Андрей Стригин "Драконий камень"

– Очень просто.

– Слушай, вот прикольно, а ведь действительно! Сколько тебе ещё служить?

– Ну, я только начал, – невероятно сильно огорчился Кирилл.

– Жаль, – Стела вскользь прочертила его взглядом из-под пушистых ресниц. Так только у женщин получается. – Может, и подожду, – загадочно сказала она. И ритм сердца у Кирилла моментально зашкалил на предельных частотах. Он угодил в омут её глаз, его начало стремительно засасывать на самое их дно! Кирилл в панике опустил взгляд.

– Хочешь, камни покажу? Метеориты. Отец их собирал, когда на Севере служил. Представляешь, засыпанная снегом тундра, а сверху падают огненные камни. Найти их легко. Снег растапливается от жара и на их месте возникают целые проплешины, – Стела внимательно посмотрела на парня, – и он почувствовал, как уплывает в сказочные дали. Взяв себя в руки, Кирилл попытался спокойно произнести:

– Здорово рассказываешь, – он захотел «выплыть на поверхность», но голос приобрёл явную хрипотцу. Кирилл невольно глянул на её красивые губы и… чуть ниже. Трусливо скользнул взглядом по кофточке, где выделялись два таких трогательных девичьих холмика, и даже в глазах потемнело от вспыхнувших чувств. Он резко отвернулся.

– Пошли! – она энергично дёрнула его за руку.

Как под гипнозом он поплёлся за ней. Неужели это любовь с первого взгляда?! Захотелось поскорее убежать из этой квартиры.

Кабинет генерала в некотором смысле был скромным. Ничего лишнего: кожаный диван, тяжёлый стол, три таких же кресла, два мощных сейфа, шкаф с множеством полок на всю стену битком забитый разными книгами. Исходя из некоторого беспорядка, хозяин кабинета держал книги не для красоты. В самом углу комнаты виднелся ещё один шкаф и в нём загадочно мерцали чёрные камни.

– Смотри, это железный метеорит! Наверно он прилетел с другой галактики. А вот этот – каменный. Вдруг он с Марса? – забавно округлив глаза, сделала она невероятное предположение.

– Что это? – Кирилл потянул руки к чёрному круглому шару сплошь в доисторических ракушках.

– Ах это… Скорее всего не метеорит. Отец нашёл его на побережье Качи.

– У меня такой же, – Кирилл в смятении достал из кармана чёрный камень, и в этот миг что-то вспыхнуло в его голове. Промелькнули какие-то лица, и словно из небытия прозвучал голос: «Кирилл, хватит копаться в унитазах, иди к нам работать!»

Парень тряхнул головой. Наваждение нехотя сползло в угол сознания. Кирилл вытер холодный пот со лба.

– Слушай, а ведь один к одному! Подари! – потребовала Стела.

– Бери, мне не жалко, – Кирилл, словно во сне протянул ей камень.

Она захотела его взять, но внезапно отшатнулась. В её огромных глазах возникло недоумение:

– Мне, как будто кто-то по рукам дал, – оторопела она. – Не хочу его! Странно как-то и отцовский камень не могу взять. Ты осторожнее с ним, – неожиданно сказала она, и Кирилл напрягся, где-то он слышал подобное заявление, словно это было из прошлой жизни.

Повинуясь внутреннему порыву, он неожиданно взял в руки чёрный камень генерала. Он лёг ему в ладонь, и Кирилл ощутил непонятное излучение. Камень словно насторожился, но в тоже время испытал к нему странное доверие. Невероятное чувство, будто камень принял его за своего. Под удивлённым и восхищённым взором Стелы, Кирилл повертел его в руках, испытывая внутренний трепет, погладил чёрную поверхность и осторожно положил на место.

– Здорово! Как тебе удалось его взять? – воскликнула девушка.

– У меня такой же… Может, поэтому? – пожал плечами Кирилл, но почувствовал, что всё не так просто как хочется. Что-то назревало, какие-то события. Холодок пробежал по его спине.

На часах было уже шесть вечера, пора уходить. Кирилл постарался незаметно намотать портянки, вроде как-то не эстетично это делать в присутствии красивой девушки. Но Стела застыла в коридоре, прислонившись к косяку двери, насмешки в глазах уже не было. Девушка бесцеремонно наблюдала за его манипуляциями. Наконец Кирилл натянул сапоги, чуть освободил на поясе ремень, чтоб не слишком походить на молодого бойца и бодро произнёс:

– Пока, Стела.

– Пока.

– Я пойду?

– Иди.

– Как-нибудь встретимся?

– Зачем?

– Ну… Фиолент показать.

– Ах это? Ты служи, Кирилл, – неопределённо сказала она. Девушка сунула ему пакет с остатком торта и открыла дверь.

Испытывая двоякое ощущение, Кирилл вышел на улицу. Вроде он страстно хотел остаться, но в тоже время с облегчением выдохнул.

Первым делом Кирилл пошёл на свою стройплощадку. Ба! Он в удивлении присел. У забора стояли ровные кубы из кирпича, и они были распределены даже по оттенкам. Полковник сдержал слово. Скоро должен прийти прапорщик Бондар. А вот и он, лёгок на помине, грузно шествовал со старшим сержантом Селеховым. Кирилл быстро схватил пару кирпичей. Как только они показались, натужно пыхтя, с тягостным кряхтением положил их на прежние места и вытер со лба несуществующий пот. Немая сцена. Челюсти у товарищей с грохотом вывалились из суставов, глаза выкатились и едва не упали вниз.

Кирилл стряхнул невидимую пыль, строевым шагом пошёл к прапорщику и лихо доложил:

– Товарищ прапорщик, рядовой Стре… Панкратьев ваше приказание выполнил! Кирпичи сложил в штабеля по оттенкам!

– М-да, – пожевал губы прапорщик Бондар, – многое на своём веку видел, но чтоб так меня ошеломить?! Что скажешь, Селехов?

– Поощрить надо бойца, – старший сержант в удивлении даже присел. На фоне этих кирпичей даже его многочисленные значки на гимнастёрке потускнели.

– Хорошо. Я согласен на твои индивидуальные тренировки, – прогудел прапорщик Бондар.

– На полчаса раньше до подъёма можно вставать? – в конец обнаглел Кирилл.

Прапорщик окинул взглядом незыблемо стоящие кубы из кирпича и неожиданно вздохнул:

– Добро, на полчаса можно. Но на завтрак без опозданий!

Кирилл невероятно обрадовался. Ему страшно не нравилось по утрам слышать: «рота подъём!!!» Затем толчея, суета. Пихая друг друга, все лихорадочно одевались, затем построение и не дай бог кто-то опоздает! Тогда прозвучит команда: «рота отбой!!!» – затем снова: «рота подъём!!!» – и так до десяти раз. Сержанты любили поразвлечься над молодыми. Старший сержант скривился, но оспаривать решение старшины роты не посмел.

В роте, как и прежде, дневальные ползали на четвереньках. Они натирали и без того сияющие полы. Ефрейтор Матвеев крутил на турнике «Солнышко», а старослужащие собрались кучкой и разбирали посылку молодого бойца. Тот стоял рядом и терпеливо ждал, когда они что-нибудь ему выделят из его вещей. Рядовой Ли промчался с половой тряпкой. Кирилл не понимал его. Все правдами и неправдами пытались увильнуть от работ, а он всегда: «Есть, товарищ сержант! Разрешите выполнять!» – и… шуррр, бежит мыть полы. Кирилл с ним уже почти не общался и перестал верить, что тот обладатель чёрного пояса по каратэ.

У гардероба Кирилл заметил сослуживца, Османа Магомедовича. Как все горцы тот обладал осиной талией и мощными плечами, а его шея плавно переходила в тяжёлую голову. Он был тоже студентом, но в институте не было военной кафедры и его забрали в армию со второго курса. Осман жил далеко в горах в селе Кувик, это в двухстах километрах от Махачкалы. Он рассказывал, что у них такие дикие места, что в каждом доме приходилось иметь оружие: карабины, винтовки и даже автоматы. А на соседней горе под названием Седло Осман утверждал, что там обитают снежные люди. Все его поднимали на смех, а он, вращая выпученным глазами, начинал доказывать, что и дед его видел, и отец, а лично он натыкался на огромные следы. Вот балабол! А ещё часто сослуживцы подкалывали его по поводу того, как тот стал мастером спорта по вольной борьбе. Осман, не рисуясь, рассказывал, как из своего селения на плечах барашков таскал, а это километров восемьдесят. А в одно прекрасное время спустился с гор, поступил в институт и пришёл на тренировку по вольной борьбе. Не обладая ни какими навыками, уложил на лопатки чемпиона СССР. Вот так и стал мастером спорта.

Осман стоял у окна, а в глазах виднелась печаль. Кириллу стало жалко его. Он догадался, что тот сильно хочет есть. Молодые солдаты всегда были голодные. Кирилл вложил ему в ладонь кусок торта.

– Что это? – удивлённо выпучил он глаза.

– Торт.

– А почему мне его даёшь?

– Просто так.

Он проводил Кирилла удивлённым и благодарным взглядом. Из умывальника появился Филатов Миша с переброшенным через плечо полотенцем. Он заметил Кирилла и хлопнул по плечу, с шутливой издевкой спросил:

– Как индивидуальные тренировки?

– Откуда узнал? – удивился Кирилл.

– Мимо кабинета командира проходил, дверь была открыта. Ну ты даёшь, Кирилл! Зачем тебе всё это надо? Наверное, кирпичи заставили складывать? – прозорливо заметил он и мощно вздохнул грудью.

– Да было такое дело, но своей цели я достиг, индивидуальные тренировки мне разрешили.

– Неужели? Каким же образом? – Миша сдёрнул полотенце, не торопясь вытер лицо.

– Я все кирпичи уложил. Бондар, как это увидел, даже слезу от умиления пустил, а старший сержант Селехов от удивления до сих пор заикается, – улыбнулся Кирилл.

– Гонишь? – глядя на друга добрым бычьим взглядом, хрустнул суставами Миша.

– Знаешь, почти нет. Правда, мне стройбатовцы чуток помогли, пока я был в особом отделе.

– Так, а с этого места подробнее, – нахмурился друг.

– Да всё нормально, – поспешил успокоить его Кирилл, – вроде разобрались, что я не Панкратьев, а Стрельников.

– Неужели?

– Хотелось бы. В общем, поживём, увидим, – в размышлении проговорил Кирилл. – Главное голос матери услышал.

– Здорово! – Миша ещё раз хлопнул его по плечу. – Держи меня в курсе, а я погнал в автопарк. Прапор вызывает. Там какая-та фигня приключилась. Ночью на постового волк напал.

– Чего? – округлил глаза Кирилл.

– Пустое. Какой волк рядом с Москвой? – ухмыльнулся Миша. – Определённо, это одичавшая собака, но сапоги у парня конкретно порвала. Хорошо, что тот успел выстрелить. Говорит, попал прямо в грудину, но не завалил. Зверь убежал в сторону заброшенного метро. Вообще-то, какая-та фигня с тем метро! Местные всякие страшилки рассказывают. Будто в нём нечесть поселилась. Бред конечно, но я слышал, его собираются взрывать, а вот это уже действительно странно. Там явно какая-та аномалия или излучения, или вредные газы. Как пить дать, они и вызывают у местных галлюцинации.

– А тебе зачем туда идти? Пускай прапорщик разбирается, – забеспокоился Кирилл за друга.

Миша напряг на руках мышцы и они тяжёлыми валунами прокатились под гимнастёркой. Усмехаясь, он произнёс:

– Так, уважает он меня. Прапор под уазиком лежал и представляешь, случайно выскочил домкрат. Расплющило б его в лепёшку, но я успел поймать уазик и держал до тех пор, пока Бондар не выбрался. С тех пор шага без меня не делает. Говорит, я приношу удачу, – хохотнул Миша.

– Как ты ещё жилы себе не порвал, – удивился Кирилл, с уважением глядя на друга.

– Пустое, в своей деревне я трактора из грязи вытягивал руками, – без всякого бахвальства произнёс Миша.

– Ты не перестаёшь удивлять.

– Это ты меня потряс. Индивидуальные тренировки разрешили! Кому сказать! – он повёл широченными плечами. – Всё, я погнал!

Кирилл прошёл мимо каптёрки. Внезапно оттуда вывалился Мурсал Асварович. Он мигом заметил его слегка свободный ремень. У молодых он должен перетянут чуть ли не до позвоночника. Сами старослужащие носят их, если говорить грубо, на яйцах.

– Ничего ж себе, – возмутился тот, – затяни!

Кирилл не стал спорить и чуть подтянул его.

– Слабо! – Мурсал попытался просунуть палец между бляшкой и животом.

– Да, вроде, нормально, – вспыхнул Кирилл.

– Дай сюда! – он снял его ремень и померил по своей голове и вновь протянул.

Кирилл попытался его застегнуть, но было очень узко! Раздражение захлестнуло душу. Он расслабил ремень так, что тот брякнул ниже пояса.

– Ну, ты и хам! – злобно блеснул чёрными глазами Мурсал Асварович. – А ну пошли в бытовку!

Они зашли в тесное помещение. Каптёр встал в боксёрскую стойку. Кирилл замер и посмотрел прямо в его чёрные глаза. Мурсал словно взорвался. Он профессионально произвёл удар в голову, но Кирилл к этому выпаду был готов и быстро ушёл под его руку. На уровне рефлексов нанёс удар ногой в шею. Мурсал Асварович, растопырив руки, полетел в угол каптёрки и угодил прямо в толстое зеркало два на метр. Весь в крови боксёр упал в осколки. Дверь моментально распахнулась, и на пороге возник огромный прапорщик Бондар.

Каптёр попытался встать, его лицо было всё посечено, кровищи, как с порося. Неожиданно он выкрикнул:

– Товарищ прапорщик, всё нормально! Завтра такое же зеркало достану, даже лучше!

Ничего не поменялось в лице Бондара. Он закрыл дверь и ушёл в гарнизон. Кирилл помог каптёру встать.

– Ну, ты даёшь! – утираясь полотенцем, сказал Мурсал Асварович. – Где вот мне теперь такое зеркало искать?!

– Извини, – искренне раскаялся Кирилл.

– Ладно, забыли. Где так драться научился?

– В Севастополе.

– Как-нибудь побоксируем вечерком. Ты не против?

– Почему нет? С удовольствием, – Кирилл с удивлением посмотрел на каптёра. Тот не испытывал к нему никакой злости, его лицо было обычным и полностью невозмутимым.

– Тогда держи «краба»! – Мурсал протянул толстую ладонь.

Настроение было пятибалльным. Кирилл направился в бытовку, чтобы бы подшить воротнички. Мимо прошуршал рядовой Ли. Кирилл поймал его за рукав и произнёс:

– Послушай, с виду ты нормальный парень, утверждаешь, что имеешь чёрный пояс по каратэ, а ведёшь себя как шестёрка.

– Не понимаю тебя, – кореец сузил и до того узкие глаза.

– Что сержанты приказывают, сломя голову бежишь исполнять. Ты бы умерил свой пыл.

– Я не понимаю…

– Чего тут понимать. Надо как-то лавировать, стараться меньше попадаться им на глаза и не следует показывать такое рвение. Ребятам это не нравится. Они считают, что в лучшем случае ты хочешь выслужиться, а в худшем – обычная шестёрка, – с сожалением произнёс Кирилл. Этот корейский парень ему интуитивно нравился, но он не мог понять его поведение.

– Ах это, – Ли улыбнулся, – мы разные, Кирилл. Я считаю своим долгом исполнять приказы командиров. Мы ведь служим в советской армии.

– Да какие они командиры? Обычные сержанты, причём хамоватые. Они иногда по ночам наших ребят бьют. Узнаю кто, отметелю! – со злостью произнёс Кирилл.

– Не знал, – помрачнел Ли. – Тогда это нарушение Устава.

– Что ты прицепился к Уставу? Своей головой надо работать!