Перейти к содержанию

Книжный магазин чудесницы — книга серии «Red Violet. Больше чем магия»

Автор:

3,8 110+ оценок читателей Рунета
Категория
Любовное фэнтези
Издательство
Манн, Иванов и Фербер (МИФ)
ISBN
9785002503742
Возрастное ограничение
16+
Обновлено
15.11.2026

Аннотация

Евдокия Лаптинская привыкла, что ей всегда не везет. Мало того что она робкая до невозможности, так еще и безответно влюблена. Но все меняется, когда в ее жизни появляется книжный магазин «Под звездами», где принято ходить в пижаме и можно встретить героев из самых разных книг. Евдокия заводит друзей, среди которых – настоящие тургеневские девушки, встречает современного мистера Дарси, а также оказывается втянута в детективную историю: ее любимая детская писательница выходит на дорогу среди ночи и бесследно исчезает…

Читать «Книжный магазин чудесницы» — Ольга Ананьева онлайн

Страница 2 из 3

«Исчезла посреди дороги, – мысленно повторила Евдокия. – Как это возможно?»

Она хорошо представила колокольчики, оставшиеся на ручке двери. Как удивительно добры и удивительно жестоки бывают люди. А самое пугающее – Евдокия не была уверена в том, что открыла бы дверь.

На работе у нее был отдельный блокнот «Беспросветные темы», в который она записывала имена героев новостей, историями которых не смогла заняться по разным причинам – кому-то не дозвонились, кто-то отказался давать комментарии, а с кем-то сама Евдокия не набралась смелости выйти на связь. Этих людей объединяло одно – их истории были очень печальны, и Евдокия считала, что все могло повернуться по-другому, если бы она могла помочь как журналист. И последний список в блокноте выглядел так:

1. Владислав Копайогородский, отец многодетного семейства, бьет детей жены.

2. Молодая мама Мария Кулемина уходит на целые дни из дома, запирая там одних трехлетнюю дочь и собаку.

3. Начинающая модель получает угрозы от своего бывшего парня по имени Ефрат Черный.

Евдокия сама не знала, зачем записывает имена – может быть, надеялась еще что-то придумать, а может, ей просто нужны были напоминания о том, чего она не смогла сделать. И ей бы очень не хотелось, чтобы там оказалось имя Валентины Анисимовой. Во многом – из-за того, что она хорошо знала Валентину Андреевну, хотя Валентина Андреевна не знала ее вообще.

Евдокия потрогала наудачу свой рабочий талисман – маленькую фарфоровую куколку, подаренную любимой преподавательницей из университета, – открыла присланные корреспондентами видео и начала писать. Она не заметила, что ветерок из приоткрытого окна играет с флаером книжного магазина «Под звездами», лежащим у нее на столе.



«О нет», – снова и снова думала Евдокия.

С фотографий на нее смотрела старушка с печальными добрыми глазами и белоснежными волосами. Валентина Анисимова была известной в прошлом детской писательницей, про которую сейчас мало кто помнил.

«О нет, нет, нет».

«Веселый енот и его друзья», «Космические приключения» – Евдокия в детстве взахлеб читала эти книги под одеялом с настольной лампой. А в ее собственном блокноте еще только зарождались очертания Белой Бороды и других героев.

И теперь, пока Белая Борода стоял за ее плечом, Евдокия слушала рассказ местного жителя о пропаже кумира ее детства. За другим плечом, надо сказать, периодически стоял реальный человек – корректор Елена Неупокоева – и держала руку на пульсе по поводу запятых. И цены бы ей не было, если бы каждое обсуждение синтаксиса действительно было бы обсуждением, а не началось бы как поединок на мечах в самый неподходящий для этого момент. Но это уже совсем другая история.

– Она уже давно не появлялась у себя, – сказал на видео сосед Валентины Андреевны, показывая на деревянный домик с синими резными рамами. – В последнее время была в «Грустном доме».

– «Грустный дом»? – спросил корреспондент.

– Это мы, старики, так приют называем. Он неподалеку находится.

Корреспондент встал на носочки, заглядывая в окно дома Валентины Анисимовой. Дедуля при виде этого вздрогнул. Евдокии стало так неловко, будто это она совала нос в окно. У нее вообще часто такое было: когда она прослушивала присланные корреспондентами аудиокомментарии, в которых спикеры кричали или ругались, Евдокия смущалась так, словно сама разговаривала с ними.

– Раньше Валентина Анисимова уже выходила из дома?

– Насколько я знаю, нет, милок.

– Вы не знаете, куда она могла пойти?

– Не знаю… Да куда уж пойдешь в одной ночнушке? Авось много куда и не сходишь.

– Значит, в момент пропажи она была в одной ночнушке?

– Да, так говорят.

– И вы не знаете, куда она могла пойти?

– Говорю же, нет.

Белая Борода утешительно погладил Евдокию по плечу.

«В одной ночнушке», – записала она.

– А домой она не приходила?

– Думаю, нет, вы же видите, что дверь-то авось заколочена.

– Местные жители ее не видели?

– Авось нет. Только на тех улицах была, что рядом с «Грустным домом». Там и цветы оставляла в дверях людей.

Корреспондент задумался. Евдокия тоже.

– А родственники у нее были? – наконец спросил корреспондент.

– Да какие же у нее родственники, милок? Раз она оказалась в «Грустном доме».

Корреспондент, слегка оттолкнув дедулю, снова заглянул в окно. Но… стоп. Евдокия остановила видео и увеличила кадр, с гулко бьющимся сердцем вглядываясь в окно. Там виднелась стена с иконами, старинными фотографиями и копиями старых книг. Но было среди них еще кое-что, на что Евдокия не могла не обратить внимания в свете последних событий. Она заметила, казалось бы, обычный на первый взгляд рисунок, сфотографировала на телефон прямо с экрана и быстро отложила гаджет в сторону, торопясь закончить текст.

За ее спиной кто-то встал, но Евдокия в спешке не обратила на это никакого внимания, пока корректор Муза Малинина, кашлянув, вдруг не сказала тихо:

– Подруга.

Подруга – это основное прозвище Натальи Зверевой, данное ей коллегами для того, чтобы можно было спокойно обсуждать ее. И, конечно, теперь Подруга стояла за спиной Евдокии, внимательно наблюдая за тем, что она делает. У Евдокии от напряжения вспотела спина, а окружающие стали бросать на нее сочувственные взгляды.

«Если не обращать на это внимания, оно исчезнет, – отчаянно подумала Евдокия. – Исчезнет…»

– Экран твоего телефона включен – значит, ты не работаешь! – победоносно объявила Наталья. – Ты сидишь в соцсетях!

– Нет, я работаю, – пискнула Евдокия и от волнения сжала в руке флаер книжного магазина. – Материал как раз пишу.

– Она действительно оканчивает, – встрял Гена и взлохматил свои волосы.

Он все время лохматил волосы, когда волновался. А лохматились они хорошо – темные, длинные – почти до плеч.

– Заканчивает. – Елена Неупокоева подняла палец. – Оканчивать можно только учебные заведения.

– Не пытайтесь меня обмануть! Вы постоянно пытаетесь меня обмануть, – заявила Наталья.

– Но я не заходила в соцсети, я работала.

– Петя, ты слышал? Она со мной еще спорит. Я буду штрафовать вас за пользование соцсетями…

– Использование, – на всякий случай исправила Елена.

– Сядьте! Уже сил нет это терпеть. Начните все, наконец, работать! Берите пример с соседней смены или с Инессы и Нинель.

Близняшки приосанились, хотя тоже не выносили Подругу. Говорят, до того как Евдокия устроилась на эту работу, Подруга не слезала с Инессы, а потом, очевидно, решила переключиться на более подходящую и слабую рыбешку, запутавшуюся в глубокой тине.

– Но я не сидела в соцсетях, – произнесла Евдокия, надеясь, что ее голос не слишком дрожит. – Это легко проверить – на всех моих страницах написано, что я заходила в последний раз ночью.

По опыту Евдокии, в такие моменты главное – найти на лице собеседника точку, в которую будешь смотреть во время своих объяснений, чтобы не сбиться от волнения. И Евдокия нашла. Правда, не на лице Натальи, а на руке – уставилась на вызывающе красный браслет с камнями разного размера и приводила ему свои аргументы.

Наталья резко замолчала, словно кто-то остановил время, как в «Зачарованных» (жаль, что это нельзя сделать на самом деле). Но ее лицо все еще было перекошенным от ярости, брови подняты, взгляд безумный – как у кошки Евдокии перед нападением на ногу хозяйки под одеялом. Елена Неупокоева быстренько села на место.

Евдокия мужественно попыталась закончить предложение, но у нее не получилось. Сложно работать, когда кто-то стоит над душой. Руки начали слегка дрожать, и вместо «Полиция проводит проверку» получилось «Полция проводит провреку».

Подруга вслух прочитала это. Елена Неупокоева сглотнула.

– Десять опечаток, Петя, десять! – завизжала Наталья, давно известная любовью сильно округлять числа. – И ты держишь таких людей на работе? И знаешь что? Мое терпение не бесконечно. А вы куда смотрите, Елена? Я всегда знала, что в издании «Удивительное рядом» пишут идиоты, но это уже переходит всякие границы.

Она резко замолчала, втянув воздух. Посмотрела на Евдокию так, как будто хотела ударить. Но потом неожиданно произнесла уже более спокойным тоном:

– И да, не забудьте пройти опрос от отдела кадров по поводу работы в издании. Плохо – это не только то, что у вас нет мозгов, но и то, что вам абсолютно наплевать на эту работу.

Подруга ушла, грохоча каблуками так громко, что Витечка чуть не упал со стула. Коллеги проводили ее взглядами – кто-то закатил глаза, кто-то печально вздохнул. Гена и Ваня нагнулись друг к другу, обмениваясь, несомненно, лучшими новыми шутками про Подругу. Хотелось бы их услышать, но сейчас было не то настроение – Евдокия выдохнула, пытаясь успокоиться.

Ситуация на работе уже сложилась так, что хотелось оборачиваться к воображаемому оператору, как в сериале «Офис», и качать головой.


Опрос по поводу работы в издании

Ваше имя: Елена Неупокоева

Должность: корректор

Вопрос № 58: Уровень Вашего удовлетворения работой в издании от 1 до 10?

Ответ: 1

Вопрос № 59: Уровень Вашего удовлетворения коллективом от 1 до 10?

Ответ: 1

Вопрос № 60: Ваши пожелания?

Ответ: Вы знаете, я не поняла, почему вы ставите двоеточие после каждого номера вопроса и вопросительный знак на конце каждого вопроса. Буду рада получить разъяснения. Спасибо!

Ваше имя: Валерий Вяземский

Вопрос № 60: Ваши пожелания?

Ответ: Сократить должность главного редактора, а на его рабочее место поставить горшок с пальмой.

Евдокия смогла спикировать на первый этаж, к подвеске, только после работы – за весь рабочий день у нее не было и десяти свободных минут. К счастью, бегать было удобно – она же не надела те жуткие белые туфли из 90-х, которые ей недавно всучила на день рождения тетя Таша. Даже Глаша тогда сказала:

– Таша, это же туфли из 90-х, у тебя на свадьбе такие были.

– Ну и что? Те старые, а это новые, – ответила Таша.

На первом этаже Евдокия попыталась сквозь толпу пробраться к витрине с подвеской. Она осталась верна своей неуклюжести и по пути случайно стукнула незнакомого рыжего парня прямо в интимное место – не надо было ей так сильно размахивать руками.

– Ой, извините, – выпалила Евдокия.

– Ничего, – усмехнулся он. – Можно еще.

Она моргнула, но он за это время успел исчезнуть среди людей. На его месте возник Петя в обществе нескольких коллег и того незнакомого высокого шатена в черном костюме, с которым Евдокия его уже видела. Это странно, но незнакомец выделялся среди остальных, и Евдокия даже не могла объяснить, чем именно. Наверное, дело в проницательном, умном взгляде с оттенком какой-то печали. Нос сильно выделялся, хотя явно был не восточным. В целом его внешность трудно было назвать красивой, но и «некрасивая» – это тоже не то слово.

Просто она… необычная?

– Все знакомьтесь, – начал Петя. – Это мой старый друг, Марк Снежин. Он ученый и приехал посмотреть на подвеску.

– Ну конечно на подвеску, – встрял Ваня. – Что еще у нас тут можно увидеть?

– Спасибо, Ваня, – очаровательно усмехнулся Петя. – Марк будет изучать подвеску, принимать участие в съемках и консультировать вас по поводу текстов, а потом заберет ее в музей. Не обижайте его. И прекрати на него так жадно смотреть, Сергей.

Раздались смешки, а Сергей Сморщук с досадой фыркнул, отвернулся и не забыл глянуть на ножки стоящей неподалеку девушки.

– Добро пожаловать в нашу редакцию! – весело сказал Гена Марку. – А ты правда ученый? Скажи что-нибудь по-ученовски. Знаешь латинский?

Ваня, Петя, Муза, Валера и Евдокия засмеялись, но Марк Снежин уставился на Гену, словно увидел сумасшедшего.

– Да, я действительно человек из мира науки, – наконец сдержанно отозвался он.

– Может, тусанем вместе? – Гена хлопнул Марка по плечу.

Тот слегка дернулся с таким видом, будто в него кинули птичьими экскрементами. А потом осторожно отодвинулся от Гены.

– Благодарю, – прохладно произнес Марк. – Но меня интересует в первую очередь подвеска. Петр, можно тебя на пару слов?

Коллеги переглянулись под впечатлением от его холодного тона. А Евдокия решила пробираться дальше к подвеске. Но кто же знал, что ей и Снежину придет в голову одновременно сделать шаг в одну и ту же сторону.

– Ой, простите, – выпалила Евдокия.

Снежин быстро протянул руки, словно боялся, что она упадет. Они уставились друг на друга – она, покрасневшая и смущенная, он, серьезный и холодный. Но Евдокию снова удивили его глаза – синие, с какой-то спрятанной в них тревогой и мягкостью, они совсем ему не подходили. Она удивленно моргнула, а Снежин быстро отпустил ее с таким видом, словно случайно схватился голыми руками за раскаленную сковородку.

– Простите, – снова сказала она.

– Ничего, – холодно отозвался он и взглянул на нее без всякого интереса. – Ничего страшного, что вы не стоите на ногах. У вас же сидячая работа.

Снежин отошел к Пете. Некоторые стали переглядываться. Нинель и Инесса оценивающе уставились на Марка, а потом подошли и присоединились к их с Петей разговору. Евдокия немного полюбовалась улыбкой Пети и заметила, что Инесса бросила на нее ехидный взгляд, а потом быстро начала что-то рассказывать сестре, Пете и Марку. Остальные трое бросили взгляды на рубашку Евдокии.

«Отлично, Марк Снежин появился здесь всего несколько минут назад, но Инесса уже выставляет меня перед ним клоунессой, – мрачно подумала Евдокия. – Я вообще считаю, что это очень некрасиво – поднимать свою популярность у мужчин за счет какой-нибудь несчастной вроде меня».

Она решила, что, даже если у человека куча комплексов и уровень самооценки настолько низкий, что нужно рассматривать с лупой, этот человек все равно достоин счастья и может его построить. Хотя действительно очень жаль, что ее вторая половинка не может проявиться у нее прямо в шкафу.

Когда Евдокия уже продвигалась к витрине, она заметила взгляд Пети, показавшийся странным. Он словно хотел в чем-то признаться, но не решился. Но это продлилось всего мгновение, и Петя, мягко улыбнувшись, отвернулся.

Подвеска лежала на черной бархатной подушечке. Вроде бы в ней не было ничего необычного, но в то же время она казалась предметом, который словно попал сюда из другого мира. Евдокия представила, как к подвеске прикасались руки мастера и как затем женские пальцы нежно играли с ней на ладони. Могла ли действительно существовать Лесная Дева? Могла ли быть с ней связана какая-то мистика? Евдокии хотелось верить в мифы, легенды, старинные предания, нашептанные бабушками любимым внучкам у печи под стрекот цикад за окном.

– Смотри-ка, – сказал Валера, – а витрина-то не закрыта.

Он открыл стеклянную дверцу, протянул руку и осторожно потрогал подснежник.

– Ой, Валер, – заволновалась Муза. – Осторожнее, увидят.

– Все нормально, я знал, что нет сигнализации. Между прочим, Подруга еще уже трогала. Даже специально приезжала сегодня утром на работу в черных очках.

Евдокия и Муза медленно переглянулись.

– Как это? – спросила Евдокия.

– Вы же помните, что моя смена на этой неделе с шести утра? Так вот, кофейный автомат у нас на этаже был сломан. Я спустился вниз в свободную минутку, к этому. Смотрю – в редакцию входит Подруга в черных очках, с пучком. Выглядела так, будто не хотела, чтобы ее узнали.

– А ты что? – спросила Муза.

– А я спрятался за пальмой. Не хотелось мне слушать ее крики: «Почему ты спустился за кофе среди рабочего дня? Почему ты пошел в туалет? Как ты смеешь дышать?» И я увидел, как она быстро прошла к витрине, открыла дверцу в красных перчатках, прикоснулась к подвеске. И…

Евдокия и Муза замерли, глядя на него.

– И что? – нетерпеливо переспросила Евдокия.

– И ничего. Быстро отдернула руку, словно обожглась, закрыла дверцу и пошла обратно. Как ни странно, на выход из редакции. Через несколько часов она пришла к своему рабочему времени, но уже в другой одежде, с чемоданом и таксой Ваксой.

– Плаксой, – машинально поправила Евдокия.

– Как странно, – отметила Муза. – Зачем приезжала дважды?

– А знаете, что еще странно? – сказала Евдокия и потянулась к мобильному телефону. – Пропавшая детская писательница Валентина Анисимова тоже интересовалась подвеской. По крайней мере, дома у нее на стене висел рисунок. Очень похоже на этот подснежник. Правда, изображение схематичное.

Евдокия открыла фотографию с рисунком. Она волновалась. Для верности схватила из сумки салфетку и, глядя на подвеску, попыталась изобразить ее в нескольких линиях и кружочках. Потом сравнила с рисунком на фото и вздрогнула.

– Одно и то же! – воскликнула Муза. – Ребята, мне как-то страшно стало. Пойдемте отсюда.

Пришлось уйти. Но Евдокия уже не могла об этом не думать. После работы она снова подошла посмотреть на подвеску. Подснежник лежал на подушечке как ни в чем не бывало, а стеклянная дверца на этот раз была закрыта. Евдокия сделала несколько фото подснежника, но потом ей показалось, что кто-то за ней наблюдает.

Погруженная в свои мысли, она зашла в буфет за кофе, хотя пила его редко. После оплаты сказала девушке-продавцу спасибо и пошла к выходу, забыв про напиток.

– Стойте! – окликнула ее девушка. – Кофе забыли!

Глава 2. Праздник редакции

Даже если со мной что-то случится, все равно произойдут две вещи:

1) на работе спросят, точно ли я не приеду на смену;

2) мой папа спросит, какая у него электронная почта.

(Одна ночная мысль Евдокии)


– Евдокия, убери слово «поведал» из заголовка, – сухо сказал Петя. – В МЧС не могут «поведать» о погоде.

– Хорошо, – робко ответила она. – Извини.

Петя подошел к Гене и шлепнул на его рабочий стол стопку бумаг.

– Гена, убери из своей новости про группу BTS сноски на корейском. Я не знаю этот язык.

В течение этих дней с Евдокией на работе не происходило ничего особо примечательного. Новостей по поводу исчезновения Валентины Анисимовой не было, а регулярные пробежки на первый этаж к подвеске результата не дали. Евдокия подписалась на группу дома престарелых в соцсети, но там пока вышел лишь один пост о поисках Валентины Андреевны:

Друзья, спасибо, что читаете нас и беспокоитесь за Валентину Андреевну! У нас пока нет новой информации. Поиски активно ведутся. Вещи в ее комнате почему-то были разбросаны – так, как будто кто-то специально швырял их в разные стороны. Но, по словам соседок, ничего не пропало. Нам очень жаль, но мы делаем всё, чтобы ее найти.

На работе жизнь шла своим чередом. Подруга орала, как обезьяна-ревун из Коста-Рики. Сергей Сморщук от безысходности приставал ко всем просто проходящим мимо девушкам. Анатолий Мрачноватых мрачно вздыхал. Иннокентий Кошкин снова лазил под столом и задел какой-то провод у компьютера Евдокии, в результате чего ее монитор отключился.

У нее вышел весьма интересный диалог с отделом техподдержки:

– Здравствуйте! Техподдержка?

– Да, здравствуйте.

– У меня отключился монитор. И больше не включается.

Инесса и Нинель, подслушивающие разговор, начали ухмыляться.

– Имя компьютера? – спросил программист.

– Какое имя? – не поняла Евдокия.

– Имя компьютера.

– Я не знаю имя, – растерялась она. – Нас не представили.

Телефонная трубка сдержанно хихикнула и объяснила Евдокии, куда надо смотреть.

Но зато у Евдокии было несколько свободных минут, чтобы пообщаться по переписке с приятными ей коллегами. Муза и Валера угостили ее печеньем, когда Подруга в очередной раз кричала на нее, а бильдредактор Инна даже подарила книгу.

Петя же вел себя с Евдокией в своем стиле – то общался, то игнорировал, то делал замечания в обидном шутливом тоне, то был мягок и интересовался, как идут ее попытки написать работу на писательский конкурс «Молодое перо». Также она старалась никогда не задавать ему вопросы вроде «Как дела?» и «Как отпуск?» – на них он никогда не отвечал. В общем, обычно общение Евдокии с ним выглядело так:

Евдокия: *Общается с Петей*.

Петя: *Холод, игнорирование*.

Евдокия: *Пугается, переживает, отдаляется*.

Петя: *Внезапно пара теплых фраз*.

Евдокия: *Радуется, возвращается*.

Петя: *Холод, игнорирование*.

Евдокия: *Пугается, переживает, отдаляется*.

Нервы Евдокии: Все, всем пока!

Поэтому Евдокия и возлагала робкие надежды на праздник редакции – ей очень хотелось сделать шаг в отношениях с Петей, хотя бы просто дружеский. И, глядя на то, как он делает селфи у окна в новых солнечных очках, подумала: теперь или никогда.



На праздник Евдокию собирала вся семья – ведь она жила со своими родителями и бабушкой-инвалидом Дусей. К счастью, мероприятие совпало с ее выходными, поэтому уже с утра она побывала на маникюре и бровях. Правда, новые брови вышли просто ужасными, слишком большими и темными, но мастер смотрела на нее с таким предвкушением реакции, что ей пришлось вместо «О боже» сказать: «О, как здорово получилось!»

И вот теперь Евдокия крутилась в коридоре перед зеркалом в новом голубом вечернем платье. Она скинула фото ужасных бровей Мише, своему любимому старшему брату, чтобы он хотя бы посмеялся. Миша перезвонил ей и поразил ее серьезным ответом:

– Да, оттенок не слишком подходит к твоим рыжим волосам, но он скоро потускнеет, не расстраивайся. Попробуй слегка потереть мицеллярной водой.

– Откуда ты это знаешь? – поразилась Евдокия.

– Ну, я же уже давно женатый человек, – мягко сказал он.

Евдокия почувствовала, как он тепло улыбается ей. Она рассмеялась.

– Я Евдокия, и у меня отключился монитор. А еще у меня брови с половину лба, – пошутила она.

– Не грусти, выглядишь отлично. И я уверен, что тургеневские девушки однажды вернутся в моду. – Трубка снова тепло улыбнулась.

– В воскресенье хочешь в кино сходить? – спросила Евдокия.

– Спрошу у своего начальства.

Начальством Миша в шутку называл жену. Эх, вот так заботишься о брате, пишешь за него школьные сочинения, делишь с ним мечты и переживания, а потом у него появляется начальство. Но Евдокия, конечно, ворчала об этом тоже притворно – жена брата ей нравилась.

Мама зашла к Евдокии и задала вопрос, который озвучивала каждый раз, когда ее дочь куда-то собиралась:

– Может, наденешь то синее платье?

– Мам, оно же с моего школьного выпускного!

– Верно, ну и что? Зато хорошее. Ты была в нем такой хорошенькой на выпускном в школе, на выпускном в универе, на дне рождения тети Таши и поминках пратетушки Марфы.

– Ну мам!

Папа робко слушал этот диалог, сидя на кухне.

– Я уверена, что все будет хорошо, – сказала мама. – Вон ты какая красавица.

– Разве? – слегка дрожащим голосом спросила Евдокия.

Она поставила правую ногу на максимальное расстояние от левой, чтобы случайно не наступить на кошку Мурлыку, спокойно развалившуюся на пути.

– Конечно! – отозвалась мама. – Подожди, я тебе дам на удачу наш семейный талисман.

Евдокия уставилась на кулон в форме белой голубки. Досю терзали противоречивые чувства – она была и тронута, и в то же время ей стало грустно. Мама с таким энтузиазмом относилась ко всем ее выходам на официальные мероприятия, словно после каждого ждала объявления о помолвке.

– Спасибо, мам. Действительно спасибо.

– Не за что, дорогая. Но если после праздника будут звать в ночной клуб, то, наверное, лучше не ходи, да? Ты же можешь и так потанцевать дома, включить музыку на компьютере.

– Прекрасная идея, – пробормотала Евдокия.

– Не забудь взять с собой бутылочку водички, дорогая.

– Ну мам, хватит, я взрослая.

Папа тут же ухватился за возможность побороться за дополнительные очки в отношениях с дочерью:

– Что ты пристаешь к Досе? Она уже взрослая женщина.

– Кто взрослая женщина, она? – Мама чуть не поперхнулась. – Она еще ребенок! Дося, не слушай его. Он не различает возраст женщин и вообще женщин. Я уверена, что отличал меня в молодости только по высокому росту и рыжим волосам.

– Неправда. – Судя по шелесту, папа развернул газету. – По прыщу на лбу и звуку рыданий.

– Ну да, я всегда была сентиментальная, чуть что – сразу в слезы.

– И наша дочь этим пошла в тебя. Миша, с тех пор как ты съехал, я вынужден жить в женском слезном царстве.

Миша рассмеялся по громкой связи.

Евдокия в последние минуты перед выходом от волнения все не могла найти себе места. Она заглянула к бабушке Дусе, но та мирно спала на бочку, забравшись в одеяло, как в норку. Евдокия виновато поцеловала ее в лоб и вышла из комнаты, выключив свет. Ее всегда мучила совесть, что она уделяет бабушке Дусе слишком мало внимания (и слишком много времени бывает уставшая и недовольная), поэтому она обещала себе ближайший выходной посвятить ей.

В коридоре Евдокия подхватила на руки Мурлыку, но та вытянулась в форме колбасы с такой недовольной мордой, словно каждое прикосновение глубоко оскорбляло ее. А потом начала странно дергать усами, что напоминало о том, что она…

– О нет! – крикнула Евдокия. – Мам, держи ее, она опять плюется!

Да, Мурлыка была единственной в мире кошкой, которая умела плеваться в своих хозяев.

– Ох, господи! – Мама с видом спасателя выскочила в коридор.

– Она сейчас заплюет мне новое платье!

– Ох, держу ее, держу!

– Будем считать это событие счастливым предзнаменованием, – заявил папа с кухни. – Кстати, дочь, я опять забыл пароль от своей электронной почты.

– Ты что! – воскликнула мама. – Ей же уже пора выходить из дома!

– Держите кошку, держите! – крикнула Евдокия.

Она прикрылась диванной подушкой и мысленно попросила у своего кулона-голубки удачи на сегодняшний вечер.



Выйдя из автобуса, Евдокия потопталась у отеля «Синий лес», не решаясь зайти, – вовсе не была уверена, что она там к месту. Евдокия была совсем одна – не считая Белой Бороды, тихо идущего за ней в знак поддержки. Она думала о том, что ее нелепые брови видны издалека. Волновалась, не просвечивает ли под платьем замазка, которой она замазывала родинки перед эпиляцией и не успела ее смыть. К тому же вокруг горемычной брови вдруг начала слезать кожа, а на пальце осталась ранка из-за неудачного маникюра в салоне – мастер явно торопилась. В итоге Евдокия разлила на палец йод, и ноготь так и остался коричневым.

Когда она наконец зашла внутрь, к ней тут же привязалась девушка-промоутер, раздающая бесплатный гель для стирки в маленьких пакетиках. От девушки невозможно было отделаться – видимо, она давно ждала своих жертв в толпе богато одетых или уверенных в себе на вид людей.

– Спасибо, – выпалила Евдокия с полной сумкой этого геля. – Четвертый не надо.

Но девушка, не обращая никакого внимания, попыталась засунуть ей в сумку еще один пакетик. Инесса и Нинель, проходившие мимо в длинных платьях, красном и черном, прыснули.

Евдокия улыбнулась, подошла к пустующей стойке администратора и вывалила пакетики на нее.

– Извините, не подскажете, где пятый зал? – спросила она у незнакомых девушек в блестящих платьях.

Они обернулись в ее сторону, а потом ушли, не ответив.

«Ладно, ничего страшного, надо продолжать идти».

Евдокия завернула за угол и случайно наткнулась на нужный зал. Петя уже был тут (коленки начали дрожать) – рядом с Ваней и сестрами Быстровыми. Своих друзей – Музу, Инну, Валеру и Гену, – увы, она пока не увидела, но зато и Подругу тоже. Марк Снежин стоял отдельно от всех и смотрел в окно.

– Всем привет! – быстро сказала Евдокия и присела на свободное место.

– Привет, – сказал Сергей Сморщук и уставился на ее грудь.

Евдокия инстинктивно постаралась закрыться. Стала взглядом искать, с кем из коллег поболтать. Тут Инесса оглядела ее платье и что-то сказала на ухо Нинель.

«Спокойно, спокойно. Надо держать лицо, будто я член британской королевской семьи…»

– О, Маслице, привет, – весело сказал Ваня. – И вам привет, брови.

Окружающие засмеялись, и Евдокия, не сдержавшись, тоже.

– Привет. И привет от бровей, – не без тоски произнесла она.