Вспыхнув, Керо бросился к барьеру и выхватил из рук брата лук.
– Духи не стали бы вредить могущественной морской ведьме, – продолжил веселиться четвёртый принц. Недовольная мина на лице Рокеро, кажется, доставляя ему дополнительное удовольствие.
– Хорошо, когда всё можно списать на чудеса и духов, – проговорил тот. – Жаль, последствия пожинать не им, а нам, простым смертным.
– Какие последствия? – легкомысленно отозвался Широ. – Солнечный денёк среди сезона дождей?
– Попал! Прямо в яблочко! – выкрикнул Керо, но никто не обернулся.
– Ах, если бы только это, – вытащив руку из рукава, шестой принц сорвал виноградинку с ветви и принялся крутить между пальцев. – Я опасаюсь, что сезон дождей окажется меньшей из наших проблем.
В замешательстве я переводила взгляд с одного принца на другого, но те, занятые своей игрой, не обращали на меня внимания. Восьмой принц предпочёл проигнорировать мой вопросительный взгляд.
Решив не вмешиваться в отношения братьев, я выбрала яблоко и подняла его на свет только для того, чтобы оно в следующую секунду вылетело у меня из рук, пронзённое стрелой.
– Керо! – вскочил Широ, грозно хмуря брови. – Ты мог попасть в нашу гостью!
Он бросился выговаривать младшему брату.
Выдернув из дерева стрелу, я не без дрожи восхитилась точностью стрельбы младшего из братьев. Стрела пробила яблоко точно по центру, промахнись он на полсантиметра, пришлось бы распрощаться с пальцами.
Решив не мешать братьям, я спустилась к искусственному пруду.
– Простите моего брата, – произнёс Рокеро. – Он молод, глуп и любит внимание.
Словно призрак, он бесшумно возник за спиной. Подавившись яблоком, я закашлялась, едва не навернувшись в пруд. Похожие на карпов рыбы заинтересованно подплыли, но опробовать молодого женского тела им не довелось. Шестой принц придержал меня за локоть, не давая проверить глубину водоёма.
– Вы всё это время понимали меня! Почему не заговорили, пока мы ехали из деревни? – задыхаясь от возмущения и яблока, вставшего камнем в горле, выдавила я и закашлялась.
Капелька участия мне бы в тот момент не помешала, да и венценосных особ не убила.
Удар по спине выбил яблоко из горла. Упавший в воду кусочек тут же заставил поверхность вспениться из-за бросившихся на него псевдо-карпов.
– Вы говорите на странной смеси мандагрского и западно-имперского, я понимаю вас примерно на треть.
– Да, Широ объяснил, что я путаю слова, – всё ещё покашливая, я решила оставить простреленное яблоко и больше не рисковать здоровьем.
Рокеро устремил задумчивый взгляд в сторону братьев.
– Как думаете, вас будут искать? – не оборачиваясь, спросил он вдруг.
– Конечно! – не задумываясь, отозвалась я.
Иного мне и в голову не приходило.
– А сами вы желаете быть найденной?
– Единственное, чего я хочу, это вспомнить, кто я и вернуться домой, – решив, что это прозвучало несколько резковато, добавила: – Мне льстит общество столь высокородных особ, но я бы предпочла как можно скорее вернуться домой.
Не сочтя нужным отвечать, он спрятал руки в рукава и направился назад в тень.
В тот день шёл дождь.
Сидя на террасе, я с упоением вдыхала прохладный воздух. Крупные капли лились с неба, ударяясь о рубиновые листья и разлетаясь мириадами искрящихся осколков. Дождь разогнал жителей дома по комнатам греться у жаровен и печей, позволив наслаждаться дождём в одиночестве.
Письмо в посольство было отправлено, и теперь оставалось ждать ответа. Не желая тесниться в полутёмных комнатах с хозяйкой дома, что только ядом не плевалась, я, прихватив небольшой коврик, устроилась на террасе, наблюдая за садом.
– Госпожа, – чуть поклонился Широ.
Его сопровождал самый младший из братьев. Выглядывая из-за плеча брата, он широко улыбнулся и получил не менее искреннюю улыбку в ответ.
– Простудитесь, – покачал головой четвёртый принц.
– Служанка принесла горячий чай, – я указала на чайничек, что стоял на столике.
Мужчины устроились рядом. Устремив безмятежный взгляд на сад, Широ едва заметно улыбался, думая о своём. А вот для девятого принца задача усидеть на месте оказалась невыполнимой.
Бросив что-то на родном языке слугам, он повернулся к брату и, уперев руки в колени, заявил:
– Нашей гостье нужно дать имя! Пока вы не вспомните настоящее, должны же мы вас как-то называть.
Служанка принесла подушки, пиалы и попыталась унести чайник, но Широ жестом её остановил. И без того бледное личико девушки приобрело серый оттенок. Кланяясь, она что-то залепетала, пытаясь забрать чайник и дрожа под взглядом принца.
– Что-то не так? – спросила я.
– Говорит, этот чай прислала хозяйка, и он только для гостьи, другим его нельзя.
– Что за вздор? – фыркнул Керо и нетерпеливо схватился за чайник.
Тот оказался горячим, шипя, принц выронил его. Чай разлился по деревянному полу, а из чайника выпало нечто, вызвавшее желание отбежать как можно дальше. Служанка, взвизгнув, отскочила в сторону и тут же упала на колени, едва не стукнувшись лбом о пол.
Широ попытался закрыть неприятную картину широким рукавом, а Керо подхватил меня под руку, спеша увести в сторону, но я успела заметить жуткий обваренный хвост и всклоченную мокрую шерсть.
Новый чай нам подали на противоположном конце сада, на максимальном удалении от владений Юри. Те же деревянные стены, широкая терраса вокруг павильона, изогнутые крыши и фонарики с кисточками на концах. Только колокольчиков – ловцов ветра – видно не было, но я решила, что их сняли, потому что кому-то надоел их звон. Но что-то неуловимое отличало эти комнаты от владений Юри.
Чай подали в чайнике из голубого фарфора, разлив его по крохотным пиалам. На столе появилось печенье с орешками, политое мёдом, на которое я тут же переключила своё внимание.
– В этот раз никаких сюрпризов, только чай и жасмин, – заверил девятый принц, складывая в рот печенье. – Кстати! Я придумал вам имя!
Изобразив вежливый интерес, я кивнула, занятая вкуснейшим в моей жизни печеньем.
– Имино’медзё. – выпалил он на одном дыхании.
Широ на мгновение смутился и бросил в сторону брата осуждающий взгляд.
– А что это значит? – осторожно поинтересовалась я.
– Имина Медзё, – медленнее, с паузой, произнёс четвёртый сын. – Морская ведьма.
Идея пришлась мне по душе.
Вновь шёл дождь, но неуверенный, слабый, через тучи то и дело пробивалось наглое солнце, искрясь на каплях воды. Больше чая я не просила, а если приносили, не пила. Забравшись в самый дальний угол сада, я сидела в пустом, открытом всем ветрам павильоне. Тонкие стены увивал дикий виноград, а на полу виднелась пыль. Видимо, жители дома редко посещают эту часть сада, отчего слуги позволили себе немного лени.
В павильон залетела птица. Мелкая чёрная галка, крутя головой, с любопытством рассматривала меня и, решив, что неподвижная фигура не представляет опасности, принялась отряхиваться, чистя перья.
– Вам не стоит этого делать.
Я едва не вскрикнула, услышав голос. Галка испуганно отскочила, взлетев под потолок.
– Не стоит беспокоиться, – спокойно произнёс четвёртый принц.
– Вы знаете, чем всё это закончится. Прошу. Остановитесь.
– С армией Тетсуо уже к новому году я буду носить расшитый драконами золотой лунпао, – произнёс Широ. Голос его изменился. Жёсткий, холодный, повелительный, нетерпящий возражений. – И тогда ты склонишься передо мной и принесёшь клятву верности. Если только мне не придётся казнить тебя и весь твой клан за предательство.
Его собеседник не ответил.
– Твой долг всё ещё не уплачен, и я надеюсь, когда придёт время, ты сделаешь правильный выбор.
– Вы просите меня поступиться честью, – ответил собеседник.
– Я прошу вернуть мне долг.
Боясь дышать, я сидела, не шевелясь.
Они говорили на одном из западных наречий. На языке Кондомы, страны, расположенной на другом конце континента. Забреди сюда кто-то из слуг, едва ли он бы понял, о чём ведётся разговор. Мне повезло меньше.
***
Полукровка. Смуглая кожа, какая бывает у жителей мандагарских степей, яркие зелёные глаза – отличительная особенность народов Кун-Квешу – и миндалевидное лицо и тонкие черты, присущие выходцам из Империи Но.
Ничего удивительного, что один взгляд в эту колдовскую зелень глаз вскружил голову заскучавших в этой глуши братьев.
Признаться, и я зачарован.
Пленён воспоминаниями о прошлом.
Они вырываются из глубин памяти, прорываясь через старые раны, бередя душу.
Я прогоняю их. Я тут не ради того, чтобы предаваться сантиментам.
Говорит она странно. По тому, как ставит ударение в конце слов, можно предположить, что жила она где-то на юго-западе Мандагара. Но предложения строит по кондомовским правилам. Быть может, жила где-то недалеко от границы? Или в какой-то момент переехала в Кондому?
Она могла бы оказаться дворянкой, но тогда где утончённые манеры, стыдливость и все те глупости, которыми забивают голову юным девушкам. На вид ей лет двадцать. Она, должно быть, замужем и, возможно, имеет детей.
Дочь торговца? Странствующего торговца? Прожила большую жизнь на корабле, привыкла к панибратскому отношению с мужчинами. Это могло бы объяснить её смелость, но солнце, ветер и солёная вода испортили бы кожу.
Ничего не понимаю.
Проще поверить, что её породили море и шторм, чем объяснить её появление.
Примечание:
Лунпао или «драконовый халат» – церемониальное одеяние Императора.
3 – Правосудие
Утро началось с кусочка стекла в горле.
Очень плохое начало. Не рекомендую.
Больно, обидно и море крови.
На завтрак, среди прочего, принесли булочку на пару, я откусила большой кусок и в миг пожалела о своей жадности. Хорошо, осколок стекла не успел уйти далеко. Плохо, в комнате нет ни зеркала, ни подходящих щипцов. Выплюнув окровавленную булочку на пол, пришлось залезть в рот пальцами. Каждое движение вызывало лишь больше боли и крови, к которым добавился рвотный рефлекс.
Долго заниматься этим в одиночку не пришлось, вошедшая с подносом служанка с криком бросилась прочь. Выплюнув сгусток крови, я попыталась припомнить слово «доктор», но, кажется, до него мы с Широ не дошли. Потому меня просто стошнило кровью на пол.
Следующая порция служанок, что пришла поглазеть, повторили пробежку первой, выкрикивая уже знакомое:
– Иминомедзё!
На крики пришёл один из евнухов, что служил в женской половине дома, и наконец помог мне. Едва взглянув на валяющуюся на полу булочку, он вмиг всё понял и стал раздавать приказы затаившимся в коридоре служанкам.
Ноги подкашивались, но находиться в залитой кровью комнате я не могла. Надеясь, что евнух всё же позвал доктора, я с трудом вышла на террасу, где нос к носу столкнулась с шестым принцем. Вид у меня был впечатляющий. Бледная, взлохмаченная, с губ стекает кровь.
Побледнев больше обычного, он бросился ко мне, не зная, чем помочь. Подняв голову, чувствуя, как горячая кровь стекает по подбородку, я указала в горло. Ухватившись за челюсть, он заглянул ко мне в рот и, кажется, всё понял. Крикнув что-то, он попросил наклонить голову, чтобы кровь вытекала, и до прихода врача сидел рядом со мной, поддерживая и утешая.
Старичка, что вытащил осколок, я едва помню. Голова кружилась, всё вокруг плыло, а перед глазами только красная хмарь. Вокруг суетились люди, что-то кричали, а я полоскала рот и пила что-то успокаивающее, от чего больно садило горло, зато внутри разливалось тепло.
Проснулась я под звуки дождя. Он барабанил по крыше, стекал по желобам, с шумом срываясь на камни дорожки. Аккомпанементом звучала мелодия незнакомого струнного инструмента. Открыв глаза, я обнаружила себя на мягкой кровати, отделённой от комнаты полупрозрачными алыми вуалями. Под потолком на балках прятались от дождя мелкие пичуги.
Приподнявшись, я вмиг скривилась от боли. В горле стоял противный привкус крови и горьких лекарств. Должно быть, из-за последних я и уснула.
Музыка прекратилась.
Восьмой принц Хэчиро Такаяма поднял голову, отняв руки от причудливого музыкального инструмента. На вытянутой доске натянули около десятка струн, которые Хэчиро пощипывал одной рукой и поглаживал другой. Звук получался интересный, не похожий ни на что другое, что я слышала раньше.
– А я всё думал, как скоро женская половина дворца попытается тебя отравить, – он провёл пальцами по струнам, выдав протяжный унылый звук. Фиолетовая туника сливалась с темнотой, делая его едва различимым на фоне подушек.
Я было открыла рот, чтобы выразить удивление, как он поднял руку, останавливая меня.
– Тебе велено молчать и беречь горло, – заметив мой возмущённый взгляд, Хэчиро улыбнулся. – Конечно, я знаю твой язык. Мандагарское царство – наш самый большой и опасный сосед, было бы глупо игнорировать его.
Вновь опустив взгляд к инструменту, он коснулся струн.
– Забавно. Едва тебя увидев, я поспорил с Рокеро, – струна завибрировала, издав звон. – Он посчитал тебя шпионкой.
Чуть наклонив голову, я вопросительно подняла бровь.
