– Что именно ты считаешь безумным? – нашелся он с вопросом.
Она посмотрела на него так, словно видела впервые, а потом на ее лице появилась грусть, тихая и спокойная, как будто она сожалела о чем-то, что имело для него какое-то значение. А потом улыбнулась, болезненно и надменно.
– То же, что и ты, – ответила Айрин и вышла из каюты словно призрак.
Эрик еще долго смотрел на давно закрывшуюся за ней дверь, не понимая, что видел и что ощущал. Зачем она приходила и о чем спрашивала? И какой вообще порыв заставил ее прийти к нему в эту ночь? Именно этот вопрос был для него самым завораживающим и одновременно нереальным. Вопрос, на который он не хотел знать ответ, потому что если бы ее приход имел смысл, то это значило бы, что он сам имеет какое-то значение для нее или для этого мира, и его присутствие здесь не случайно. Но ведь очевидно же, что он тут ошибочно, что он не должен быть тут и видеть всего этого. Эта мысль крутилась в его голове круглосуточно, и он хотел в нее верить. Хотел изо всех своих сил, но не мог знать, так ли это.
Глава 4. Сошествие сумрака
Жизнь во Вселенной имела множество личин. То, что молодые разумы называли не живым, просто не понимали сути этой жизни. Жизнью было все, что имело роль в мироздании, и ею было все, что наполняло нутро Вселенной. Ни дна песчинка, ни один мельчайший элемент материи не существовал бессмысленно. Каждому из них была отведена глобальная роль, и каждый из них ее выполнял. Лишь молодой разум, оторванный от своего создателя, мог жить в иллюзии безжизненности пространства и материи. Жизнью было все: и время, и свет, и направление, и даже мысль.
Врезая в нутро Вселенной свои когтистые умы, желая познать ее природу, уничтожая то, что обладало смыслом куда большим, чем они сами. Молодые разумы разрушали логику существования, желая ее познать.
Из истории расы Древних Странников. «Дневник Вселенной: виток новой жизни». Записана теми, кто пришел после них. Для тех, кто будет после нас.
1
Приор проснулся сразу же после того, как с Рохас коснулся центрального мозга на планете. Изменения в работе корабля нарастали постепенно в течение нескольких часов. За это время группа высадки успела вернуться с планеты и приступить к своим обязанностям на корабле. Никто не был серьезно ранен, лишь небольшой ожог на руке Полковника и перелом руки у Рона. Корабль продолжил свое путешествие, оставив о своем присутствии на орбите планеты лишь легкие облака космического мусора, которые либо осядут на её поверхность, либо развеются в бесконечности космоса.
Но ничего этого не произошло. Рохас коснулся мозга, и Айрин была уверена, что это запустит двигатели и пробудит системы, но нет… Они вернулись к слепому Приору, такому же, каким и покидали его. Воспоминания девушки жгли ее разум, и она не могла понять, почему все пошло совсем не так, как она помнила. Казалось, утекало бесценное время, но и с каждым днем приближалось неизбежное. Чего она хотела больше – того, чтобы Приор двинулся дальше или остался около планеты, она не могла сказать. То, что их ждало впереди, было безумным и опасным. Но что ждало их тут?
Хайс вошел в палату, хмуро глядя на экран своего прибора. Даже не взглянув на девушку, он прошествовал к ней, присел рядом на кровать. Айрин напряглась всем телом. Ее ладони мгновенно покрылись липкой пленкой, и словно желая скрыть это от доктора, она спрятали их между коленей.
– Ни-че-го! Вообще ничего не нашел! – Не отрываясь от монитора, отрапортовал доктор.
– Это значит, что я могу идти, – осторожно заглядывая в его лицо, медленно начала Айрин. – Или то, что Вы запрете меня в изоляторе до конца моих дней?
Хайс вздохнул и перевел взгляд на нее. Она видела, как борются в нем два желания и эта борьба была страшной. Отпустив ее, он мог рискнуть всеми остальными. Но оснований для ее задержания у него не было. И, наконец, сдавшись объективной реальности, Хайс произнес:
– Нет, держать вас в изоляции я больше не могу. Не вижу причин. В буквальном смысле не вижу.
– Но Вы боитесь меня отпускать?
– А Вы сами, Айрин, не боитесь?
Вопрос доктора застал девушку врасплох. Но это был очень правильный вопрос. Очень правильный.
– Очень боюсь, – прошептала Айрин, опустив голову и закрыв глаза, – я не знаю, что со мной происходит. – Она затихла, но Роберт видел, как ее веки дрожали, а губы сжались в напряжении. Но он ничем не мог ей помочь. Пока не мог.
Взяв себя в руки, девушка поднялась с койки, направилась к выходу, бросив грустное: «Спасибо» врачу. Но уже почти выйдя за дверь, она обернулась и произнесла:
– Знаете, что больше всего меня пугает? То, что я не чувствую в себе ничего странного… Словно это нормально для меня… обычно, – и вышла за дверь, не дождавшись ответа Хайса. Да и что он мог ответить? Его пугало ровно то же самое.
Идти в свою каюту ей не хотелось. Охранника, который обычно сопровождал все ее передвижения по кораблю, она не заметила, хотя точно знала, что Хлоя или другие офицеры СБ четко следят за ней через сенсоры. Возможно, это было толикой свободы, которой они благодарили ее за спасение командира. Возможно, новой тактикой: отпустить удила и наблюдать, куда ее поведет.
Айрин шла вперед по длинным коридорам Приора, туда, куда вели ее ноги, пока взгляд не зацепился за звезды. Маленькое округлое окошко в космос, из которого на нее смотрели миллионы сияющих глаз самой вселенной. Она словно подглядывала за Айрин через эту щелочку, выжидая, когда сможет нанести ей свой следующий убийственный сюрприз, коих для девушки уже было больше, чем она могла вынести.
– Не помешаю?
Оторвавшись от своих мыслей, девушка всплеснула своими русыми волосами и обернулась на звуки знакомого голоса.
– Нет, все в порядке. – Голос Айрин был немного хриплым и тихим, словно она недавно проснулась. Но на самом деле ей не спалось, и в поисках покоя она оказалась в небольшом закутке над инженерной палубой возле иллюминатора.
Здесь не было мебели, только несколько запечатанных ящиков с инструментами, на один из которых она и присела, глядя на звезды. Лиза присела на соседний ящик, так, чтобы видеть и девушку, и волшебный вид за стеклом.
– Не спится? – спустя несколько мгновений поинтересовалась Спенсер. Айрин лишь кивнула в ответ, заметив в глазах собеседницы ту же тревогу и усталость, как и у нее самой, которая не могла найти себе выхода.
– Почему за мной больше никто не приглядывает? – Айрин наконец, решилась задать этот вопрос, но ее взгляд не отрывался от космических просторов. Это ее интересовало очень давно, но она не решалась говорить об этом, словно опасалась, что про ее свободу вспомнят и засунут обратно в каюту-камеру.
Лиза лишь улыбнулась загадочно и как-то по-доброму, но ничего не сказала. Но Айрин этого не видела, хоть и поняла, что означало молчание блондинки.
– Я имею в виду… хм… я знаю, что все мои перемещения отслеживаются, но охраны нет, – на этот раз она обернулась, всем видом показывая, что ждет ответа.
– Решили, что этого достаточно. Вы спасли Полковника, может, мы начали Вам доверять? – Майор ухмыльнулась. Очевидно, что до доверия девушке было очень далеко, и Айрин хмыкнула, прекрасно это понимая.
Девушки молчали еще несколько минут, думая каждая о своем. Айрин все крутила у себя в голове заезженные вопросы, и пока ни одного ответа не было даже в перспективе. Она была готова рыдать и выть от отчаяния и собственной беспомощности, и когда эти чувства дошли до пика, Айрин услышала собственный голос:
– Лиза? – Спенсер резануло собственное имя, из чьих уст оно еще никогда не вылетало, но она с интересом уставилась на Айрин. – Как мне найти ответы? Почему я не могу понять ничего из того, что происходит? Я ведь не врала, когда говорила, что знаю всю историю Приора. Так почему я не могу ничего понять? – в ее голосе была мольба и паника. Она словно сама испугалась этих слов и резко замолчала.
Лиза изучала ее долгим взглядом, пытаясь понять, стоит ли вообще отвечать на этот вопрос.
– Перестань пытаться понять и начни делать, – отозвалась Лиза, спустя долгие секунды – тебе нужен смысл? Ты хочешь знать все? Не получится! Чтобы ты не знала о нас и о Приоре, этого никогда не будет достаточно, всегда будут загадки. – Майор наклонилась ближе к Айрин, которая внимательно ее слушала, и всмотрелась в ее лицо. – Знаешь, когда у меня накапливается много дел, и я не знаю, за что хвататься, я просто беру первое попавшееся и начинаю работать. И список задач начинает таять.
«Делать?», спрашивала она себя. «Что я могу сделать? Как я вообще могу? Этот мир принадлежит не мне, а им. Они и должны что-то делать». И сама мысленно дала себе пощечину. Да, она страдала, она волновалась и боялась, она шла за ними, отвечая по пути на их вопросы или отказывая им в ответе. Но сделала ли она хоть что-то за то время, что провела здесь?
– Но разве я могу что-то сделать? – почти шепотом начала девушка. Ее глаза были обращены к Лизе, руки сжаты в кулаки на коленях. Она выглядела как натянутая струна, вот-вот готовая лопнуть. – Какое я имею право что-то предпринимать?
Айрин вдруг вытянулась, встав с ящика, и обратилась, словно ко всей Вселенной:
– Кто я в этом мире? Лишь наблюдатель… без права даже поделиться тем, что знаю.
Ее взгляд проходил сквозь отсеки Приора, через обшивку, рассекал пустоту космоса, обгоняя кометы и огибая звезды. Он летел от Галактики к Галактике, не замечая ничего вокруг. Лизе казалось, что девушка уже не здесь, а где-то очень далеко. Она не могла признаться в том, что хотела обнять ее в тот момент, потому что видела жгучее одиночество в ней, которое никто не мог заполнить. Она никогда даже не задумывалась над тем, каково это, когда Вселенная дает тебе такого пинка, от которого ты, пересекая пространство и время, влетаешь со всего размаху и бьешься головой о новый мир. В ту секунду, Лиза вдруг ей поверила! Превозмогая свое нежелание признаться себе самой в собственных мыслях, Лиза поднялась и встала рядом с ней, словно пыталась увидеть то, что видела Айрин. Неуверенным движением девушка коснулась ее плеча и заговорила:
– Наблюдателем ты была раньше, а теперь ты тоже часть этого мира, – голос Лизы был тяжелым и густым, как вода в илистом озере, но уверенным и сильным, – ты теперь сама решаешь, на что имеешь право, а на что нет.
Под своей рукой Майор почувствовала напряжение мышц и поняла, что ее слова были услышаны. Но ждать ответа она не стала: оставив Айрин наедине со своими словами, тихо удалилась. Она не слышала тяжелого вздоха девушки, не видела искры слез в уголках ее глаз и не видела, как плечи опустились в бессильном движении, словно на них навалилась сама Вселенная всем своим весом. Айрин не могла ответить, испытывала ли она облегчение от слов Лизы или от них стало еще тяжелее. Она лишь знала, что этой ночью позволит себе пожалеть себя, даст волю своей дрожи, панике и страху. А завтра она начнет действовать и уже сама решит, что ей делать, не дожидаясь ответов, на которые уповала до сих пор.
Возвращаясь в свою каюту, Айрин заметила, что Эрик тоже нашел себе укромное место возле транспортного шлюза на небольшой лавочке. Он сидел, попивая странного вида напиток, на цвет похожий на мятный сироп, и не сразу вспомнила его название. Айрин точно знала, что это алкоголь с планеты Парум, где пруд пруди травы, похожей на тимьян, но из которой получается интересный алкогольный напиток, по вкусу нечто среднее между пивом и коньяком. Эрик выглядел так, словно присел на скамейку в парке на Земле в прохладный летний вечер, чтобы расслабиться и остынуть от изнуряющей дневной жары. Айрин даже не сразу поняла, что в этой картинке было странного гораздо больше, чем во всем, что с ней происходило до сих пор.
Сначала Эрик хотел сделать вид, что не замечает неожиданную гостью. Он действительно чувствовал себя хорошо и не хотел, чтобы кто-то нарушил этот момент гармонии. Но девушка стояла и пялилась на него, и это уже начинало раздражать. Он перевел на нее пристальный взгляд, ожидая, что незваная гостья заметить это и уйдет. Но она вздрогнула и посмотрела на него так, словно только что очнулась от какого-то видения. И заметив ее замешательство, Эрик невольно рассмеялся.
– Ты или иди дальше, или садись, – брюнет похлопал по соседней лавке, продолжая улыбаться. – А то пялишься на меня, будто инопланетянина увидела.
– Откуда у тебя эта штука… забыла, как она называется.
Эрик перевел взгляд на бутылку в своей руке, потом закинул голову назад, о чем-то задумавшись.
– Я тоже не помню, – через несколько секунд заключил он. – Меня угостил Рональд и кстати, эта вещь довольно приятная и пришибает не хуже крепкого пива.
– Всегда хотела ее попробовать, дай-ка, – Айрин потянулась к бутылке и Эрик подчинился.
Всего пару глотков понадобилось девушке, чтобы понять, почему все на Приоре с ума сходили от этой штуки. Она была действительно вкусная, и в ней совсем не чувствовалось алкоголя. Мягкое и ленивое тепло разлилось по горлу до живота. Столько дней напряжения, что эта капля горячительного показалась ей просто напитком богов, гармонией в жидком виде. От наслаждения она закатила глаза.
– В следующий раз проси у Рона две бутылки. Меня он вряд ли угостит, – она пожала плечами на последней фразе, словно озвучила какую-то очевидную вещь.
Эрик взглянул на нее изучающе, будто не понимая, о чем речь. Айрин вдруг расхотелось идти в свою каюту и предаваться унынию. Этот разговор был легким и чем-то обычным, в чем она отчаянно нуждалась. Могла ли она рассчитывать на такую минутку покоя? Внимательно взглянув на Эрика, она не увидела в нем и тени того гнева и раздражения, которые были раньше.
– А с чего это Рону давать тебе бутылку алкоголя, который на корабле в жутком дефиците? – с шуточным возмущением спросила Айрин, присаживаясь на ранее обозначенное Эриком место. На что парень лишь пожал плечами.
– Не знаю, мы встретились в столовой и разговорились. Он, кстати, довольно интересный собеседник, если не ворчит, – хохотнул Эрик и протянул девушке бутылку.
Айрин вдруг представила Эрика и Рона, сидящих в баре, пьющих пиво и обсуждающих последние спортивные события. Картинка получилась естественной и очень родной, отчего сердце кольнуло. Ей не суждено было увидеть снова нечто подобное, а Эрику – выпить с Роном в баре. Эрик заметил, как с лица девушки сползает выражение покоя, сменяясь грустью. И это изменение ему не хотелось бы снова это увидеть. Минутка легкости закончилась и между ними снова выросла стена из безнадежности и страха. Они сидели молча еще некоторое время, изредка по-очереди попивая инопланетный напиток. И вряд ли они понимали, что их мысли в этот момент были как никогда близки.
– Перлук, – вдруг произнесла Айрин, и Эрик от неожиданного нарушения тишины вздрогнул, – штука эта называется Перлук, – пояснила девушка.
Их взгляды встретились на долю секунды. Но, прежде чем они разорвали эту связь, увидели в глазах друг друга общую судьбу.
– Как думаешь, мы выберемся отсюда? – неожиданно для самого себя спросил Эрик, не глядя на собеседницу.
– Не знаю, – отозвалась она.
– Странно слышать от тебя эту фразу. Ты же вроде тут все знаешь. – На этот раз он взглянул на нее и заметил морщинку, которая пролегла между ее бровей.
– Ты даже не представляешь, насколько мне самой странно это говорить, – в ее голосе было отчаянье и Эрик понял, что надежды нет. Если той, кто знает этот мир и будущее, не под силу вытащить их отсюда, то рассчитывать ему не на что.
– И что нам делать? – он ждал от нее ответа, ждал, что она даст ему хоть что-то на что его измученный разум мог опереться, чтобы не сойти с ума. Но она молчала, а когда заговорила, голос был безжизненным и тусклым, как солнечный свет, пробивающийся сквозь темные тучи перед грозой.
– Искать ответы.
– Какие?
– А у тебя мало вопросов? – С насмешливой улыбкой девушка обернулась к парню.
Он несколько минут просто смотрел на нее, пытаясь понять, над чем именно она смеется, и когда определился, резко отвернул от нее голову и выплюнул.
– Я вообще ничего знать не хочу, кроме того, как нам вернуться домой, – Айрин увидела, как лицо Эрика исказилось, губы презрительно поджались вверх. – Я не думаю, что смогу все это вообще понять, да и не хочу.
– Тогда не делай вид, что ты пытаешься, – тихо и безразлично сказала Айрин, за что словила колкий взгляд парня.
– Ты так обо мне думаешь? – Эрик уставился на нее пораженный.
– Если честно, я вообще о тебе не думала, – пытаясь оправдаться, произнесла девушка, но потом поняла, что сделала еще хуже. Мужчинам такое говорить нельзя, никогда, никому. – То есть…
– Да брось, – Эрик махнул рукой и отвернулся, – тут вообще никто ни о ком не думает, каждый сам за себя… – и, развернувшись на пятках, он удалился.
Айрин так и осталась сидеть в пустом коридоре, даже когда звуки его шагов стихли. Она не поняла, что только что произошло, да и разбираться в этом не хотела. Ее мысли крутились вокруг разговора с Ним, и только это для нее было важно.
2
Стоило Рохасу только подумать о том, что от бюрократической волокиты у него сейчас лопнет голова, как в его кабинет влетела девушка, а за ней испуганные охранники.
– Она… я пытался ее остановить, Сэр, но…
– Ничего. Иди, – кинул ему Рохас и с интересом уставился на Айрин.
Он был почти счастлив, что у него появился повод не разбираться в рапортах службы обеспечения и не углубляться в проблему необходимости перераспределения ящиков с запасными стульями для столовой на запасной склад. Он вообще не должен был этим заниматься, но прошение пришло с пометкой «особая важность», за что Полковник был готов отправить в открытый космос того, кто направил столь мелкий вопрос на его рассмотрение.
– Итак, – начала мужчина, сидящий за своим столом, пальцами постукивая по стопке синтезированной бумаги.
– Нам надо запустить двигатели, Командир, – на выдохе ответила Айрин, и Алексу показалось, что она чуть запыхалась, пока торопилась к нему. – Пойдемте кое-что проверим.
Рохас не шевельнулся.
– Куда?
– На палубу управления, – девушка указала в сторону выхода из его кабинета и даже сделала нетерпеливый шаг в ту сторону.
– Вам туда нельзя, – он приподнял одну бровь, – туда допускаются только высший офицерский состав.
Странная улыбка появилась на лице девушки: интригующая и игривая. Она прищурилась и, наклонив голову набок, произнесла:
– Я говорю про другую палубу управления – настоящую.
Рохас резко поднялся, но из-за стола не вышел.
– И что это значит?
– Значит, я покажу вам то место, о котором вы ничего не знаете. При условии, что все сработает, конечно, – добавила она и призывающее кивнула на дверь. – Пойдемте.
Рохас последовал за ней, на ходу инстинктивно проверив свое оружие. Убедившись, что кобура не пустая, ему стало немного спокойнее. Хоть он и понимал, что это оружие вряд ли его защитит. Гораздо сильнее его интересовала резкая перемена в Айрин. Еще недавно она выглядела разбитой и утратившей силы, а сейчас шла впереди вела его за собой с какой-то мужской решительностью и азартом.
Они прошли до транспортного шлюза, и Айрин уверенно скомандовала лифту двинуться наверх. Лифты в Приоре тоже интегрировали люди, добавив в имеющиеся на корабле шахты специальные механизмы, которые ловили гравитационные волны корабля для перемещения. Как и большинство простых технологий, они управлялись голосом.
Верхние палубы почти не использовались. Основные службы располагались по оси корабля от носа до кормы на средних палубах: у носа рубка управления, каюты и отсеки общего пользования для офицерского состава. СБ и медлаб базировались ближе к корме, между жилыми палубами и отсеком для отдыха. Нижние уровни были отданы под научные лаборатории, службы снабжения, склады и технические помещения. Приор был слишком огромным кораблем, чтобы использовать все его пространство. А рассредоточение служб свободнее привело бы к больше трате времени на перемещения по кораблю. Будь он стационарной космической станцией, на нем поместился небольшой, но вместительный космический городок.
– Айрин, вы уверены, что нам нужно именно туда? – решил-таки уточнить Полковник.
– Уверена, – она тепло улыбнулась ему, и он заметил, как горят ее глаза. Девушка явно была в предвкушении чего-то, и Алекс решил выяснить, чего именно.
– Вы сегодня выглядите иначе, – начал он, – спокойнее, даже радостнее.
Мужчина внимательно следил за выражением лица девушки, в любой момент готовый заметить в ней изменение, которое могло предупредить его об опасности. Он не предупредил никого, куда они отправились, и не был уверен, что на верхних палубах его личный коммуникатор будет работать корректно. Переборки корабля там были значительно толще, а коммуникативных ретрансляторов там не было.
– Да, я… я вроде как пытаюсь найти свое место здесь, – она пожала плечами, а ее губы дрогнули в попытке улыбнуться. Когда они достигли цели и вышли из кабины лифта, на них потянуло запахом свежей травы с легкими нотками цветочного аромата.
– Что это значит? Я бывал тут, но никогда не ощущал такого, – искренне удивился Рохас, жадно вдохнув аромат Земли.
– Приор приветствует нас таким образом, – она снова улыбнулась и указала направление, в котором им нужно двигаться. Рохас не стал уточнять, что она имела ввиду, он пока не был готов к ответу.
Они шли дальше по коридору, который то расширялся, то снова сужался. По бокам Полковник замечал ответвления, которые вели к помещениям, назначение которых никто не смог определить. Все они были небольшими и совершенно пустыми, без окон и дверей. Эта часть корабля напоминала лабиринт или пчелиный улей. Ни одного отличия одного коридора от другого он не заметил ни в прошлые свои появления, ни сейчас. Он посмотрел на Айрин, отметив про себя, что девушка идет уверенно, словно знает направление очень хорошо. Они свернули направо и оказались в тупике.
– Заблудились?
– Нет, надо подождать, – ответила девушка, и пока мужчина набирал в легкие воздуха, чтобы спросить, сколько и чего им ждать, стена слева от них стала меняться. Сначала по ней словно прошла рябь, потом волны, а затем произошло то, чего Рохас в своей жизни никогда не видел и представить не мог, что такое возможно. От неожиданности он отступил назад и дернул Айрин за собой, инстинктивно закрывая ее своим телом. Она легко поддалась на его движение, не обратив на это внимания, увлеченная открывшейся ей удивительной картиной. В отличие от Рохаса, чье лицо вытянулось в изумлении, в ее глазах играло удовлетворение и радость, словно она встретила давно потерянного друга.
На стене Приора, Алекс увидел изображение его дома, там, где жила его семья, когда он был еще совсем маленьким. Отец постоянно был в разъездах, а они с мамой жили в пригородном районе для дипломатов на Юге Канады. На изображении была осень, но солнце еще было ярким, а трава только начала желтеть. Картинка была живой. Он видел, как колышутся кроны деревьев, слышал шелест травы и ощущал, как ветер дует ему в лицо. И чувствовал, чувствовал всем своим существом то детское счастье, равновесие мира, граничащее с магией для его еще неокрепшего разума. Тогда в его жизни была любовь, безопасность и родительская забота. Там, на этой стене, что стала окном в прошлое, у него еще был отец. Отец, который с ним играл, обнимал и трепал по светлым пушистым волосам, который сажал его на плечи, крепко держал за лодыжки, чтобы он не упал. Там Алексу Рохасу было три года, и это была совсем другая, параллельная реальность, в которой он вырос в любви и с надежной отцовской поддержкой. Там его мать не сошла с ума, там, отец не превратился в холодное полое существо, желающего вытравить из Алекса всю человечность.
Для Рохаса видение длилось целую вечность, но когда оно растворилось в серо-брусничной стене, его сердцем вновь овладел холод, словно ничего и не было. Его лицо вновь стало спокойным, внимательным.
– Что это… – прохрипел он, откашлялся и продолжил уже своим обычным ровным голосом. – Вы тоже видели?
– Нет, я видела другое, Командир. Каждый видит свое, – она смотрела в его глаза открыто, без тени удивления и страха. – Не бойтесь, Приор нас так проверяет.
– Что проверяет?
– Что мы это мы.
– Как он может это проверить, показав… – Рохас замолчал, кивнув на стену.
– Приор создан не таким, каким вы его считаете, – начала девушка, – тут нет примитивных технологий, которые можно обойти или обмануть. Никаких датчиков считывания сетчатки, биометрики или отпечатков пальца. Приор видит существо целиком и идентифицирует его по параметрам, которые невозможно подделать. Например, – она указала на стену, – эмоции. Он запомнил вашу реакцию на эту картинку, чтобы там он вам не показал. Дыхание, биение сердца, мозговую активность, скорость крови, температуру тела, выбросы гормонов… все-все.
– Но ведь должны быть сенсоры, датчики, что-то…
Рохас озирался по сторонам, пытаясь найти то, о чем говорила Айрин.
– Корабль и есть датчик. Я же говорю, вы неправильно представляете себе его технологии. Тут нет панелей управления, сканеров, ручек, переключателей, экранов… Приор и есть все это… целиком.
– Я не понимаю, – выдохнул Рохас.
– Поймете, – произнесла девушка и заглянув в ее глаза, Рохас поверил ей. Однажды он поймет, но точно не сейчас.
Айрин подошла к стене ближе, и та растворилась, предлагая ей пройти. За ней находилось огромное помещение, наполненное предметами, мебелью или каким-то оборудованием. Рохас стал медленно и осторожно обходить комнату по кругу. Если то, что он видел, было мебелью, креслами, столами, терминалами, то оно выглядело предельно неудобным для человека. Кресла слишком глубокими, с длинной сидушкой и углублениями по краям. Наклон и форма спинки вызывали боль в пояснице только от одного взгляда на нее. Дойдя до противоположной стены пространства, Рохас заметил, что показавшийся ему сначала беспорядок в расположении вещей таковым не был. Все предметы располагались на разном удалении вокруг центральной зоны отсека. В центре пола красовалась странная область. Сначала ему показалось, что ее границы вполне четкие, но приблизившись, он увидел, что края словно растекались и сливались с полом, а поверхность «волновалась», как это было со стеной, ставшей проходом. Но картинку своего дома Рохас не увидел, как и вообще ничего, кроме странной субстанции. Наступать на нее он не решился и отошел к ближайшему предмету, похожему на кривой стол.
Полковник провел ладонью по поверхности стола и почувствовал легкую вибрацию. От неожиданности он отдернул руку и повторил движение. Вибрация значительно снизилась, но все равно была заметной. Он глянул на Айрин, и та ответила на вопрос, который он даже не задал.
– Корабль знакомится с вами, проверяет вашу реакцию. Вот, смотрите, – она повторила жест Алекса и коснулась того же места. Но руку не отдернула.
– Он легонько стукнул меня, – она улыбнулась, – а теперь, – снова ее рука легла на поверхность, – сильнее стукнул, потому что первый раз я не отреагировала на его действие. Он пытается понять логику моих действий. Я думаю, что когда вы коснулись его второй раз, то, что вы почувствовали, было гораздо слабее, я права?
Рохас кивнул, его брови вновь сошлись к переносице. Медленно поворачиваясь вокруг своей оси и осторожно прикасаясь к тому, что было рядом с ним, он словно сканировал пространство и предметы вокруг себя.
– Полковник, давайте займемся тем, зачем пришли, – девушка указала ему на центральную зону. – Войдите сюда.
Он не сдвинулся с места, напоминая, кто из них командир. Его спокойный взгляд желтых глаз уперся в девушку, руки привычно сложил на пояснице.
Айрин не сдавалась, вновь указав на область в центре помещения и осторожно приподняла одну бровь.
Рохас не чувствовал от нее угрозы, как ни пытался уловить своим чутьем хоть малейший намек в ее взгляде, движениях, положении тела. Все, что он видел в ней, лишь нетерпение, такое искреннее и живое, как у ребенка.
Он сделал шаг к указанной области, внимательно всмотрелся в смазанные края и как будто колышущуюся поверхность. Коснувшись вживленного под ключицей его личного блока СИИА, запустил программу диагностики цели, маскируя это движение под одергивание ворота кителя. В его мозг адаптированный под его организм искусственный интеллект загрузил отчет: вибрации области не отличались от остального корабля, аномалий, которые можно было бы принять за оружие или иную угрозу, не обнаружено, излучений, полей, волновой активности не обнаружено. Это, конечно, ничего не доказывало после того, что он видел на входе в этот отсек. Вряд ли созданная человеком компьютерная программа, пусть даже и обладающая интеллектом, могла уловить то, что не поддавалось людскому пониманию, даже на уровне фантазии.
– И что я должен… О-о-о, – вдруг выдохнул мужчина, все же ступив в область. – Я-а-а-а, – протянул он, невидящим взглядом уставившись на Айрин, – чувствую… Что это?
Девушка внимательно наблюдала за ним, но ничего не ответила. Айрин ждала, что он то ей и скажет о том, что это? Но Полковник молчал. Помедлив еще несколько секунд и поняв, что Алекс не видит и не чувствует того, что должен, она заволновалась.
– Ничего? – Рохас услышал в ее голосе беспокойство впервые за этот день. Девушка хмурилась, медленно обходя его по кругу.
– Вибрация и какое-то странное чувство… не знаю, но ничего определенного.
Она отвела взгляд и перебирала им пространство вокруг себя, явно соображая, что делать дальше. Рохас должен был вступить в контакт с Приором на ментальном уровне и запустить двигатели. Он коснулся мозга, он и должен был стать связующим звеном с кораблем.
– Я не знаю… все должно быть иначе, – Айрин инстинктивно подошла ближе к Полковнику, – он должен Вас чувствовать…
Алекс внимательно наблюдал за девушкой, когда почувствовал, что вибрация нарастает. Прислушиваясь к этим ощущением, он не заметил сразу, что Айрин была совсем близко, почти на границе области, в которой он стоял. На него нахлынуло странное чувство: эйфория, легкость, ему казалось, что он вот-вот взлетит. Он почти забыл, что рядом кто-то есть. И только когда Айрин сделала шаг назад, шумно выдохнув, признавая свое поражение, до него дошло, чего именно не хватало Приору для контакта с ним. Девушка уже почти развернулась, чтобы уйти, как Рохас схватил ее за руку и резко дернул, увлекая к себе. Она не успела опомниться, как переступила границу на полу и чуть не упала на Командира. Но она не успела среагировать на неожиданное действие мужчины, как поняла, что они оба уже находились в другом месте. Это был не сон, не видение и даже не галлюцинации. Они были в прямом смысле слова не в своем уме. Это был разум Приора. И он был прекрасен.
3
– Майор, что-то происходит, – голос младшего лейтенанта Колина Бригса был откровенно беспокойным. А когда Лиза повернула голову, оторвавшись от изучения запущенного научным отрядом протокола выявления рефлексов корабля (так они «красиво» называли диагностику первичных систем), и увидела испуганный взгляд офицера, беспокойно стало уже ей.
– Что? – коротко буркнула блондинка, уже подходя к молодому человеку, – Что опять?
Бригс просто ткнул пальцем в экран своего рабочего монитора, показывая кучу светящихся точек на схеме расположения отсеков корабля. У Лизы волосы начали шевелиться на голове, когда она поняла, что точки – это тепловые отпечатки, которыми они отслеживали перемещение персонала, помимо стандартных датчиков. И их было много. Слишком много: их плотность демонстрировала, что каждая пара квадратных метров корабля сейчас занята людьми, даже там, где людей быть не могло по определению, например, в безвоздушных отсеках, на обшивке возле двигателей, в самих двигателях и в буферной зоне между жилыми палубами, где воздух был токсичным, а давление просто расплющило бы любой организм.
– Как? – потеряв силу голоса, прошептала девушка, обращая свой почти безумный взгляд на офицера. В ответ он лишь помотал головой и снова уставился в монитор, где тепловые маркеры уже почти заполонили всю схему Приора.
Уже через минуту не осталось ни единой точки, которая по показаниям датчика не соответствовала бы температуре тела человека. Словно весь корабль вдруг оброс кровеносной системой, по которой хлынула красная жидкость с температурой около 36,6 градусов. Когда Лиза шла через коридоры Приора, чтобы оповестить командира лично, оставив за главного Рональда в рубке, ей показалось (или она думала, что показалось), что стены стали светлее и приобрели розоватый оттенок. По личному коммуникатору Рохас не отвечал, а вызывать его по общекорабельной связи было рискованно: это могло повысить градус тревожности персонала.
Корабль менялся, теплел, и кто знает, через сколько он мог разогреться до температур, губительных для человека. «Что ты такое?» – думала она, сама не отдавая себе отчет в том, что обращается к кораблю. Завернув за угол в кабинет Рохаса, где и планировала его найти, она даже не сразу поняла, что его там нет. Несколько мгновений она смотрела на его пустое рабочее место, пока до нее не дошло, что за столом никого. Ее мозг пульсировал, она чувствовала его в голове, как чувствовала свои мышцы… ее разум изнемождено пытался выдавить хоть одну идею, куда бежать и что делать. Паника подкатывала к желудку, но сдерживала ее только сила духа Лизы, который еще был цел, пока остальной ее мир вращался, как безумная карусель вокруг и пытался превратиться в полный хаос.
– Майор? Майор? – голос Бригса из коммуникатора показался ей частью того шума из ее мыслей, что громыхал в ее голове. Но в конце концов, она вернулась в реальность и ответила, ожидая новую порцию паники.
– Со всех отсеков поступает сообщение, что температура воздуха ощутимо поднялась… не критично, но уже жарковато стало, – офицер явно пытался смягчить тревожные сообщения шуткой, вышло истерично.
– Так пусть вырубят отопители, – мысль вылетела из нее сразу, не пройдя осмысление. И лишь произнеся ее вслух, девушка поняла, что надо делать.
– Бригс, а температура корабля по-прежнему растет?
– Нет, поднялась до двадцати трех градусов в среднем по всему периметру и дальше не… – он не договорил, потому что майор его перебила резко и почти грубо:
– Быстро выключите отопительную систему везде, пока мы тут не сварились и доложи через десять минут о средней температуре по кораблю, – помедлив секунду, она вскинула голову назад и, закатив глаза – так она приводила мысли в порядок, – добавила: – температуру обшивки, внешнего и внутреннего контура и температуру воздуха. – Снова опустив голову и сфокусировав взгляд, уточнила: – Итого, назовешь мне три цифры.
Не получив подтверждение о том, что приказ принят, Лиза развернулась на каблуках и вышла из кабинета Рохаса. Ее вдруг наполнила решительность, которая питалась отчаянием. У них не было шанса перед этим космическим исполином, не было сил его победить или перехитрить. Они зависели от него также, как ее собственный организм зависит от снежной лавины, которая несется прямо не нее, сметая и убивая все, что попадется на пути. Только одного Лизе хотелось в этот момент – найти Полковника, потому что только это было в обозримом будущем понятным и логичным действием. Остальное будущее и варианты его развития расплывались мутным пятном.
Облокотившись потным телом на ближайшую стену, Айрин бессильно сползла на пол и вытянула ноги, позволив спине и ногам расслабиться. Рядом, примерно в такой же полу сидячей позе находился Алекс. Он не открывал глаза и не шевелился, но голос прозвучал бодро и с его привычной силой:
– Я даже не уверен, что хочу знать, что все это значит. По крайней мере, не сейчас.
– Вы поверите мне, если я скажу, что и сама пока не все понимаю, – отозвалась Айрин.
– Наверное, да, – и в словах Полковника промелькнула умиротворенная улыбка. – Только скажите мне, у нас получилось?
Айрин разомкнула веки и, тепло взглянув на мужчину, легонько кивнула. Слова были не нужны они оба знали, что Приор запустит двигатели, как только будет готов, разогреется, проверит все системы, распознает биологию своих попутчиков, оптимизирует систему жизнеобеспечения.
– Расскажите мне, кто его создал? Это чудо? – снова начал Полковник. – Я никогда не думал, что во Вселенной есть настолько совершенное существо.
– Совершенное? – Айрин удивленно свела брови, обратившись к Алексу. – Почему Вы выбрали именно это определение?
– Потому что мне кажется, что только в совершенном организме может помещаться столько любви к жизни в любом ее проявлении. Разве нет?
Она улыбнулась, слово, подобранное Рохасом, было гораздо лучше той кучи слов, которым она сама определяла Приора, но ни одно из них не подходило больше.
– Вы правы… само совершенство. О… – она резко выпрямилась, вспомнив о том, что помимо них двоих на корабле были еще люди, которые наверняка уже заметили перемены на корабле. – Нам надо идти…
Вопросительный взгляд мужчины обратился к ней, и она объяснила, что его наверняка ищут и ждут команд, потому что из Приора конспиратора не выйдет, он всем уже дал понять, что окончательно проснулся жаждет дарить свою любовь своим обитателям.
Айрин не ошиблась: когда они выдвинулись обратно к шлюзу, Приор уже успел подарить свою заботу медицинскому персоналу, врубив освещение в операционной, которое вместе с интегрированными светильниками так осветили помещение, что операцию пришлось прервать. А бедного рабочего, чинившего воздушный фильтр, чуть не довел до инфаркта, подтянув к нему ближе его инструмент, когда поднял часть пола, где тот находился. По всему кораблю начали происходить «чудеса», от которых людей охватывала паника. Некоторые особенно нервные члены экипажа даже пытались выстрелить в движущиеся на них стены, а корабль всего лишь хотел их удержать от падения, когда те отшатнулись от материализовавшихся на их глазах стенной нише. От выстрела уберегло лишь то, что без подтверждения угрозы все оружие было заблокировано на центральном пульте управления. Только у старших офицеров оно было активно по умолчанию.
Когда один из этих офицеров вбежал в отсек управления внутренней безопасностью, Хлоя хладнокровно наблюдала за появившимся в стене экраном, показывающим ей поочередно все отсеки корабля, кроме жилых кают. Она просто готовила очередной рапорт, когда краем глаза заметила движение на стене, которая в отличие от остальных, была гладкой и ровной. Стена сначала зарябила, как вода, в которую бросили камень, а потом на ней показалось изображение. Забежавший офицер, залпом глотая слова и воздух, рассказывал ей о своем происшествии, в то время как напряженный взгляд девушки не отвлекался от мелькающего экрана. Офицер не был уверен, что его слушают, пока Хлоя очень медленно, растягивая слова, не начала говорить:
– Прекрати панику. Помни, кто ты и зачем здесь. Паниковать могут медики, рабочие, даже ученые. Но ты – офицер Службы Безопасности, ты должен успокаивать истерики, а не порождать их, – она по-прежнему не смотрела на мужчину, но голос ее был ровным, четко обращенным к нему, – а теперь иди и выполняй свою работу, обеспечивай безопасность.
– Но как? Корабль взбесился? – не унимался он.
Теперь Хлоя развернулась к нему, окинула холодным взглядом, поднялась с кресла и очень медленно, но решительно приблизилась к мужчине. Ее руки вытянулись вдоль тела, а конский хвост из копны черных волос плавно покачивался в такт ее шагам. Двигалась она плавно, с грацией хищника и изяществом балерины.
– Ты угрозу где видишь? А? – собеседник не ответил. – Корабль тебя ранил или был риск ранения? – Мужчина лишь покачал головой в знак отрицания. – Кого-нибудь другого он ранил? – Снова отрицательное движение головой в ответ. – Тогда иди и заставь остальных тоже обратить на это внимание.
Убедившись, что она снова осталась одна, женщина подошла к экрану. На нем по-прежнему сменялись изображения одних отсеков на другие. Когда появился коридор центрального шлюза, Хлоя скомандовала: «Стоп» и картинка замерла. Она увидела двух людей, которые вышли из транспортного лифта, соединяющего все уровни палуб корабля. Это была гостья из прошлого и ее командир. «Ближе» – новая команда отозвалась приближением изображения, и теперь она могла четко различить лица людей на экране.
– Похоже, мы с тобой сработаемся, – хмыкнула Хлоя в сторону экрана, кивнув и мимолетно растянув на губах легкую улыбку. А в следующую минуту уже выскочила за дверь.
По ее расчетам она сможет перехватить командира на пути к рубке, но первой на ее пути попалась Лиза. По лицу девушки, Хлоя сразу прочитала все, и первыми ее словами было не приветствие:
– Пока никто не пострадал из-за фокусов Приора, – на последнем слове она окинула взглядом стены и потолок, словно ждала, что корабль откликнется на свое имя. – Но людей надо явно успокоить, пострадать они могут и по собственной вине.
– Да, надо успокоить, – почти прошептала Майор, но о ее личном спокойствии речи идти не могло. И больше всего ее волновало отсутствие Полковника. Куда он мог деться, когда на его объекте творится черт знает что и почему его коммуникатор не отвечает?
Орсон двинулась дальше, на перехват тех, кто, она была уверена, замешан во всем происходящем. Спенсер шла за ней следом, на ходу отдавая приказы Рональду, который перемещался от одного отсека к другому, выясняя происходящее. Теперь он находился в медблоке, где вместе с Робертом наблюдал за неизвестного вида голограммой, демонстрирующей модель человеческого организма в трехмерном виде. Уточнив у Спенсер, нет ли чего-то более срочного, он доложил ей о происходящем и получил разрешение остаться с доктором. Ему самому было очень интересно, почему на голограмме по очереди подсвечивались то одни, то другие органы. Круг замыкался после того, как кости и внутренности обрастали кожей, и далее все повторялось.
– И давно так?
– Ага, – протянул врач, не отрываясь от голограммы. – Уже раз двадцать все повторилось, но я так и не понял, что это значит.
Мужчина почесал подбородок, уже успевший обрасти легкой темной щетиной из-за последних нескольких дней напряженной работы над исследованием причин пробуждения Рохаса после ранения. – Может это какое-то послание?
– Ну да, – в голосе звучал сарказм, – это значит: «Я знаю вашу биологию, а значит, я знаю, как вас всех убить», – на окончании фразы он хохотнул, но сразу остановился.
– Точно, ты гений, Рон! – в глазах доктора взорвался вулкан прозрения. – Гений! – И он подошел ближе к человеческому голографическому телу, на котором подсвечивалась печень. – Он нам говорит, что знает нас и хочет в этом удостовериться.
Роберт протянул руку к стене, откуда, как ему показалось, транслировалось изображение. В углубление он поместил свою ладонь, смутно отдавая отчет своим действиям. Он лишь хотел как-то откликнуться на сообщение, которое получил.
– Печень обычно чуть ниже и сердце почти посередине, – Хайс вырисовывал органы на стене, от которой отсвечивала голограмма. – Вот тут… ниже… правее на пару миллиметров… Да! Стоп! – Органы послушно двигались согласно его рекомендациям.
Через десять минут представление Приора о человеческой биологии уже было идентично реальности, и Хайс удовлетворенно отошел на несколько шагов назад, чтобы разглядеть полностью их первую совместную работу.
– Видишь? Рональд… – и с беспокойством повторил: – Рональд?
Офицер стоял у ближайшей стены, явно борясь с желанием вжаться в нее всем телом. Он очень внимательно смотрел на доктора, но ничего не отвечал. Мужчина подошел к нему, стараясь не делать резких движений.
– Это он? – наконец заговорил офицер: – Приор? – Взгляд его был внимательным и сконцентрированным.
Профессионально скользнув взглядом по фигуре молодого человека, Доктор отметил, как напряженно выглядела его поза: руки по швам, плечи раздвинуты и вздернут подбородок, словно на строевой подготовке.
– Думаю, да, это корабль, – спокойно ответил Хайс. – Он нас изучает и хочет подтвердить свои догадки… я так думаю, по крайней мере.
– Вот угораздило же поселиться в брюхе кита-интеллектуала, – уже с улыбкой произнес Рон, но в голосе скользила грусть. Придать непринужденность этой фразой у него не получилось, но вернувшийся сарказм в его голосе значительно снял напряжение с самого доктора.
«Если Аскариан ноет или жалуется значит, все с ним хорошо», – заключил тот.
Рональд был рад, услышав голос Лизы в коммуникаторе. Она вызывала его на брифинг в кабинет Полковника и срочно. Коридоры проплывали мимо него бессмысленным пейзажем, молодой человек смотрел прямо перед собой, не задерживаясь взглядом на деталях интерьера корабля, как стараются избежать ответного взгляда случайного встречного.
Когда Рональд добрался до точки назначения, все уже собрались и ожидали только его. Лиза заняла кресло в углу, которое стояло в отдалении от овального стола и дивана, окруженного гидропонными растениями. Хлоя с присущей ей грацией стояла ровно почти посередине, сцепив руки на пояснице. Вид у нее был устрашающе спокойным. Полковник задумчиво вглядывался в макет Приора, который располагался на центральной стене помещения. Казалось, что все остальные вещи были выстроены вокруг нее. Айрин он заметил не сразу: она стояла в самом углу, справа от входа. Спиной девушка опиралась о стену, перекрестив ноги, а пальцы одной руки легонько постукивали по бедру, словно она наигрывала мелодию.
Кабинет Рохаса был уютнее остальных помещений именно благодаря зеленым живым растениям, выращенной в биологической лаборатории и здесь было приятно находиться. Рохас специально обустроил это место максимально по-домашнему хотя остальной корабль больше напоминал строительную площадку, на которой все время что-то добавлялось, убиралось, переносилось. Пройдя вглубь комнаты, Рон остановился возле Хлои, но первым говорить не стал. Только бросил приветственную улыбку Лизе, которая словно и не заметила этого, но в ответ машинально кивнула. Первым прервал молчание Полковник. Он как бы невзначай отвлекся от макета Приора, развернулся к присутствующим и начал говорить:
– Приор, как выражается Айрин, проснулся. Не спрашивайте меня, что это значит. Она сама расскажет… – он бросил уверенный взгляд на девушку и добавил: – я надеюсь. Но сейчас вам всем важно знать, что двигатели будут запущены в ближайшее время. Сейчас происходит что-то вроде знакомства с нами.
Его взгляд на секунду поднялся к потолку – Рохас явно подбирал слова.
– Но начну сначала, – мужчина набрал в легкие побольше воздуха и уселся, наконец, на свое кресло за столом. Остальные оставались на своих местах. – Айрин показала мне то, что наши исследователи не нашли при изучении корабля – настоящую палубу управления. – Остальные не двинулись с места, их взгляды были устремлены на командира. – И каким-то образом нам удалось наладить контакт с Приором и «разбудить» его, – снова напряженный вздох на последнем слове. – Не знаю, как описать, что и как мы сделали, скажу только, что наши представления о его технологиях совершенно неверны, даже примитивны. Боюсь, что человечество… да что там, даже Криики, Эль-мины и другие известные нам расы в ближайшее тысячелетие не смогут дойти до такого уровня развития, – Алекс сделал паузу, погрузившись на несколько секунд в воспоминания о моменте, когда его разум соединился с сознанием Приора и Айрин.
Глава 5. Священное право на свободу
Материя Вселенной всегда была заключена в тисках своего предназначения. Она не была свободна в перемещениях, не могла реализовываться в новом воплощении, не имела права выбора, какой ей стать и как умереть. У всего была логика существования. И лишь разумы были вольны выбирать себя, создавать себя снова и снова, перевоплощаясь и меняя направление своего развития.
Но пока планеты мечтали стать звездами, а частицы газа – обрести власть над материей, разумы снова и снова пренебрегали своей свободой, отыгрывая одну и ту же роль из воплощения в воплощение.
Из истории расы Древних Странников. «Дневник Вселенной: виток новой жизни». Записана теми, кто пришел после них. Для тех, кто будет после нас.
1
