– Вернее, не так, он утверждает, что не знал, для чего именно это записывается.
Меня даже на смех пробивает. До жути интересно послушать версию тех событий от Марка. Решил записать видео на память, чтобы было, что посмотреть в старости вместе с внуками?
Митричу, видимо, тоже смешно. Сунув руки в карманы широких штанов, покрякивая, смеется.
– Говорит, мол, любил тебя без памяти, боялся, что Олег тебя за него не отдаст, вот ему отец и подкинул идею то видео записать, чтобы дядя твой потом не отвертелся.
– Хочешь сказать, с помощью того компромата он жениться на мне хотел?
Митрич останавливается недалеко от собачьих вольеров. Ближе не подходит, потому что у него с доберманами взаимная неприязнь. Он их побаивается, а сам для них пустое место. Собаки его воспринимают, как еще одно домашнее животное или предмет интерьера. Бесполезную вещь, не стоящую их царского внимания.
Качнувшись на пятках, он разворачивается в обратную сторону.
– Так он и сказал.
– Ты сам-то ему веришь?
– Я? Нет, не верю.
– А я тем более.
Холодает, и я запахиваю шаль плотнее.
– Что еще разузнал? – спрашиваю, уверенная, что крестный уже досье на Кляйса собрал.
Митрич довольно хмыкает. Значит, я угадала.
– Он в Сочи все эти годы жил. У родственников по матери. Сюда бежал из-за карточных долгов.
– Он играет?
– Играет. Ему, чтобы рассчитаться по долгам, и отцовского завода не хватило бы.
По спине идет мороз. Эта новость задевает меня сильнее, чем должна. Карточный долг – это святое. За нерасплату по долгам следуют самые жесткие наказания.
– Карты, женщины, алкоголь, может быть, и посерьезнее что-то…
Я убито молчу. Иду рядом с Митричем, глядя себе под ноги. Выскочивший из кустов бабкин кот нас пугает. Шикнув на него, крестный гладит меня успокаивающе по плечу.
– Нечего Крысенышу здесь делать. Пусть уезжает.
– А что ты там про Шумовых говорил?
– Есть опасение, что он к ним за помощью пойдет.
– И что тогда? – спрашиваю тихо.
– А черт его знает, что они там еще придумают.
От Шумовых просто так не отмахнешься. Они сейчас набирают вес. У Валентина большое преимущество – у него два взрослых сына. Один карьеру в прокуратуре делает, второй – депутат городской думы. Собирается выдвигать свою кандидатуру на следующих выборах мэра.
А у Олега Стародубцева только я.
Глава 7.
На следующий день дядя, Алекс и еще несколько наших людей выезжают на месторождения в Бурятию. Наши геологи – разведыватели обнаружили залежи сортового нефрита. Учитывая то, что 90 процентов добытого нефрита у нас в стране – это нефрит-сырец, найти такое месторождение – огромная удача.
Если все подтвердиться и залежи окажутся объемными, дядя планирует поставить их на госбаланс и получить официальную лицензию на добычу нефрита.
Переводом из теневого в легальный бизнес он занимается уже несколько лет, потому что законодательство в этой области ужесточается с каждым годом. А оставлять мне в наследство незаконные карьеры ему не хочется.
В эти пару дней я из усадьбы никуда не выезжаю. Отдыхаю, валяясь в купальнике у крытого бассейна, читаю книги, а все рабочие моменты решаю по телефону. Штат у меня подобран профессиональный. Команда людей, которым я доверяю ведение своего бизнеса.
Есть человек, который отвечает за организацию работы всех трех моих торгово-развлекательных центров, другой человек ответственен за все салоны, ну а третья команда как раз сейчас занимается разработкой имиджа новой сети ресторанов.
Шаг рискованный, потому что когда-то все рестораны города, за исключением мелких забегаловок и общепита принадлежали Шумовым. Но, кто не рискует, то не пьет шампанского. Наши рестораны станут ответом на их сеть ювелирных салонов.
Навестив бабку, вечером возвращаюсь в свои апартаменты и обнаруживаю в телефоне пропущенные от Кляйса.
Сердце против воли болезненно дергается. Ненормальная реакция на мерзавца.
Пока раздумываю, стоит ли мне внести его номер в черный список, телефон в моей руке оживает.
Снова он.
Оглянувшись на дверь, отвечаю.
– Чего тебе, Марк?
– Ириш, встретиться надо…
От его низкого хрипловатого голоса кожа покрывается мурашками. Ему бы секс-услуги по телефону оказывать. Озолотился бы.
– А больше ты ничего не хочешь?
– Хочу…
Козел.
Ищу глазами графин с водой и, удерживая плечом трубку, наполняю для себя стакан.
– Ириш, я серьезно… поговорить надо.
– Говори.
Облизываю губы и делаю большой глоток.
– Не по телефону, – слышу, как чиркает зажигалка, Марк закуривает, – я объясниться хочу… и тебя увидеть.
– Нет, Кляйс. Я знаю, чего ты хочешь. Я тебе в этом деле не помощник.
– Ты про завод, что ли? Ты здесь при чем? Разговор о другом будет, – слышу, как делает затяжку и выдыхает дым, – мне есть, что сказать тебе.
Вогнав ногти в кожу ладони, смотрю в окно на задний двор. Бабкин кот сидя на заборе, наблюдает, как доберманы носятся с какой-то палкой. В саду, между розовых кустов садовник стрижет газон.
– Мне не интересно, – отвечаю глухо.
– Я поговорить хочу по-человечески. Без лишних ушей… рассказать, как все тогда на самом деле было.
Закусив костяшку пальца, молчу. Марк, естественно, сразу понимает, что я сомневаюсь, и усиливает напор.
– Иришка, милая… ну дай ты мне шанс оправдаться! Ну не мог я раньше приехать!
Я теряюсь. Его голос, как раньше, утягивает меня в трясину. Часто дыша, я растираю ладонью грудь там, где сладко ноет.
– Где и когда?
–Ты согласна? – радуется Кляйс.
– Говори, где и когда, Марк, иначе передумаю!
– Меня к тебе твой пес не подпустит.
– Он в отъезде.
– Да? – в трубке слышится шорох одежды, словно он одевается на ходу и, наоборот, раздевается, – может, тогда приедешь в город?
Невольно усмехаюсь. Я ни разу в жизни не гуляла одна по городу. Это что-то из области фантастики.
– Я буду у себя в офисе через два часа. Для тебя откроют черный вход. Записывай адрес.
Отключившись, я хватаюсь за голову.
Что я творю?!
Зачем?! Что я услышать от него хочу? Все равно ведь не поверю!
В итоге, помаявшись, звоню Митричу сообщить, что мне нужно срочно в город. В отсутствие дяди он отвечает за меня головой, подставлять его не хотелось бы.
– До утра это не подождет? Когда Алекс вернется…
– Не подождет, у меня там сигналка сработала, – вру самозабвенно, – проверить надо.
– Без тебя разберутся.
– Не волнуйся, Митрич, возьму с собой Льва и Гришу. Быстро проверю, что там, да как, и назад.
В трубке слышится тягостный вздох. Старик все еще сомневается, и тогда я иду ва-банк.
– Ну, хочешь, поедем со мной.
Еще более тягостный вздох. Митрич уже принял на грудь и собирается лечь спать пораньше.
– Ладно… только быстро. Лева пусть на связи будет.
– Океюшки!
Ненавижу врать. Последний раз я обманывала родных восемь лет назад, когда связалась с Кляйсом.
Жизнь ничему не учит меня.
Спешно собираясь, все же уделяю внимание своему внешнему виду. Помня, как он восхищался моей шеей, собираю волосы вверх, подкрашиваю глаза, губы оставляю нетронутыми.
Из одежды выбираю простое голубое платье, а сверху надеваю белый плащ до колена.
По дороге в город жутко волнуюсь и все еще сомневаюсь в правильности моего решения.
Да, черт!.. Кого я обманываю?
Не сомневаюсь я. Знаю, что дура, и так делать не должна была. Глупо и опасно. Но отказать ему все равно не могу.
Мой офис располагается на пятом этаже одного из моих центров. Там же базируется вся координационная группа, программисты, бухгалтеры и кадровики. Здесь сердце моего бизнеса, здесь принимаются все решения и отсюда идет управление всеми объектами.
Оставив Льва и Григория дожидаться меня в большой приемной, миную длинный коридор и сворачиваю в небольшой холл, объединяющий весь директорат.
– Ирма Сергеевна?! – вскакивает охранник с места, – что-то случилось?
– Виктор, нужно открыть черный вход.
– Зачем?
– Открой его, – глядя в испуганные глаза, повторяю требовательно.
– Х-хорошо…
– Открой и возвращайся на свое место.
Кивнув, охранник, спотыкаясь, бежит исполнить мое поручение. Я же сразу прохожу в кабинет и набираю Марка.
– По пожарной лестнице на пятый этаж… и не светись.
Дожидаюсь его на лестничной клетке, сложив руки на груди и подперев спиной холодную стену.
Кляйс поднимается быстро, в капюшоне на голове, по-мальчишески перепрыгивая через две ступени. Я, глядя на него, чувствую, как поднимается внутри ураган. Мы впервые наедине после нашей первой и последней ночи.
– Привет, Ириша.
Нагло обшаривает меня взглядом и становится на ступеньку так, что мои глаза оказываются как раз напротив его изогнутых в усмешке губ.
Я почти не дышу, но не могу игнорировать почти позабытый запах. Безумия и порока.
– Идем в кабинет, – говорю холодно и осторожно, чтобы ненароком его не коснуться протискиваюсь между ним и стеной.
Иду, глядя прямо перед собой. Марк, прожигая поясницу взглядом, не отстает.
Жду, когда он войдет, и закрываю дверь изнутри.
– Говори.
– Херасе! – присвистнув, крутит головой, как в музее.
– Я жду, у тебя мало времени.
Скользя кончиком пальца по стеклянной поверхности стола, прогулочным шагом Кляйс пересекает мой кабинет и подходит к окну.
Отодвинув жалюзи, смотрит на ночной город.
– Я вернуть тебя хочу, Ириш. Как увидел тебя – спать перестал.
Глава 8.
– Я думала, у тебя что-то важное, Марк, – подхожу и встаю рядом, – выходит, зря приехала.
– Не веришь?
– Если это все, то тебе пора.
– Ир, – я даже среагировать не успеваю, как оказываюсь прижатой спиной к его груди.
Тело обжигает и парализует. Колени предательски слабеют.
– Руки убери, – шиплю тихо.
Собственная слабость бесит похлеще его наглости. Втягивая воздух открытым ртом, с ужасом понимаю, что абсолютно безвольна.
– Ирма. Не ты одна тогда жертвой оказалась. Я тоже пострадал…
Его руки сжимаются на моих плечах. Из груди вырывается прерывистый вздох.
– Так я и не спорю, Марик. На твои причиндалы тоже весь город пялился.
– О том видео никто, кроме твоего дядьки, узнать не должен был… Так мне сказали.
Руки, обхватив меня под грудью, сжимаются крепче. Сильные, жилистые, из-под рукавов толстовки выглядывают татуировки. Раньше их не было. И силы столько не было.
Марк заметно возмужал.
– Ириш, я клянусь, не со зла… – продолжает он шептать в ухо, – ты же знаешь, кто за этим стоял…
Знаю, Шумов.
– Я отца потерял и сам чуть не сдох… Я хочу отомстить.
В этот момент я напрягаюсь. Не верить, ни единому слову…
– Я тут при чем? Мсти себе на здоровье.
– Поговори с дядькой…
– Нет!
Теперь паззл сошелся. Все до примитивного просто. Марк решил действовать по отработанному сценарию. Через самое слабое место Стародубцевых. То есть, через меня.
– Ир, – шепот становится настойчивее.
Кляйс пускает в ход тяжелую артиллерию. Пока я вяло сопротивляюсь, он разворачивает меня к себе и целует в губы.
Я на мгновение каменею, а потом, опомнившись, толкаю его в грудь. Но с ним это никогда не работало. Не помогает и сейчас. Схватив мои запястья, заводит руки за спину и толкает меня к столу.
– Марк, ты охренел?! Не трогай… Я заору!
Уворачиваюсь, не давая ему свои губы, но и это бесполезно. Зажав мой затылок, он вгрызается поцелуем. Давит на щеки, вынуждая открыть рот, и прикусывает губы.
– Ммм…
Больно. Но, почувствовав его вкус, внутренне рыдаю. Воля утекает шелковой лентой сквозь пальцы. Хватаю ее за призрачный хвост и еще раз толкаю Марка в грудь.
– Нахрен свалил отсюда!
– Не могу, Ириш…
Нашу возню прерывает стук в дверь. Синхронно вздрогнув, мы оба на нее смотрим.
– Ирма Сергеевна! – кричит с той стороны Лев.
Быстро переглядываемся.
– Кто это?
– Тихо, – шиплю я, – уйдет, я тебя выпущу.
Стук повторяется. Оттолкнув Кляйса, я начинаю лихорадочно приводить себя в порядок.
Меня кроет паникой. Что делать? Лев сейчас тревогу бить начнет, дверь ломать.
И, словно в подтверждение моим мыслям, раздается треск, и дверное полотно отлетает в сторону.
На пороге встает фигура Алекса.
Видимо, только с дороги. В камуфлированном костюме и такой же бейсболке, широко расставив ноги, и бешено вращая глазами, переводит взгляд с Кляйса на меня.
В мои вены тонкой струйкой втекает леденящий ужас. Чувствую себя неверной женой, уличенной в измене.
– Алекс… – выдыхаю беззвучно.
– Ты че себе позволяешь, чувак? – раздается насмешливое за спиной.
Прикрыв глаза, я жду взрыва. И он гремит в следующую секунду. Слышится грохот мебели, звон стекла и глухое рычание. Удерживая Марка за шкирку, как щенка, Алекс кидает его из стороны в сторону.
Лев невозмутимо стоит на пороге.
– Алекс! – выкрикиваю я, заметив, что за Кляйсом тянется полоска крови, – Хватит, Алекс!
Марк пытается что-то сделать, но до специалиста уровня СОБР ему далеко. Лицо разбито, одежда местами порвана.
– В машину его, – командует Грозовой, передавая того в руки нашим людям.
Заломив руки, Марка уводят, а мы с Алексом остаемся в кабинете вдвоем. Среди обломков мебели и битого стекла.
Он смотрит на меня, словно видит впервые. А я, корчась от стыда, прячу глаза.
– Ты что творишь, Ирма? – спрашивает тихо.
На губах все еще горят поцелуи Кляйса, а тело заледенело от ужаса. И меня саму от себя тошнит.
– Я… я думала, у него важная информация…
– Ты?.. Думала?.. – качая головой, разводит руками, – каким местом, Ирма?
– Не смей… так… со мной… разговаривать, – задыхаясь, проговариваю я.
– Он мог быть вооружен! – срывается на крик, – он мог взять тебя в заложники!
– Бред! – запускаю пальцы в волосы, ору в ответ, – он бы на такое не пошел!
– Ты идиотка, Ирма! Ты больная идиотка!
– Не ори на меня! Ты мне никто!
Алекс осекается. Лицо всего за мгновение превращается в каменную маску. Гнев испаряется как по волшебству. Он превращается в постороннего человека, начальника нашей охраны.
– Идем, я тебя домой отвезу.
Я беру сумку с дивана и выхожу из кабинета. Грозовой молча идет следом.
В офисе полно наших людей, а мой телефон не перестает вибрировать.
Я крупно всех подставила. И Митрича, и Леву, и Алекса. Дядя голову мне оторвет.
– Что будет с Марком? – спрашиваю, когда мы усаживаемся в машину.
– Не мне решать, – ровно отвечает Грозовой.
Отвернувшись к окну, сморю в свое отражение. Только сейчас я начинаю понимать, что натворила. Какому риску подвергла себя и всю свою семью. И Алекс… перед ним особенно стыдно.
Повернувшись, незаметно кошусь на его профиль. Брови нахмурены, а лицо все также неподвижно. Обидела его незаслуженно.
– Прости, – шепчу виновато, когда, он помогает мне выйти из машины.
– Перед родными своими извинись.
– Как ты узнал?
– Митрич дозвонился. Засомневался он в твоих словах про сигнализацию.
Убедившись, что я дошла до дома, Алекс сворачивает на тропинку, ведущую на задний двор. Уходит, даже не пожелав спокойной ночи.
Мысленно три раза перекрестившись, я вхожу в кабинет дяди сразу попадаю под прицельный огонь. Он в выражениях не стесняется. Орет, так, что стены дрожат, и бокалы на полке подпрыгивают.
Митрич, красный как рак, сидит тихо на диване и, изредка цокая языком, осуждающе качает головой.
Я стою, понурив взгляд. Сказать в оправдание нечего.
– Дура @бнутая! Его вчера с Шумовыми видели!
– Я не знала… Он сказал, что хочет отомстить им за отца…
– Тебе и не надо ничего знать! Сиди и не высовывайся!
Разбрызгивая слюну, дядя бьет кулаком по столу. Седые волосы стоят дыбом, лицо покрыто бордовыми пятнами. Подбородок мелко трясется.
– У Валентина онкология, – попав в паузу, вставляет Митрич.
– Это же хорошо?.. – шепчу я, – или нет?..
– Хорошо?! – орет дядя, – да он знает, что я его щенков в порошок сотру, как только он сдохнет. На меня снова охота сейчас начнется!
По телу прокатывается дрожь. Я не хочу пережить это снова.
Дядя прав. Перед смертью Шумов захочет зачистить город для своих сыновей. А это значит, в ближайшее время от него можно ожидать чего угодно.
– Как ты не понимаешь, он через тебя до меня добраться хочет!
Меня снова бросает в дрожь, и теперь трясет, не переставая. От мысли, что это правда.
От мысли, что Марк снова меня использует.
Дядя еще долго орет на меня, Митрич, думая, что никто не видит, глушит коньяк. А я снова, как восемь лет назад,
