Кристина хотела повторить придуманное ею объяснение, когда ее прервал Питер Девенпорт:
– Простите, мадам, но мне искренне наплевать, какого цвета у кого пиджак. Я, пожалуй, проеду вперед. Вы со мной?
Поняв, что баснословно богатый маркиз обращается лично к нему, Луи с радостью кивнул и, забыв обо всех пиджаках и прочих элементах одежды, рванул вслед за Питером глубоко в лес.
Сассекс, поместье Солсберри, 4 ноября, 09:23
Улыбка сползла с лица дамы. Она смотрела вслед удаляющимся мужчинам и молчала. Когда она повернулась к Кристине, та поняла, что экзекуция не окончена. Но сейчас единственного человека, не считая матери, чьим мнением она дорожила, рядом не было, и она могла поступить так, как ей давно хотелось.
– Я, пожалуй, тоже потороплюсь.
И, вонзив шпоры, Кристина понеслась в ту же сторону, куда ускакали Питер с Луи.
Она добралась до леса, когда заметила Роберта – сына доктора Митча, соседа дяди Ланса.
Двадцатилетний Робби представлял гомерическую картинку: в полной охотничьей экипировке и на коне он жадно высматривал что-то в смартфоне.
Кристина рассмеялась, Робби поднял голову:
– Привет, Крисси! И ты здесь?
– Привет! Тебе что, почитать больше негде?
– Я не читаю, я высчитываю степень риска.
– Для лисы?
Кристина вновь засмеялась.
– Милорд Солсберри к приезду гостей подготовил новую полосу препятствий. Говорят, она очень… интересная.
Робби замялся, но Кристина поняла, что полоса препятствий сложная.
– Ну, в общем, как собаки рвут лису, я смотреть не хочу. Я бы лучше попробовал…
Кристина приняла решение мгновенно:
– Отлично! Я с тобой! А ты знаешь, где она?
Радость осветила лицо Робби. Они приятельствовали с Кристиной столько лет, сколько знали друг друга – лет шестнадцать точно, и за все это время ни разу не поссорились.
– Да, сейчас прямо, а за опушкой направо.
– Вперед?
Кристина пришпорила застоявшуюся лошадку, и они понеслись в лес. Улыбающийся Робби поспешил следом.
Сассекс, поместье Солсберри, 4 ноября, 09:37
Питер почти доехал до места основного действа. Судя по радостному лаю собак, охота близилась к концу. Питер обернулся: ни Кристины, ни злой тетки не было. Он искренне надеялся, что «эта сука» не довела Кристину до слез и малышке не пришлось в одиночестве возвращаться в дом. Хотя… неизвестно, что лучше.
Сопляк терся поблизости. Он не понимал, зачем они так мчались, если, не доехав до самого интересного, тупо остановились на ничем не примечательной опушке. Питер молчал – отчитываться перед мальчишкой он точно не собирался.
Еще минут пять здесь постою и поеду обратно. Пусть пацан думает, что хочет. Заодно посмотрю, как там малышка. Хотя… «заодно»… Поеду – посмотрю, где она и как…
Додумать он не успел. Мимо него пронеслась красно-бежево-черная молния, и скорее сердце, нежели зрение подсказало ему, что это Кристина.
Она неслась в самую гущу. Туда, где уже обезумевшие от запаха и вкуса крови собаки рвали лису.
Не раздумывая Питер рванул за ней.
– Стойте! Мисс Линли! Остановитесь!
Черт! ЧЕРТ! ЧЕРТ!!!
Ее лошадь почуяла и поняла все раньше всадницы и, промчавшись мимо ошалевших охотников и своры, понесла. Питер несся следом. В пылу охоты на них никто не обратил внимания.
Как более опытный наездник, Питер успевал контролировать не только коня, но и окружающую обстановку. Увидев полосу препятствий, он понял, что лошадь несет Кристину именно туда, к череде треугольных барьеров разной высоты и частоты: не каждый всадник пройдет ее, тем более на незнакомой лошади, а уж лошадь, не подчиняющаяся всаднику… Без вариантов.
Он несся за ней молча. К чему кричать, если от нее ничего не зависит? В его голове билась только одна мысль: «Спасу и убью. Спасу и сразу же убью».
Он поравнялся с ней и приготовился выдернуть ее из седла – сил хватит, он любил фитнес и занимался ежедневно, да и она маленькая и легкая. Правда, она так сильно вцепилась в поводья… Значит, надо, чтобы она их отпустила. Все получится.
– Кристина! Отпусти! Отпусти поводья! Не держись!
Она оглянулась. В ее глазах плескался ужас. Она дернулась и сильно сдавила бока лошади. Уже начавшая заход на прыжок лошадь дернулась и в низком, кривом полупрыжке стала заваливаться на бок.
– НЕТ!
Питер спрыгнул с коня и побежал. Кристина лежала, закрыв глаза, правая нога ее была неестественно выгнута. Она была похожа на красивую, но сломанную куклу.
Питер упал на колени, схватил Кристину за плечи и потряс. Он знал, что трясти нельзя, знал, что надо оставить ее и звать на помощь. Но не мог. Он просто не мог. Он хотел только одного: чтобы она открыла глаза.
ЧТОБЫ ОНА ОТКРЫЛА СВОИ КРАСИВЫЕ, ЗЕЛЕНЫЕ, НЕМНОГО РАСКОСЫЕ ГЛАЗА, И ВСЕ! И он оставит ее в покое. И перестанет трясти.
Он тряс и звал ее, тряс и звал:
– Кристи… Кристи, милая, открой глаза… Кристи! КРИСТИ!!!
Питер не обратил внимания на остановившегося рядом и спешившегося Робби. Сын врача, быстро оценив обстановку, отстегнул от седла флягу и вылил ее содержимое на Питера. Попал на обоих.
Кристина открыла глаза и увидела почему-то мокрого Питера, трясущего ее, удерживая за плечи.
– Вы!
Этот крик, вырвавшийся из ее горла, привел Питера в чувство. Он резко отпустил девушку, оставшись сидеть на земле.
– Что я вам сделала?! За что вы так ненавидите меня?!
– Я?! ВАС?!
– Сначала вы назвали меня проституткой! Потом алкоголичкой! А сегодня вы сказали этой отвратительной женщине, что презираете меня так же, как она!
Питеру казалось, что это не она, а он ударился головой. Она говорила так горячо и так… правдиво, что, не знай он точно, как именно относится к ней, поверил бы каждому ее слову.
– Когда я говорил такое?
– «Вы не понимаете, что прятаться с мужчинами за гобеленами чревато, или вам уже нечего терять?», «О, юная леди знает толк в алкоголе и любит прибухнуть». Но сегодня вы превзошли самого себя: «Мне искренне наплевать, во что она одета!»
– Стойте! Вы несправедливы! Я говорил не это!
То, как она его изображала, с каким пафосом произносила эти слова… Да, он говорил не так, но она показывала, как ОНА это слышала и воспринимала. Немудрено, что она уверена, что он ее ненавидит.
Кристина сделала попытку приподняться и зашипела от боли.
Питер дернулся было к ней, но она с такой неприязнью вытянула руку в попытке защититься от него, что он поднялся на ноги и отошел к своему коню.
Робби присел рядом с Кристиной и приобнял ее.
– Все хорошо, Крисси. Я уже позвонил отцу, он сейчас сам приедет и людей пришлет. Ногу починят, и ты будешь в порядке.
Робби нежно гладил Кристину по голове, она тихо плакала у него на плече, а Питер Девенпорт, смотря на все это, подыхал от ревности.
Сассекс, поместье Солсберри, 5 ноября, 11:12
Кристина читала, когда Алана вернулась в комнату.
– А вот еще две.
Она поставила на стол еще две цветочные вазы, наполненные водой. Их маленькая гостиная, объединявшая спальни матери и дочери, была заполнена букетами – их было целых шесть, что по меркам миссис и мисс Линли, не приученных к повышенным знакам внимания со стороны противоположного пола, было очень и очень много.
– Вот, сейчас в эту, что побольше, поставим букет доктора Митча. Неправда ли, это так необычно, чтобы врач навещал пациентку с букетом?
Кристина присмотрелась к матери – та сегодня была необычайно разговорчива. Алана застыла над букетом доктора, слегка дотронувшись пальцем до одного из лепестков розовой розы. Судя по ее мечтательному взгляду, мыслями она была не здесь. Может, во вчерашнем ужасном дне?
Когда под руководством доктора Митча Кристину доставили в поместье, предупрежденная Алана уже ждала дочь, стоя на ступенях дома. Бледная, с подрагивающими губами, она тем не менее была собрана и четко выполняла все поручения врача, что, с одной стороны, для высокопрофильной операционной медсестры не так уж и сложно. Хотя, с другой стороны, твой ребенок – это все же ТВОЙ РЕБЕНОК. Позже, когда амбуланс доставил Кристину в больницу, где ей был сделан рентген, подтвердивший диагноз доктора Митча «трещина в кости», фиксирующая шина была наложена, а девушка аккуратно доставлена в дом сэра Солсберри, доктор разогнал всех зрителей и высказал Алане свое восхищение ее выдержкой и прочая, прочая, прочая, поцеловал руку и удалился. А сегодня утром явился проведать Кристину… с букетом. Так как пациентка лежала, букет был вручен Алане, после чего мисс Линли была осмотрена и ободрена, и доктор отбыл, пообещав навестить девушку завтра.
– Мам, он же вдовец, да?
Алана вздрогнула и удивленно посмотрела на дочь.
– Кто, дорогая? Зак?
– Зак?
Алана смутилась.
– Если ты про доктора Митча, то мы знакомы тысячу лет.
– Так долго?
Кристина лукаво смотрела на мать.
– Они с твоим отцом приятельствовали. Хьюберт очень ценил его. Когда у него появилась я – он тут же повез меня знакомиться с дядей Лансом, ну и, конечно же, хвастаться перед Закари. Да-да, он тогда так и сказал: «Зак обзавидуется».
На лице матери Кристина вновь заметила то же выражение. Боясь вспугнуть воспоминания о ее отце, которыми очень дорожила Алана, Кристина тихо поинтересовалась:
– И как? Получилось?
Алана рассмеялась.
– О, не то слово, дорогая. Он просто забыл, как дышать. Стоял и пялился на меня. Хьюберт его потом долго подкалывал. Зак тогда уже был женат. На Фионе. Она была такая маленькая, но очень фигуристая. С большими…
Алана резко остановилась и посмотрела на дочь.
– Мама, я знаю слово «грудь» и даже его значение.
Алана улыбнулась.
– Ну да, да. У нее была большая грудь и тонкая талия – очень красиво.
– А что случилось потом?
– А потом, когда Робби было лет пять или шесть, она забеременела вторым ребенком. И где-то месяце на шестом или седьмом пошла зачем-то то ли в лес, то ли в деревню – подробностей я не знаю, мы тогда жили в Лондоне и сюда наезжали нечасто… В общем, она то ли споткнулась, то ли поскользнулась и упала… в яму или… что-то там было вырыто. От падения у нее началось кровотечение, но в этой яме ее никто не видел и… Ее нашли через несколько часов, когда вернувшийся с работы Зак забил тревогу. Все было уже кончено.
Алана, не скрываясь, плакала, и Кристина вдруг поняла, что и из ее глаз тоже текут слезы.
– И он больше не женился?
– Нет, он воспитывал Робби один. Конечно, были няни, но замену матери он сыну искать не стал.
– А может, не нашел?
– Может, и не нашел.
Алана выдохнула, вытерла слезы и подошла ко второй цветочной вазе, что она принесла, поменьше.
– Но как же приятно, дорогая, когда столько цветов!
Кристина опустила голову и вздохнула. Алана нахмурилась:
– Прости, я, конечно же, не имела в виду, что хорошо, что ты повредила ногу. Я говорила только о цветах. Все джентльмены так милы и любезны. Все интересуются тобой и твоим самочувствием, шлют тебе поклоны и цветы.
– Не все.
– Крисси, родная! Ну хорошо, все, кроме него. Он просто…
– Я виновата перед ним, мама. Очень. Он спас меня, а я…
Кристина закрыла лицо руками.
– Я так орала на него, мама. Практически визжала, как… базарная торговка. Мне так стыдно! И еще эта трещина! Из-за нее я не смогу увидеть его еще минимум недели две, а ведь он не станет ждать, он уедет! И всю жизнь будет уверен, что Кристина Линли – неблагодарная свинья!
Алана смотрела на расстроенную дочь и вспоминала вчерашний день.
После ухода Митча-старшего их навестил Робби. Он-то и поведал им историю спасения Кристины. Рассказывал он ярко, живо и очень впечатляюще изображал Питера Девенпорта, несущегося за Кристиной с протянутой рукой и криками: «Отпустите поводья, я вас спасу!» Дочь была в ужасе, так как помнила все, что наговорила маркизу. Тот их не беспокоил и был единственным, кто не поинтересовался у Аланы самочувствием Кристины.
– Крисси, а как ты посмотришь на то, чтобы я пошла к нему?
Кристина не поверила своим ушам.
– К кому?
– К Девенпорту. Он ведь спас мою дочь. Да, не до конца, и мы имеем трещину, но, по словам Робби, если бы не твой Питер, то не факт, что ты сейчас была бы…
Алана отвернулась.
– Мама… Я должна сама… Я просто не знаю как… Мне ведь не благодарить, мне сначала извиниться надо. А я…
– Ну, тогда давай думать…
Сассекс, поместье Солсберри, 5 ноября, 15:33
– И что ты намерен делать?
– Поработать в тишине часов пять, а потом пойти поужинать.
Питер работал, сидя за компьютером. Дел накопилось много, но сосредоточиться ему почему-то сегодня было тяжело. А тут еще и Дженни… Ему бы тишину, и любимая работа затянула бы, отвлекла бы от тяжелых мыслей, которые…
– Да что ты?! А что делать мне?!
– Как всегда – развлекаться самостоятельно и не мешать мне.
– А на черта ты тогда меня сюда притащил?! Мы даже не трахаемся! Ты то на охоте, то на переговорах с этим старым козлом Солсберри или бухаешь и потом отсыпаешься, а мне это все на хрена?!
Питер смотрел на разъяренную фурию, орущую у него в гостиной, и понимал, что начинает ненавидеть ее.
– Уезжай…
Он повернулся к ноутбуку и сделал вид, что поглощен чтением очередного отчета.
– Вот так просто? Уезжай – и все?!
Питер молчал. Дженни это взбесило, и она подошла к нему поближе.
– Эй! Я с кем говорю?!
Он не реагировал.
Размахнувшись, Дженни смела со стола ноутбук. Тот отлетел, ударился об стенку и упал – экран погас. Не глядя на девушку, Питер направился к двери.
– Я вернусь через час. Чтоб и духу твоего здесь не было.
Шокированная собственным поступком, она пошла за ним.
– Пит, прости, я вспылила…
Питер вышел в коридор и направился в сторону лестницы. Он не знал, куда пойдет, понимал только, что если не уйдет от нее подальше, то впервые в жизни ударит женщину. Или оскорбит, что тоже не добавило бы ему очков в собственных глазах. Он решил спуститься вниз, в библиотеку, и пересидеть там время, данное ему Дженни.
Конечно, она не уедет. Конечно, когда он вернется, она будет извиняться, и ему придется ее простить. Или сделать вид, что простил, чтобы посторонние не стали свидетелями безобразных сцен, устраивать которые Дженни любила и умела. О, она была мастер! Позже, когда они уедут отсюда, наедине он поговорит с ней и обсудит условия, на которых она его отпустит. Да, это будет дорого, но… не впервой.
Почти спустившись, на лестнице Питер встретил вчерашнего паренька, сына местного доктора.
Робби. Кажется, так называла его Кристина.
Сегодня мальчик был одет в джинсы и куртку и, неся огромный букет ярких цветов, поднимался по лестнице, пребывая в прекрасном настроении. Питер сразу понял, кому предназначаются цветы, и остановился. Робби, заметив его, тоже притормозил:
– Добрый день, милорд.
– Добрый день.
– А я вот Кристину иду навестить. Как она сегодня?
Питер обалдел. Он, конечно же, знал, как она сегодня, но был потрясен тем, что мальчишка почему-то интересуется этим у него:
– Она пациентка вашего отца – это у вас впору интересоваться ее самочувствием.
Тот ничуть не смутился.
– Да, наверно, но отца я увижу вечером, а Крисси решил навестить сейчас. Да и цветы занести надо было.
– Надо было? Кому «надо было»?
А вот здесь мальчик смутился.
– Понимаете, сэр, в смысле, милорд… Я вчера когда пришел проведать Крисси, я… ничего, а там цветов много… И получается, что все прислали, а я не прислал… Ну я сегодня и решил занести – неудобно, сами понимаете…
Питер не понимал, но слова мальчика плотно засели у него в голове: «Все прислали, а я не прислал».
– Да, конечно.
Питер посторонился, жестом приглашая Робби следовать дальше. Он понял, чем займет ближайший час.
Сассекс, поместье Солсберри, 5 ноября, 16:01
– Вот и правда, чем проще – тем лучше. Нечего придумывать. Просто позову его на чай, и все.
С этими словами Алана решительно вышла из комнаты. Кристина осталась одна и настроилась на долгое ожидание, когда дверь без стука открылась и в гостиную, пятясь, вернулась Алана.
– Ты знаешь, на кого я сейчас натолкнулась?
Кристина выжидающе смотрела на мать.
– Там на лестнице Робби разговаривает с Питером.
– Робби?
– Да, детка, Робби Митч. С Питером Девенпортом, если ты и это намерена уточнить.
– Но о чем, мама? О чем могут говорить наш Робби и… Питер?
Кристина села на диване – новости были такие, что лежать она не могла. Алана лукаво улыбнулась дочери:
– Ну одна общая тема у них все же есть.
– Какая?
Ответить Алане помешал стук в дверь.
– Войдите.
В комнату вошел Робби с букетом цветов.
– Добрый день, миссис Линли, Крис.
– Здравствуйте, Роберт.
– Привет.
Алана указала парню на свободное местечко на диване, и, передав миссис Линли букет, Робби присел рядом с Кристиной:
– Ты как?
– Я в порядке. А ты?
– Я?
Робби был порядком удивлен странным вопросом девушки.
Кристина посмотрела на мать, та отрицательно покачала головой. Она сделала вид, что не поняла намека, и продолжила «копать» в нужном ей направлении:
– Ну, я подумала, может, ты встретил кого, когда шел ко мне. Кого-то неожиданного…
Алана с тихим стоном закрыла глаза.
– Неожиданного? Нет. Я встретил только милорда Девенпорта. Но он здесь живет, значит, встреча была ожидаема, верно?
Алана решила помочь дочери.
– О, как мило! (Что мило???) Вы поговорили? Девенпорт очень умен.
Робби решил уточнить:
– Умен, в смысле?..
Кристина начинала злиться – столь желанная информация находилась рядом, только руку протяни – в голове Робби, но тот упорно не желал с ней расставаться:
– Ну, может, он сказал тебе что-то… умное?..
Робби перевел растерянный взгляд с матери на дочь.
– Да нет. Он спросил про цветы, и я ответил, что болеющим девушкам их принято дарить.
Кристина придвинулась к Робби.
– Так, а он что? Он на это тебе что ответил?
– Ничего. Но мне показалось…
Кристина нетерпеливо дернула парня за куртку:
– Что же, Робби? Что тебе показалось?!
– Что он удивился.
Кристина подняла глаза на Алану. Робби посмотрел туда же. Следующий поступок миссис Линли он не смог бы объяснить даже под дулом пистолета. Она почему-то улыбнулась, подмигнула Кристине и сказала: «Так я и думала».
Сассекс, поместье Солсберри, 5 ноября, 16:15
Питер постучал в дверь, и она быстро открылась. Мужчина, находящийся в комнате, очень удивился визитеру.
– Милорд? Вы… здесь?
Питер зашел в маленькую, узкую комнатку, все убранство которой составляли кровать, стул и узкий шкаф. Он осмотрелся.
– Беннет, вы довольны тем, как вас поселили?
Мужчина, успевший накинуть пиджак, встал перед Питером навытяжку.
– Да, милорд. Что-то случилось?
– Нет. Ничего. Мне нужны цветы.
– Я понимаю. Черные розы, сэр?
Питер отмахнулся.
– Неважно… Что? Почему?
