Мэш достал из кармана еще и небольшой мешочек. Вытянув из него шарик, который уже был знаком Лизе, он приказал Селене:
— Открывай рот!
— Это что еще такое? — разволновался Вар. Ему, как второму наблюдателю Селены, никаких мазей и трав для облегчения ее состояния не выдали. Слабо ему верилось и в то, что подобные выдали малуму. Лекари у них были более продвинутые, а бюджет более солидный, но добро они делали только для своих. А вот в то, что такой выродок как Мэш захочет отравить Селену, чтобы она не смогла развить свой дар, он верил куда охотнее. — Не смей пить то, что он тебе подсовывает!
— Почему? — Мэш задал вопрос в лоб, а потом сам на него и ответил: — Потому что я – Потрошитель? Я хуже любой темной твари и иду по дороге, залитой кровью? Не знал, что ты, Вар, веришь в байки, которыми вы стращаете новичков. Если бы я хотел ее убить, давно бы это сделал. А тебя прикончил бы еще тогда, в снегу.
Ингвар нервно сглотнул, вспомнив с каким удовольствием Мэш ломал ему кости. Его передернуло от воспоминаний и того хладнокровного: «Один один», которое бросил Мэш подоспевшему на помощь Гадриэлю, перед тем как вырубить его ударом в голову.
— Это лекарство. Оно его и откачало после моего отравления, — успокоил друга Гадриэль. — Причем редкое и дорогое. Я такое всего раз использовал и это толковая вещь. Глотай, Селена, не бойся.
Подробное объяснение успокоило Вара, потому он проследил за тем, чтобы Селена приняла снадобье.
А Гадриэль обратился к малуму:
— Ты как его раздобыл? Травники и нам редко что-то продают и цену дерут в три шкуры, а малумов на дух не выносят.
— Я же не спрашиваю, какая сердобольная девица тебя так щедро одарила?! Остановимся на том, что у меня есть все необходимые лекарства для того, чтобы Селена комфортно пережила текущий этап. А как они мне достались — не ваши проблемы, — пресек расспросы Мэш. Повернувшись к девушке, он поинтересовался: — Ну, как себя чувствуешь?
— Отлично! Огромное спасибо! — радостно ответила Селена, к которой вернулся привычный цвет лица. Пульс и сердечный ритм также пришли в норму. Она даже приподнялась и села рядом с Лизой.
— Не за что! Я твой наблюдатель и моя обязанность заботиться о тебе. А твоя — показывать мне видения. Приступим? — предложил Мэш. — Мне ты, ясное дело, не позволишь, так что Вар возьмет на себя эту обязанность.
— Я не умею делать это безболезненно, — смутился Вар, потеснив Лизу и присев рядом с Селеной.
— Давайте уже я, — предложил Гадри, и Лиза уступила ему свое место на диване, чтобы он сел поближе к Селене. Он не был наблюдателем, но кто-то же должен был приступить к делу.
Одна Лиза оставалась в неведении относительно того, что сейчас будет, потому поспешила это исправить, спросив:
— Что происходит?
— Садись рядом, — Мэш, занявший место на кресле у камина, подвинулся, и Лиза пристроилась рядом, фактически усевшись к нему на колени. — У Селены было первое видение, а мы с Варом, как ее наблюдатели, обязаны его увидеть. Как думаете, прошлое или будущее? Ставлю на прошлое, девочка у нас слабенькая пока.
— Ты можешь быть немного добрее?! — шикнула Лиза и пихнула его локтем в бок. — Видишь же, ей страшно.
— Ты не запомнила страшилки Вара? Я же зло, куда мне быть добрым и светлым. Светлое во мне бывает только пиво, — напомнил о необоснованных претензиях Мэш, потирая шрам на щеке.
— А мне кажется, ты добрый, — тихонько заметила Лиза.
— Спасибо, конечно, — поблагодарил он. Ему было приятно, что Лиза это заметила, но вот другим об этом знать не стоило, потому он сказал: — Но ты ошибаешься. В каждом из нас в равных количествах есть добро и зло, но путь к свету тяжелее, а тьма притягательней и в не видно недостатков. Я выбрал последнюю, поэтому не стоит обманываться на мой счет. За добротой и состраданием – это не ко мне, а вот если убить кого надо – всегда пожалуйста.
— Это мы помним, — высказался Вар. Он не мог простить Мэшу того, что он убил Селену. — Как и то, что ты выбрал тьму, не зря же малум.
— Так я и не скрываю, что во мне живет тьма, — сообщил Мэш, а после положил руку на коленку Лизе и прошептал ей на ухо: — А девушкам очень хочется войти в тьму или чтобы тьма вошла в них.
Интонация, с которой он это сказал, заставила тело Лизы, которое были слишком близко к телу Мэша, покрыться мурашками, а саму ее покраснеть.
Это не укрылось от Гадриэля, потому он грозно потребовал:
— Заканчивай! Мне нужна тишина. И руки убери!
— Умолкаю, — пообещал Мэш и нехотя убрал руку, тем более задачу он уже выполнил и Гадри взбесил, заодно получил бонус в виде бешеного стучащего сердца Лизы.
В комнате наступила тишина и Гадриэль смог приступить к делу. Он попросил у Селены разрешение посмотреть видение, и встревоженная девушка подала ему руку, закрыв глаза.
Сначала ничего не происходило. Затем перед лицом Селены возник небольшой полупрозрачный квадратик, который все расширялся и расширялся. Чуть позже на нем появилась нечеткая картинка, как волны на телевизоре, который все ищет канал. Она была без звука, но и этого было достаточно, чтобы все завороженно уставились в некое подобие двустороннего экрана. Прошла минута, потом другая и Гадри наконец отыскал нужную частоту и нужный «телеканал». А после всех приустающих затянуло в видение.
Сердце выстукивает бешенный ритм. Ноги несутся вперед, не разбирая пути. В мозгу пульсирует только одна мысль: «Бежать»! Нужно послать сигнал тревоги, но никак не получается. Шанс на спасение есть только один — добраться Заставы. Но правильно ли выбрано направление? Не понятно, это первая вылазка. Еще и клинок не появляется, трансформация же не завершилась. Нет ни силы кустодиамов, ни скорости, ни улучшенного слуха. Есть только страх, который гонит вперед и сила, которая помогает заметать следы на снегу.
Вроде бы оторвался.
До достаточно ли?
Да. Наверное, можно остановиться и немного отдохнуть, потому что легкие горят. Так хочется в Заставу, спрятаться под одеяло и забыть обо всем этом. Скорей бы кто-то заметил, что случилась беда и пришел за ним.
Но помощи все нет.
Зато рядом раздается вой.
Собак обмануть не удалось, в отличие от охотников. Они взяли след и уже знаю, где скрывается добыча.
Сил на сражение уже нет. Потратил все на то, чтобы замести следы. Нет и подмоги. Нужно снова бежать. И молиться, чтобы бежать к Заставе.
Гончие настигают.
Грудь пронзает острая боль. Жар от сердца распространяется все дальше. Тело покрывается липким потом, становится тяжелыми. Бежать и дышать все сложнее.
Во рту все пересыхает, а язык разбухает и им невозможно шевелить. Дыхание становиться прерывистым и хриплым. Ноги подкашиваются и тело падает на снег. В голове проносится последняя мысль.
Не успел.
— Вашу ж мать! — Лиза первой вырвалась из проекции и вцепилась в руку Мэша, ищя опоры и защиты от увиденного.
— Осталось выяснить, будущее это или прошлое, — а вот он был спокоен. Ему к убийствам не привыкать, хотя подобное увидеть он не ожидал. Он надеялся, что Лизе не хватило сил почувствовать, кто был жертвой. А вот Гадриэль, Мэш видел по его лицу, это уже знал, потому подскочил.
— Вар, в машину! Гони к границе, оттуда перемещайся к Амалиэлю, — Гадриэль отдавал приказы, стоя уже в дверях.
— А ты? — Ингвар вскочил с дивана.
Он не хотел оставлять Селену, но Лиза уверила:
— Я о ней позабочусь.
— Побегу к озеру, которое в видении было. В пути кину своим Зов. Как получишь ответ от Амалиэля, кинь мне Зов! — Гадри потребовал это, уже обуваясь. Его скорость была ошеломительной, потому что он был не просто беллатором.
Вар, бросив взволнованный взгляд на Селену, понесся в гараж. Следом за ним пошел и Мэш.
— Ты куда? — спросила Лиза.
— Вару помогу, — ответил он из прихожей. — Перемещения в километре запрещены, надо ехать к месту, где кончается барьер. Я быстрее доеду до места, а счет может идти на минуты. Дай Селене воды и посиди с ней рядом, скоро все пройдет. Вару моя помощь сейчас нужней. Он водить толком не умеет, а бегает медленно.
Мэш оказался прав. Вар даже не смог завести машину и с радостью принял помощь малума, который довез его до барьера. Благодаря ему, Вар быстро переместился в Заставу. Он постучал в дверь неприметного кабинета в секторе для подготовки новичков.
— Войдите! — пригласил Амалиэль.
Пройдя в кабинет, Вар в очередной раз поразился тому, как не похожи Амалиэль с Михаилом, хотя они братья-близнецы. Да, оба были невысокого роста, седовласые и с грустными глазами, но Михаил предпочитал стиль милитари, ежедневно брился и не снимал кепку, а Амалиэль носил светлый длинный балахон и бороду. И походил не на мужчину пятьдесят плюс, а на старца сто пятьдесят плюс.
— Ингвар, чем обязан? — Амалиэль удивился визиту. — Если дело терпит, зайди через полчаса в библиотеку, у меня занятие с возрожденными, которое проигнорировала твоя подопечная.
— Простите за беспокойство, но дело срочное. Среди новичков есть одаренный, который может напускать иллюзии?
— Есть, — с теплотой в голосе ответил старец. — У него такой прекрасный дар.
— Где он сейчас? — перебил Вар. Сейчас было не до соблюдения этикета. — У Селены только что было первое полноценное видение, и если она права, то его пытаются убить.
— У него первая вылазка в лес. Сейчас они у озера.
Вар больше не мешкал. Он кинув Зов лучшему другу, передавая полученную информацию. Гадриэль в это время как раз обследовал тренировочную площадку у озера. Но полученные от Вара сведения ему не сильно помогли, зато подтвердили точность видения.
Гадри взял след и через несколько минут наткнулся на тренера-бонума. Тот был без сознания, а на шее его висел редкий амулет, блокирующий силу. Тренер пострадал, защищая подопечного, но подарил тому несколько минут, которых хватило на то, чтобы спрятаться в лесу. Гадриэлю оставалось надеяться, что новичок сумеет укрыться среди деревьев. Тем более теорию выживания проходят перед тем, как выпустить непосвященного за пределы Заставы.
Вскоре к Гадриэлю присоединился поисковый отряд беллаторов, включающий лучших ищеек. Они рассредоточились по лесу и начали его прочесывать, но так и не обнаружили следов. Снег был девственно чистым и подсказок не давал. Гадриэля не устраивало, что его беллаторы были слишком медлительны, как и технари, отправившие квадрокоптеры прочесывать территорию спустя пару минут после его команды. Он сообразил, что его подопечные, скорее всего, не поверили в нападение на новичка, которых ни разу не было, еще и в окрестностях Заставы, где нечисть и носа боится высунуть, и посчитали это очередным проверочным заданием. Тем более Гадриэль славился любовью к нестандартным тренировкам. Разгадав секрет медлительности подопечных, он не в самой лестной форме объяснил им, что их ждет, если они не начнут нормально работать.
Вар, переместившийся вместе с воинами, никогда прежде не видел друга в такой ярости. И лишний раз порадовался, что он не его подчиненный. Стать беллатором, которыми руководил Гадри, было честью, но высокое звание приходилось отрабатывать кровью. И пока Гадриэль рассыпался в проклятьях и даже сломал нос самому неверующему беллатору, Вар отошел в сторону и прокрутил у себя в голове видение. В этот раз он обратил внимание на высокое дерево, и узнал в нем то самое, злополучное. Это дерево навсегда врезалось ему в память, ведь именно там он отсек Гадриэлю кусок уха. Незамедлительно поделившись находкой с другом, Вар вместе с ним отправился к стрелковой площадке.
Искомая сосна издали привлекала к себе внимание. Дело было не в том, что она была самым высоким деревом и вызывала много неприятных воспоминаний у Вара. Только она имела ужасающий опознавательный знак: к ее стволу вверх ногами был привязан новичок. А снег только под этой сосной был окрашен алым.
Как только Ингвар увидел эту картину, он понял, почему плакала Селена и тут же отлетел к соседнем дереву, где его вырвало. Гадриэль был более стойким, потому отправил Зов с координатами беллаторам и направился к жертве. Он уже знал, что ею будет не мужчина, как посчитал Вар, а растерзанный мальчик. И привязан он был к дереву, служившему опорой для мишеней, на которых бонумы оттачивали мастерство владения луком и метания ножей. Из груди его торчала ядовитая стрела, а в рот ему запихали яблоко, из которого торчала еще одна.
Гадриэль освободил мальчишку от пут и аккуратно опустил на снег. Пока Вар блевал в кустах, а Амалиэль рыдал, он разрабатывал план. Гадриэль не проявлял на публике сострадания и получил из-за этого прозвище Сухарь. Так что и сейчас он исследовал место преступления, потому что в этом было куда больше пользы, чем в слезах. Но он так и не смог определить путь, по которому мальчик добрался от площадки у озера до места гибели. Не нашел он и никаких улик или зацепок. Не было ни следов на снегу, ни поломанных веток, ни клочков одежды. Вообще ничего. Словно убийство совершили бестелесные духи, так и от тех бы остался характерный запах серы. А тут не было и его. Было только крошечное безжизненное тело и обещание Гадриэля, данное погибшему ребенку.
Стоя там, возле места, где мальчишка встретил свою смерть, Гадриэль поклялся найти и уничтожить ублюдков, сотворивших такое с маленьким кустодиамом.
Глава 7
Лиза стала частью сверхъестественного мира и должна была уметь постоять за себя, потому теперь ее день начинался в шесть утра с пробежки. Алтайские леса, среди которых Лиза теперь жила, кишели сверхъестественными существами. Раскинувшаяся на сотни километров тайга до сих пор была идеальным местом для жизни сверхъестественных существ. За ними приглядывали обсерваторы, но Гадриэль, который готовился стать новым главой, предпочитал самостоятельно проверять свои «владения». Каждое утро он бегал по лесу вокруг «Заставы», лично убеждаясь в том, что все в порядке. Когда выпадал снег, это делать было труднее, но на помощь приходили «волшебные» тропинки, сотворенные с помощью амулетов. Во время таких пробежек кто-то из существ выглядывал, чтобы поприветствовать Гадриэля, а иногда пожаловаться или попросить помощи. Но последние недели все сидели тихо, потому что Гадриэль бегал с Лизой, а людям волшебные существа показываться не имели права. Даже таким, как Лиза, которые уже знали об их существовании. Хотя многие посматривали на нее с большим интересом, особенно сегодня, ведь Гадриэль добежал с ней до самой «Заставы».
Гадриэль надел на шею Лизы амулет, и она подскочила от неожиданности. А следом расширила глаза, ведь ее взору предстал целый город, расположенный на противоположном берегу за забором.
— Это ваша «Застава?» — спросила Лиза, разглядывая здание. — Она что, всегда здесь была?
— Да. Но ты ее не видела, потому что ее скрывает магический купол. Обычный человек будет видеть только лес, а вот кустодиамы и сверхъестественные существа видят еще и «Заставу».
— Я по-разному представляла ее, но точно не такой. Это какая-то озелененная и более закрученная версия Москва-сити.
— «Заставу» модернизируют раз в столетие, беря за пример образцы современной архитектуры. В этот раз примером был Агора Гарден Тауэр. Но сравнила ты «Заставу» с Москва-сити не зря.
— И что у вас там есть? — Лиза старалась внимательнее разглядеть то, что открылось ее взору. — Или это секрет?
— Секрет. Но тебе я его раскрою, — заговорщически прошептал Гадри. — Первый этаж похож на классическое фойе делового центра, там есть рестораны и кафе, а на остальных этажах размещаются «офисы» различных отделов. В Восточном крыле у нас древние хранилища и не менее древние кустодиамы, которые не любят гостей. А в Западном живут все остальные. На первом этаже у нас все для приятной жизни: кино, спортзалы, бассейны, а выше – обычная многоэтажка, где живут бонумы. Чем выше этаж – тем выше ранг его обитателя. А на самом верхнем этаже у нас парк отдыха.
—А Селена где учится? В центральном корпусе?
— Нет. У нас огромная территория, не только эта «башня». Новички обитают в Корпусе Возрожденных. А еще у нас на территории есть ЦПСС — Центр поддержки светлых существ.
Гадриэль услышал шум и, повернувшись, пригрозил кому-то кулаком.
— Что там? — поинтересовалась Лиза.
— Подопечные мои шалят.
Лиза тут же начала всматриваться в деревья, чтобы увидеть хотя бы одно сверхъестественное существо.
— Они уже спрятались, так что не напрягайся, — расстроил ее Гадриэль.
— Жаль. Кстати, а как вы работаете с ними?
— Вот это уже кустодиамская тайна. Так что экскурсия на сегодня закончена, тем более это был сюрприз за то, что ни одной тренировки не пропустила. Но он закончился, идем обратно.
Гадриэль собирался быстро вернуться в коттедж и провести тренировку, потому что впереди у него был насыщенный день, но ноги сами принесли его к месту трагедии.
Он хотел поскорее уйти, но Лиза вдруг спросила:
— Это здесь случилось, да?
— С чего ты взяла?
— Дерево. Оно было в том видении.
— Там было много деревьев, почему ты решила, что это оно?
— Не знаю. Что-то в нем не так, — размышляла вслух Лиза, все ближе подходя к дереву, на котором повесили малыша. — Мне плохо в этом месте. Мы бегали с тобой, везде было хорошо, а на одной полянке прямо очень.
— Это на какой? — уточнил Гадриэль. Недавно они пробегали мимо полянки, где жили ягодники – забавные маленькие духи, похожие на крошечных человечков. Раньше люди их задабривали, чтобы те выводили на полянки, где много ягод. Существа эти были безобидными и добрыми, потому в тех местах, где они жили, всегда царила особая атмосфера, а еще круглый год были ягоды.
— Ну, на той, где ягод много было. Там мне так хорошо стало, как у бабушки в деревне летом. А здесь плохо. Хочется поскорее уйти, но при этом дерево меня манит. Зовет словно. Странно, да?
— Странно, — подтвердил Гадриэль, но решил кое-что проверить. — Но, раз зовет, может подойдешь? Я рядом. Да и деревья на людей не нападают.
— Ладно! — Лиза сошла с тропинки. Она медленно пошла к высокому дереву, утопая в снегу, и пробралась сквозь колючую крону к стволу. Сняв перчатку, она положила на него руку.
— Что чувствуешь? — спросил Гадри.
— Ему больно, — Лиза поддалась эмоциями, что нахлынули на нее сразу же, как она дотронулась до ствола.
— А кто сделал ему больно?
— Люди. Дерево говорит, что люди сделали больно получеловеку, как ты, и ему. Оно просит помочь ему. Почистить. Говорит, у тебя есть чем, — ответила ему Лиза, не отнимая руку от ствола. —И просит тебя сделать это прямо сейчас
— Хорошо, — Гадриэль сошел с тропинки и, добравшись до дерева, достал из кармана пузырек со святой водой и принялся поливать дерево.
— Дерево видело того, кто командовал людьми и собаками. И оно не человек. Такое существо оно видело первый раз. Но оно магией обладает. Сильной. Необычной. И все тут подчистило, потому вы следов не нашли.
— Спроси, какая ему еще помощь от нас нужна?
— Говорит, никакой. Теперь ему легче. Просит только найти и наказать тех, кто такое творит.
— Это мы обязательно! А сейчас поблагодари его за помощь, потому что оно могло промолчать и тебя не звать, и убирай руку.
Лиза сделала все, как говорил Гадриэль, а от себя еще и обняла ствол дерева на прощание. После этого поскорее спрятала замерзшие руки в перчатки, и спросила:
— Что это сейчас было?
— Думаю, ты - древесница! — предположил Гадриэль. Заметив лицо Лизы, он пояснил: — Женщина, которая умеет общаться с деревьями, травами и всяким таким. Редкий дар, между прочим. Обычно передает из поколения в поколение. У тебя бабушка и мама случаем, не травницы?
— Нет, конечно! Мама швея. Да и бабушка тоже с деревьями не беседовала. Хотя… Она любила с цветами домашними разговаривать, комплименты им говорила. Объясняла это тем, что они растут лучше и все понимают. И у нее и правда самый лучший сад был. Я, когда в станицу переехала, то дом купила, который на бабушкин похож был, тоже с садом. И чай она всегда только травяной пила и лечилась травами.
— И как твой сад? Завяло все небось?
— Да нет, красивый. Лучше всех на квартале. Лето в этом году жаркое было, что у всех цветы завяли, а мои живы остались, хотя я не поливала их.
— Что и требовалось доказать! Ты – древесница, просто об этом не знала. Но, возможно, было у тебя желание с деревьями пообниматься или что-то в этом роде. Было?
— Ну… есть в станице один платан огромный, на территории музея, вот его мне постоянно хочется потрогать. А я не решаюсь, потому что дурой посчитают.
— Посчитают. Но ты потрогай его. Он тебя, как и эта сосна, зовет.
Такое трудно было уложить в голове, и Лиза призналась:
— Не знала, что деревья могут разговаривать. Почему тогда в мастерской не разговаривают? Я же с деревом каждый день работаю.
— То дерево мертвое, но у тебя должны красивые изделия получаться. Дерево, даже погибшее, в руках древесниц расцветает. А деревья живые – существа мудрые. Память веков хранят и поговорить могут, но только с теми, кто поймет. Древесницами, гамаюн и ведьмами еще, но с последними неохотно.
— Мне теперь тоже учиться надо будет, как Селене?
— Нет. Это дар не опасный. Он светлый. Просто теперь, если тебя дерево позовет, ты не бойся, подходи. И сама можешь к ним обратиться, если помощь понадобится. Заблудишься там или еще чего. А если разовьешь дар, сможешь лекарства редкие делать, типа тех, что Мэш давал Селене. Там хоть и травы, но тебе легче будет, чем тем же травникам. Но это мы потом обсудим, сейчас пошли в сторону дома. Думается мне, что самое главное дело этого утра мы сделали, а тренировку никто не отменял.
— Хорошо, — согласилась Лиза и, подстроившись под шаг Гадри, пошла рядом. — Как-то не верится, что я древесница. Это странно, хотя и полезно. Дерево же подсказало, что мальчика люди убили.
Гадриэль тут же остановился.
— Откуда ты узнала, что это мальчик?
— В смысле, откуда? Ты же сам видение показал. Там каждый себя мальчиком видел.
— Не каждый это видел!
— Ой, простите, я неправильно сформулировала мысль, — съязвила Лиза. — Каждый почувствовал. И почувствовал сильно. Я так испугалась, что в руку Мэша вцепилась. Не каждый день ощущаешь себя ребенком, которого убивают.
— Интересно… — пробормотал Гадриэль.
— Что тут интересного?
Гадри долго раздумывал, отвечать ли ей, пока Лиза шла рядом, но решил, что она же ему помогла с этим деревом, потому сказал:
— Почувствовать, кто именно был героем видения, могла только Селена, так как это ее видение. И я, так как я верум, а у нас чувства обостреннее, чем кустодиамские.
— Верум? Это еще кто такой?
— Я тебе рассказывал, что кустодиамы разные бывают. Но есть у нас очень редкие беллаторы – верумы. Эти воины круче беллаторов. Они сильнее, быстрее, выносливее, живучее, в общем, во всем лучше. Плюс у них есть особые фокусы, остальным беллаторам не доступные.
В голове Лизы тут же пронеслось: «Вы мечтали когда-нибудь стать лучше версией себя? Моложе, красивее, идеальнее. Все одна инъекция разблокирует вашу ДНК». Она тут захотела вопрос, но Гадриэль его предугадал и сразу предупредил:
— О них рассказывать не буду. Итак, секреты выдаю, считай. Тем более за эти «фокусы» верумы платят высокую цену, может, поэтому нас так мало. Только я и Михаил у бонумов. Но мы отошли от темы. В общем, тот факт, что в видении был мальчик, могли знать, а точнее почувствовать, только Селена и я. Но никак не вы с Мэшем.
Лизе на это ответить было нечего. Пару минут они шли в полной тишине, а потом в ее голову пришла идея и она решила ее озвучить:
— Слушай, Мэш же беллатор, а, значит, теоретически, тоже может быть верумом. А я его за руку держала, потому все и почувствовала.
— Предположение интересное, но это не так работает. Да и верумов у малумов нет. Один лишь Дарк. — выдал еще одну истину Гадриэль.
Но для Лизы она таковой не была, потому она сказала:
— Может они есть, а Дарк о них не говорит. Раз так чувствовать мог только верум, то логично предположить, что Мэш – верум. Часто самый простой ответ – верный.
— Поверь, такое не скрыть. Период Тьмы такой, что самому не справиться. Мы бы сразу узнали, что новый верум появился. Из новостей. Очень большого количества очень плохих новостей, — ввел ее в курс дела Гадриэль. После его похождений таких было много.
— А вдруг появился? А Дарк его скрывает.
— Не может он его скрывать! О том, кем именно станет новичок, мы узнаем только на посвящении. Там же выясняется, верум ты или нет. Посвящение у всех на виду проходит, там не скрыть ничего.
— Скрыть можно все, — заметила Лиза, которой удалось скрыть тело. — Давай просто предположим, что Мэш - верум, а Дарк это скрыл. Подумай, зачем ему это могло понадобиться?
— Не стал бы он такое скрывать, это же почет. Плюс такие сильные воины ему только на руку, — ответил Гадриэль, а потом понял, что ответ действительно лежал на поверхности и выругался: — Твою ж мать!
— Что такое? — хитро улыбнулась Лиза, предвкушая его озарение.
— Ты, походу, права. Чем больше думаю, тем больше понимаю, что ты, черт возьми, права! Сходится все! Он же Потрошитель. Как раз период Тьмы, первые годы. И почему я сам не догадался?! Ясно почему, нам сотни лет твердили, что у малумов верумов не бывает. А Мэш точно верум! Как бы иначе он смог в той драке в «Псарне» меня победить. Махался же на равных. Новичок! Карро мне про его трудное детство загонял, которое заставило так драться научиться. А все куда проще, он верум! А Дарк все прикрывает, потому что только верум, как самый сильный, может стать главой кустодиамов.
— В смысле?
— Когда появляется верум, а это бывает где-то раз в столение, — это означает, что пора менять главу. Дарк на покой не хочет, потому и скрывает верума. Властью делиться не желает, он же бессменный лидер тысячу лет, а может и больше.
— А ты мне не верил! Не зря с детства детективы читала! Всего-то и нужно было допустить, что кое-кто врет, например, ваш главный врун Дарк. Если Мэш – верум, может и еще есть такие же?
— Не может! Верум всегда появляется один.
— Прям всегда? Вот ни разу два одновременно не было?
Гадриэль решил допустить, что и такое возможно, и снова начал размышлять вслух:
— Ну… Витиум говорил, что когда-то было одновременно два верума. Ну как, одновременно. Один уже был и его готовили на должность главы, как появился второй. Не прошло и месяца как первого убили.
— Что и требовалось доказать, как ты говоришь! Ясно одно, что ничего вам про верумов не ясно. И, скорее всего, всю информацию о них специально Дарк прячет. Не зря же и о Мэше правду скрыл, —уверенно сказала Лиза, будто это она уже пару десятков лет была кустодиамом.
Гордыня ее тут же была наказана, потому что она, возомнив себя самой умной, перестала смотреть под ноги и споткнулась. Она упала бы лицом в сугроб, если бы не Гадриэль. Подхватив ее, он сказал:
— Теперь понимаю Мэша, который от тебя не отходит. Ты ж на ровном месте упасть можешь.
— А ты его не любишь из-за того, что он тебя в драке победил, о который ты сейчас говорил? — Лиза решила задать вопрос, который волновал ее больше всего.
— О, как ты тему поменяла! — поразился Гадриэль, но все же ответил: — Нет, не поэтому. Там он честно победу одержал, и теперь я понял почему. Он потом проявил натуру свою звериную. И когда я говорю тебе держаться от него подальше, я не шучу. Для него ничего святого нет. Он может казаться тебе милым, добрым и заботливым, но он просто хороший актер.
Лиза переступила через сугроб, и спросила:
— Может, ты преувеличиваешь? Вы все привыкли его ненавидеть из-за страшилок о нем, потому не замечаете, что он хороший.
— Ты в этом меня пытаешься убедить или себя? Себя не надо, потом разочаруешься и разбитое сердце будет не самым худшим, что он тебе подарит. А меня тем более не надо, я знаю, кто он такой. Пусть радуется, что вообще дышит. Я бы его тогда убил, если бы Михаил меня не остановил. Я даже меч призвал и полоснуть его по щеке успел.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
