она в чёрном. Странный выбор цвета платья на день рождения, пусть и не своего, но спорить бесполезно.
– Терпение. Ты приехала раньше, – упрекаю, а сама придирчиво осматриваю трёхъярусное сооружение. – Так. Внутри морковный бисквит со сливочным кремом и апельсиновым курдом. Сверху, как ты и просила, глазурь из белого шоколада. Сейчас. Парочку минут, – втискиваю оставшиеся карамельные золотистые бабочки в рой разноцветных и сахарных на одну сторону так, словно они вот-вот взлетят. – Готово, – не броско, но красиво. При этом ещё и вкусно.
– Ты мне вот всё, что наговорила, скинь на телефон. Я не запомню, – хлопает Милана на меня длинными густыми ресницами, а я аккуратно закрываю пластиковую коробку.
– На переднем вези, – предупреждаю, чтобы потом не было смертельно обидно. На полу торт не поместится, а доставать такое чудо из багажника – тоже огромный риск остаться без сладкого. Он слишком большой. Поэтому остаётся только поставить на сиденье и осторожно ехать. Всё, зависящее от меня, закреплено прекрасно. Не в первый раз доставляю большой торт. – Одевайся, я помогу вынести. Надеюсь, там тебе помогут его занести.
– Поможет. Куда ж он денется? – злорадно сама себе задаёт она вопрос.
– Мне кажется, ты к нему неравнодушна, – произношу отстранённо, чтобы не получить тираду о том, что Демьян вот «ни капельки её не задевает».
– А мне кажется, что спать с мужчиной из жалости не стоит, – тут же огрызается Милана.
– Ты о чём? – накидываю пальто и подхватываю торт. Тяжёлый, зараза.
– О том, что теперь ты жалеешь своего соседа. У тебя даже голос меняется, когда о нём говоришь, – девушка открывает передо мной дверь. – Поверь, отношения из жалости – это утопия. Чем закончился твой брак? Твой муж ушёл к той, которая не вздыхает, гладя его по головке, а пинает и требует подвигов. Не говорит ему, что это обстоятельства так сложились, и не суёт в рот пирожок, чтобы заесть горечь от провала, а помогает принять решение. Возможно, что-то советует или вместе с ним ищет выход из положения. Вот и тут, – Мила вызывает лифт, – когда Сергей встанет на ноги, в смысле придёт в норму, и всё у него вернётся на свои места, нужна ли ты ему будешь? А он тебе?
Ступор. Пока была замужем, все решения принимал Дима. Я просто следовала им. Всегда подчинялась. Пряталась за его спиной. И, да, жалела его. Он уставал, выбивался из сил, но всё, что получал от меня, – это вкусную еду и вздохи сожаления. Он часто называл меня несмышлёным ребёнком, и, признаюсь, я никогда не понимала выражения «Верить в своего мужчину».
Мы были вместе, пока у него ничего не получалось. Когда долгие командировки и изматывающие вечерние переговоры наконец-то начали давать свои плоды – всё, наша семейная лодка разбилась. Он ушёл, а мне было настолько страшно, что я не могла нормально спать. Одолевали мысли о будущем. Как жить? Кто подскажет, что и когда делать? Ведь там, в прошлой жизни, у меня всё было расписано. А тут нужно было учиться принимать решения самой.
И не мудрено, что подсознательно ищу мужчину, похожего на своего бывшего мужа. Ведь ещё вчера эту самую схожесть сама и подметила. Может, я и начала жить самостоятельно, но некоторая часть меня всё ещё ищет опору. Раньше жалела Диму и себя, теперь вот Сергея. От мысли о том, что снова пытаюсь встать на те же грабли, прошибает холодный пот, и накрывает паника.
– Юля? – прячу глаза за огромной коробкой и пытаюсь выйти из лифта. – Давай помогу, – Сергей перехватывает торт, и мне приходится на него посмотреть.
– Привет, – выходит хрипловато. Я постоянно теряюсь, когда мне хамят, а с ним, наоборот, огрызаюсь. Но когда он вот так спокойно говорит, то накатывает какая-то непонятная скованность. Рассматриваю Сергея. Русые волосы, чуть светлее, чем у Димы. Серые глаза, наоборот, более тёмные. Он снова в чёрной кожаной куртке, светлых джинсах и облегающем свитере пыльно-розового цвета. Дурацкую игру в «найди десять отличий» прерывает подруга. Она ведёт всех к выходу.
– Меня Милана зовут, а, судя по тому, как смутилась моя подруга, вас – Сергей, – улыбается она, а мне жутко хочется стереть красную помаду с её губ, и дико неудобно за свой растрёпанный вид.
Вот уж точно говорят, что как только выйдешь на улицу в растянутых трениках и старой футболке, то встретишь всех, от одноклассницы до бывшего. У меня это проклятье работает с соседом.
Косолапову в таком виде точно не застанешь. Она всегда благоухает. Кажется, время на неё не действует. Идеальные длинные волосы. Макияж, неподвластный никакой погоде и настроению. И одежда без единого неряшливого залома. Ах, да, каблуки. Смотрю на ситуацию как будто со стороны. Эти двое до безобразия отлично смотрятся рядом.
Подруга что-то мило щебечет и просит Сергея поставить коробку в машину, а я на автомате пристёгиваю торт так, чтобы он не упал и никуда не съехал во время движения. Слишком сильно напрягает ситуация. Выпрямляюсь и получаю чувствительный тычок в бок.
– Беру свои слова обратно, – встав близко, шепчет Милана на ухо. Меня окутывает терпким, практически мужским ароматом её духов. Поднимаю глаза и встречаюсь взглядом с Сергеем, который почему-то не уходит, а стоит и ждёт. Кого? – Такого лапочку можно несколько раз и пожалеть. Очень страстно и в разных позах. Секс для женщины очень важен, только не увлекайся, – говорит она, а краснею почему-то я. В непонимании смотрю на Милу. Косолапова обходит машину. – Дерзай и позвонить не забудь, – подмигивает и садится за руль.
– Что она тебе сказала? – сосед подходит ко мне, и мы вдвоём смотрим на выезжающий со двора белый внедорожник.
– Ты ей понравился, – пребывая всё ещё в шоке, говорю стыдливо, еле ворочая языком.
Кутаюсь от ветра в пальто. А, может, и не от ветра, просто хочется спрятаться от всех. Да как? Как она вот так просто говорит об этом? Хорошо. Можно и посплетничать, но не при нём же. Вдруг он всё слышал?
– Она мне нет, – твёрдо и уверенно раздаётся над головой. Поднимаю взгляд и, видимо, от удивления открываю рот, потому что Сергей ласково заставляет сомкнуть губы. – Пойдём, – он берёт меня за руку, словно делает это каждый день, и тянет на себя. – Я кое-что придумал. Тебе снова не понравится, но нам срочно нужно найти компромисс. Кажется, это называется именно так.
Моя ладонь тонет в огромной мужской лапище. Тёплое и нежное прикосновение окончательно выбивает меня из колеи. Он уверенно ведёт за собой, а я никак не могу понять, как можно быть таким мягким и твёрдым одновременно, и почему грубые мозолистые руки не причиняют боли?
Глава 10
Сергей
– Нет, – гулкое эхо её голоса разносится по лестничной площадке. Это, наверное, десятый отказ за несколько минут. Хуже только надевать на Марселя ошейник. Всё равно стаскивает и прячет где-то за диваном или в шкафу. Удивительный навык – вылезать даже из самого широкого и плотного ремешка. Однажды он и поводок засунул в мусорку. – Прости, – Юля проводит ладонью по моей груди, пытаясь так успокоить и подбодрить. – Я не могу, – от её слов и противоречащих действий накрывает волной непонятного чувства.
Хочется схватить её и утащить к себе, но она этого точно не оценит. В то же время внутри разгорается желание развернуться и уйти, но её синие глаза не отпускают. Надеюсь, девушка не догадывается, какие мысли бродят в моей голове, когда стоит так близко.
– Не можешь или не хочешь? – важное уточнение, потому что если не хочет, то мне надо просто отвязаться от неё.
Вот только смогу ли? После разговора мне стало легче. Не знаю почему. Может, это оттого, что я смог раскрыться перед ней. Или потому, что не увидел отторжения и осуждения в её глазах. Она не посчитала меня слабаком и не стала читать поднадоевшие нотации о том, что жизнь на этом не заканчивается. Просто приняла факт.
Каждый раз я вижу её другой. Она больше не та злая тётка, которая пилит меня каждый день. Сейчас она просто девушка. Слишком красивая, какая-то тонкая и ранимая. Невозможно удержаться, чтобы не задеть. Стараюсь не напугать её напором, но мне хочется ощущать её мягкость. Поэтому сдержаться и не взять за руку не могу.
– Дело не в тебе, – щебечет Юля, наваливаясь на дверь в свою квартиру, а во мне. У меня всё расписано. И пора бы уже в садик за дочкой, – Вот так, оказывается, просто смутить её.
Румянец разливается по девичьим щекам, а я от удовольствия расплываюсь в улыбке. Хочет. От последней мысли подпрыгиваю сам. Сердце грохочет, как отбойный молоток. Хочет. Приятное тепло разливается по телу и сводит пах. Давно забытое чувство.
– Тогда мы что-нибудь придумаем вместе? – спрашиваю и заглядываю в её запредельные глаза. Она кивает. Практически нависаю над ней. Мне остаётся всего несколько сантиметров до её губ, но нельзя. – Это простая прогулка. Ничего страшного не произойдёт, обещаю. Мы с Марсом потренируемся ходить на поводке. Всё, как ты хотела. Побудешь рядом. Он поймёт, что ты никуда не побежишь, и, наконец-то, начнёт вести себя получше. Дай ему шанс. Просто нужно твоё присутствие. Так, когда ты сможешь?
– Только утром в будни, – сдаётся рыжая вредина. Интересно, а если пригласить её на свидание, Юля будет так же сильно сопротивляться?
– Хорошо, – соглашается и прячет от меня взгляд.
Наши графики жёстко не совпадают, но, как говорит отец, раз это мой промах, то я должен извиниться и сделать всё, чтобы ситуация не повторилась. Так будет спокойнее и мне, и ей. Юля перестанет бояться Марселя, а он наконец-то поймёт, что можно спокойно подойти, попросить ласки и не рваться так остервенело, словно она – самый вкусный пирожок на свете.
Маленькая победа пьянит. Шоколад и жжёный сахар кружат голову. Веду себя как подросток, но стараюсь отпустить её. И когда за Юлей закрывается дверь, мне хочется прыгать. На лестнице, не сдержавшись, кружусь. Энергия требует выхода. Захожу в квартиру и подхватываю Марса.
– Я тоже соскучился, тоже, – уворачиваюсь от облизываний. – Сейчас переоденусь и погуляем.
Давно в моей жизни не было таких вечеров, наполненных ожиданием и тревогой. Перед игрой всегда собранный и сосредоточенный. Даже когда мои «Тигры» проигрывали в финале, так не мандражировал, точно знал, что надо делать, а тут… Вдруг она откажется? Вдруг испугается в последний момент?
Прогулка. Игры. Тренировка. Всё проходит на сплошном энтузиазме. Утром высчитываю время, чтобы подкараулить её у дома. Иначе может сбежать. Садик в соседнем дворе, и нужно не упустить момент. Поэтому, когда Юля появляется, мы уже сидим на лавочке.
– Готова? – спрашиваю вместо приветствия.
Марс нагло преграждает ей путь, а потом трётся у её ног. Скулит и жалуется на то, что ему пришлось вытерпеть за утро. Надеть ошейник для него – катастрофа. Наверное, это самое худшее, что может случиться. Нет. Самое отвратительное – гулять на поводке, но что поделаешь. Обещания надо выполнять.
– Мне бы переодеться, – говорит Юля, а сама присаживается к неженке и гладит его по боку. Он с надеждой заглядывает Юле в лицо и ворчит на своём, собачьем. Интересно, на что пёс надеется? Или это всё-таки жалобы на меня? Вот же ябеда.
– Всё отлично, – мягкий спортивный костюм и курточка – то, что нужно для прогулки.
Погода радует солнышком. Замёрзнуть не должна. Я одет ровно так же. Разве что шапка и перчатки в карманах. Привычка. Возможно, кажусь ненормальным, но отпускать её сейчас домой не вижу смысла.
Разговор не клеится. Редкие фразы смущают, да и я больше любуюсь осенней девочкой и веснушками на её лице. Листва шелестит под ногами, а мне срочно нужен план.
– Замёрзла? – спрашиваю, наблюдая, как она кутается в короткий воротник куртки.
– Ветер, – поясняет девушка.
Приходится остановиться. Ветер зябкий и острый. Иголками пробирается под одежду. Достаю шапку и надеваю ей на голову, пряча золотистые кудряшки под чёрной тканью.
– Держи, – отдаю и перчатки. Надевает и тонет в них своими маленькими ладошками. Выглядит как шестилетка в крагах юниора. Смешно и нелепо, но почему-то мило.
– Спасибо, – неуверенно улыбается мне, и мы идём обратно к дому. – Я хотела сказать, – почти шепчет, – может, Марселю нужен кинолог?
Пёс, услышав своё имя, тут же перемещается поближе к девушке. Ему пофиг на поводок. Путаюсь в нём я, не он.
– Понимаешь, – сложно говорить на эту тему, но надо всё же пояснить. – Когда я забрал его к себе, Полина ходила с ним на занятия. Я не смог взять себя в руки сразу. Жил словно в тумане, ничего и никого не хотел видеть и практически не помню, что происходило вокруг. Марсель же после тренировок становился агрессивным и всё более неуправляемым. Потом я заметил раны на его шее, – они же стали последней каплей в нашем браке, но пока об этом не готов разговаривать. – Да. Советы кинолога были, возможно, дельные, но почему-то работают они через раз. Я не могу с точностью сказать, как пёс отреагирует на какие-то жесты или тон голоса. За какой-то месяц перестал его узнавать. Всегда весёлый, он пугался шума, громких звуков, огрызался, когда я кормил его. Возможно, тогда это был стресс, но я не могу издеваться над ним. Когда занятия прекратились, Марсель стал более спокойным, – Поля ушла от нас, и спокойнее стал я, а потом мы съехали на другую квартиру, чтобы начать новую жизнь.
– Прошло уже достаточно времени. Стоит попробовать ещё раз, – настаивает она на своём. – И ты будешь с ним.
– А ты? – мы оба смотрим на Юлю с надеждой. – Ему нужна поддержка. И мне, – может быть, я сейчас давлю, но жутко хочется, чтобы она была рядом.
– И я, – обречённо соглашается девушка.
– Тогда я позвоню и договорюсь, – обещаю ей. Кажется, что мы слишком быстро вернулись домой. – Что-то случилось? Ты сегодня тихая, как никогда, – подходим к лифту.
– Разберусь, – хмурится, а сама то и дело проверяет телефон. В маленькой кабинке тесно для нас троих. Марсель лапами отдавливает ноги, но всё равно старается встать поближе к Юле.
– Давай так, – понимая, что вот-вот двери лифта откроются, выдыхаю и говорю то, что вот уже больше суток не даёт мне покоя. – Если кинолог не поможет, то ты пойдёшь со мной в кафе.
– А если да? – сверлит глазищами во мне новую дырку.
– А если поможет, тогда я пойду с тобой в ресторан, – улыбаюсь. С ней невозможно по-другому. Двери открываются, и она выходит.
– Но так нечестно, – разворачивается ко мне с возмущением, а я подставляю ногу, чтобы лифт не закрылся.
– Ещё как честно, – уверяю на полном серьёзе. – Мне нужна моральная компенсация. Марс подтверждает мои слова лаем и попыткой бегства. Ловлю его руками. Дёргать за поводок не моё.
– Я подумаю, – снова краснеет Юля и снимает перчатки и шапку. Протягивает их мне. Забираю и прикасаюсь к маленьким пальчикам. – Лучше так: если всё пройдет хорошо, то ты поучаствуешь в моём прямом эфире. Побудешь дегустатором, – выставляет свои условия, обнимая своими ладошками мои. Мне остаётся только согласиться.
Глава 11
Юля
Утренние прогулки больше похожи на свидания. Сладкий мальчик, который ждёт меня у дома. Он счастливо и весело виляет попой при встрече. Облизывает руки. Прижимается так крепко, словно боится потерять. Требует внимания и ласки. И это не про Сергея, хотя он тоже не против моего внимания. Именно с ними мне предстоит провести и сегодняшнее утро.
Свою лапочку впервые провожаю на встречу с отцом без волнения. Милана уезжает, взяв с меня обещание, что после выходных я возьму её на прогулку с Марселем. Она задаёт миллион вопросов и дует губки из-за того, что ей пока нельзя с нами.
Дочка буквально через шантаж потребовала купить новую игрушку для пса. Теперь спит в обнимку с жутким поросёнком, который издаёт странные корявые звуки, только бы я не отнесла его сама. Было смешно, когда она упаковывала его в свой маленький рюкзачок, чтобы забрать с собой на выходные. Еле уговорила оставить дома чудо резиновой промышленности.
– Готова? – спрашивает Сергей, выходя из парадной. Он в бежевом пальто, но снова в джинсах. Я тоже. В них удобно, хоть платья люблю больше.
Сегодня я жду их, а не наоборот. Марсель пытается снять с себя шлейку, похожую на бронежилет, но, увидев меня, прекращает попытки и лезет целоваться. Треплю его по бокам и шее. Немного глажу по мордочке, а он снова лижет руки.
За эти несколько дней моё мнение о нём полностью изменилось. Он действительно хороший послушный мальчик, нелюбящий ошейники и поводки. Сергей рассказывал, что когда пёс жил с его мамой, то ничего подобного не было, а теперь вот так… Возможно что-то произошло. Не просто же так Марс их не переносит.
– Да. У нас часа два, потом мне нужно встретить заказчика и отвезти несколько подарков, – остальное удалось развезти вчера вечером. Потом надо сходить, проверить квартиранта. Он почти неделю не берёт трубку. День оплаты уже прошёл, а игнор с его стороны меня напрягает и бесит.
– Тогда прошу, – сосед открывает двери чёрно-красной машины.
Кажется, такие называются «купе». Там только два места, поэтому мне приходится откатить сиденье максимально назад, чтобы Марс поместился в ногах. Он всё равно устраивается передними лапами на мне и нагло укладывает морду на колени, упираясь носом в живот.
Сергей объяснил, что поедем за город. Недалеко. Решил обратиться к тому же кинологу, к которому ходила его бывшая жена. Он уже знает Марселя, поэтому должно быть легче, чем с новым специалистом, кому нужно будет рассказывать всё заново. Вообще, я узнала о Сергее за неделю больше, чем хотела.
Он был женат. Детей они не планировали: мужчина был занят карьерой, она собой. Часто ссорились из-за ерунды. Полина очень эмоциональная, и раздуть из мухи слона для неё ничего не стоило. Сначала ему нравилось, что она такая живая и непосредственная, а потом стал всё больше замечать, что тяжело возвращаться домой, потому что дома ждал новый скандал на ровном месте. Постоянные придирки и требования заглаживались лишь покупками.
Не могу точно сказать, как я к этому отношусь. Косолапова же говорит, что нельзя сделать какие-то выводы, не увидев вторую сторону конфликта. В отношениях виноваты двое. Примеряя ситуацию на себя и свою семью, думаю, она права. Ей виднее. Она часто работает с разводами.
Мы подъезжаем к дому, спрятанному за высоким забором из металлопроката. Уже с выходом начинаются проблемы. Пёс поджимает уши и скулит. Ободряюще глажу его, а когда открываются ворота, мне и самой хочется сесть обратно в машину. Нас встречает огромный детина с оплывшим лицом. Серо-зелёная одежда обтягивает мышцы, и он неприятно ухмыляется, когда видит Марселя.
– Я уж думал, что вы давно передумали, – гудит мужчина и сально улыбается, смотря на пса. – Идёмте, – машет нам рукой, и мы идём.
– Как-то тут мрачновато, – говорит Сергей и озирается по сторонам, оценивая обстановку.
Вчера был сильный ливень. Вокруг лужи. Обычно после дождя дороги кажутся чище, тут же ощущение, что мы попали в болото, и грязь отвратительно чавкает под ногами. Поскальзываюсь. Сергей ловит меня, а я цепляюсь взглядом за клетки.
Пустые и серые, они, словно камеры пыток, грозят тленом и безнадёгой. В одной из них лежит собака. Она тяжело дышит, а когда мы равняемся с ней, кидается на сетку и рычит. Отшатываюсь, а Марсель пригибается на лапах. Он словно крадётся, но не нападает в ответ, только настороженно ведёт носом. С другой стороны на нас кидается что-то большое и мохнатое. Оно врезается в сетку и пытается её разодрать лапами и зубами.
– Мне тут не нравится, – говорю шёпотом, чтобы громила не услышал. Ноги подкашиваются от страха. Я ни разу такого не видела. Разве так может быть?
– Мне тоже. Я думал, что это питомник, – поясняет Сергей. – По телефону мне сказали только адрес и время занятий. В интернете о них совсем мало написано.
Мы идём дальше, а наш проводник останавливается у небольшой территории, ограждённой сеткой. Рядом стоят лавочки. Мужчина привычно надевает толстенный костюм, шлем и просит загнать собаку в эту клетку.
– Я не понимаю, – смотрю на Марса. Тот прячется за Сергеем и дрожит.
– Я тоже, – хмурится сосед.
– Ну, – поторапливает инструктор и машет какой-то дубинкой в сторону сетки. – Загоняйте.
– Давай уйдём. Мне это всё не нравится, – беру за руку мужчину. Паника накрывает меня. Что он собирается делать с собакой? – Так и должно быть?
– Сейчас узнаем, – обещает Сергей, отпуская мою руку, и идёт вместе с Марселем в клетку.
– Нет-нет. Только он, – показывает на собаку. – Вы можете посидеть на лавочке и посмотреть, а лучше посидите в машине. Я позову. С ним надо начинать всё заново, но если вы хотите выигрывать, то нужно немного терпения. Поверьте, я натаскиваю даже маленьких собак, и они могут убивать соперников намного больше себя, а ваш – просто жемчужина. Чемпион. Он сможет завалить любого «пита», – последнее, видимо, должно звучать как комплимент, но я слышу в этом лишь приговор. Убивать? Кого? И зачем?
Кажется, Сергей уже всё понял. Он что-то говорит, но я не слышу. Напряжённое лицо, сжатые кулаки и ненависть в глазах пугают меня ещё больше. Не могу стоять на месте. Решительным шагом вхожу за сетку. Меня трясёт от волнения, но остаться в стороне не могу.
– Что вы собираетесь делать? – спрашиваю, а сама встаю между мужчинами.
– Дамочка, вам тут не место. Думаете, бойца так просто воспитать? Собаку надо сначала сломать, а потом научить кидаться на всех и каждого, кто стоит напротив неё. Ваш слишком мягкий и залюбленный, но я и не таких воспитывал, – с явной гордостью говорит недокинолог.
От его слов волосы встают дыбом. Да как… Почему? Оборачиваюсь назад и понимаю, что те две собаки просто замучены им и огрызаются не просто так. Их этому научили. Мужчина же, не знаю для чего, замахивается дубинкой. От страха зажмуриваю глаза и рефлекторно поднимаю руки.
Глава 12
Не успеваю хоть что-то сообразить, оказываюсь за спиной Сергея и с ужасом наблюдаю, как Марс яростно кидается на идиота. Пёс не рычит, но кусает толстую ткань костюма. Помогая себе лапами, пытается подобраться к горлу. Мужчина бьёт его по бокам и голове, а меня сковывает от страха. Страшно даже пошевелиться. Ему же больно! Сосед оборачивается ко мне и просит идти на выход, но ноги не слушаются. Вся решительность куда-то пропадет, и я стою, словно статуя.
Дышу через рот. Вдох. Сергей подлетает к инструктору. Или как его правильно теперь назвать? Сосед, оказывается немного выше него ростом, но поуже в плечах. Я не слышу, что он говорит, но явно матом. До меня долетают только окончания. Попытка отцепить Марселя обречена на провал. Выдох. Удар. Мужчина теряет равновесие и падает, шлем слетает с головы. Не помню, чтобы он его успел закрепить, и теперь «инструктору» приходится свободной рукой прикрывать лицо. И Марс, как назло, не даётся в руки.
Закрыться толком не получается, потому что пёс не отпускает. Видимо, мужчина не был готов к тому, что на него нападёт ещё и хозяин собаки. Сергей наклоняется. Я не вижу, что он делает, только слышу тонкий жалобный вскрик и вздрагиваю всем телом. Сосед оттаскивает Марса и заворачивает в своих руках так, что пёс, зубами вцепившись ему в предплечье, больше никуда не может дотянуться. Кажется, он делает это не в первый раз.
– Юля, не стой. Достань ключи и за руль, – сама не знаю почему, но после этих слов начинаю шевелиться.
Помню, что ключи были в кармане его пальто. Трясущимися руками достаю их и несусь вперёд. Хорошо, что они были не с той стороны, где голова Марселя. Туда лезть я бы точно не решилась. Поскальзываюсь почти на каждом шагу. Постоянно оборачиваюсь, чтобы убедиться, что бегу не одна. За нами следом никто не идёт, но я ускоряюсь. Мне кажется, что вот-вот случится что-то непоправимое.
Марс пытается вывернуться из Серёжиных рук. Ворочается, брыкается задними лапами и рычит. Когда нападал, не произнёс и звука, а сейчас дрожит, но всё равно угрожает. Хозяин уверенно и крепко держит его в руках. Мне бы его спокойствие! Как истеричка пытаюсь нажать на брелоке сразу все кнопки. Руки не слушаются, и дверь открываю только со второй попытки, хотя, казалось бы, что сложного? Усаживаюсь за руль и теряюсь… Автомат. Серёжа устраивается на пассажирском.
– Может, поменяемся? – наивно вскидываю на него взгляд. Он тяжело дышит и крепко прижимает к себе Марселя. Значит, мне только казалось, что он легко удерживает пса.
– Нет, – твёрдый ответ, и он коротко объясняет, что нужно делать. Стараюсь следовать за каждым словом.
Руки трясутся, коленки не слушаются, но мы всё-таки едем. Иногда притапливаю педаль газа и тут же отпускаю. Рефлекторно ногой ищу сцепление и нажимаю на тормоз. Потряхивает всех. Хотя Марс уже отцепился от руки и теперь прячет несчастные карие глаза под мышкой своего хозяина. Я же не могу переварить случившееся и, как только мы выезжаем из посёлка, останавливаюсь на обочине. Включаю аварийку и выхожу из машины.
Смотрю вдаль, а в голове пустота. Ничего перед собой не вижу. Только серые тяжёлые тучи, готовые пролиться дождём. Потираю лицо ладонями и смахиваю набежавшие слёзы. Покачиваюсь от слабости. Так не бывает. Этого просто нет. Так не должно быть! Сзади раздаётся щелчок двери. Меня обнимают, крепко прижимая к себе. Разворачиваюсь и утыкаюсь в мужскую грудь.
– Ну всё. Всё, – Сергей гладит меня по спине. – Прости. Я не знал, что так будет. Хотел как лучше, а вышло… Отвратительно вышло, – выглядываю из-за мужчины. В машине сидит и смотрит на меня Марс, а я прижимаюсь к своему успокоителю ещё сильнее и вдыхаю его запах. Грейпфрут, ягоды и табак, смешанные с чем-то животным. Впервые чувствую его настолько сильно, но знаю этот запах. Такую туалетную воду я когда-то дарила Диме. – Зайчик, всё закончилось. Я рядом, – моментально реагирую на свою фамилию. Да нет. Не может быть. Я же не говорила ему. – Солнышко, прости, – продолжает гладить меня по спине, и я понимаю, что это просто прозвище для моего же спокойствия. Шумно вдыхаю и выдыхаю. – Он уже не кинется. Марсель отходчивый малый. Он сам дико испугался, но ты поедешь за рулём. Справишься? – Смотрю в серые глаза и киваю.
Горло пересохло. Не хочу терять последние крохи самообладания, цепляюсь за Сергея, словно утопающий за спасательный круг. Объятия можно сказать удушающие, но они дарят спокойствие. Стоять так бесконечно невозможно, и я сама тихонько отталкиваю мужчину. Пряча глаза, возвращаюсь на место водителя.
Пока обхожу машину, наблюдаю, как Марсель царапает дверь, а когда усаживаюсь на сиденье, пёс забирается ко мне на колени и старается облизать лицо. Сердце уже давно прячется где-то у правой пятки, так что одним страхом больше, одним меньше – всё равно. Отворачиваюсь, но получается плохо. Робко кладу руку ему на шею, а он скулит, ворчит что-то на собачьем и жалуется. Ему, наверное, очень больно, поэтому стараюсь прикасаться аккуратно. Пёс шумно сопит носом около моего уха, а потом пытается уложить свою огромную голову мне на плечо, но выходит плохо, и снова ворчит. Маленький, испугался. И я уже смелее глажу его, нахваливаю за храбрость, а потом обнимаю сладкого мальчишку, который отчаянно пытался меня защитить. Украдкой стираю набежавшие слёзы с ресниц.
– Иди сюда, – хлопает по коленям Сергей, но Марс поудобнее устраивается на мне и никуда не хочет уходить. Тяжёлый. Я и сама не против сейчас забраться на колени и, сжавшись в маленький комочек, поскулить. – Когда он так кидается, мне и самому становится страшно. Марс не рычит, нападает тихо, только клацает зубами и скалится. Это значит, что он не играет и больше не предупреждает, – поясняет сосед и перетягивает собаку на себя.
Понимаю, что должна что-то ответить, но не знаю что. Домой возвращаемся в полной тишине. Мне не надо слов и пояснений, достаточно того, что увидела. Также молча поднимаемся домой, но они оба выходят из лифта за мной.
– Я пойму, если ты не захочешь больше с нами общаться, – придерживает меня за руку, когда я открываю дверь в квартиру.
– Мне страшно, а вдруг этот мужчина нас потом найдёт? – произношу вслух то, чего опасаюсь сейчас больше всего.
– Это будут уже его проблемы. Не твои, – твёрдость в голосе дарит мне крохи уверенности.
– А ты?
Неужели ему не страшно?
– Разберусь. И с Полиной мне тоже стоит поговорить, – злость, с которой он это произносит, пугает.
Рассматриваю его грязное пальто, и взгляд цепляется за порванный рукав. Машинально отмечаю, что дырка на шве, и облегчённо выдыхаю. Зашить можно. Возможно, это что-то мамское, потому что когда Мила рвёт одежду, приходится зашивать или приклеивать какие-нибудь весёленькие заплатки. Мысленно примеряю, что можно было бы вставить на место дырки, и улыбаюсь. У меня есть хорошенький тигрёнок. Он определённо подойдёт. Скорее всего, это нервное.
Марсель тычется носом в коленки. Натерпелся, бедолага. Не смогу после такого не общаться. Как он это себе представляет? Я его сначала уговорила на всё это, а потом решила, что не нужны мне такие приключения? Присаживаюсь перед псом на корточки и беру его голову в ладошки. Он жмурится от удовольствия и уже без колебаний прижимается ко мне.
– До завтра, – звучит как обещание. На прощание глажу Марса. Встаю и подхожу к Сергею. – Спасибо, что не обвиняешь, – произношу тихо, но отчётливо. Ведь это из-за меня мы поехали в тот дом. Молчаливо тяну мужчину к себе, привстаю на носочки и целую в щёку.
Не знаю, как по-другому выразить свою благодарность. Стыдливо прячу глаза, чтобы не встретиться взглядом с серыми тучами и быстро захожу в квартиру.
Надеюсь, на сегодня хватит с меня неожиданностей. Пора браться за работу, но сначала душ. Мне срочно нужно переварить события дня, а вода помогает успокоиться. Через час посвежевшая и чистая снова набираю номер квартиранта. Надо переключиться и не думать лишний раз о том, что случилось. Успокаиваю себя тем, что со всеми случаются промахи. Мантра помогает с трудом.
– Да, – после нескольких гудков раздаётся в трубке недовольный голос.
– Алексей, здравствуйте. Это Юля, хозяйка квартиры, которую вы снимаете, – надо быть вежливой, но раздражение никуда не уходит. Почти неделю трубку не брал, я уже хотела в гости наведаться без предупреждения.
– А, – многозначительное начало. – Так я это… Там уже почти месяц не живу. Ключи в почтовом ящике, – объявляет мужчина.
Твою ж мать! Сегодня точно не мой день.
