– Да, – смутилась я. – Это я и правда поспешила. Может, она у тебя захочет остаться. Хотя у тебя же ни кола, ни двора, так что…
– Не понимаю, о чем ты вообще бормочешь? – засуетился пень. – Кто у кого захочет остаться? И почему это у меня ничего нет? У меня, между прочим, замок у моря. В провинции, правда. И не такой шикарный, как у Атевсии, но все-таки. Красивый, на краю высокой скалы, о которую разбиваются волны.
– Круто, – сказала я. – Ласточкино гнездо практически.
– Это мое гнездо. Вот зачем ты вспомнила? У меня ностальгия, я домой захотел.
– Никаких «домой»! – испугалась я. Ничего себе заявочки… – Сначала спасем Анну. Ишь!..
– Так это само собой разумеется. Как я домой в таком виде? Мною тут же слуги камин растопят.
– Слуги? – нахмурилась я. – Так ты еще и буржуй? Ну ничего, Аня разберется.
– Вот именно! Давай переместимся к ней, пусть скорей разберется и сделает меня человеком.
– На это у нее, похоже, уйдет не один год, – шепнула я под нос. Литц вроде бы не услышал.
Потом ставший очень серьезным пень снова велел взять его на руки. Я взяла сначала пакет с едой, а потом уже пень.
– Крепче держи! – строго сказал он.
Я прижала его к себе, как родного и даже пару раз инстинктивно покачала. Подумала, что если бы кто-то видел это со стороны, поржал бы изрядно: стоит в лесу девчонка в цветастом платье и баюкает пенек. У меня даже слова песенки в голове зазвучали:
– Копала я пенечек,
Корней уж много очень,
Но все-таки сумела
Я Литца откопать.
Его теперь качаю я
И всей душой мечтаю я,
Что Анечку пропавшую
Мы сможем отыскать!
Оказывается, я промурлыкала песенку вслух.
– Это что, заклинание? – недоуменно спросил пень.
– Типа того, – сказала я. – Будешь сильно вредничать, станешь опять лялечкой. Я отдам тебя Ане, пусть нянчится, пока не вырастешь. Может, что-то дельное воспитает. Как раз и сделает тебя человеком, как ты хотел.
– Ты этого не умеешь, – сказал Литц, но уверенности в его тоне я не услышала.
– А ты проверь, – хмыкнула я. Но сама на себя разозлилась: – Ладно, хватит лирики! Говори, что нужно делать. Или ты сам все сделаешь?
– Я же сказал, – нудно заскрипел пень, – что заклинания должен говорить человек…
– Ну так учи своему заклинанию, – тяжело вздохнула я, вспомнив, как только что зубрила бессмысленные строки, и приготовившись к новой зубрежке.
– Ты и так его знаешь. Вы же благодаря ему в прошлый раз сюда попали.
– Ты имеешь в виду «чтоб мне прова…», – начала я, но Юстер выкрикнул:
– Погоди! Я должен представить место, куда нам нужно попасть. И тебе не обязательно говорить все эти «чтоб мне» и все такое. Просто скажи про мое право.
– Нет уж, – покачала я головой. – Скажу то, что проверено и точно работает. Ты готов?
Пенек какое-то время молчал, потом скрипнул:
– Готов.
Я набрала в грудь воздуха и провозгласила:
– Чтоб мне провалиться!
Что я могу сказать? Мы провалились! Честное слово – бэм-с! – были здесь, а стали там. Или наоборот, теперь уже здесь стали, а там – только что были. Не суть. Мы очутились в другом месте! Ну, разумеется, сначала было темно и трудно дышать, все уже знакомое и привычное. А вот то самое другое место было как раз незнакомым.
Сначала я слегка испугалась: а вдруг Юстер Литц не смог переместиться, куда хотел, и мы теперь невесть где, откуда неизвестно как выбраться, но пенек в моих руках скрипнул:
– Видишь там башенки с флагами? Это и есть королевский дворец.
Я осмотрелась. Мы стояли среди редких деревьев, а чуть дальше простирался город. Не обманно сверкающий, как тот, что мы с Анной видели в Сизелоне, и не он же, грязный и обшарпанный изнутри, а обычный… почти средневековый город, как на рисунках в исторических романах и таких же фильмах. Только здесь было еще более мрачно, чем в средневековье, потому что над городом нависало низкое темное небо, что сняло мои последние сомнения: да, это все еще был Темон. И где-то кварталах в пяти-шести от нас над невысокими, в основном двух- трехэтажными домами возвышались белые каменные башни с развевающимися черно-белыми, в шашечку, флагами.
– Как он называется? – кивнула я на город.
– Темница, – сказал пень. – Сокращенно от «Темон» и «столица».
– И этого остряка-сокращателя не казнили?
– За что? Хорошее ведь название.
– Допустим. А как, в таком случае, называют здешнюю тюрьму? Светлица?
– Почему? Тюрьмой и называют. Но редко. Кому хочется ее вообще называть?
– И то верно, – согласилась я. – А почему у этого города нет крепостной стены?
– Как же нет? Есть, – сказал Юстер Литц. – Только я представил место уже внутри города, а то тебя могли не пустить стражники.
– Это почему же? – почувствовала я укол обиды.
– Потому что у тебя в руках большая дубина. Это могло их насторожить.
– Так и говори, что это тебя могли не пустить, а не меня.
– Давай не будем спорить о несущественном и уже не имеющем значения, – сказал пень. – Пойдем искать Анну!
Пень сказал дело. Мне даже стало немного стыдно: Анютка в беде, а я страдаю фигней! Крутилово-закрутилово, как все-таки неблаготворно влияют эти перемещения на работу мозга!
– А куда мы пойдем? – завертела я головой. Было похоже, что мы переместились в какой-то заброшенный парк посреди города. Молодец все же Литц, удачное вспомнил место. – Где живут королевские маги?
– Нам сейчас не столько нужно знать, где они живут, а где бы их стала искать Анна. Ведь нам-то не сами маги нужны, а она.
И опять Литц был прав! А мне со своей головой, будет свободное время, следует разобраться. Задачки какие-нибудь порешать, ребусы, шарады. Правда, я забыла, что такое шарады – еще одно доказательство сбоев работы мозга.
Но я решила реабилитироваться и поставила себя на место подруги. Посмотрела на город Аниными глазами, опять зацепилась взглядом за башенки с флагами и сказала:
– Анютка бы пошла ко дворцу.
– Ну-у… – протянул пень. – Не факт. Возможно, она стала бы искать гильдию магов…
– Может быть. Но не забывай, что она не перемещалась, а топала сюда пешком. Она устала, изнервничалась, хотела есть и спать… – Я даже шмыгнула носом, так мне стало жалко нашу ведьмочку. – И вот она дотащилась, сбив до мозолей ноги, обвела вокруг изнеможденным взглядом, а тут – бэм-с! – какое-то светлое пятно. Да еще с шахматными флажками. У Анечки сработала ассоциация: башни – дворец, дворец – король; шахматы – мудрецы, мудрецы – маги; король – маги. Итог: королевские маги. Мне туда! И почапала во дворец.
– Не знаю, что такое шахматы, – проскрипел пень. – И я потерял нить твоей логики.
– А это не моя логика, Анина. Так что пошли-ка тоже во дворец.
И вот надо же такому случиться! Говорят, случайностей не бывает, что все предопределено. Я в это не верю, но угадайте с трех раз на что мы наткнулись, не доходя полквартала до дворца? Нет, не на пивбар, туда все равно с пнями не пускают, деревянными уже внутри становятся. Нет, не на Анну, она вообще «кто», а не «что», во всяком случае я сильно на это надеялась. Ладно, сдаетесь? Мы наткнулись на гильдию королевских магов! Вот прям настоящий рояль в кустах, прочитала бы такое в книге, сказала бы: «Фе!»
Вообще-то нечто подобное произнес Юстер Литц, когда увидел этот приземистый, серый и длинный, как три вагона, одноэтажный дом. Только его «фе» было больше похоже на «скрфе», но я все равно насторожилась и спросила:
– Что?
Вот тогда-то пень и сказал, что это гильдия королевских магов, что это он вроде как почуял, потому что сам маг. Я ему не сразу поверила, потому что никакой вывески на доме не было, но тут из его дверей вышел тощий высокий человек в черном плаще, и я уже по его внешнему виду догадалась, что это и правда маг, но решила убедиться – ведь мало ли кто бывает тощим и в плаще, даже некоторые извращенцы или наоборот, местные судьи какие-нибудь…
Поэтому я подошла к незнакомцу и прямо спросила:
– А вы кто, милейший?
Тот шарахнулся так, словно у меня рога выросли! Да, я Олена, скоро еще и Лосевой стану, но внешне-то ведь это не отражается. Или отражается? Магический мир, все-таки. Я потрогала голову – рогов не было. И чего он тогда? Я же не денег попросила.
Между тем тощий дядька в плаще растворился в воздухе.
– Ого! – сказала я. – Юстер, ты это видел? Крутилово-закрутилово! Он умеет перемещаться.
– Совсем не обязательно, – возвестил пень. – Скорее всего, он просто сделался невидимым.
– А чего ж он меня так испугался? Хрупкая, добрая девушка…
– Наверное, ему не понравился в твоих руках я. Не хрупкий и не добрый. Помнишь, говорил, почему бы тебя не пустили стражники?
– А ты сам не можешь сделаться невидимым? Хотя бы пока я беседую с кем-то.
– Нет, – скрипнул Литц. – Мы уже обсуждали с тобой эту тему. Могу, конечно, подсказать тебе нужное заклинание, но оно сложное. И очень похоже на другие той же тематики. Они все как бы в одном разделе магии: невидимость, невесомость, неделимость…
– Ты что, делением размножаешься? – хихикнула я. – Тогда неделимость нужно задействовать, зачем мне сразу два пенька? А потом четыре, восемь и так далее.
– Считаешь ты хорошо, – буркнул пень, – а вот соображаешь не очень. Неделимость, это когда что-то делаешь, например, из песка, из глины, и хочешь, чтобы этот предмет не рассыпался. А вот если использовать заклинание наоборот – там разница всего в одном символе, – то распадется и самое твердое. Кроме алмаза, там нужно более сильное заклинание.
Я представила, как рассыпается в пыль моя надежда на возвращение домой и сказала:
– Лучше я буду тебя ставить в сторонку, когда соберусь с кем-то беседовать.
А побеседовать мне уже захотелось, причем очень сильно. Теперь, когда стало ясно, что из стоявшего передо мной здания вышел действительно маг, я перестала сомневаться в словах Юстера Литца о гильдии магов. И была очень большая вероятность, что Анна, когда шла к дворцу, почуяла магическое присутствие и зашла в этот дом.
Я решительно направилась к двери и дернула за шнурок звонка. Изнутри послышался переливчатый звук колокольчика. Я уже стала думать, как лучше ответить, если спросят: «Кто там?» или «Зачем вам эта дубина?», но тут дверь стала медленно и беззвучно открываться. То, что она открывалась сама по себе и особенно потому что при этом даже не скрипнула показалось мне недобрым знаком, словно меня заманивали в западню. Но с другой стороны, если здраво подумать, ведь я сама и хотела зайти в этот дом. Подумаешь, не скрипит, просто люди следят за жилищем, дверные петли смазывают. А что открылась сама – так ведь кто там живет-то? Не все же сапожники босиком ходят.
Первым делом, переступив порог, я поставила в угол пень и повесила ему на сучок пакет с едой. А уже после этого сказала:
– Здравствуйте! Можно?
Внутри было темно. Даже не так… Не темно – сумрачно. Словно специально нагнали морока в виде туманной темени, чтобы не было видно, кто скрывается за это завесой. Уверена, что меня из-за нее было прекрасно видно, тем более и ответили почти сразу, обычным таким, скучноватым даже голосом:
– Добрый день. Открыли же.
– Ага, – кивнула я, – спасибо. А вопросы задавать можно?
– Ну так если не зададите, как мы вам ответим? Мысли читать? Потом станете возмущаться.
– Не, читать не надо, – сказала я. – Но если вы это умеете, значит, вы маг?
– Ну так понятно, что не сапожник. Только не маг, а маги. У нас тут гильдия.
– А почему вас не видно?
– Потому что тайная гильдия. Вам видеть надо или слышать?
Не, это не маг, а прям ворчливая тетка из госучреждения! Но с другой стороны он прав, мне его видеть не очень-то и хотелось, как и всю эту гильдию разом. А вот ссориться, да еще по пустякам, было бы совсем некстати. Поэтому я широко улыбнулась и сказала:
– Спасибо! Мне достаточно слышать. Спасибо еще раз!
– За что спасибо-то?
