Этот стих представляет собой анализ взаимосвязи между субъектом и объектом, то есть между зрящим, зрением и зримым. В данном стихе, Нагарджуна критически рассматривает концепцию субъект-объектных отношений и приходит к выводу, что эти понятия не могут существовать независимо друг от друга. Санскритские термины в этом стихе также отражают этот философский анализ.
Ключевы термины:
draṣṭā – зрящий, субъект, наблюдатель.
darśanam – зрение, процесс видения, понимание.
draṣṭavya – зримое, объект видения, то, что должно быть увидено.
Нагарджуна начинает стих с аргумента, что «зрящий» (draṣṭā) не существует отдельно от «зрения» (darśanam) или «зримого» (draṣṭavya). Это означает, что без процесса зрения или объекта зрения, субъект (зрящий) не может быть определен. Он также добавляет, что зрящий не может существовать «не отдельно» от зрения и зримого, подчеркивая связь между этими понятиями.
Нагарджуна продолжает, задавая риторический вопрос: если зрящего нет, то возможны ли зрение и зримое? Этот вопрос подчеркивает абсурдность представления о существовании объекта видения без субъекта или процесса видения. В контексте буддийской философии это указывает на пустоту всех явлений и понятий, которые возникают взаимозависимо и не имеют абсолютного существования.
Важность этого понимания заключается в том, что при осознании пустоты и взаимозависимости всех явлений, возникает отношение к миру, лишенное привязанности, страдания и дуализма. Это, в свою очередь, ведет к освобождению от самсары и к просветлению (бодхи).
Вывод, который можно сделать из этого стиха, заключается в том, что Нагарджуна использует свою аналитическую логику для разрушения существующих представлений о субъекте и объекте, чтобы указать на взаимозависимость всех явлений. Этот анализ имеет большое значение для буддийской философии и практики, поскольку помогает устранить искажения и непонимание относительно природы реальности и существования.
3.7. Точно так же, как говорится, что рождение сына зависит от матери и отца, так и возникновение зрительного сознания считается зависимым от глаз и материальной формы.
В этом стихе автор использует аналогию, сравнивая возникновение зрительного сознания с рождением сына, которое зависит от матери и отца. Так же как рождение сына требует наличия матери и отца, так и возникновение зрительного сознания считается зависимым от наличия глаз и материальной формы.
Этот стих подчеркивает важность физиологических и материальных условий для возникновения зрительного сознания. Глаза (cakṣū) играют роль физического органа, который позволяет воспринимать зримое, а материальная форма (rūpa) является объектом восприятия. Вместе они обеспечивают возникновение зрительного сознания (vijñāna).
Таким образом, автор подчеркивает взаимосвязь между физическими органами восприятия, объектами восприятия и сознанием, и утверждает, что зрительное сознание возникает на основе этих взаимодействий, поддерживая концепцию зависимого возникновения (pratītya-samutpāda) в буддийской философии.
3.8. Поскольку не существует зрения и зримого, не существуют и другие четыре, начиная с сознания. Как же тогда могут существовать последующие, начиная с цепляния?
Если нет зрения и зримого, то не существуют и другие четыре аспекта, начиная с сознания. Как может быть существование последующих аспектов, таких как цепляние (upādāna) и других, если первоначальные аспекты, такие как зрение и зримое, отсутствуют?
Санскритские термины:
draṣṭavya – зримое, объект видения, то, что должно быть увидено.
darśana – зрение, процесс видения, понимание.
vijñāna – сознание, различительное знание.
upādāna – цепляние, привязанность, желание.
adi – «начиная с» или «и другие»; указывает на последующие феномены в перечислении.
catuṣṭayam – четыре элемента или группы.
Этот стих продолжает аргументацию автора о зависимости всех аспектов существования друг от друга. Если отсутствуют основные аспекты, такие как зрение и зримое, то и другие аспекты, такие как сознание (vijñāna) и цепляние (upādāna), также не могут существовать. Автор выражает свою точку зрения о том, что все аспекты существования взаимосвязаны и зависят друг от друга, и отсутствие одного аспекта может привести к отсутствию других аспектов.
3.9. Подобно разъяснению зрения объясняются слух, обоняние, вкус, осязание и ум, а также слышащий, слышимое и т. п.
Нагарджуна здесь говорит, что, подобно тому, как он разъяснил зрение (darśanam) и его отношение к зрящему (draṣṭā) и зримому (draṣṭavya) в предыдущих стихах, также могут быть объяснены другие чувственные опыты и связанные с ними субъекты и объекты. Он перечисляет слух (śravaṇa), обоняние (ghrāṇa), вкус (rasana), осязание (sparśana) и ум (manaḥ) в качестве примеров таких опытов.
Затем Нагарджуна отмечает, что аналогично зрению и его связям, аспекты, такие как слышащий (śrotr), слышимое (śrotavya) и т.п., также могут быть поняты через пример зрения (darśanena). Это указывает на то, что все чувственные опыты и связанные с ними субъекты и объекты также взаимозависимы и не обладают самостоятельным с существованием. Таким образом, Нагарджуна использует принцип взаимозависимости и пустоты, сформулированный на примере зрения, для расширения этого понимания на все чувственные опыты и связанные с ними явления.
Комментарий
Комментарий
Комментарий
Комментарий
Комментарий
Комментарий
Комментарий
Комментарий
Комментарий
Глава 4. Исследование совокупностей
rūpakāraṇanirmuktaṃ na rūpam upalabhyate /
rūpeṇāpi na nirmuktaṃ dṛśyate rūpakāraṇam // 4.1 //
rūpakāraṇanirmukte rūpe rūpaṃ prasajyate /
āhetukaṃ na cāsty arthaḥ kaścid āhetukaḥ kva cit // 4.2 //
rūpe saty eva rūpasya kāraṇaṃ nopapadyate /
rūpe ’saty eva rūpasya kāraṇaṃ nopapadyate // 4.4 //
niṣkāraṇaṃ punā rūpaṃ naiva naivopapadyate /
tasmād rūpagatān kāṃścin na vikalpān vikalpayet // 4.5 //
na kāraṇasya sadṛśaṃ kāryam ity upapadyate /
na kāraṇasyāsadṛśaṃ kāryam ity upapadyate // 4.6 //
vedanācittasaṃjñānāṃ saṃskārāṇāṃ ca sarvaśaḥ /
sarveṣām eva bhāvānāṃ rūpeṇaiva samaḥ kramaḥ // 4.7 //
vigrahe yaḥ parīhāraṃ kṛte śūnyatāyā vadet /
sarvaṃ tasyāparihṛtaṃ samaṃ sādhyena jāyate // 4.8 //
vyākhyāne ya upālambhaṃ kṛte śūnyatāyā vadet /
sarvaṃ tasyānupālabdhaṃ samaṃ sādhyena jāyate // 4.9 //
4.1. Форма не обнаруживается отдельно от причины формы. Также не проявляется причина формы отдельно от формы.
Глава 4 посвящена исследованию совокупностей или агрегатов, которые составляют основу понимания человеческого опыта и природы реальности согласно буддийскому учению. Совокупности, или skandha, в буддийской философии представляют пять аспектов существования: форму (rūpa), ощущения (vedanā), восприятия (saṃjñā), ментальные формации (saṃskāra) и сознание (vijñāna). Глава 4 проводит глубокий анализ каждой из этих совокупностей, рассматривая их пустотность, взаимосвязь и взаимозависимость.
Нагарджуна, используя диалектические методы и логические аргументы, анализирует природу совокупностей и демонстрирует отсутствие у них постоянного и независимого существования. Он показывает, что все явления являются пустыми и зависимыми от условий, и исследование совокупностей помогает раскрыть истинную природу реальности и преодолеть иллюзорные представления о существовании явлений. Глава 4 предлагает читателю глубокое философское понимание буддийской концепции пустотности и зависимого возникновения, а также призывает к осознанному и глубокому исследованию природы существования для достижения мудрости и просветления.
В стихе 4.1 Нагарджуна исследует взаимосвязь между формой (rūpa) и ее причиной (rūpakāraṇa). Он указывает на то, что форма не может быть обнаружена отдельно от своей причины, и наоборот, причина формы не может проявиться отдельно от самой формы.
4.2. Если бы форма была бы отдельна от причины формы, то следовало бы, что форма без причины. Но нигде не существует никакого объекта без причины.
В этом стихе Нагарджуна продолжает размышления о взаимосвязи между формой (rūpa) и ее причиной (rūpakāraṇa). Он указывает на то, что если бы форма существовала отдельно от своей причины, то это привело бы к выводу, что форма существует без причины. Однако, Нагарджуна утверждает, что нигде и никогда не существует объекта без причины.
4.3. Если причина формы существовала бы отдельно от формы, то у этой причины не было бы следствия. Но причина не существует без следствия.
В этом стихе Нагарджуна продолжает анализировать взаимосвязь между формой (rūpa) и ее причиной (rūpakāraṇa). Он указывает на то, что если причина формы существовала бы отдельно от самой формы, то у этой причины не было бы следствия или результата (akāryakaṃ). Однако Нагарджуна отмечает, что причина не может существовать без следствия, так как она сама является причиной этого следствия (kāraṇaṃ syād nāsty akāryaṃ ca kāraṇam).
4.4. Если форма существует, тогда причина формы невозможна. Если форма не существует, тогда причина формы также невозможна.
В этом стихе Нагарджуна подчеркивает тесную связь между формой (rūpa) и ее причиной (rūpakāraṇa). Он указывает на то, что если форма существует (rūpe saty eva), то причина формы не возможна (rūpasya kāraṇaṃ nopapadyate). И наоборот, если форма не существует (rūpe «saty eva), то причина формы также не возможна (rūpasya kāraṇaṃ nopapadyate).
4.5. Форма без причины совершенно невозможна. Не следует выдумывать никаких концепций в отношении форм.
В этом стихе Нагарджуна подчеркивает, что форма (rūpa) не может существовать без причины (niṣkāraṇaṃ punā rūpaṃ naiva naivopapadyate). Он утверждает, что форма всегда имеет свою причину и не может существовать сама по себе без нее.
Затем Нагарджуна делает вывод, что не следует выдумывать никаких концепций (na vikalpān vikalpayet) в отношении формы (tasmād rūpagatān kāṃścin), так как форма существует взаимосвязано с ее причиной. Этот стих подчеркивает важность осознания пустотности (śūnyatā) и отсутствия постоянного и независимого существования всех явлений, включая форму. Он призывает нас отказаться от концептуальных измышлений и принятия фиктивных иллюзорных представлений о форме и других явлениях за истину.
4.6. «Следствие подобно причине» – это невозможно. «Следствие не подобно причине» – это также невозможно.
В этом стихе Нагарджуна указывает на то, что невозможно утверждать, что следствие (kārya) идентично причине (kāraṇa) (na kāraṇasya sadṛśaṃ kāryam ity upapadyate), так как они взаимозависимы и неотделимы друг от друга. В то же время, также невозможно утверждать, что следствие отлично от причины (na kāraṇasyāsadṛśaṃ kāryam ity upapadyate), так как они тесно связаны и взаимодействуют друг с другом.
4.7. Такой же подход, как к форме, распространяется и на ощущение, мышление, восприятие, формирующие факторы и на все существующие явления.
В этом стихе Нагарджуна подчеркивает, что подход, описанный ранее в отношении формы, также распространяется на ощущение (vedanā), мышление (citta), восприятие (saṃjñā) и формирующие факторы (saṃskāra), а также на все другие существующие явления (sarveṣām eva bhāvānām). Он указывает на то, что все явления, включая форму, ощущение, мышление, восприятие и другие, также подвержены взаимозависимому возникновению и взаимосвязаны друг с другом.
4.8. Если кто-то, опираясь на идею пустотности, участвует в полемике, то все аргументы против него будут основаны на доводах, которые еще предстоит доказать.
В этом стихе Нагарджуна указывает на то, что если кто-то использует концепцию пустотности (śūnyatā) в дебатах или спорах, то все аргументы против него будут основаны на предпосылках (vada), которые еще предстоит доказать. Это связано с тем, что пустотность, как основной принцип мадхьямаки, отрицает прочность и самоцельность всех концептуальных конструктов, включая доводы и аргументы. Таким образом, если кто-то аргументирует на основе пустотности, то все аргументы против него также будут основаны на тех же концептуальных представлениях, которые еще предстоит доказать, и таким образом, они не могут быть рассматриваемыми как окончательные или объективные аргументы. Это подчеркивает понимание мадхьямаки о том, что все концептуальные представления и аргументы относительны и взаимозависимы, и не могут быть рассматриваемыми как истинные или окончательные.
4.9. Если кто-то, опираясь на идею пустотности, дает пояснения, то все утверждения о ее ошибочности будут основаны на доводах, которые еще предстоит доказать.
Этот стих развивает идею, выраженную в предыдущем стихе. Здесь Нагарджуна указывает на то, все утверждения об ошибочности учения о пустотности явлений будут основаны на предпосылках, которые еще предстоит доказать. Это связано с тем, что пустотность, как основной принцип мадхьямаки, подрывает основы всех концептуальных представлений.
Комментарий
Комментарий
rūpeṇa tu vinirmuktaṃ yadi syād rūpakāraṇam /
akāryakaṃ kāraṇaṃ syād nāsty akāryaṃ ca kāraṇam // 4.3 //
Комментарий
Комментарий
Комментарий
Комментарий
Комментарий
Комментарий
Комментарий
Глава 5. Исследование элементов
nākāśaṃ vidyate kiṃcit pūrvam ākāśalakṣaṇāt /
alakṣaṇaṃ prasajyeta syāt pūrvaṃ yadi lakṣaṇāt // 5.1 //
alakṣaṇo na kaścic ca bhāvaḥ saṃvidyate kva cit /
asaty alakṣaṇe bhāve kramatāṃ kuha lakṣaṇam // 5.2 //
nālakṣaṇe lakṣaṇasya pravṛttir na salakṣaṇe /
salakṣaṇālakṣaṇābhyāṃ nāpy anyatra pravartate // 5.3 //
lakṣaṇāsaṃpravṛttau ca na lakṣyam upapadyate /
lakṣyasyānupapattau ca lakṣaṇasyāpy asaṃbhavaḥ // 5.4 //
tasmān na vidyate lakṣyaṃ lakṣaṇaṃ naiva vidyate /
lakṣyalakṣaṇanirmukto naiva bhāvo ’pi vidyate // 5.5 //
avidyamāne bhāve ca kasyābhāvo bhaviṣyati /
bhāvābhāvavidharmā ca bhāvābhāvāv avaiti kaḥ // 5.6 //
tasmānna bhāvo nābhāvo na lakṣyaṃ nāpi lakṣaṇam /
ākāśam ākāśasamā dhātavaḥ pañca ye ’pare // 5.7 //
astitvaṃ ye tu paśyanti nāstitvaṃ cālpabuddhayaḥ /
bhāvānāṃ te na paśyanti draṣṭavyopaśamaṃ śivam // 5.8 //
5.1. Не существует никакого пространства до возникновения характеристики пространства. Если бы оно существовало до возникновения своей характеристики, тогда следовало бы, что оно не имеет характеристики.
В этой главе Нагарджуна продолжает свой критический анализ природы реальности, основываясь на принципе пустотности (śūnyatā) и анализируя понятие «элементов» (dhātu), которое имеет важное значение в буддийской онтологии и космологии. Нагарджуна исследует понятие элементов в контексте их взаимозависимости, относительности и непостоянства. Он анализирует, как элементы, такие как земля, вода, огонь и воздух, воспринимаются и понимаются в мадхьямака- философии, и как они связаны с общим учением о пустотности. Нагарджуна показывает, что элементы не могут быть идентифицированы как независимые и постоянные реальности, а скорее являются относительными и взаимозависимыми аспектами мирской реальности.
Нагарджуна применяет свою методику диалектического рассуждения (prasaṅga), для того чтобы продемонстрировать отсутствие непротиворечивой и независимой реальности в мире явлений.
Нагарджуна подчеркивает идею относительности и зависимости всех явлений, включая пространство. Автор утверждает, что пространство не существует до того момента, когда возникает его характеристика или определение (ākāśalakṣaṇāt). Это означает, что пространство не может существовать независимо от того, как оно определено или описано. Если бы пространство существовало до возникновения своей характеристики, то оно было бы без характеристики (alakṣaṇaṃ), т.е. неопределенным или неописуемым.
Стих 5.1. поддерживает концепцию пустотности и отсутствия постоянства в мире явлений. Она указывает на то, что все явления, включая пространство, являются относительными и взаимозависимыми, и их возникновение и существование зависят от контекста и условий. Пространство не является независимой и постоянной реальностью, а скорее проявлением зависимого и относительного характера всего сущего, поддерживая основополагающий принцип пустотности в философии мадхьямиков.
5.2. Явление без характеристки нигде не существует. Если нет ничего существующего без характеристки, то к чему можно отнести эту характеристику?
Нагарджуна продолжает развивать идею пустотности и отсутствия постоянства в явлениях. Он указывает на то, что нет ни одного явления, которое существовало бы без характеристики (alakṣaṇaṃ). Если явление не имеет характеристики, то оно не может существовать нигде (na kaścic ca bhāvaḥ saṃvidyate kva cit). Это означает, что все явления зависят от своих характеристик и определений для своего существования.
Затем автор поднимает вопрос о том, к чему можно отнести саму характеристику, если нет ничего, что существует без характеристики (asaty alakṣaṇe bhāve kramatāṃ kuha lakṣaṇam). Это указывает на то, что характеристика или определение также являются зависимыми и относительными, и их существование и определение также зависят от контекста и условий.
5.3. Характеристика не относится ни к тому, что без характеристики, ни к тому, что с характеристикой. Она также не относятся к чему-то другому, где одновременно есть характеристика и нет характеристики.
Награджуна углубляет свою аргументацию о пустотности и относительности характеристик. Он указывает, что характеристика (lakṣaṇa) не относится ни к тому, что не имеет характеристики (nālakṣaṇe lakṣaṇasya pravṛttir), ни к тому, что имеет характеристику (na salakṣaṇe). Это означает, что характеристика не может быть однозначно отнесена ни к отсутствию характеристики, ни к наличию характеристики.
Затем автор указывает, что характеристика также не относится к чему-либо другому (nāpy anyatra pravartate), где одновременно есть и отсутствие характеристики (salakṣaṇālakṣaṇābhyāṃ). Это подчеркивает относительный и зависимый характер характеристик, которые не могут быть однозначно отнесены ни к одному определенному состоянию или явлению.
5.4. Если характеристика не появляется, то и характеризуемое невозможно. Если характеризуемое невозможно, то и характеристика не возникает.
Нагрджуна продолжает аргументировать, что характеристика (lakṣaṇa) и характеризуемое (lakṣya) взаимосвязаны и взаимозависимы. Автор утверждает, что если характеристика не появляется (lakṣaṇāsaṃpravṛttau ca na lakṣyam upapadyate), то и характеризуемое становится невозможным. И наоборот, если характеризуемое невозможно (lakṣyasyānupapattau ca), то и характеристика не возникает (lakṣaṇasyāpy asaṃbhavaḥ).
Автор указывает, что отсутствие фиксированных и независимых характеристик и их объектов подразумевает, что они взаимозависимы и не могут существовать независимо друг от друга. Это также подчеркивает идею отсутствия интринсической реальности в мире явлений, что является одной из ключевых концепций мадхьямаки. Интринсическая реальность – это идея о самостоятельном, независимом существовании вещей или явлений, не зависящем от других факторов или условий. Это представление подразумевает, что сущности или явления имеют определенную истинную и постоянную природу, которая существует сама по себе, независимо от нашего восприятия или понимания. Однако в философском учении мадхьямаки, и других близких школах буддийской философии, отвергается идея интринсической реальности. Вместо этого, они подчеркивают понятие пустотности, то есть отсутствия постоянной, независимой, истинной природы во всех явлениях и сущностях.
5.5. Таким образом, нет характеризуемого и нет характеристики. Также нет никакого явления, отделенного от характеристики и характеризуемого.
Этот стих продолжает идею отсутствия интринсической реальности и подчеркивает, что не существует ни характеризуемого (lakṣyam), ни характеристики (lakṣaṇam) как отдельных и независимых сущностей. Он также говорит о том, что не существует никакого явления (bhāvaḥ), которое было бы отделено от характеристики и характеризуемого.
Это утверждение связано с концепцией зависимого существования (рrаtītya-samutpāda), которая подразумевает, что все явления существуют взаимозависимо и взаимосвязано, и не могут быть отделены друг от друга или отнесены к независимым истинным сущностям. Согласно мадхьямаке и другим школам буддийской философии, все явления и сущности являются пустыми (śūnyatā), то есть лишены постоянной, независимой истинной природы.
В философии Нагарджуны утверждается, что нет никакого существующего явления, которое было бы отделено от характеризуемого (lakṣyam) и характеристики (lakṣaṇam). Идея о существующем, отделенном от характеризуемого или характеристики, отвергается как неприемлемая.
Философия мадхьямаки утверждает, что все явления являются пустыми (śūnyatā), то есть лишены постоянной и независимой природы. Ничто не существует само по себе, независимо от других явлений, и все существующее обусловлено и зависит от других явлений. Характеризуемое и характеристика тоже не являются независимыми сущностями, а скорее являются взаимозависимыми аспектами одного и того же явления.
Таким образом, идея о «чистой сущности», отделенной от характеризуемого или характеристики, отвергается в философии Нагарджуны.
5.6. Как у того, что не существует, может быть несуществование? И как тот, кто лишен существования и несуществования, может воспринять существование и несуществование?
Данный стих говорит о том, что невозможно говорить о несуществовании того, чего на самом деле нет (avidyamāne bhāve ca kasyābhāvo bhaviṣyati). Если что-то не существует, то о нем нельзя говорить в терминах существования или несуществования, так как оно не имеет никакой реальной природы.
Далее стих говорит о том, что как может существо, которое лишено существования и несуществования (bhāvābhāvavidharmā ca), воспринимать существование и несуществование (bhāvābhāvāv avaiti kaḥ)? Это отсылка к идее о том, что в рамках философии мадхьямаки и учения Нагарджуны все явления являются лишенными постоянной и независимой природы, и нельзя говорить о их существовании или несуществовании в абсолютном смысле. Таким образом, нельзя найти существо, которое одновременно обладает существованием и несуществованием, так как эти понятия сами по себе являются относительными и взаимозависимыми.
5.7. Поэтому пространство не является ни существующим, ни несуществующим, ни характеризуемым, ни характеристикой. То же самое относится и к пяти остальным элементам, как и к пространству.
Этот стих говорит о том, что пространство (ākāśa) не может быть отнесено ни к существующему (bhāva), ни к не-существующему (nābhāva), ни быть характеризуемым (lakṣyaṃ), ни характеристикой (lakṣaṇam). Пространство не поддается таким категориям как существование, несуществование, характеризуемость или характеристика.
Затем стих упоминает пять других элементов, которые также не поддаются категориям существования, несуществования, характеризуемости или характеристики. Эти пять элементов: земля (pṛthivī), вода (ap), огонь (tejas), воздух (vāyu) и эфир (ākāśa), которые в индийской философии являются основными элементами, составляющими мироздание.
5.8. Малоразумные видят существование или несуществование явлений, но они не видят, что успокоение воспринимаемого – это освобождение.
Стих 5.8 подчеркивает разницу между обычным и просветленным пониманием реальности. В данном стихе Нагарджуна говорит о том, что малоразумные (ālpabuddhayaḥ) видят явления в терминах существования (astitva) или несуществования (nāstitva). Однако они не видят истинную природу явлений, которая заключается в успокоении воспринимаемого (draṣṭavyopaśama) и приводит к освобождению (śivam).
Ключевые слова:
asti – существует, присутствует.
nāsti – не существует, отсутствует.
ālpabuddhayaḥ – малоразумные, непросвещенные, малоумные.
bhāvānāṃ – явления, существование, природа вещей.
draṣṭavya – воспринимаемое, зримое.
upaśama – успокоение, умиротворение, прекращение.
śivam – благоприятное, освобождение, счастье.
Истинная природа реальности не может быть уловлена в терминах существования или несуществования. Это происходит потому, что все явления взаимозависимы и пусты, что означает их относительность и отсутствие самостоятельного существования. Истина заключается в том, что успокоение воспринимаемого является путем к освобождению и благополучию.
Важность этого понимания заключается в том, что при осознании истинной природы явлений, которая не ограничена дуализмом существования и несуществования, практикующий может освободиться от страдания и привязанности, связанных с этими ошибочными представлениями. Это осознание ведет к глубокому умиротворению и освобождению от самсары.
Таким образом, стих 5.8 подчеркивает важность отказа от двойственности существования и несуществования при осознании истинной природы реальности. Вместо того чтобы привязываться к этим искаженным понятиям, практикующий должен стремиться к успокоению воспринимаемого и освобождению от всех привязанностей и страдания. Это понимание является ключевым аспектом практики и философии мадхьямаки и буддизма в целом.
Комментарий
Комментарий
Комментарий
Комментарий
Комментарий
Комментарий
Комментарий
Комментарий
Глава 6. Исследование желания и желающего
rāgād yadi bhavet pūrvaṃ rakto rāgatiraskṛtaḥ /
taṃ pratītya bhaved rāgo rakte rāgo bhavet sati // 6.1 //
rakte ’sati punā rāgaḥ kuta eva bhaviṣyati /
sati vāsati vā rāge rakte ’py eṣa samaḥ kramaḥ // 6.2 //
sahaiva punar udbhūtir na yuktā rāgaraktayoḥ /
bhavetāṃ rāgaraktau hi nirapekṣau parasparam // 6.3 //
naikatve sahabhāvo ’sti na tenaiva hi tat saha /
pṛthaktve sahabhāvo ’tha kuta eva bhaviṣyati // 6.4 //
ekatve sahabhāvaś cet syāt sahāyaṃ vināpi saḥ /
pṛthaktve sahabhāvaś cet syāt sahāyaṃ vināpi saḥ // 6.5 //
pṛthaktve sahabhāvaś ca yadi kiṃ rāgaraktayoḥ /
siddhaḥ pṛthakpṛthagbhāvaḥ sahabhāvo yatas tayoḥ // 6.6 //
siddhaḥ pṛthakpṛthagbhāvo yadi vā rāgaraktayoḥ /
sahabhāvaṃ kimartham tu parikalpayase tayoḥ // 6.7 //
pṛthag na sidhyatīty evaṃ sahabhāvaṃ vikāṅkṣasi /
sahabhāvaprasiddhyarthaṃ pṛthaktvaṃ bhūya icchasi // 6.8 //
pṛthagbhāvāprasiddheś ca sahabhāvo na sidhyati /
katamasmin pṛthagbhāve sahabhāvaṃ satīcchasi // 6.9 //
evaṃ raktena rāgasya siddhir na saha nāsaha /
rāgavat sarvadharmāṇāṃ siddhir na saha nāsaha // 6.10 //
6.1. Если желающий существовал бы до желания и отдельно от желания, тогда желание было бы зависимо от него. Желание существовало бы тогда, когда есть желающий.
В этой главе Нагарджуна обращается к анализу природы желания и того, кто желает, чтобы показать их иллюзорность и освободиться от их пут, ведущих к страданию и привязанности. Глава 6 предлагает глубокое философское и логическое рассмотрение желания и желающего в контексте мадхьямаки, подчеркивая отсутствие их истинного и независимого существования, и призывает читателя размышлять о природе желания и связанных с ним понятий. Эта глава демонстрирует аналитическую мощь и философскую глубину учения Нагарджуны, подчеркивая его подход к осознанию отсутствия постоянного и независимого существования всех явлений, включая желание и желающего.
Нагарджуна продолжает обсуждать понятие взаимозависимости и относительности явлений. В данном стихе рассматривается взаимосвязь между желанием (rāga) и желающим (rakta).
Ключевые термины:
rakta – желающий, привязанный.
rāga- желание, привязанность.
rāgatiraskṛta – отдельно от желания, свободный от привязанности.
pratītya – зависимый от, обусловленный.
bhavet – существовал бы, был бы.
Этот стих подчеркивает взаимозависимость между субъектом и объектом, а именно между желающим и желанием. Нагарджуна указывает на то, что если бы желающий существовал до желания и отдельно от него, то желание было бы зависимо от желающего. Однако, такая зависимость означает, что желание могло бы возникнуть только тогда, когда есть желающий.
Благодаря осознанию взаимозависимости всех явлений, практикующий может освободиться от иллюзорных представлений об абсолютном существовании субъекта и объекта. Это осознание ведет к отпадению привязанностей, страдания и двойственности, позволяя достичь освобождения и просветления (бодхи).
Важно отметить, что данное понимание также может быть применено к другим субъектно-объектным парам, таким как зрящий и видимое, слышащий и слышимое и т. д. Взаимозависимость всех явлений указывает на отсутствие самостоятельного существования и, следовательно, на пустотность (śūnyatā) всех явлений. Это осознание приводит к отпадению привязанностей, страдания и ошибочных представлений, открывая путь к освобождению и просветлению.
Согласно учению Нагарджуны, страсть (или любое другое явление) не может существовать независимо от того, кто испытывает страсть. Если мы рассматриваем страсть как отдельную реальность, то это приведет к необходимости признания, что она может существовать отдельно от страстного человека. Однако, поскольку страсть зависит от существования страстного человека, она не может существовать самостоятельно.
Это также подразумевает, что понятия, такие как страсть и страстный человек, взаимосвязаны и не могут существовать отдельно друг от друга. Если они возникли одновременно, то они не были бы связаны между собой. Если они существуют только вместе, то они являются частями одного и того же и не могут быть рассмотрены как отдельные, сосуществующие реальности. Это подчеркивает идею отсутствия интринсической реальности в явлениях и их взаимозависимости, которая является важным аспектом философии Нагарджуны.
6.2. В том случае, когда желающего нет, как может быть желание? Есть или нет желание, в отношение желающего применяется такой же подход.
Этот стих поддерживает идею взаимозависимости между желанием (или страстью) и желающим (или страстным человеком). Если нет желающего, то как может возникнуть желание? Желание существует только в отношении того, кто желает. Подход к желающему или страстному человеку остается таким же, независимо от того, есть ли желание или нет.
Этот стих также указывает на то, что страсть или желание не имеют собственной сущности или независимой реальности, и они существуют только в зависимости от других факторов, таких как наличие желающего или страстного человека. Это подчеркивает понятие «отсутствия я» (анатматва) в мадхьямака-философии, согласно которой все явления не имеют постоянной и интринсической сущности, и их существование зависит от взаимодействия множества условий и факторов.
6.3. Более того, неверно предположение о совместном возникновении желания и желающего. Ведь тогда желание и желающий были бы независимы друг от друга.
Этот стих подчеркивает, что желание и желающий не возникают одновременно или совместно. Если бы они возникали совместно, то они были бы независимыми реальностями, существующими отдельно друг от друга. Однако, как указывалось ранее, стихи 6.1 и 6.2 поддерживают идею взаимозависимости между желанием и желающим. Если нет желающего, то как может возникнуть желание? И наоборот, желание существует только в отношении того, кто желает.
Таким образом, стих 6.3 подчеркивает ошибочность предположения о независимом и совместном существовании желания и желающего, и поддерживает идею взаимозависимости между ними, что соответствует мадхьямака-философии, отрицающей наличие постоянных и независимых реальностей.
6.4. В тождественности нет сосуществования, ведь что-то не возникает совместно с самим собой. Однако откуда может взяться сосуществование в том, что разделено?
Этот стих указывает на то, что тождественность или идентичность не может сопровождаться сосуществованием, так как что-то не может возникать совместно с самим собой. Если две вещи идентичны, то они сливаются в одну, и нет необходимости в сосуществовании. Однако, если что-то разделено или отличается, то откуда может возникнуть сосуществование?
Это снова подчеркивает идею мадхьямака-философии о том, что все явления являются зависимо-существующими. Отсутствие постоянных и независимых реальностей подразумевает отсутствие сосуществования в тождественности, так как идентичность подразумевает единство без разделения.
Ключевые термины:
naikatve – в тождественности, однородности;
sahabhāvo – сосуществование, взаимосвязь;
asti – есть, существует;
pṛthaktve – в разделенности, отдельности;
bhaviṣyati – возникнет, станет.
Этот стих подчеркивает, что сосуществование не может возникнуть ни из тождественности, так как что-то не возникает совместно с самим собой, ни из разделенности, поскольку в отдельных явлениях нет места для сосуществования.
6.5. Если в тождественности было бы сосуществование, то не было бы связанности одного с другим. Если бы в разделенности было бы сосуществование, также не было бы связанности одного с другим.
Этот стих продолжает рассуждение о сосуществовании в тождественности и разделенности. Нагарджуна указывает, что если бы сосуществование было возможно в тождественности, то это не привело бы к связанности или зависимости одного явления от другого. Точно так же, если бы сосуществование было возможно в разделенности, то также не было бы связанности или зависимости одного явления от другого.
Это дополнительный аргумент против идеи сосуществования в тождественности или разделенности. Автор подчеркивает, что связанность или зависимость между явлениями является неотъемлемой частью их сосуществования. Если явления не связаны друг с другом, то они не могут сосуществовать вместе, независимо от того, являются ли они тождественными или разделенными.
6.6. Если в разделенности есть сосуществование, то как установить разделенность разделенного существования желания и желающего при их совместном сосуществовании?
Этот стих продолжает аргументацию автора против идеи сосуществования в разделенности. Автор указывает на противоречие в этой идее: если сосуществование возможно в разделенности, то как можно установить разделенность между желанием и желающим, если они существуют совместно.
Нагарджуна использует термины «pṛthaktve» (разделенность) и «sahabhāva» (сосуществование) для подчеркивания различия между этими двумя понятиями. Он указывает на то, что если сосуществование возможно в разделенности, то как можно установить разделенность между желанием (rāga) и желающим (rakta), если они существуют совместно.
Этот стих подчеркивает сложность и несостоятельность идеи сосуществования в разделенности, и указывает на то, что разделение между явлениями остается существенным, даже если они сосуществуют вместе.
6.7. Если установлена разделенность разделенного существования желания и желающего, то какой смысл рассматривать их совместное сосуществование?
Этот стих продолжает логику автора, который высказывает сомнения относительно идеи сосуществования в разделенности. Автор указывает на то, что если разделенность между желанием и желающим установлена, то нет смысла рассматривать их совместное сосуществование.
Автор использует термин «sahabhāva» (сосуществование) и подчеркивает, что если разделенность между желанием (rāga) и желающим (rakta) уже установлена, то нет смысла рассматривать их совместное сосуществование.
6.8. Если разделенность не установлена, зачем ты ищешь совместное сосуществование? Если же установлено совместное сосуществование, то с какой целью ты хочешь доказать их разделенность?
Нагарджуна продолжает свою линию аргументации, указывая на логическое противоречие в идее сосуществования в разделенности. Он спрашивает, зачем искать совместное сосуществование, если разделенность между явлениями не установлена. И наоборот, если установлено совместное сосуществование, то с какой целью доказывать их разделенность.
Нагарджуна использует термины «sahabhāva» (сосуществование) и «pṛthaktvaṃ» (разделенность) и указывает на то, что логически не имеет смысла искать сосуществование, если разделенность между явлениями не установлена, и наоборот, не имеет смысла доказывать разделенность, если установлено совместное сосуществование. Это еще один аргумент автора в пользу отсутствия сосуществования в разделенности.
6.9. Если не установлено их раздельное существование, то не установлено и их совместное сосуществание. При наличии какого раздельного существования ты хочешь установить совместное сосуществование?
Нагарджуна продолжает свою линию аргументации, указывая на взаимосвязь между раздельным существованием и совместным сосуществованием. Если раздельное существование между явлениями не установлено, то и совместное сосуществование также не установлено. Нагарджуна задает риторический вопрос, указывая на то, что без установления раздельного существования, нельзя говорить о совместном сосуществовании, и спрашивает, при наличии какого раздельного существования можно установить совместное сосуществование.
6.10. Итак, нет доказательства желания, будь оно совместно с желающим или раздельно. Также нет доказательства всех феноменов, подобных желанию, будь они совместными или раздельными.
Нагарджуна подводит итог своему рассуждению, указывая, что нет доказательств существования желания, будь оно совместно с желающим или раздельно. Также нет доказательств существования всех других явлений, подобных желанию, будь они совместными или раздельными. Это подчеркивает неприменимость разделения и совместного сосуществования на такие феномены, как желание и другие подобные явления. Нагарджуна использует термин «rāga» (желание) и указывает на отсутствие доказательств его существования в любых формах, будь они совместными или раздельными. Также он использует термин «sarvadharmāṇāṃ» (всех феноменов) для подчеркивания своей точки зрения о неприменимости разделения и совместного сосуществования на все явления подобные желанию.
Ключевые термины:
evaṃ – таким образом, итак;
raktena – желающим;
rāgasya – желания;
siddhir – доказательство, установление;
na – нет, не;
saha – вместе, совместно;
āsaha – отдельно, раздельно;
rāgavat – подобный желанию, сходный;
