Читать «Алеманида. Противостояние» — Сергей Причинин онлайн
Страница 3 из 7
— Кто ваш наместник?
— Артур из германцев, — ответил Ульрих.
— Это не тот молокосос, который встречал нас на красной линии? — спросил Протей.
— Вроде он. При Аттале можно стать наместником крепости и в пятнадцать лет. За мешочек с золотом любой может приблизиться к конунгу.
— Ваш Артур, значит, богат? — спросил Стиракс.
— Не знаю, но он на побегушках у Аттала. Нашего конунга сложно понять. В один день он возвышает, в другой — кидает мордой в грязь, — хмыкнул Ульрих.
— Говоришь заученными словами, — Прокл исподлобья взглянул на мальчика.
Ульрих смело посмотрел на грека и продолжил:
— Люди устали от непостоянства конунга и видят на его месте брата Аттала — Эрамуна. Поэтому нам с вами и пришлось на время подружиться.
— Это что ещё за человек? — спросил Стиракс.
— Самый младший из семьи Матайеса, — пояснил Ульрих. — Кажется, он бастард. Матайес привёз его после похода на иберов.
— Откуда ты знаешь? — поинтересовался Протей.
— Во всей Галлии матери читают детям одни и те же сказки на ночь, — ответил вместо Ульриха Прокл.
— И чем Эрамун лучше Аттала? — спросил Протей.
— Людям нравится, что Аттал решился на отделение Галлии, но не нравятся его способы, — сказал Ульрих. — Эрамуна считают бесхарактерным, но Харольд утверждает, что он больше подходит Галлии.
— Он сказал это Атталу? — удивился Протей.
— Нет. Он разговаривал об этом с Эмресом, — угрюмо произнёс Ульрих. — Я подслушал их разговор.
— И зачем им такой царёк? — спросил Стиракс.
— Таким легче крутить, — сказал Прокл. — Полагаю, Аттал строг и требователен, и галльская знать задыхается от его тисков. Большие люди тем и отличаются, что не дают покоя ни себе, ни другим. Слышал, что Харольд тоже не так прост.
— Возможно, он и затеял убийство конунга, — сказал Анион. — Такие подстрекатели всегда стоят в тени.
— Ты с ним знаком? — спросил Протей.
— Кустодиан рассказывал про Харольда. Они общались всего раз, когда префект хотел заключить перемирие с Матайесом за год до его смерти. Вы же знаете нашего наставника. У него дурак на дураке, но о Харольде он отзывался с уважением.
— То есть вы считаете, что за происходящее отвечает Харольд? — спросил Кеннет.
— Да брось, — махнул рукой Прокл. — Это невозможно. Одному человеку это не под силу.
— Скорее всего, он действует не один. Мы не знаем его союзников.
— Иногда людям или событиям приписывают такие необычайные свойства, что в их существование трудно поверить, — сказал Прокл. — И только спустя десятилетия люди убеждаются, что сказанное — чистейшая правда.
— Слишком сложно, — сказал Гунн.
— Невыносимо, — поддержал Протей.
— Ты любишь зайти издалека, — сказал Анион и взглянул на Стиракса. — Но учти, твои соратники, и я в их числе, умом не блещут.
Прокл разломил краюху хлеба и передал Протею.
— Думаю, что Аттал обратился к людям, которые выше законов и народов. Слышали про Дориамида из Килоса?
— Нет, — Стиракс зевнул.
— Какой-нибудь очередной свихнувшийся киник в бочке, — процедил Протей. — Стоит человеку выкинуть фокус, как все им начинают интересоваться. Так чем знаменит твой Дориамид?
— Ничем. Квесторы в Риме до сих пор спорят: жил ли он на самом деле. Именно он в своей книге отразил понятие власти над властью.
— И к чему нам эти сведения?
— Я всего-то хотел сказать, что даже властители алеманнов и римлян иногда спрашивают совета у небес. И я говорю не про Вотана и Митру.
Анион кивнул.
— Я понял, о чём речь. Ты про этфиридов?
— Да, я часто слышал про племя северян с гербом в виде снежной гидры, — сказал Прокл. — Думаю, эмблема на подсумке обозначает не дерево, а гидру.
— Хочешь сказать, сокол принадлежит им? — скептически поинтересовался Протей. — Неведомым людям с севера?
Прокл пожал плечами. Анион оживился.
— Я слышал о некой стране, занесённой снегами, — сказал он. — Там короткое лето, а земля способна подарить только место упокоения усопшим — и то в снегу. Люди не приходили в тот край — они зародились там, в чистом хаосе. Сражаясь со стихией и пребывая в вечном напряжении, они стали умнее нас. Их головы вытянулись, а тела закалились. Едва они нашли способ обуздать стихию, как им пришла мысль завоевать соседей. Но после череды сражений они поняли, что война — мелко. Для господства над сушей и морем они взяли за основу имперский принцип — разделяй и властвуй…
— Каков итог? — перебил Протей.
— Битва правителей на Востоке — дело рук племени гидры.
— Вздор! Невозможно.
— Это не совсем люди, — сказал Прокл. — У них в крови дьявольские амбиции, а их душу терзают несбыточные желания.
— А про собакоголовых людей сказки будут? — с сарказмом произнёс Протей. — А небылицы про блеммиев3? Заканчивайте этот вздор.
— Хорошо, когда-нибудь ты спросишь у меня про эту историю. Или у другого человека, но спросишь.
Разговоры смолкли. Гоплиты пообедали и распределили часы караула. Анион спрятал соколиный подсумок у себя.
Путь до Арелата стал ещё более запутанным, и теперь гоплиты шли зигзагами вроде тех, что раньше наносили на легионные скутумы. Ульрих убедил римлян идти длинной тропой в надежде, что за время шествия примет окончательное решение. Но этого не случилось. За пять дней до полной луны путники оказались возле хорошо укрепленного бурга Арелата. Некогда тот принадлежал римлянам и звался фортом Германика.
Серебристые отблески луны падали на высокие стены, освещая всех стражников. Ульрих не солгал: в крепость действительно прибыл Аттал, который распорядился об усилении караулов. Об этом гоплиты узнали от галла-скорняжника, с которым встретились в лесу накануне.
Ульрих рассчитывал, что конунг не объявится, но планы правителя Галлии менялись по десять раз на дню. Мальчик пока не понимал, нужна ли ему смерть Аттала. Но догадывался, что от убийства конунга ничего не выиграет — вместо освободительной войны начнётся обычная делёжка власти.
Гоплиты так увлеклись походом, что забыли, куда и зачем шли. Компания горячо спорила прямо напротив стены. Каждый предлагал пути подхода.
— Можем попробовать пройти через сточную канаву, — предложил Ульрих.
— Предлагаешь лезть в дерьмо? — спросил Протей.
— Взгляните на стены. Когда я уходил, дозорных было меньше.
— Не дури мне голову, парень! Не может быть, чтобы в бурге вырубили лишь одну дверь. Знаешь, сколько крепостей захватил великий Юлий?
— Какой Юлий?
Протей проигнорировал невежество Ульриха.
— Галлы первое время сопротивлялись захвату, хотели храбро умереть в пример другим, да только в итоге жить-то всем хочется. Поэтому они принялись прорубать тайные лазы в бургах на случай отступления.
— Да, припоминаю, — сказал Стиракс, — Кустодиан об этом рассказывал.
— Ну, что скажешь?
— Возможно, так оно и есть, — ответил Ульрих. — Только я не знаю, есть ли здесь иные проходы. Я всегда ходил через ворота. Здесь их двое.
— И ни разу не интересовался, есть ли здесь подземелья? — спросил Анион.
— Нет.
— О боги! У тебя ужасное детство.
— Хотите сказать, нам придётся либо карабкаться по стене, либо шагать по дерьму? — осторожно произнёс Стиракс.
— Напасть мы не сможем: у тебя стрел не хватит, — сказал Прокл. — Взгляни, сколько людей на стене.
— Да и с отхожей ямой не всё так просто, — сказал Ульрих. — Там стоит толстая решётка. Она настолько велика, что даже этот её не поднимет.
Анион хлопнул парня по плечу так сильно, что у того подогнулись колени.
— Ты, видимо, не знаешь, что значит моё имя?
— Нас семь человек, — перебил его Протей. — Осилим. Неужели петушинноголовые научились строить клоаку?
— Это бывший римский гарнизон, Протей, — напомнил Прокл. — Галлы много чего переняли, но не всё.
Короткими перебежками они добрались до защитного вала, за которым обнаружился наполненный водой ров. К удивлению римлян, его ширина оказалась больше двадцати футов, а глубина — выше человеческого роста. Как и ожидалось, подъёмный мост подняли. Гоплиты с таким шумом преодолевали водное пространство, что Протею казалось, что сейчас прибегут привратники.
Ульрих провёл их к скрытому лазу за подвесным мостом. Они вошли в канал, который обложили камнем на этрусский манер. Клоака была неровным тоннелем шести футов высотой, построенным ещё во времена императора Кокцея Нервы. Ответственный за копку защитного рва не учёл, что не стоит с ним совмещать клоаку: теперь все непотребства жителей бурга плавали под стенами. Запах стоял невыносимый.
— А потом они жалуются, что народ мрёт от мора, — обречённо произнёс Стиракс и заткнул нос. — Это худшее из решений.
— Клянусь всеми богами, полную луну назад здесь воды было два локтя, — подметил Ульрих. — Откуда они столько натаскали?
— Видать, осушили Оронт, — сказал Стиракс.
— Ты имел в виду Родан? — спросил Протей.
— Ну, или Родан. Чем пахнет? — Стиракс понюхал одежду.
— Похоже на нефть, смешанную со смолой, — предположил Прокл. — Эта адская смесь, горяча до ужаса. Кожа слазит вместе с мясом.
— И для чего они заполнили ею ров? — сказал Прокл. — Чтобы римлян пугать? Так они сами с огнём помогут, ещё и дровишек подкинут.
— Может, от безнадёги? — спросил Протей. — Либо ты ошибаешься, либо советчики Аттала рубят ветку, на которой сидят. Зато они одной стрелой могут отправить нас в задницу Аида.
— Даже если заметят, то вряд ли пальнут. Только себе хуже сделают.
— Сами сгорят, — подтвердил Стиракс — Огонь до неба поднимется.
— Боги! — воскликнул Гунн. — А решётка и в самом деле огромная.
От потолка до пола водосток перекрывала решетка с прутьями, которые едва могла обхватить ладонь Стиракса. Анион попробовал в одиночку поднять решетку: она со скрипом поднялась на пару пядей. На подмогу галлу пришёл Кеннет, а следом и остальные. Гоплиты подняли решетку на пару локтей — и она встала. Они наделали столько шуму, что не оставалось никаких сомнений — за поворотом их встретят люди Аттала.
— Анион, вставь топор, — сказал Протей. — При отступлении нам любая минута будет дорога. Парень, куда теперь?
— Покои во дворце.
Компания выбралась из каменного туннеля и оказалась у лестницы в караульную башенку. Протей никогда не был в северном гарнизоне, но увидел явные следы пребывания галлов. Грязные улицы и отвратительного вида дороги освещали редкие огоньки свечей возле караульных сторожек. Завоеватели даже умудрились выбить камни дорожной кладки, которую делали на века. Дворцом называлось самое большое здание в гарнизоне из свежеспиленного сруба.
— Парень, теперь ты понял, почему Рим настолько могущественный? — спросил Протей.
— Убивать тысячами — это не могущество, — ответил Ульрих.
— Так говоришь, будто твой народ святой. Вы ропщете, ноете, да только неплохо себя чувствуете в наших домах, — сказал фракиец. — Да, Рим прибегает к беззаконию, но ты только взгляни на эту крепость. Вы присвоили её и всё, что смогли сделать — сколотить уродливое здание, которое язык не повернется назвать дворцом. Ты ещё не видел мост, что возвёл Траян, когда воевал с даками.
— Будто ты его видел, — пробубнил Гунн. — Просто повторил слова Кустодиана.
— Во всяком случае, я не солгал, что мост существует.
— Как же глупо, — ругался Прокл. — Как глупо!
— Что глупо? — прошептал Кемаль.
— Всё происходящее. Наёмники набивают руку на мелких заданиях. Нам же сразу поручили Аттала. Принесите мне его голову, — Прокл изобразил скрипучий голос префекта. — Что делать теперь?
— Что тут думать? — сказал Протей. — Режем префекта… тьфу! Режем Аттала и бежим.
— А тебя не смущает, что мы ещё никого не встретили? Раз уж конунг здесь, то где его свита? Где личная гвардия? Попахивает проблемами.
— Говори ещё громче, и проблемы точно появятся, — в сердцах ответил Протей.
Фракиец уже сам подозревал неладное. Он сожалел, что вообще пошёл за непонятным проводником.
Вход во дворец сторожили три привратника. Лазутчики подобрались к ним. Протей скомандовал: оба грека налетели на галлов и закололи их. Путь был свободен, что внушало ещё большие опасения.
Гоплиты вошли в просторную залу, похожую на тронную. Свет пары десятков свечей и редких луцерн с трудом разгонял мрак; вдали слышался редкий топот ног, мелькали тени слуг. Вдоль стен, от двери до деревянного кресла с высокой спинкой, выстроились колонны, вытесанные на греческий манер. Прокл подметил, что половина убранства, скорее всего, краденая. Протей уже изучал трон. Спинку украшали витиеватые росписи и мифические образы, на подлокотниках оскалились пасти волка и медведя.
— Мы надеялись обнаружить конунга в ночной зале? — фракиец обратился к Ульриху.
С каждой секундой Протей чувствовал себя всё большим дураком.
— Путь в покои идёт через тронную, — прошептал мальчик и указал на проход за креслом.
— Вижу, ты неплохо осведомлён.
Прокл уставился в глаза Ульриху. Тот отвёл их в сторону.
— Хватит! — воскликнул Стиракс. — Признайся, что ты нас облапошил.
— Если кто нас и облапошил, так это префект, — процедил Протей.
Эфиальт вынул нож и угрожающе подкинул. Ульрих понимал, что и шагу не ступит, как искусный грек поразит его. Вдалеке что-то с грохотом упало. Гоплиты резко повернулись на звук, и Ульрих скрылся за колонной.
Дубовая дверь открылась, и перед лазутчиками появилось уже знакомое лицо. За ним следовала процессия галлов-пехотинцев. Протей никак не мог вспомнить пришельца, пока Прокл не подсказал, что это наместник крепости — Артур.
— Латиняне! Снова вы! Я с женой вижусь реже, чем с вами.
— Всё-таки ловушка? — с грустью подвёл итог Гунн.
— Не совсем понял, почему вас привёл этот разгильдяй, — Артур посмотрел на колонну, из-за которой торчала голова Ульриха. — Где Далак?
— Долгая история, — промычал мальчик.
— Хорошо. С тобой я потом разберусь. За Атталом пришли? Кто главный? С кем я могу разговаривать?
— Я поговорю с тобой, — прорычал Протей и сделал шаг вперёд. — Я главный, меня зовут Протей. Вы же не на пир нас пришли пригласить?
— Увы, нет, — Артур коварно прищурился. — Римляне отвечают за свои слова — этого у вас не отнять. Шли только уж слишком долго, мы утомились ждать. Но всё же пришли, как и договаривались.
— Я ни с кем не договаривался.
— Ох, это ваше честолюбие, ваша гордыня и высокомерие. Мы так можем всю крепость сманить.
— Может, просто скажешь, где твой господин? — шутливо произнёс Протей. — Мы его прикончим и пойдём обратно.
— Аттал не появлялся в твердыне больше месяца, — лицо Артура посерьёзнело. — С тех пор как конунг отбил крепость, он не остается в одном месте дольше, чем на две ночи. Вам повезло: многие солдаты здесь не принадлежат конунгу и не подчиняются мне. Караульные спутали вас с квадами. Удивлён, что вы добрались до тронной. Мне бы не хотелось сражаться с вами или убивать. Но приказ есть приказ. У меня есть четкие указания насчёт вас.
— Ты нам условия ставишь?
— Да. Поймите, что живыми вы отсюда выйдете, только присягнув на верность конунгу или сдавшись в плен. В противном случае я должен принести Атталу ваши головы. Решайтесь!
Во дворец вошли ещё люди. Теперь галлы имели троекратное преимущество.
— А конунг подарит мне этого засранца? — Протей указал на Ульриха. — Если ублюдок станет моим рабом, то я готов трижды преклонить колено перед Атталом.
— Я не могу давать обещаний от его имени. Я жду ответ. Промедление будет расцениваться как отказ.
— Зачем Атталу отряд римских ланциариев? — поинтересовался Прокл.
— Знаешь, латинянин, я не обсуждаю приказы.
— Скажи напоследок, — процедил Протей. — Вы всё спланировали с кем-то из наших?
— Это не имеет значения. Последнее предупреждение.
Дверь снова отворилась. В залу вошли три человека в чёрных плащах. Незнакомцы сбросили одежду и вытащили клинки. Фракиец посмотрел на их пехотную броню, и в его душу закралось волнение. Он догадывался о личности незнакомцев.
— Упёрлись лбом в стену? — спросил низкорослый боец с тёмными пятнами на лице. — Ожидаемо. Я не желаю дружить с римлянами, особенно с этими, я хочу с ними биться. Меня зовут Бельфор. Скажете моё имя паромщику, и он провезёт вас через Ахерон без монет.
— Их нужно поймать, — твёрдо произнёс Артур.
— Сам лови их, наместник, — огрызнулся Бельфор. — Впервые слышу, что римлян надо ловить, как цыплят.
Артур поджал губы и ушёл за спины телохранителей. Солдаты приблизились к гоплитам и положили ладони на эфесы мечей. Долю секунды стороны внимательно изучали лица друг друга, на которых играли блики огня.
Галлы первыми не выдержали напряжения и бросились на римлян. Тронная зала огласилась криками. Эфиальт метнул нож в Бельфора, но тот ловко отбил его мечом. Грек не растерялся и ловким ударом снёс с десяток свечей. Из-за сгустившегося мрака галлы замешкались.
Шум стоял невообразимый. Прокл подумал, что своими воплями они уже разбудили половину гарнизона. И подкрепление не заставило себя долго ждать: в помещение ворвались галлы с караульной башни.
Несмотря на меньшую численность, римляне сражались на равных. Гоплиты встали углом, обезопасив тыл. Крепкой стеной они противостояли галлам. Артур недооценил таланты противника. Галлы больше орали, нежели сражались.
Троица выродков Агареса какое-то время наблюдала за происходящим. Они не вмешивались, пока не поняли, что римлянам не нанесли никакого урона. Вместе с караульными они налетели на врага и частично нарушили строй со стороны Кеннета и Стиракса. Анион с Эфиальтом бились с двумя врагами. Гунн с трудом отбивал удары косматого варвара с клочком вырванных волос и старался не наступить на любимый лук.
Бельфор сумел вклиниться в круг Кемаля, Прокла и Кеннета, тем самым нарушив монолит. Гоплиты пытались его достать, но проворному бойцу всё было нипочём. Протей с присущей ему яростью устранял врагов одного за другим и жаждал столкнуться с более сильным противником. Соратники Бельфора остались позади. Они больше подбадривали бестолково атакующих галлов и критиковали их действия, нежели участвовали в бою.
Бельфор настолько быстро уходил от ударов, что иногда Прокл с Кеннетом попадали друг в друга. Наёмник нырял, кувыркался, уклонялся, ставил блоки и защищался от трёх клинков одновременно. Он делал это с такой лёгкостью, что на его лице даже не отражались испуг и усталость. Каждое его движение было отточенным, а удар — сильным.
В один момент Бельфор проскочил под размашистым ударом Кеннета, и, провернув очередной кульбит, порезал бедро пикта. Кеннет с криком рухнул на пол и отполз к стене. Бельфор не стал его добивать и сосредоточился на оставшихся соперниках.
Место Кеннета занял Протей. Они с Бельфором столкнулись в клинче и вышли из основного побоища. Прокл продолжил сражение возле Стиракса против соратников Бельфора и подоспевших галлов. Эфиальт срубил оставшиеся верхушки свечей, и бойцы потеряли бдительность. В полумраке галлы часто рубили своих, поэтому их поток заканчивался.
Протей с Бельфором сходились и расходились в дикой пляске, провоцируя друг друга. Фракиец выискивал бреши в защите Бельфора, а тот — в его. Протей впервые видел настолько своеобразное поведение мечника в бою. Тот сражался не так, как галл или римлянин. Его тактика постоянно менялась: Бельфор то стремительно шёл вперёд, то бился мерно и неторопливо, то менял соперника. Но фракиец и тогда не мог достать его, несмотря на усилия.
Протей подумал, если уцелеет, то предложит Кустодиану чаще менять пары бойцов на тренировках. Потребует лучших мечников из соседних центурий, чтобы обменяться опытом. Фракиец понял, что привык биться с одними и теми же напарниками. Опасный выпад Бельфора прервал его размышления и вернул к реальности.
Боец свирепо наседал на Протея и отступал, успевая мимоходом ударить Прокла, Стиракса или любого, кто попадался под руку. Гунн старался держаться подальше от убийцы, понимая, что не устоит против него. Протею удалось оттеснить Бельфора к галлам. Установилось временное затишье.
— Уходим! — донесся голос с улицы. — Артур сказал, чтобы мы их оставили. На то приказ Харольда. Изловим на выходе.
— Ты еще попробуй схвати этих угрей, — произнёс высокий боец, стоящий возле Бельфора. — Шустрые оказались твари!
Тяжело дышащий Бельфор схватил плащ и попятился к выходу. Остальные последовали его примеру. За минуту враги покинули залу, оставив после себя пару десятков тел. Анион принялся добивать раненых, а Прокл решил осмотреть Кеннета.
— Идиоты, — задыхаясь, проговорил Протей. — Больше своих положили. Если в армии Аттала все такие кретины, то Август через два дня отпразднует триумф. У нас все живы и здоровы?
— Не совсем, — крикнул Прокл. — Кеннет потерял много крови.
— Великая фортуна! Просто невероятное везение! — сказал Стиракс. — Куда они делись?
— Не радуйся, — ответил фракиец. — На улице нас ждёт пара легионов. Если бы нас приказали убить — то мы бы уже дрались за удобное место в лодке у паромщика.
— Вот уж обнадёжил, Протей! Чувствуете? — Гунн подёргивал ноздрями. — Горелым пахнет.
Гунн сорвался с места и побежал к двери. Он толкнул её, но та не поддалась. Стиракс приложил ухо к двери и услышал беглую речь и крики.
— Проклятье! Нас подожгли.
— На улицу выкуривают. Всё-таки мы им нужны живыми, — Протей лихорадочно соображал. — Идём в коридор за троном, ищем окна, бойницы или любую дыру, через которую можно выбраться.
— Но зачем мы им живыми? — недоумевал Стиракс. — Что за поблажки?
— Обсудим позже, — пробасил Анион. — Протей прав. Нужно искать пути отхода.
— Кеннет не может идти, — сказал Прокл.
— На его месте я бы уже попросил, чтобы меня прирезали. Если не может ходить, значит, останется здесь, — сказал фракиец.
Кеннет поднял взгляд и бесстрастно посмотрел на Протея.
— Не надо давить на жалость! На моём месте ты бы поступил так же.
Неожиданно Кеннет поднялся на ноги и с силой схватил Протея за грудки.
— Да я ещё вас всех переживу, — прошипел пикт. — Веди нас на волю, фракиец!
Гунн взял лук и ринулся в проход за троном. Набрав свеч, гоплиты двинулись за ним. Прокл предложил Кеннету помощь, но тот отмахнулся и, хромая, побежал вслед за побратимами.
Тёмные коридоры петляли, и Стиракс пытался найти потайные лазы или хотя бы окна. На пути ничего не попадалось. Отчаяние захватило гоплитов.
— Куда бежать? — бросил Стиракс. — Мальчишка нас одурачил.
— Не останавливайся! — Протей грубо толкнул соратника.
Спустя пару минут они уткнулись в кладовую, которая освещалась синеватым светом луны. Над сундуком у стены было вырезано большое окно, через которое мог пролезть и Анион.
— Боги! Похоже, мы делаем очередную глупость, — сказал Стиракс. — Да у них всё наперёд просчитано. Уверен, на крыше нас уже ждут палачи Аттала.
— Почему-то нам позволяют уйти, — сказал Протей. — Почему и по какой причине — сейчас даже думать не хочу.
Фракиец подсадил Стиракса. Взобравшись, Гунн раскрыл створки окна. Он осторожно выбрался наружу, осмотрелся и поманил остальных. Крупные бойцы и раненый вылезли первыми, последним в окно юркнул Кемаль, которого не нужно было подсаживать.
— Они и в самом деле подожгли дворец! — сказал Стиракс, осматривая зарево над гарнизоном.
— Это не дворец, — ответил Прокл, — а погребальный сруб. Дворец они бы ни за что не спалили. Хотя могу и ошибаться.
— Странно. Как-то уж всё просто…
— Снова в дерьмо? — спросил Прокл, глядя на ров.
— Выбирать не приходится, — ответил Протей. — Прыгаем в воду и к берегу, иначе нам конец. Ох, и попадётся же мне этот гадёныш Ульрих! Шею сверну, как петуху!
— Сами виноваты, — сказал Прокл и толкнул Эфиальта.
Грек стрелой влетел в воду, вынырнул и тут же погрёб к берегу. Галлы всё же не были настолько глупы, как думал Протей: они быстро заметили бегство. В окне появились руки и чья-то голова. Анион с громким ругательством отсек кисти непрошенному гостю и ткнул его мечом в висок. По стене уже мчались дозорные.
Стиракс поднял лук и принялся отстреливать бегущих врагов, словно кроликов. В темноте стрелы летели незаметно, и каждое жало находило цель. Галлы разили не так метко, как Гунн.
Один за другим гоплиты ныряли в ров, пока на стене не остались Протей со Стираксом.
— Поторопитесь! — крикнул Гунн. — Я половину колчана уже истратил. Мне нечем отстреливаться.
Фракиец с криком прыгнул в ров, Гунн сиганул следом. От тошнотворного запаха Протея чуть не вывернуло наизнанку. Фракиец опасался, что галлы подожгут горючую смесь во рву, но понял, что они не станут изводить её на горстку римлян. Со стороны центральных ворот к гоплитам ретиво мчались конники.
Едва все гоплиты собрались на берегу, как вперёд вышел хромой Кеннет.
— Со мной уже всё понятно, да? Я не чувствую ногу. Возьмёте меня с собой — припрут всех. А так я дам вам фору в сотню локтей. Бегите!
Никто не стал спорить. Анион обнял побратима, крепко сжал его руку и поцеловал. Кеннет пролез пальцем в рану и расковырял её. От чудовищной боли к нему на миг вернулись сила и ясность ума. Пикт обмазал лицо кровью и пошёл на конников.
Гоплиты дали дёру и половину мили пробежали без остановки. Только Кемаль видел, что Кеннет не успел ничего сделать: всадники снесли его одним махом. Эфиальт задал высокий темп бега, который не все могли выдержать. Спустя четверть часа гоплиты нашли лощину, в которой решили переждать поиски. Едва волны улеглись, как Стиракс упал на колени и в сердцах застонал.
— Пусть валяется, — сказал Протей. — Нервишки, видать, не выдержали.
— Что ж у нас получается, — сказал Анион, — нас во второй раз надули. Кажется, пора надеяться только на себя.
— Даже удивительно! — задыхаясь, произнёс Прокл. — По всей Галлии о нас ходит такая слава, а попадаемся на крючок, как дети.
Никто не ответил.
— Проверьте руки и ноги, — строго произнёс фракиец. — Мы не знаем, с какими мракобесами имели дело. Иберы любят вымачивать лезвия в ядах. Вдруг кого-то порезали.
— А этот Бельфор хорош, — Стиракс вернулся к реальности. — Даже Протей за ним не поспевал.
— Эфиальт бы с ним быстрее справился, — сказал Протей.
— Сомневаюсь, что с ним вообще кто-то справится, — задумчиво произнёс Стиракс.