Поковырявшись в замке, Барбара распахнула дверь, пропуская меня в небольшую уютную гостиную, и я втянула носом устойчивый запах дерева.
– Здесь никто не жил последние полгода, но когда Натан сообщил, что вы приедете, я позволила себе снять чехлы с мебели и немного прибраться, – неуверенно произнесла Барбара, пока я рассматривала комнату. – Чтобы вы, если захотите, могли остаться здесь, а не в гостинице. И положила кое-какие продукты в холодильник. Свет, отопление, водопровод – всё работает. Даже переехав отсюда, Паскаль содержал дом в порядке.
Она всё говорила, но я уже не слышала. В груди непонятно защемило. Потому что то здесь, то там стояли мои детские фотографии. Я практически не помнила, как выглядел отец – слишком маленькой я была, когда он ушёл. Но на этих снимках я видела себя рядом с привлекательным улыбчивым мужчиной, который то держал меня на руках, то просто обнимал.
– Вы с ним очень похожи, – проследив за моим взглядом, улыбнулась Барбара, и, посмотрев на неё, я поняла, что это была за тень на её лице там на улице. Отголосок боли и печали, который вдруг появился снова.
– Вы были с ним близки?
– Да. Мы должны были пожениться неделю назад.
Я не знала, что сказать. Эта новость поразила меня. Да, Натан говорил что-то такое, но я совсем не ожидала встретиться с этой женщиной.
– Мне жаль, – кое-как выдавила я, а Барбара кивнула.
– Мне тоже. Но с этим ничего не поделаешь. Я благодарна и за то время, что мне удалось с ним провести. У вас такой возможности не было.
Я отвернулась, сделав вид, что рассматриваю мебель. Не могла смотреть ей в глаза. Добрые и понимающие. Была у меня возможность. Отец столько раз предлагал встретиться, нормально поговорить, а я отказывалась, поглощённая своей обидой на него. Теперь же, когда я оказалась в этом доме, где-то глубоко в душе начало зарождаться сожаление. Ведь всё это время я что-то для него значила, раз он хранил мои фотографии.
– Полин, давайте я вам здесь всё покажу, – Барбара осторожно тронула меня за плечо, и я постаралась взять себя в руки.
– Вы жили здесь с ним?
– Да, почти пять лет.
– Значит, это ваш дом, – я почувствовала себя ещё более неудобно, чем раньше. Самозванка, самая настоящая самозванка. – Я не имею на него права. Паскаль должен был оставить его вам. Я же… Мне не нужно… Я не хочу… чужого. Да и где же вы теперь… Это так неправильно…
– Милая, – остановила Барбара мои сбивчивые слова, разворачивая к себе и заглядывая в глаза. – Это твой дом. Твой отец строил его для тебя и твоей матери. И жил здесь ещё до знакомства со мной. Да, потом, когда мы сошлись, я переехала сюда к нему. Но ещё полгода назад Паскаль закончил строительство нашего с ним общего дома. Он и остался мне. Так что тебе не о чем переживать.
– Я… не знаю. Я вообще не хотела всего этого… – я обречённо выдохнула, чувствуя, что меня начинает накрывать истерика. Это было всё не моё, не для меня. Я как будто лезла в чужую жизнь и рушила её. Зря я вообще сюда приехала.
– Так, пойдём-ка выпьем чаю и просто поболтаем. Тебе нужно успокоиться, – Барбара провела меня в кухню и усадила за деревянный стол, а сама засуетилась у плиты, попутно доставая из холодильника продукты. – Ты просто голодная, да ещё и замёрзла. Твоё пальтишко, конечно, модное и очень красивое, но совсем не греет. Не хватало ещё заболеть. Натану надо надавать по шее, что он не предупредил тебя об одежде.
Я нервно хихикнула, представив, как она отчитывает Ната, а потом на душе вдруг стало тепло. То ли от её причитаний, то ли от кружки чая, что она впихнула мне в руки. Я и сама не заметила, как мы проболтали несколько часов, а мне стало очень уютно и комфортно в обществе Барбары, словно мы были знакомы полжизни. Но вскоре она засобиралась.
– В спальне на кровати чистое постельное и полотенце. На ужин в холодильнике пирог с мясом – я вчера приготовила. Надеюсь, ты ешь мясо? А то эти современные леди из больших городов всё чаще питаются только травой.
– Ем, – рассмеялась я. – Спасибо вам большое. За встречу и всё это.
– Я была рада позаботиться о тебе. Но сейчас мне пора. Да и тебе надо отдохнуть. А завтра утром, как и договаривались, я отвезу тебя на фирму. И мой сын тебе всё там покажет.
Когда она ушла, вручив мне ключи от дома и поцеловав в щёку, я ещё несколько минут посидела на кухне, собираясь с мыслями, а потом пошла осматривать дом. Сейчас мне действительно хотелось познакомиться с отцом. Хоть так. Потому что то, что рассказала мне Барбара, не укладывалось в моей голове. Мама никогда не говорила, почему отец ушёл. Только то, что это навсегда. Что его больше не будет в нашей жизни. И я принимала это. Теперь же мне приоткрылась правда с другой стороны. Почему-то я была уверена, что это именно правда. Да и Барбаре не было смысла мне врать.
Двадцать лет назад отец потерял работу и не мог найти новую, такую, чтобы достойно обеспечивать семью. Хватался за любую возможность, но этого было не достаточно. Тогда-то он и начал играть на бирже, а потом и в казино. В какой-то момент проигрался по-крупному. Ему начали угрожать. Барбара рассказывала, а в моей голове всплывали воспоминания, как к нам в квартиру ломились среди ночи, как я боялась, слыша громкие мужские голоса и звон посуды. Но деньги на оплату долга взять было не откуда.
Здесь же, в Канаде, у Паскаля был друг Рассел, брат Барбары, уже давно звавший его к себе в ещё совсем молодую, но перспективную фирму. Это был хороший шанс и убраться от бандитов, и нормально зарабатывать. Но мама наотрез отказалась переезжать. Барбара не знала почему, не знала, что тогда произошло между моими родителями – Паскаль не вдавался в подробности. Но он уехал, надеясь, что мама одумается и поедет за ним. Когда же этого не произошло, чтобы оградить нас от нападок казино, отец занял у Рассела нужную сумму на выплату долга и отрабатывал её потом несколько лет, вместе с тем посылая деньги и нам. Об этом я не знала. Как и о том, что родители долго не разводились.
Отец появился в моей жизни через год после смерти мамы. Пытался поговорить, объясниться, но я всячески пресекала эти попытки. Мне это просто было не нужно. Я не хотела ворошить прошлое и общалась с ним крайне редко и очень обрывочно. Теперь же, когда у меня возникло столько вопросов, задавать их было некому.
Думая об этом, я обошла весь дом – красивый, деревянный, с двумя комнатами и гостиной, а в одной из спален раскрыла шкаф. Нужно же было с чего-то начинать. Он был практически пустым. Только в самом низу на полке стояла большая коробка. Вытащив её и поставив на кровать, я откинула крышку. Внутри оказались конверты. Много. И на всех стоял один и тот же штамп – «Отказ адресата от получения».
Взяв одно письмо, я вчиталась в адрес получателя, написанный выцветшими чернилами. Франция, Париж, улица Гар де Рёйи двадцать семь, квартира тридцать пять. Это был наш старый адрес. Дом, где я жила с матерью. И имя на конверте стояло моё. Старое. Полин Тома. Сейчас я уже даже и не вспомню, когда мама сменила нашу с ней фамилию на свою девичью Марсо. Видимо, после развода. Но почему я не получила эти письма? Ведь выходит, что мама просто отсылала их обратно, не позволяя мне даже узнать о том, что отец хотел общаться со мной. И пусть в их отношениях пошёл раскол, но почему она лишила меня одного из двух самых любимых людей? Но и на эти вопросы я уже никогда не получу ответы.
Шмыгнув носом, я аккуратно вскрыла конверт, потом ещё один и ещё, и ещё. Пока мои глаза не затопили слёзы, а косые буквы не начали расплываться. Папа писал мне, как скучает, как хотел бы, чтобы мы с мамой снова были с ним, писал о том, как ему нравится новая работа, и об этом городе, в котором я оказалась спустя почти двадцать лет с того момента, как были написаны эти строки. А я всё тонула и тонула в тоске, заново переживая боль утраты родного человека.
«Господи, мама, почему же ты так поступила с нами? Ты же любила его. Почему не поехала вместе с ним? Почему не позволила ему общаться со мной? Почему?»
Я скрутилась калачиком на кровати и обняла себя руками, тихо всхлипывая. Ответов ждать было не от кого.
Глава 7
Этой ночью заснуть мне так и не удалось, но утром, провозившись около часа перед зеркалом, я смогла скрыть все следы накрывшей меня истерики. Да и разговор с Анри поднял мне настроение. Мы проболтали всё время, что я провела перед зеркалом, и его бодрый голос с искрящимися смешинками смог не только отвлечь меня от тяжёлых мыслей, но и зарядить позитивными – по крайней мере теперь я знала, что отец любил меня и, если бы не обстоятельства, никогда бы не оставил. Это уже много значило. Анри всегда концентрировался на хорошем, видел только его, не обращая внимания на негатив, и учил меня жить так же. Да мне и самой нравилась эта его черта.
Заехавшая за мной Барбара тоже лучилась улыбкой, и я не сдержала свою, садясь в её машину. Мне нравилась эта невысокая женщина с чистыми синими глазами и светлыми прядями волос, обрамляющими лицо в форме сердечка стрижкой пикси-боб. Несмотря на простую одежду, которая была больше комфортной и тёплой, чем модной, Барбара выглядела очень ухожено и излучала женственность.
Она не стала отвечать на мои вопросы о фирме, сказав только, что я сама всё скоро увижу, а минут через пятнадцать остановила машину на площадке у большого вытянутого здания где-то на другой окраине города. Вход в него располагался не по центру или с торца, как это обычно бывает. Несколько ступеней вели к двери в полностью стеклянной круглой части, словно врезанной в угол, а крыша крыльца, если его можно было так назвать, лежала на огромных срубах. Я в принципе заметила много где в городе вот такие вот деревянные элементы. Видимо, это была особая фишка Уильямс-Лейк.
– Пойдём, милая, – взяв под руку, Барбара провела меня внутрь. – Всем нашим не терпится познакомиться с тобой.
Осознание того, что мне сейчас предстоит, пришло внезапно, но Барбара даже не дала мне как следует его обдумать, потому что через несколько секунд я оказалась в главном офисе «Коламбиа Лог Хоумс», где на стенах висели многочисленные фотографии с великолепными бревенчатыми домами, а повсюду стояли элементы декора, также выполненного из дерева. И я бы с удовольствием всё это порассматривала, если бы в то же мгновение к нам не обернулись все, кто был в помещении. Если бы моё сердце не рухнуло куда-то в пятки, стоило мне только встретиться с карими глазами, обладатель которых только что показывал что-то коллеге, наклонившись над раскрытой папкой на её столе, а теперь смотрел на меня, кажется, не менее поражённо, чем я смотрела на него.
* * *
Лиам
В офисе уже несколько недель витало нервное напряжение. А в последние дни так и вовсе все как будто с ума посходили. Мы ещё не успели отойти от несчастного случая и похорон, как Натан сначала огласил завещание, а потом и сообщил о скором приезде той, кто должна была стать новой совладелицей. Какая-то столичная девчонка из Европы, о которой Нат почему-то не рассказал ровным счётом ничего. Хотя, если честно, мне было глубоко начихать, как её зовут, и откуда она. Меня больше волновало, собирается ли она оставаться хозяйкой или будет продавать долю своего отца.
Второе было бы идеальным вариантом для всех нас. Для компании, считающейся семейным бизнесом. И пусть бóльшая часть наших рядовых сотрудников не была родственниками, но, работая столько лет вместе, мы уже давно стали одной большой семьёй. И нам совсем не нужен был чужак, который наверняка начал бы диктовать свои правила, кем бы он ни был. Даже если это дочь Паскаля. Она ничего не знала ни о нашем городе, ни о специфике работы, ни о нас самих. И сейчас все наши хоть и любопытствовали, но переживали о том, что раз она приезжает, пусть только ради дома отца, то может захотеть наведаться и к нам. Они не знали, как к ней относиться. Как к дочери близкого друга, или как к человеку, который устроит нам большие перемены.
Меня же бесило, что из-за этого нервного напряжения и неизвестности, никто не мог нормально работать. А у нас были сроки. Мне предстояло разобрать готовый дом и загрузить его в тягачи, чтобы отправить на территорию заказчика, а моя команда то и дело отвлекалась, обмусоливая одну и ту же тему.
Нужно было потерпеть. Всего несколько дней. Нат сказал, что она прилетает сегодня, значит, через два дня всё это закончится. А сейчас я должен был решить вопрос с подставками для пил, чтобы Джошуа мог вырезáть ровные зазоры. Для этого я и отправился к нашему слесарю, который, как я надеялся, сможет мне в этом помочь.
Заехав в центр, я сбавил скорость, а через пару улиц остановился у кофейни. Приезжать к Майку с просьбой, тем более срочной, и без кофе было чревато получением отказа.
Уже садясь обратно в машину, я зацепился взглядом за девушку, выходящую из такси на противоположной стороне улицы. Меня привлёк цвет её волос – пепельно-серый, стальной. У нас такие редко встретишь. Наши девчонки больше предпочитали натуральные цвета.
А потом незнакомка на мгновение обернулась, а меня словно огрело бревном по голове. Полин? Здесь? Нет, это не могла быть она. Не в этом маленьком городишке в противоположной от Франции части света. Просто похожа. Но как-то уж слишком.
Я даже не успел толком её разглядеть, когда в кармане настойчиво затрезвонил мобильный, и я отвлёкся, а когда снова поднял голову, прикладывая телефон к уху, девушка исчезла, как будто её и вовсе не было.
– Да, Джош, – рявкнул я, ожидая очередной неприятности, и плюхнулся в свою машину, заводя двигатель. А потом скрипнул зубами, раздражаясь ещё больше от новости, что перестал работать кран на стройплощадке. Теперь мне предстояло разбираться ещё и с этим.
Давно нужно было сдать эту колымагу в нормальный сервис на полное техобслуживание. Вот только заказы шли один за одним, и лишиться единственной подъёмной силы даже на месяц мы не могли. Приходилось вечно что-то шаманить самостоятельно. Как будто мне больше заняться нечем. Но Рассел упорно отказывался выделять деньги на ещё один кран, хотя все остальные давно были согласны, что это нам необходимо. И хотя по факту я уже года три как стоял у руля, дядя, как основатель компании, имел право наложить вето на любое, даже коллективное решение.
Закинув кофе Майку, который недовольно побурчал из-за сроков, но всё-таки согласился мне помочь, я на предельной скорости рванул обратно на площадку. А в голову снова пришли мысли о Полин. С чего вдруг вообще? Я не вспоминал о ней уже несколько лет и не собирался этого делать. Слишком уж сложно оказалось избавиться от всех тех чувств, что вызывала во мне эта своевольная красотка, которую мне хотелось связать и хорошенько отшлёпать. И не только.
Гадство, даже сейчас от одного воспоминания о том, что мы с ней вытворяли, в широких рабочих штанах становилось тесно. И от мыслей о том, как бы я наказал её за тот побег.
Дёрнув головой, я постарался избавиться от дурацкого наваждения и эмоций того утра, накрывших меня столь внезапно. Да с чего я вообще вдруг начал о ней думать? Но перед глазами уже мелькали картинки.
Та последняя ночь вдвоём была другой, особенной. Совершенно и бесповоротно. Полин была другой. Или это я смотрел на неё по-другому. Хотел поговорить, узнать, что она обо всём этом думает, но она просто заткнула меня, оборвала. А я не смог сопротивляться, захваченный желанием и её губами, дарившими пьянящее наслаждение. Не мог оторваться от неё, да и не хотел, решив, что поговорить мы сможем и после.
Когда же утром я проснулся один, мне хватило и пары секунд, чтобы понять, что Полин ушла. А вернее одного письма, оставленного на столе в салоне Астреа, несколько строчек которого врезались в память, казалось, навсегда:
«…Прости, что не нашла в себе силы попрощаться. Хотя, наверное, эта ночь была идеальным способом сделать это. Прости, что всё вот так. Но для меня это зашло слишком далеко. Я не знаю, когда это случилось, и как я позволила этому произойти, но я влюбилась. Просто потому что ты невероятный. Вот только ни тебе, ни мне это не нужно. Да и с нашей ситуацией… после всего, что было… Ты был прав, это невозможно. Но я хотела бы, чтобы ты знал, эти недели, а особенно время наедине с тобой, были волшебными. Ещё ни с кем мне не было так хорошо, как с тобой. И я говорю не только о сексе…»
Там было написано ещё что-то, но это было уже не важно. Мной овладела ярость. Влюбилась она. Влюбилась. И сбежала. Чёртова трусиха. А что теперь должен был делать я? Ведь и во мне бушевали эти чувства. Я так ярко ощутил их той ночью, что думал задохнусь от невозможности надышаться ей, от желания прикасаться к ней бесконечно долго, не просто трахать её, а заниматься с ней любовью.
Но Полин испугалась и сбежала, не оставив мне никакого выбора. И мне хотелось орать и крушить всё вокруг. Вот только легче бы мне от этого не стало. Поэтому я просто сидел на диване и сжимал в кулаке скомканное письмо. Когда же проснулся Натан и, прочитав своё, показал мне конверт с деньгами, я всё-таки вышел из себя. Но приличных слов об этой взбалмошной девчонке у меня не было. Я схватил со стола вчерашнюю бутылку виски и со всей силы грохнул её об пол. Я даже помню, как Нат поморщился в тот момент. Конечно, он же с таким трепетом относился к яхтам, и не важно, его она была или чужая. Мне же на тот момент было всё равно. Я просто ушёл к себе в каюту и рухнул в постель, сначала содрав с неё простыни, пропахшие моей сладкой француженкой. Ну да, как же, моей. Никогда она не была моей. Потрахались и разбежались. Отличный отпуск.
Натан ничего не спрашивал. Мы вообще не поднимали тему Полин, но вечером того же дня друг вытащил меня в клуб, где мы сняли двух красоток, с одной из которых я и заперся у себя. Драл её так, что искры из глаз сыпались, а уши болели от её криков. Жесть. Бедная девчонка. Утром до такси она шла вразвалочку, а я, так и не получив полного удовлетворения, почувствовал себя самым настоящим козлом. Но следующая ночь прошла точно так же – в попытке забыть Полин, по сравнению с которой все остальные девушки казались пресными. И ещё одна ночь. Как и каждая до конца отпуска. Так, как и планировалось изначально. Ежедневное разнообразие и никаких привязанностей, будь они неладны. Никаких дурацких чувств, которые я старался задушить в себе.
Думая обо всём этом, я не заметил, как доехал до стройплощадки. Причём на ещё большем взводе, чем был до этого.
«Да к чёрту. Достали. Закончу текущий проект и в отпуск. Уже полтора года не брал. Могу себе позволить. Скажу всем, что уехал, а сам запрусь дома. Или, может, свалить подальше в горы, поохотиться? Ладно, потом решим. Сначала кран, приезд этой наследницы, сборка дома в Банфе, а затем уже и об отдыхе можно подумать».
Решив все дела на стройке, вечером я забрал Хлою из главного офиса с одним только желанием – сбросить напряжение. Мы иногда выручали друг друга раз в несколько недель. В течение последних месяцев четырёх или пяти. Просто секс и никаких обязательств. Ладно, Хлоя меня выручала, получая свою порцию удовольствия. Хотя мне всё чаще казалось, что для неё наши редкие встречи становились чем-то бóльшим. Но сколько бы я ни пытался аккуратно вывести её на откровенный разговор, она только отмахивалась. И я забил на это. Ничего другого я ей дать не мог, а Хлоя прекрасно понимала, что если заикнётся о каких-нибудь отношениях, то я тут же всё прекращу. Хочет мучиться дальше – её проблемы. У меня и своих было выше крыши, чтобы взваливать на себя ещё чьи-то.
Да и мама обрадовала новостью: дочь Паскаля всё-таки решила наведаться на фирму.
– Такая приятная девочка, – радостно пропела она по телефону, стоило мне, уехав от Хлои, вернуться домой и позвонить ей. – Я обещала, что ты ей завтра всё покажешь.
«Ну зашибись. Вот только этого мне ещё не хватало. Хотя, и правда, кто бы ещё мог это сделать? Ладно, два дня, и можно будет выдохнуть».
На следующее утро в офисе витало ещё большее перевозбуждение, чем раньше, и мало кого можно было найти на своих местах. Все по очереди курсировали по коридорам, постоянно наведываясь в центральный холл, где наши менеджеры обычно встречали новых клиентов и обсуждали с ними предварительные детали. А Хлоя нервно вздрагивала каждый раз, когда кто-то входил, постоянно отвлекаясь, и мне приходилось по несколько раз объяснять ей правки в требованиях к фундаменту, которые она должна была донести до заказчика. Похоже, проще и быстрее было бы самому позвонить Клиффордам.
Когда же Хлоя снова перевела взгляд на открывшуюся входную дверь, выпрямившись, я обернулся, уже собираясь высказать очередному любопытному бездельнику, что будет, если сюда войдёт ещё хоть кто-то, и замер, проглатывая все слова. Утопая в ярко-голубых, как озёра Канады, глазах.
Нет, этого совершенно точно не могло быть. Иначе Натан бы меня предупредил. Или нет?
Глава 8
Полин
Барбара что-то увлечённо говорила, а я не слышала ни слова, не в силах оторвать взгляд от Лиама. В широких джинсах с многочисленными карманами и чёрном трикотажном роллинге, облегающем его крупный корпус, он выглядел совсем не так, как я помнила. Когда-то мне очень хотелось увидеть его за работой, и, похоже, моё желание сбывалось. Спустя много лет и таким вот странным образом.
А внутри всё скручивалось и заходилось непонятными импульсами. Сердце колотилось так, словно старалось вложить по максимуму в свои последние удары. А я готова была, наплевав на чувство собственного достоинства, пуститься наутёк, и только крепкая рука Барбары, ведущей меня через зал, не позволяла мне этого сделать. Три метра, два, метр. Мы остановились, и Лиам сложил руки на груди. А я мысленно застонала, чувствуя, как всё моё тело встрепенулось. В голове вспыхнули воспоминания о нём. Такие яркие, словно мы были вместе не три с половиной года назад, а сегодня утром.
И какого же чёрта? Меня удивила не наша встреча, а собственная реакция на него. Он волновал меня, кажется, ещё больше, чем раньше. А от того, как он буравил меня взглядом, по коже пронёсся табун мурашек. Это было ненормально.
– Народ, я хочу представить вам дочь нашего Паскаля – Полин, – Барбара одарила всех собравшихся улыбкой. – Я надеюсь, вы устроите ей тёплый приём.
По залу пронёсся тихий ропот голосов, но мне было всё равно. Строгие карие глаза не отпускали меня, не давая возможности даже посмотреть куда-то в другую сторону.
– Милая, познакомься, это мой сын Лиам, – с гордостью продолжила Барбара, будто и не замечая этого накала, который я, казалось, буквально видела в воздухе между нами с ним. – Он руководит здесь всем с тех пор, как Рассел практически отошёл от дел.
– Здравствуйте, Полин, – подчёркнуто вежливо произнёс Лиам, наклоняя голову набок. – Добро пожаловать в семью.
«Ты хотел сказать “А не убраться бы тебе отсюда куда подальше”?» – нервно расхохоталось моё подсознание, но я заставила себя процедить лишь тихое «спасибо». По одной только его позе было понятно, что он не только не рад меня видеть, хотя это было вполне ожидаемо, и была бы моя воля, эта встреча никогда бы не состоялась, но и то, что он горел желанием, чтобы я как можно быстрее исчезла.
– Лиам, у Полин не так много времени до отлёта, но она бы очень хотела посмотреть, чем мы все занимаемся. Так почему бы тебе не показать ей всё сейчас? После обеда обещали снегопад, – Барбара с воодушевлением сжала мои плечи, а со стороны стола рядом раздался ехидный смешок.
– Вы хотите отправить их на стройплощадку? Мадемуазель испортит свои дорогие сапожки.
Ну да, не нравилась я здесь, судя по всему, не только Лиаму. Шатенка рядом с ним осматривала меня с ног до головы нагловатым взглядом, постукивая ногтями по столу. Её слегка вздёрнутый нос был сморщен, как если бы она унюхала что-то особенно отвратительное, а полные губы искривлены в презрении. Интересно, чем это я успела заслужить такое отношение.
– Следили бы лучше за своими, – я кивнула на её грубые ботинки, в высоком протекторе которых застряло несколько камешков, и мило улыбнулась, – сапожками. А то такими темпами ноги скоро будете волочить за собой.
Девушка возмущённо открыла рот, наверняка уловив угрозу в моём высказывании, но я уже развернулась к Лиаму:
– Если вы не заняты, то я с удовольствием посмотрю на стройплощадку. Хотелось бы узнать, чем я теперь владею.
Колкость этой девицы привела меня в чувства. Позволять думать этим людям, что они имеют дело с изнеженной горожанкой, я не собиралась. Не на ту напали. Хотя только увидев Лиама, я собиралась отказаться от этой экскурсии. Оставаться с ним наедине было страшно. И волнительно. И… опасно.
Лиам хмыкнул и, не отрывая от меня глаз, обратился к девушке за столом:
– Хлоя, будь добра, отправь клиенту мои требования к фундаменту и передай, что если у него возникнут вопросы, пусть звонит лично мне, – а потом повёл головой в сторону выхода: – Прошу… мадемуазель Полин. Я к вашим услугам.
– Завези потом Полин ко мне в офис, – бросила нам вдогонку Барбара. – Мне нужно с вами кое-что обсудить.
– Хорошо, мама.
Когда мы вышли на улицу, Лиам повёл меня к огромному пикапу тёмно-вишнёвого цвета. Ещё никогда я не видела настолько больших машин. Она казалась мне самым настоящим монстром, а хромированная решётка радиатора с надписью «РАМ» – железным намордником. Лиам открыл мне пассажирскую дверь, и я кое-как забралась внутрь. Даже с моим высоким ростом пришлось немного подпрыгнуть. Судя по высоте и размеру колёс, этот Додж был предназначен для езды по полному бездорожью.
Усевшись за руль, Лиам сорвал машину с места, и совсем скоро мы выехали на пригородную трассу, шедшую вдоль озера, в честь которого и был назван этот городок, расположившийся в низине между несколькими холмами. Наверняка весной и летом здесь безумно красиво.
Мы молчали почти всю дорогу, а я украдкой поглядывала на Ли, чуть ли не физически ощущая его взвинченность. Интересно, он и дальше будет делать вид, что мы не знакомы? Хотя, наверное, так было проще. Дистанцироваться друг от друга. Но свернув с трассы на грунтовую дорогу и проехав под огромной вывеской с названием компании, Лиам посмотрел на меня, слегка повернув голову:
– Я так понимаю, тебе Нат тоже ничего не сказал.
– Нет, иначе я бы не приехала, – я нервно сглотнула и облизала губы, но мне стало немного легче от того, что я не одна ничего не знала.
Между нами повисло неловкое молчание, а через пару секунд машина остановилась на парковке у небольшого строения, и я поспешила выйти, прежде чем Ли успел бы обойти её и подать мне руку. Он хмыкнул и кивнул на здание:
– Здесь комната отдыха, маленькая столовая и раздевалка с душевыми. Будешь смотреть?
– Нет, – я покачала головой, разглядывая большую территорию. Сейчас и она была мне не сильно интересна. Хотелось действительно убраться отсюда куда-нибудь подальше. Из этого города, страны, от Лиама, чей тяжёлый взгляд я чувствовала слишком остро. Но признать это было бы трусливо, поэтому, поглубже закутавшись в пальто, я решительно двинулась на стройплощадку.
– Подожди, – остановил меня Лиам, а я нахмурилась, когда он быстро зашагал к зданию. Через несколько секунд он вернулся с двумя оранжевыми касками, одну из которых протянул мне: – Это стройка. Туда нельзя идти просто так.
Безразлично пожав плечами, я нахлобучила на голову свой новый головной убор и заметила, как Лиам сжал губы. Видимо, в попытке не рассмеяться. Ну да, я наверняка выглядела глупо. Да и хрен с ним. Я сюда не соблазнять его приехала.
– Ну, чем мы занимаемся, мне нет смысла тебе повторять, – Лиам двинулся по утоптанной грунтовой дороге, уходящей немного вниз, и я направилась следом. – Вот здесь мы и создаём свои дома.
Пока мы шли, я глазела по сторонам, лишь бы не смотреть на него, а на нас то и дело оборачивались строители. Изредка Лиам что-то комментировал. Совсем не так, как можно было от него ожидать. Сухо, отрывисто, словно был вообще не заинтересован в том, о чём говорил. Это так отличалось от того, как он рассказывал о своей работе, когда мы были в Испании. Но я помнила то его вдохновение, и сейчас во мне самой всё-таки разгоралось любопытство.
На действительно огромной территории, поделённой на сектора, то тут, то там что-то собирали. Везде были большие или не очень горки уложенных штабелями брёвен различного диаметра, стояли ангары, откуда доносились звуки бензопилы, и практически всё, кроме дороги, было засыпано опилками, стружкой или деревянными брусочками.
Минут через десять неспешной прогулки мы в очередной раз свернули и оказались перед готовым домом, а у меня перехватило дыхание. И пусть в нём не было ни стёкол, ни крыши, ни половины стен, но выглядел он безумно красиво. Светлый, резной, многоярусный, с большим количеством декоративных элементов. Я не знала, как всё это называлось, но их хотелось рассматривать и рассматривать.
– Завтра мы разберём его и отправим на территорию заказчика, – сухо произнёс Лиам и двинулся дальше. Я же так и осталась стоять на месте, рассматривая фигурные срезы, и он обернулся, задумчиво закусив губу: – Хочешь посмотреть его изнутри?
– Если это возможно.
Конечно, я хотела. Дом отца тоже был сделан в этом стиле. Но этот, незаконченный, выглядел совсем по-другому. И гораздо грандиознее.
– Возможно, – Лиам кивнул на вход, словно говоря «вперёд», и, поднявшись по нескольким ступеням, я не смогла сдержать восторженный возглас при виде просто гигантского ствола с широкой витиеватой корневой системой, стоявшего прямо по центру большой комнаты. – Это родовое дерево, – произнёс Лиам, остановившись за моей спиной. – Заказчик обычно сам выбирает его из тех, что у нас есть. Каждое такое дерево стоит огромных денег, а на его обработку может уйти от тысячи до полутора тысяч часов. Это делается вручную.
– Ничего себе, – заворожённо выдохнула я. Это действительно впечатляло.
Показав мне будущие комнаты, Лиам провёл меня на второй этаж по закруглённой лестнице, попутно объясняя назначение тех или иных конструкций. Фермы, коньковые брусья, несущие и вспомогательные опоры, стропила. Я и не подумала бы никогда, что в таких домах так много всего. И меня восхищал объём проделанной работы.
Выйдя на улицу, мы ещё около получаса бродили по стройплощадке, и я поймала себя на мысли, что мне не хочется уходить отсюда. Даже несмотря на то, каким нахмуренным и отстранённым был Лиам, отвечая на мои вопросы нехотя и сквозь зубы. Даже когда в воздухе закружились крупные снежинки, а твёрдый грунт под ногами начал размокать.
– Ты… Когда-то ты обещал показать мне свою мастерскую, – неуверенно произнесла я, стоило Лиаму направиться в сторону выхода. Да, мне не хотелось напоминать ему о нашем прошлом, но я не могла не спросить. Не хотела упускать скорее всего единственную возможность увидеть, как создаётся всё то великолепие, что он показывал мне на фотографиях.
– Я не пускаю в свою мастерскую никого, кроме работников компании. И даже их не всех, – холодно бросил Лиам, а я вздёрнула бровь, складывая руки на груди.
– С недавнего времени я вроде как тоже работник компании.
– Это формальности, – фыркнул Ли. – Когда закончится волокита со вступлением в наследство, я выкуплю твою долю. Месяц ничего не изменит.
– Я ещё ничего не решила, – меня разозлила эта его уверенность. Как бы не так.
Лиам же только басовито расхохотался.
– Неужели ты всерьёз раздумываешь над тем, чтобы похоронить себя в этой глуши? Такая жизнь не для тебя, Полин. Здесь нет модных магазинов, клубов и всего остального, к чему ты привыкла, – он насмехался надо мной, а я всё сильнее раздражалась. Значит, вот кем он меня считал. Глупой пустышкой, помешанной на шмотках и развлечениях. – Тебе нечего будет здесь делать. Ни в городе, ни на стройке. Ты же ничего не смыслишь в нашей работе, детка, – Лиам сделал акцент на последнем слове, а у меня внутри всё затрепетало, даже несмотря на его пренебрежительный тон. От чего я только ещё больше разозлилась.
– Так научи меня, – ядовито процедила я. – Мне всё равно нужно чем-то занять этот месяц.
Лиам смерил меня насмешливо-издевательским взглядом, а я мысленно отвесила себе подзатыльник.
«Ты совсем сдурела, Полин? Нафига оно тебе надо? Зачем ты лезешь во всё это? Не говоря уже о том, как ты, чёрт тебя побери, собралась решать вопрос со своей работой?»
Но пойти на попятную я уже не могла. Особенно когда Лиам вот так нависал надо мной. Я даже не заметила, как, споря, мы подошли друг к другу на катастрофически крохотное расстояние. Стоило мне вдохнуть, как меня окутало его запахом, от которого у меня задрожали колени, и я готова была проклясть сама себя за такую реакцию. Так не должно было быть. Он ничего для меня не значил. Совершенно. Абсолютно точно.
Лиам не успел ответить – в кармане его куртки зазвонил телефон – и он отошёл, отвечая на звонок. Я же смогла расслабиться, только сейчас понимая, насколько сильно моё тело сковало напряжением. И не только им.
Меньше чем через минуту Лиам вернулся ко мне, ехидно улыбаясь:
– Меня ждёт клиент, и нет времени завозить тебя в офис. Так что придётся ещё немного помёрзнуть, раз уж ты решила поиграть роль владельца строительной фирмы.
Он не стал дожидаться моего ответа и зашагал к площадке, на которой оставил свою машину. К тому времени, как мы почти добрались до неё, дорога совсем размокла, превратившись в жидкую кашу, а в одном месте наш путь и вовсе пересекала огромная канава грязи. Так, что её просто невозможно было обойти.
Не собираясь подтверждать статус городской неженки, которым меня тут все наградили, я натянула на лицо маску непринуждённости и пошла напрямик. Но тут же вскрикнула, оказавшись в крепких руках – остановив за локоть, Лиам подхватил меня под колени и спину. Я же от неожиданности вцепилась в его широкие плечи, возмущённо зашипев:
– Что ты себе позволяешь?
– Оказываю тебе услугу, – невозмутимо произнёс Лиам и уверенно зашагал по грязи. – Моим кожаным ботинкам это не страшно. А вот с твоими замшевыми пришлось бы, и правда, попрощаться.
– Как-нибудь пережила бы, – буркнула я, и Лиам хмыкнул, остановившись прямо посреди лужи.
– Как скажешь, – он опустил руку, державшую меня под коленями, и, снова испуганно пискнув, я крепко обхватила его шею, буквально повиснув на нём, а Ли поморщился: – Я уже и забыл, как громко ты можешь кричать.
Его руки сомкнулись под моими бёдрами, и я вспыхнула. И от его слов, и от этого прикосновения, и от того, насколько близко оказались наши лица.
– Только… не отпускай… пожалуйста… – прошептала я, глядя ему в глаза, и он тут же прищурился. – Не хочу в грязь.
Да к чёрту эту грязь. Его ладони на моих ягодицах обжигали даже сквозь пальто, а в голове замелькали картинки наших совместных ночей, которые я не могла остановить, как бы ни пыталась. Не разрывая зрительный контакт, Лиам понёс меня дальше, а я заметила, как потемнели его карие глаза. Неужели он реагировал на нашу близость точно так же, как и я? Да нет, мне это только показалось.
«Господи, Полин, ты совсем сдурела? О чём ты вообще думаешь? Ты почти замужем! Ало! Очнись! Никто ни на кого не реагирует!»
Кое-как собрав себя в кучу, я стряхнула с себя его гипнотический взгляд и отвернулась в сторону, всё ещё чувствуя его дыхание на своей щеке, а через пару мгновений Лиам поставил меня на землю рядом с пассажирской дверью своей машины.
– Садись, – грубо бросил он, отходя назад. – Я смою грязь и отвезу тебя в офис.
– Ты же сказал, что нет времени.
– Я успею.
– Нет уж. Клиенты важнее. Не нужно из-за меня заставлять их ждать.
Глава 9
Усевшись в машину, Лиам повёз меня ещё дальше по трассе, через несколько минут сворачивая куда-то на просёлочную дорогу, ведущую в гору, но, к моему удивлению, Додж практически не трясло, хотя дорога была просто жуткой. А через пару километров мы въехали на огромную территорию, окружённую со всех сторон деревьями, где было ещё больше брёвен, чем на стройплощадке. И все они были не обработанные.
– Это один из наших складов, – не проронивший за всю дорогу ни слова Лиам припарковался рядом с белым внедорожником, из которого тут же вышел грузный мужчина. – Останься в машине. Здесь гораздо холоднее, чем внизу.
– Я хочу посмотреть.
Он обречённо покачал головой на моё возражение, но комментировать не стал, и мы вышли на улицу. Мои волосы и воротник пальто мгновенно припорошило снегом.
– Привет, Митч, – Лиам протянул руку ожидавшему нас мужчине, и тот пожал её с широкой мальчишеской улыбкой, хотя ему самому было никак не меньше пятидесяти. – Это Полин. Моя… помощница.
– А куда делась Хлоя? – Митч не менее радушно пожал и мою руку.
– У нас с ней разные сферы влияния, – улыбнулась я, не дав Лиаму и рта раскрыть, и заметила, как тот снова сжал губы.
– О, какой у вас интересный акцент, – Митч, казалось, ещё больше воодушевился и весь подобрался.
– Полин из Франции.
Мне показалось, или Лиам был недоволен таким вниманием клиента ко мне? Это было смешно.
– Но нам пора выбирать дерево для твоего дома, – он повёл рукой в сторону, предлагая нам пройти вглубь территории. – Я подготовил два подходящих.
Спустя несколько минут мы остановились у деревьев, превосходящих брёвна, поверх которых они лежали, почти в два раза. Лиам объяснял Митчу их отличия друг от друга, а я рассматривала витиеватую и запутанную корневую систему, пытаясь представить, как всё это обрабатывается.
Здесь были и другие похожие деревья, и, пока мужчины разговаривали, я прошла чуть дальше – к ещё одному, более крупному. По сравнению с остальными оно выглядело гораздо величественнее.
– Не знаю, Лиам, – донёсся до меня неуверенный голос Митча. – Они великолепны, но что-то не то. Ты сам говорил, что Родовое дерево нужно выбирать с душой. Так вот к этим душа у меня не лежит. Может, есть что-то ещё?
– У нас всегда есть что-то ещё, но ты ограничил меня в бюджете, – хмыкнул Лиам.
– А что вы скажете насчёт вот этого, Митч? – сама не зная почему, вдруг спросила я, и оба обернулись. Глаза Митча мгновенно засияли восторгом, и он направился ко мне, обходя корни со всех сторон.
Лиам нахмурился, но тоже подошёл и вчитался в надписи на коре, нанесённые ярким цветным баллоном:
– К сожалению, оно не подойдёт тебе по цене.
– И сколько? – Митч с подозрением прищурился.
– Восемьдесят тысяч.
«Ну нифига себе», – мысленно выдохнула я, ещё раз окидывая взглядом дерево. Я и не подозревала, что оно может стоить так дорого. И, судя по выражению лица, Митч был со мной согласен.
– Ну да-а-а… Это почти в два раза больше, чем я рассчитывал.
– Поэтому я тебе его и не показывал, – Лиам уже собирался отойти, а я, взглянув на раздосадованного клиента, улыбнулась ему.
– Зато, Митч, вы будете смотреть на него и знать, что это то, чего вы действительно хотели. Дом это ведь не на один год. В наших домах живут поколениями, – я не знала, откуда во мне появился этот энтузиазм и эти слова, но, кажется, они били в самую точку. – И представьте, что выбрав более дешёвое дерево, которое вам не нравится, вы каждый день будете проходить мимо него по несколько раз и расстраиваться, жалея, что сэкономили.
Я почувствовала на себе заинтересованный взгляд Лиама, но сама смотрела только на Митча, в чьей голове, судя по вздувшимся венкам на висках, шла напряжённая борьба.
– Если бы я платила такие огромные деньги за свой дом, мне бы хотелось, чтобы всё в нём было идеально. Каждая деталь, каждая мелочь, не говоря уже о таком важном элементе как Родовое дерево, которое будет сердцем этого дома, – я отвернулась, любовно поглаживая корни, высившиеся над моей головой. – Да и дело вовсе не в деньгах. Это ведь мой дом. Место, куда я буду возвращаться каждый день. Где будет жить моя семья, собираться друзья. Всё в нём должно радовать меня.
– Лиам, если ты скажешь, что это дерево не подходит нам по размеру, я не знаю, что с тобой сделаю, – Митч прищурился, уперев руки в бока, а Лиам усмехнулся.
– Мне придётся немного подрезать пару ступенек лестницы, но оно встанет как влитое.
– Значит, решено, – круглое лицо Митча снова озарилось улыбкой, и он хлопнул в ладоши. – Это дерево моё. Пусть девочки выставят мне счёт. Спасибо, Полин. Что бы я без вас делал? – он обхватил меня одной рукой за плечи, слегка обнимая, и я смущённо улыбнулась ему в ответ. – А теперь я отчаливаю. Дела не ждут, – выпустив меня, Митч попрощался с Лиамом и вразвалочку направился к своей машине.
Ли же взял один из баллонов с краской, которые стояли здесь в коробках через каждые десять-пятнадцать метров, и пометил выбранное дерево.
– А из тебя ещё может выйти толк. В отделе рекламы, – он насмешливо поджал уголок губ. – Я прослежу, чтобы тебе перечислили процент от продажи этого дерева.
– Не надо мне ничего, – хорошее настроение вмиг улетучилось. – Я уговаривала Митча не для того, чтобы содрать с него больше денег, а потому что действительно верю в то, что сказала. Да и ему это дерево понравилось, – развернувшись, я стремительно зашагала к выходу, в очередной раз ругая себя, что ляпнула эту глупость о желании разобраться в работе компании. Это будет адский месяц, после которого меня наверняка ещё и уволят. Надо позвонить Натану. Может, он сможет как-нибудь уладить вопрос с моим начальством.
Лиам нагнал меня уже у машины, но ничего не сказал. Обратная дорога в город прошла тоже в молчании, и я была этому рада. Выслушивать его нападки и отбиваться от них не было никакого желания. Как и думать над тем, каким он стал. Но эти мысли всё равно лезли мне в голову. И если изменения в Натане мне нравились, то поведение Лиама выводило из себя. И я терялась в догадках, чем заслужила его. Ведь он не мог злиться на меня за Испанию. Он ведь сам говорил Нату, что между нами ничего не может быть. Я сделала так, как было лучше для нас обоих. Неужели его просто настолько бесило, что теперь ему придётся делить с кем-то компанию. Но ведь так было и раньше. Да и не мог он всерьёз думать, что я захочу остаться здесь. Он должен был понимать, что доля моего отца всё равно достанется ему.
– Мы приехали, – прервал мои рассуждения Лиам, припарковав машину перед офисом Барбары, и я вышла на улицу, снова мгновенно замерзая. Надо будет принять что-нибудь от простуды. Эти прыжки из тепла в холод и обратно ничем хорошим не закончатся.
Вместе мы вошли в помещение, и Барбара просияла, поднимая глаза от документов:
– Ну как, Полин? Что скажешь?
– Это что-то невероятное. Я ещё никогда не видела ничего подобного, – я улыбнулась ей, присаживаясь на кожаный диванчик. И я на самом деле так думала, хотя признавать это в присутствии Лиама было опрометчиво.
– Полин настолько впечатлилась, что решила остаться с нами до конца оформления документов, – хмыкнул тот, так и оставшись стоять у входа, а глаза Барбары счастливо засверкали.
– Это чудесная новость. Значит, сегодня вечером мы отпразднуем не только твой приезд, Полин, но и это. Я заказала несколько столиков в любимом баре твоего отца, да и народ предупредила. Собираемся в восемь.
Ну нет. Это уже было слишком. Она собиралась устроить целый праздник в мою честь? Ну конечно, только ещё большего внимания мне не хватало. Я уже открыла было рот, но Барбара замахала на меня руками, задорно рассмеявшись:
– Возражения не принимаются. А сейчас мы с тобой пробежимся по магазинам. Если ты планируешь жить здесь этот месяц, тебе нужна тёплая одежда. А ты, – она обернулась к Лиаму, – можешь отправляться по своим делам.
Тот кивнул и моментально исчез за дверью, словно опасаясь, что его мать передумает и потащит его с нами на шоппинг.
– Милая, дай мне пару минут закончить здесь, и мы можем пойти пообедать. Кофемашина в твоём распоряжении.
Пока Барбара работала, я позвонила Натану и долго слушала его хохот после того, как сообщила, что собираюсь остаться. Ну да, я ведь так рьяно убеждала его, что мне всё это не нужно. Но отсмеявшись, он обещал уладить вопрос с моим работодателем, и я немного воспряла духом. Хоть об этом можно было не волноваться. Я была уверена, что он сделает всё в лучшем виде. Мне же ещё предстояло сообщить Анри обо всём этом. И вот его реакция меня не могла не волновать. Мы ещё никогда не расставались так надолго. Но созвониться мы собирались ближе к ночи, когда он проснётся на работу, а значит, и мысли об этом можно было ненадолго отложить.
Через полчаса мы с Барбарой уже сидели в небольшом ресторанчике, а я пробовала копчёное мясо по её настоятельной рекомендации. Одной порции говяжьей грудинки в травах мне хватило бы на несколько дней точно, но она оказалась настолько великолепной, а я, видимо, голодной после дня, проведённого на морозе, что я не смогла остановиться, пока не съела весь большой кусок. А потом ещё и приправила всё это пирожным Нанаймо – традиционным десертом Британской Колумбии. Нежнейший трёхслойный батончик из песочного печенья, ванильного крема и горького шоколада таял на губах, а мои глаза прикрывались от удовольствия. Слишком уж редко я баловала себя чем-то настолько калорийным. Но сегодня мне было совершенно необходимо повысить уровень сахара в крови, а вместе с ним и радости, ведь после такого утра мне предстоял ещё и наверняка сложный вечер в компании людей, которые не очень-то меня и жаловали.
Забег по магазинам тоже большого удовольствия мне не доставил, хотя я и смогла найти тёплые вещи, более-менее отвечающие моему вкусу, пусть и с большой натяжкой. Наверняка в Ванкувере или Калгари у меня получилось бы гораздо лучше. Уж там точно было бы из чего выбрать. Здесь же всё это затянулось настолько, что мы чуть не опоздали на эту внезапную вечеринку.
Стоило нам с Барбарой войти в бар под названием «Смеющаяся Гагара», я, как и утром, почувствовала на себе десяток изучающих взглядов, но в этот раз некоторые из собравшихся приветливо улыбнулись мне, и я постаралась расслабиться.
Барбара собрала здесь основной костяк большой команды и по очереди представила мне каждого, рассказывая, кто чем занимается и за что отвечает. Компания была весьма разношёрстная, в основном состоящая из мужчин разного возраста, но и несколько женщин здесь тоже присутствовали. В том числе и Хлоя, которая встретила меня с не меньшим презрением, чем утром. И только через время, увидев, как она то и дело посматривала на Лиама и пыталась всячески привлечь его внимание, я начала понимать почему. Неужели она переживала, что я заинтересую Ли? Или она так бросалась на всех девушек, оказывающихся с ним рядом? Это было смешно. И совершенно меня не касалось.
Мероприятие было и так не слишком комфортным, по крайней мере для меня, а когда тема знакомства и работы плавно перетекла в разговоры о моём отце, превратив всё это в вечер воспоминаний, мне снова захотелось сбежать. Нет, то, как они отзывались о Паскале, как обожали его и восхищались, заставляло меня гордиться им. Сейчас, когда меня не сжигала обида на него, я была рада, что отец прожил такую замечательную жизнь в окружении друзей и любимой работы. Что нашёл себя здесь. Но вместе с тем это погружало меня в тоску и ревность. Ведь он был у всех этих людей, а у меня его самого не было. И уже никогда не будет. Это заставляло меня жутко сожалеть о том, что я сама отказалась от него, не пустив в свою жизнь. Ошибка, которую я никогда себе не прощу.
Когда же Барбара между делом сообщила всем, что Паскаль всегда мечтал, чтобы я стала частью их команды, мне стало совсем паршиво. Извинившись, я выскользнула из бара на улицу и опёрлась руками о перила, всматриваясь в неподвижную озёрную гладь. Мне нужен был воздух. Вот такой – свежий, морозный, чтоб колючками по лёгким.
– Мама просила узнать, как ты, – спустя пару минут мой слух царапнул грубый голос, а мне на плечи легло моё пальто. Я даже не заметила, что вышла, не одевшись, и только сейчас поняла, как замёрзла.
– Всегда делаешь то, что велит тебе мама? – я не смогла удержаться от колкости, всё ещё злясь на него за весь этот день. Хотя, наверное, больше на себя.
– Не ёрничай, – устало выдохнул Лиам, облокачиваясь на перила рядом со мной. – Ей сейчас гораздо тяжелее, чем любому из нас и даже чем тебе. Но она хотела, чтобы ты узнала о своём отце. Чтобы тебя саму приняли здесь. И чтобы ты приняла нас. Думаешь, ей легко улыбаться вот так, когда она только что потеряла любимого человека? Поэтому я не вижу причин спорить с ней и расстраивать ещё больше.
Ну как же, я и забыла – хренов джентльмен.
– О, так ты всё ещё можешь быть милым, – едко бросила я, даже не повернувшись к нему. Я не понимала, что заставляло меня вести себя с ним так язвительно и в какой-то степени агрессивно, но склонялась к тому, что это просто защитная реакция. И на его поведение в отношении меня, ведь со всеми остальными он был дружелюбен, и на мои собственные ощущения от его присутствия.
Лиам покачал головой и выпрямился:
– Я еду домой. Поехали, закину тебя по дороге. Если ты, конечно, не хочешь вернуться.
– А как же твоя… Хлоя? – я скривилась. Даже её имя на языке ощущалось до жути раздражающе. Кажется, это была взаимная нелюбовь с первого взгляда. Лиам же вопросительно выгнул бровь, складывая руки на груди.
– Хлоя на машине, и ей в другую сторону.
Вот, значит, как. Сегодня он планировал вернуться домой один. Этот факт обрадовал меня. Совсем немного. Неуловимо.
– Тогда, наверное, нужно попрощаться со всеми и предупредить Барбару, – почему-то она не воспринималась, как его мать. Или же я просто не хотела ещё больше усложнять ситуацию нашего прошлого, которая и так не выходила у меня из головы с самого моего приезда в Уильямс-Лейк. Ведь по сути три с половиной года назад я долго и много занималась сексом со своим почти что сводным братом. От этой мысли мне захотелось истерично расхохотаться. Просто жесть. И почему судьба так надо мной изгалялась, подсовывая вот такие вот каверзы. Спасибо, хоть не кровный родственник. Я бы не удивилась.
– Ты всерьёз думаешь, что кому-то, кроме мамы, будет дело до того, что ты ушла? – усмехнулся Лиам, а у меня даже не возникло желания огрызнуться в ответ – я знала, что он абсолютно прав. – Садись в машину, – он махнул рукой в сторону парковки, где стояло ещё несколько пикапов, хоть и не таких больших, как его. – Я скажу маме, что мы уехали.
