– Васьто буим игьять? – доверчиво спросила Вероника.
– В гербонавтов, – важно сказала Астрид.
– Тё такое?..
– Будем искать редкие и волшебные растения. Ты ищи здесь, а я там. Что найдешь, срывай и складывай в кучку. А потом мы их засушим и будем собирать коллегию.
– А их мозя йвать? – спросила Вероника.
– Конечно. Почему нет?
– А они ковойные?
– Если мы их сорвем – будут наши, – сходу поняла сестру Астрид.
– Лядна.
Вероника не знала, какие растения редкие и волшебные и чем они отличаются от нередких и неволшебных. Но она послушно сорвала лопушок и сложила в кучку. Кучка из одного лопушка выглядела какой-то не очень кучкой, и Вероника добавила еще один. Два лопушка тоже все еще не тянули на кучку, и она добавила еще один.
Теперь лопушков стало так много, что Вероника не могла сосчитать, так что это уже точно кучка. Возможно, это значит, что она выиграла. Она обернулась спросить у Астрид, но та уползла куда-то далеко.
Зато с Вероникой снова заговорила тень. Она немного вытянулась, расползлась по траве и сказала:
– Дитя, мое предложение все еще в силе. Скорее рисуй ту схему, и я наконец дам тебе шоколадного зайчика.
– Зачик! – тут же забыла о всех лопушках Вероника.
Она принялась старательно сгребать землю, лепя зукат. Мгновенно перепачкалась по уши… но вдруг замерла.
– А мне низя, – грустно сказала она. – Пьявила.
– Но мы же договорились, – напомнила тень. – Ты обещала. Нехорошо нарушать обещания. Я просто хотела подружиться… подарить тебе много конфет…
Ее голос стал очень обиженным. Очень печальным. Вероника пожалела тень и снова принялась рыть, высунув от напряжения язык. В песочнице было легче.
Ну что, достаточно увидел?
По-прежнему не пойму, что это за тварь. Но дальше ждать опасно, давай.
И прежде, чем тень исчезла, по всей полянке взметнулись нитевидные щупальца. Лахджа расползлась на огромное расстояние, превратилась в настоящую грибницу и приняла строго определенную форму. Скопировала стандартную удерживающую сетку, для тех случаев, когда не знаешь, с кем имеешь дело.
Ну а Майно направил в нее энергию. Активировал эту живую печать-фамиллиара, запирая внутри любую нечисть или духа. Снежок на соседней ветке аж засветился – такое мощное поле создал его волшебник.
Тень отделилась от ног Вероники. Скользнула в сторону, дернулась туда и сюда – ее не пускал незримый барьер. Лахджа охватила ее непроницаемым кольцом, поднялась повсюду из почвы, закрыла землю, воздух и четвертое измерение.
Вероника растерянно захлопала глазками. А потом… провалилась в яму. Мама просто втянула ее в нору, и на поверхности осталась только тень.
– Ладно, теперь поговорим, – спрыгнул с дерева Майно. – Мир тебе, кто бы ты ни был. Чему обязаны визитом?
Тень не ответила. Еле видная на траве, почти скрывшаяся за пеленой призрачной плоти, она отчаянно металась среди Лахджи.
– К сожалению, я не могу съесть двумерное существо, – раздалось из раскрывшегося на толстом стебле рта. – Не получается.
– Ты и не должна его есть! – возмутился Майно.
Он медленно обходил круг, пытаясь разглядеть демона… скорее всего, демона. Он ведь хотел, чтобы Вероника его призвала.
Двумерное существо… что-то это Майно напомнило…
– Камтстад, – произнес он вслух.
Тень вздрогнула. Дернулась, как ужаленная. А потом… земля вспучилась! Взметнулась столбом, огромной толстой ручищей… нет, двумя ручищами!..
Они принялись колотить вокруг себя, махать кулаками, точно кузнечными молотами! Лахджу в ее паутинной форме разорвало, во все стороны брызнула жидкая плоть.
– Удерживай! – крикнул волшебник, выставляя вперед ладони.
Рядом завибрировал Снежок. От него хлынула волна очищения, хлынули эманации, что разрушали скверну. Они не затронули Лахджу, состоящую в той же фамиллиарной сети, но омыли другого демона – и тот будто съежился, его движения замедлились.
Живая печать держалась с трудом. Несколько линий стали почти пунктирными, истончились до предела.
– Ненавижу эту вазу!.. да зачем она нужна!.. – бормотал Майно, роясь в кошеле. – Насколько же было проще!..
У него осталась бутылка из-под Ахвенома, но она не настолько мощная. Если это правда то, что он думает, оно тоже высший демон, так что сначала нужно ослабить до предела, а уж потом поглощать…
А без этого нормально поговорить не получится. Демон отказывается сотрудничать… и вот-вот вырвется! Лахджа без труда справлялась с земляными ручищами, но не могла навредить двумерному телу… и вот только оно и осталось! Псевдоконечности рассыпались, а тень разбежалась, рассеялась… скрылась внутри тени самой Лахджи!
Майно озадаченно нахмурился. Что-то непонятное. Демон явно присутствует здесь, на этой Странице. Весь, не только Ярлыком.
Зачем же тогда его нужно призывать? Разве только…
Вот дерьмо.
Ладно, запасной план. Просто изгоним.
Лахджа тем временем стала стекловидной, как медуза. Полной прозрачности не достигла, но тень отбрасывать перестала – и демону негде стало прятаться. Тень снова заметалась, то вспучиваясь из земли, то снова оседая. Лахджа выросла в центре печати настоящим деревом, отрастила на коре сразу несколько ртов и хором гаркнула:
– ПРЕКРАТИ БЫТЬ!!!
Ее демонической силы не хватило. Она не смогла убить другого высшего демона просто силой воли. У нее ведь нет ни счета в Банке Душ, ни личной копилки. Да, она на своей земле, и это помогает, но пришелец попался не из слабаков.
И однако живая тень замерла. На несколько секунд ее контузило, и этого хватило, чтобы совершить изгнание. Майно Дегатти хлопнул в ладоши, вошел в полный резонанс с печатью-фамиллиаром и приказал всем чужеродным сущностям внутри убраться прочь и больше не возвращаться.
Тень рассеялась. Наступила тишина. Лахджа еще какое-то время настороженно колыхалась, а потом сомкнулась, извлекая из-под земли съежившуюся Веронику и сама принимая нормальный вид. Притаившаяся за деревом Астрид досадливо ругнулась – она втайне надеялась, что чудище вырвется, и тогда придет черед ее великолепного Ме.
– Не знаю, кто это был, но точно не паргоронский, – сказала Лахджа. – Кто-то очень сильный, но не из наших. У нас двумерные демоны не водятся.
– Водятся, – мрачно сказал Майно. – Просто о них мало кто знает.
В тот же день он позеркалил в Делекторию. Целый год собирался это сделать, да все откладывал, все ждал, пока Вероника еще немного подрастет.
Но, похоже, больше откладывать нельзя.
Делектория – очень важный административный орган Мистерии. Именно он отвечает за вступительные экзамены Клеверного Ансамбля и проверяет детей на магические способности. В первую очередь, конечно, тех, которых привозят в Валестру со всего мира родители или опекуны, но среди агентов Делектории есть и выездные. Они странствуют по всему миру, выискивая особо яркие таланты, которым нельзя дать пропасть только потому, что они родились в бедности и не имеют шанса приехать в Мистерию сами.
А есть и те, что работают в самой Мистерии, в основном со старыми волшебными семьями. Майно с детства помнил одного такого, который раз за разом наведывался в усадьбу Дегатти, и раз за разом огорчал отца семейства.
– Честно говоря, я видел только три проверки, – сказал Майно, когда они встречали гостя у дверей. – Меня самого, Дайлы и Тика… Ярдамилы и Тигрена. И то когда проверяли Тигрена, я был младше, чем сейчас Астрид, так что плохо помню.
Он сумел донести до Делектории, что ситуация из ряда вон выходящая, поэтому прислали не мелкую сошку, а профессора, одного из самых старых и уважаемых волшебников. Сам прославленной фамилии, из рода, славного своими философами и книжниками, именно Гурим Паганотти когда-то проверял всех детей Гурима Дегатти. Так что по аллее он шел, с интересом оглядываясь – словно приехал в гости к друзьям, которых давно не навещал.
– Сколько ж я тут не был? – спросил этот почтенный старец, стискивая ладони Майно и прикладываясь губами к кисти Лахджи. – Лет семьдесят?.. да больше!.. О, как сейчас помню. Как тезка мой обрадовался, когда наконец я ему сказал, что верно все, что есть, есть в тебе огонек таланта, смело можно отправлять на экзамены. Ну вот и преемственность поколений. Кто тут у тебя, Майно, сынок, дочка?..
– А я думал, вы давно на пенсии, – заметил Майно.
– На пенсии, на пенсии, двадцатый год уже, – покивал старик. – Пятьсот лет без двух годочков – не шутка. Но меня попросили. Что же, дело-то незаурядное, я вижу, да. Слышал о вас многое, мэтресс. Кого проверяем?.. Малышку с крылышками?.. Да зачем потревожили? Тут и слепому ясно, что дар будет.
Астрид поковыряла землю носочком и невзначай добавила:
– А еще я плавать умею. Вообще плаваю лучше всех. И бегаю.
– Ну и колдовать научишься, – пообещал ей агент. – В Риксаг иди. Там таких любят – кто плавает лучше всех, бегает… летаешь тоже хорошо, небось?
– Ну так, случается… – немного заважничала Астрид.
– Мэтр Паганотти, в проверке нуждается вторая дочь, – сказал Майно. – А мы – в добром совете.
– Давайте пройдем в дом, – предложила Лахджа.
Увидев, к кому его вызвали на самом деле, мэтр Паганотти немного растерялся. Обычно на волшебные способности проверяют не раньше четырех лет, и то в основном самые беспокойные родители.
А теперь он зашел в гостиную и недоуменно воззрился на совсем крохотную девчушку. Не старше двух с половиной лет, востроносенькую, с сиреневыми волосами и глазами цвета фиалок. Она сидела под магическим колпаком и играла с кубиками и плюшевым львенком.
– Неужто так рано проявилось? – с сомнением спросил Паганотти. – Если не проявилось, я много-то не скажу, в таком возрасте сложно.
– Проявилось, – мрачно сказал Майно, снимая колпак. – Смотрите.
Он присел перед дочерью на корточках и спросил:
– Что строишь, ежевичка?
– Кепость, – ответила Вероника. – Для кааля. Кааля-льва.
Пока папа ее отвлекал, Лахджа переместилась Веронике за спину, незаметно схватила львенка и кинула в окно. А Майно спросил:
– А где же сам король? Я его не вижу.
– Воть, – ответила Вероника, сажая львенка в кольцо кубиков.
Вот в этот момент мэтр Паганотти нащупал кресло и не глядя сел. Он достал из нагрудного кармана волшебные очки, протер их и уставился теперь на Веронику так внимательно, словно перед ним было научное открытие.
Он хорошо разглядел этот момент. Импульсивный призыв, когда игрушка явилась просто по невысказанному желанию хозяйки. Оказалась прямо у девочки в руке, причем та даже не удивилась, отнеслась ко всему как к должному.
– Надо же, в таком нежном возрасте… – негромко произнес Паганотти. – Бессознательная волшба…
– Сознательная, – поправил Майно. – В том-то и проблема.
– Сознательная?..
– Это штука, – пояснила Астрид с покровительственным видом. – Вероника давно так умеет. Она погремушку так доставала. И совок.
– А ты знала и не говорила, – укорила ее мама.
– А чо вы такие невнимательные? – склонила голову Астрид. – Целый год ничего не замечали. А я заметила. Вот так. Пойду сока попью.
Демонстративно виляя хвостом, она удалилась. А мэтр Паганотти с кряхтением тоже уселся на корточки и принялся деликатно осматривать Веронику.
Врожденная магия – дело нормальное, когда речь о полудемоне. Для обычного человека такое невозможно, но если в нем течет и иная кровь, высокомагическая, то удивляться нечему. Так что сам факт того, что у девочки дар, агента Делектории не озадачил.
Но вот то, что у нее получается это целенаправленно… впрочем, в это Паганотти еще не до конца поверил. Он настоял на повторном эксперименте.
– Вероника, ты знаешь правила, – сказал Майно. – Королю нужна своя королева.
– Дя, – согласилась Вероника и побежала к лестнице.
– Вероника, Вероника!.. – остановил ее папа. – Подожди!.. Посмотри, какой у тебя великолепный замок, какой великолепный король… ему не с руки гоняться за принцессами.
Вероника непонимающе уставилась.
Ах вот как. Не с руки гоняться за принцессами.
– Вероника, пусть королева сама явится к королю, – пояснил папа. – Просто позови ее. Позови королеву.
– Лядна, – стиснула кулачки Вероника. – Явись, коолева, самая кясивая и… и кясивая… и сьтобы платье было…
Вот теперь вздрогнули все. Лахджа и Майно ожидали, что явится одна из принцесс-волшебниц Астрид. Но вместо этого в гостиной… возникла живая женщина. Удивительно красивая, в платье из павлиньих перьев и донельзя изумленная.
– А… а что происходит? – спросила она растерянно. – Где я?.. Вы кто?..
Мэтр Паганотти дрожащей рукой снял очки. Он тяжело задышал и пробормотал:
– Воды… Что-то сердце защемило… и в боку колет…
Енот тут же поднес старику стакан, а на колени запрыгнул кот. От него пошла успокаивающая волна, и почтенный профессор пришел в себя.
– Это… это феноменально, – произнес он.
– Вы в Мистерии, госпожа, – сконфуженно произнес Майно. – Произошло недоразумение.
