– По-другому их не сдержать, – только лишь ответил он.
– Тебе что-то известно? – внутри меня все еще бушевал коктейль эмоций.
Леон поднялся со скамейки и встал передо мной. Потом медленно присел на корточки, так, что его карие с отблеском глаза оказались почти напротив моих.
– Адриан звонил, Вики. Он переживает за тебя, ведь очень любит. Ты зря сегодня настояла на своем и отправилась с ним и Биллом в подземный мир. Так тяжело видеть свою родную маму в таком состоянии и положении. Я очень тебе сочувствую.
Он закончил, и я разрыдалась. Я больше не могла сдерживать этот порыв, эту бурю, что бушевала во мне, с каждой минутой становясь все сильнее и сильнее. Леон обнял меня за плечи и прижал к себе. Его неброский парфюм я ощутила сразу, ведь обладала избирательным обонянием.
– Не держи слезы в себе, – проговорил он заботливо. – Поплачь, хоть немного полегчает…
Я освободилась от его объятий и посмотрела в сторону. Высокие раскидистые ивы, уже вновь зеленые, стоят рядком возле дорожки, сделанной из средних размеров плитняка; темно-зеленые кусты разных фигур, тщательно выстриженные, почти до миллиметра, что не придерешься; небольшие беседки, крыши которых обвивает дикий плющ и какое-то неизвестное мне растение. Солнце светит ярко, пригревая землю и ее обитателей мягкими лучами.
«Здесь, действительно, очень красиво», – подумала я.
– Вики, мне нужно вернуться в колледж, и я решил, что завтра поеду туда, – вдруг начал Леон и виновато опустил голову. – Тебе намного проще с экзаменами, ведь ты схватываешь все «на лету». А мне нужно успеть подтянуть еще кое-какие предметы.
Леон все еще сидел на корточках передо мной и держал меня за руки.
«Какой же он все-таки хороший, – вновь подумала я про себя. – А ведь я несправедлива к нему. В последнее время, когда вновь начала контактировать с семьей, я совсем перестала уделять ему время. Мои мысли вечно заняты мамой и ее проблемами, а про Леона я забыла».
Я посмотрела Леону в глаза и тут же поймала на себе его заботливый взгляд.
– Леон, прости меня, – проговорила я негромко и вновь опустила голову. – Давай прогуляемся?
Леон положительно кивнул, выпрямился и протянул мне руку. Я поднялась со скамейки, вытерла все еще блестевшие на щеках слезы, и мы медленно и безмолвно пошли по дорожке.
Когда вернулись домой, было уже темно. Я была благодарна Леону, ведь он сумел отвлечь меня от дурных мыслей. В доме отца никого не оказалось.
– Интересно, где все? – проговорила я, заглянув в комнату папы.
– Не знаю, Вики. Возможно, они отправились в подземный мир.
Леон шел позади меня, все еще продолжая перечислять свои предположения. Мы вернулись в гостиную, я и села на диван. На столе лежала книга, которую утром держал в руках Билл. Я взяла ее, открыла первую страницу и стала внимательно читать. Леон сел рядом, закинул свою левую руку мне на плечи, слегка приобняв, и с любопытством заглянул в книгу.
– Виктория, – медленно проговорил Леон, с трудом оторвав пристальный взгляд от страницы ветхой книги, и взял меня за руку.
Я слегка вздрогнула, но посмотрела на него.
– Наверное, мне лучше пойти отдохнуть, – сказала я отрешенно. В голове уже блуждало просто невероятное количество назойливых мыслей, и главной из них была мысль о том, как бы тактично попросить Леона остаться здесь.
Я встала с дивана, отложив книгу в сторону, и посмотрела на Леона.
– Мне нужно побыть одной… – наконец сказала я. – Извини…
Леон лишь понимающе кивнул, сел удобнее и сам взял книгу в руки.
Я поднялась к себе в комнату. Я не хотела говорить Леону о том, что произошло в гостиной пару минут назад. Когда я открыла книгу на первой странице, то несколько слов в книге стали светиться, собираясь в предложения. Леон этого не видел, иначе его реакция была бы куда более оживленной.
Я села на кровать и тяжело вздохнула. Меня охватил страх, ведь все оказалось куда серьезней, чем я ожидала. Ложиться было крайне страшно, но именно это мне было необходимо сейчас сделать.
«Это мое личное испытание, и я должна справиться с ним… – подумала я про себя, мысленно подбадривая. – Ради мамы… все ради мамы…»
Я легла на кровать и с трудом заставила себя закрыть глаза. Мне предстояло сложное испытание, в котором я могу оказаться проигравшей.
«Мама, я прошу тебя, впусти меня в свои мысли, – стала шептать я. – Мама, впусти меня в свои мысли, я тебя умоляю».
Зрачки мои судорожно бегали в разные стороны под закрытыми веками, а разум попытался воспротивиться.
«Мама, впусти меня в свои мысли, не противься моей воле! – воскликнула я про себя и вдруг почувствовала, как падаю в пропасть: – Я спасу тебя, во что бы то ни стало…»
ГЛАВА 6: «ЧИСТОЕ СОЗНАНИЕ»
Появившаяся перед моими глазами картинка дала понять, что я в сознании мамы. Я видела то же, что видела в данный момент она: темные стены и потолок одной из камер подземного мира, длинные борозды на песчаном полу (оказалось, мама еще некоторое время сопротивлялась заклятию). Сейчас же она смирно лежала на мягкой кушетке, которую принес отец, и слегка стонала от беспомощности. Ее тело было парализовано, как и часть ее сознания. Вторая же часть сознания была сейчас в моей власти, но она упорно сопротивлялась.
Темная камера мне и самой была не по душе, и я решила, что для сеанса нам нужна более непринужденная обстановка. И первое, что пришло мне в голову, это песчаный пляж ее родного города Сочи. Солнце, мягкий и теплый песок, небольшие волны плавно подбираются к берегу, слегка шумя, и возвращаются обратно, гонимые потоком. И так до бесконечности…
Мама лежала на песке, слегка приоткрыв один глаз. Нет, она не ощущала слепящего света, не принимала ту теплоту, что дают солнце и песок, не слушала ни звуки моря, ни громкий шум чаек, ни даже меня.
Но я пришла сюда именно за тем, чтобы помочь маме. Я пришла говорить, пришла, чтобы достучаться до той части ее сознания, что крепко спала все это время, пришла, чтобы усмирить ее взбунтовавшуюся часть.
– Мама, – проговорила я, и мой голос показался эхом. – Ты должна выслушать меня. На этот раз тебе не удастся воспротивиться мне. Я сильнее, и ты это знаешь.
Мама усталым взглядом посмотрела в мои глаза, намекая на то, что ей и без того плохо. Но я не собиралась сдаваться. Ведь именно это было предписано мне посланием из книги: «игнорируй любые попытки сбить тебя с намеченной цели».
– Мне нужно, чтобы ты сейчас преодолела себя и села, – продолжила я. – Поверь мне, это не так сложно, как тебе кажется.
И вновь я ощутила на себе ее недоверчивый взгляд. Она слегка приподнялась, выражая мимикой лица то, с каким трудом ей это дается. Но, преодолев тяжесть и слабость тела, она все-таки приняла сидячее положение. Мама оскалилась и хотела было двинуться в мою сторону, но не смогла: я мысленно и сдерживала, и поддерживала ее. Мама никак не могла понять, что теперь именно она оказалась заперта в чужом сознании. В какой-то момент я даже почувствовала радость за то, что смогла заставить маму испытать то же, что совсем недавно пришлось испытать мне.
– Ты не сможешь причинить мне боль здесь, – проговорила я спокойно. – Мама, нам нужно побороть заклятие, что блуждает в твоей крови. Этот яд проник в твое сердце, и моя задача состоит в том, чтобы излечить тебя изнутри. Можешь не сопротивляться, это бесполезно. Ты в моей власти.
Мама с неким ехидством посмотрела на меня, а я знала, с чего нужно начинать, и поэтому продолжила:
– Мама, вспомни все с самого начала. Вспомни сейчас то время, когда ты только узнала о том, что в тебе зародилась новая жизнь – моя жизнь.
Мама вдруг замерла, в пустых стеклянных глазах промелькнул огонек надежды.
– Какие эмоции ты испытывала? Можешь не отвечать, ведь я и так знаю: сначала растерянность и, возможно, даже страх, но после лишь радость и счастье. Ты осознала, что внутри тебя находилось и росло твое продолжение, маленький человечек, за которого именно ты отныне будешь в ответе.
Я остановилась и оглянулась. Вокруг не было ни души, но это не удивительно, ведь мы находились в моем сознании, зачем нам там лишние. Море все так же заманчиво играло волнами, солнце одиноко светило на ярко-голубом безоблачном небе. Это место было безупречным. Я перевела взгляд на маму, которая сидела на песке, слегка согнувшись, и смотрела вниз.
– Ладно, хорошо. Вспомни тот день, когда я появилась на свет, – продолжила я, вновь сосредоточившись. – Я до сих пор могу с уверенностью сказать, что этот день был самым счастливым в твоей жизни. Хоть я и была мала в то время, но прекрасно помню рассказы всех моих родных об этом событии.
Я вновь сделала небольшую паузу. Мама не подняла головы, а я подсела к ней ближе. Но она отпрянула назад, вновь отдалившись от меня.
– Теперь вспомним мое детство, мама. Младенчество я, естественно, не помню. В моей памяти сохранились лишь некоторые детали, и тогда мне был уже почти год. Я не любила ходить и все время ползала. Мы с Леоном много играли в гостиной на ковре, любили баловаться и шалить. Я помню, как ты боялась моих сил. Ты всегда хотела, чтобы у меня было обычное детство, чтобы я бегала со своими сверстниками в детском саду, но ты не могла дать мне этого, ведь моя природа была иной. Ты злилась, много раз представляла, какой была бы наша жизнь без магии. Ты винила себя во всем случившемся: если б тогда ты осмелилась покончить с магическим миром навсегда, то твоя жизнь, да и моя, были бы намного проще. Но ты не виновата, мама…
Я вновь подсела к ней ближе, но на этот раз она не отодвинулась. Она подняла голову и посмотрела мне в глаза. Ее взгляд был по-прежнему пуст и мрачен. Но я не могла просто сдаться.
– Мама, твоя забота помогла мне стать такой, какая я есть сейчас. Именно ты вложила в меня свою душу, ты поддерживала меня, когда мне было плохо, ты помогала, когда мне было тяжело, ты обнимала, когда мне было одиноко и страшно. Ты защищала меня, несмотря ни на что. Ты даже отправилась туда, откуда, возможно, никогда не смогла бы выбраться. И все ради меня…
Я поняла, что больше не могу сдерживать себя. Слезы подступили, мгновенно застлав глаза. Зрение помутнело, и тут я почувствовала, что мама вытерла своей рукой слезу с моего лица. Я подняла голову и удивленно посмотрела на нее.
– Вики, – проговорила она вдруг.
Я поняла, что следую по правильному пути.
– Мама, ты должна вновь впустить любовь в свое сердце, ты должна бороться с тем злом, что проникло в него.
– Я устала бороться, Вики… На протяжении стольких лет я боролась за свою жизнь, за благополучие своей семьи, за счастье своей дочери. Я устала бороться…
– И поэтому ты решила спрятаться в этом эмоциональном коконе? Ты решила, что если станешь такой, как сейчас, то будет проще? Нет, мама! Все гораздо хуже: ты собственноручно обрекла меня на ту же жизнь, которой жила сама. Та же бесконечная борьба за благополучие семьи, ведь ты и есть моя семья. Я не могу смотреть на то, как ты, поддавшись заклятию, творишь беспредел, сея хаос и разруху в людском мире. Ты моя мать – ты мой пример!
Последние слова я произнесла особенно громко. Мама стала часто моргать, возможно, тоже пыталась сбить подступившие слезы. Мне нельзя было поддаваться эмоциям, но именно это и произошло сейчас. Я взяла себя в руки и вновь заговорила:
«Сердце черное, словно ночь,
Избавь от страшного яда кровь,
Заклятие уйдет бесследно прочь,
Вернув сознанию ясность вновь».
Я вспомнила, что именно прочитала в книге, которую мы с Леоном листали какое-то время назад. Текст, который был тайным посланием, гласил: «Открыть черное сердце можно только любовью. Заставь прочувствовать ее, и тебе откроется тайная дверь. Но будь осторожна, игнорируй любые попытки сбить тебя с намеченной цели. И когда ее сердце откроется, прочитай особые слова. Спаси ее, Вики».
Я открыла глаза и то, что увидела дальше, запомню на всю оставшуюся жизнь: тело мамы засветилось, ярче всего была точка, расположенная где-то в районе солнечного сплетения. Мама поднялась на несколько метров от земли, раскинув руки в разные стороны. Свет становился все ярче, и я уже не могла смотреть вверх. Я зажмурилась, в глазах потемнело. Потом снова вспышка света, и вновь темнота. Когда я попыталась открыть глаза, то поняла, что нахожусь в своей комнате, все еще лежа на кровати. Леон сидел рядом, крепко схватив меня за руку, папа стоял позади него, и его взгляд был довольно испуганным, Билл же, как обычно, стоял поодаль, около окна.
Я медленно осмотрела каждого, все еще не до конца понимая, где нахожусь и что произошло.
– Вики, как ты? – спросил папа с волнением.
Перед глазами все еще бегали белые точки от яркого света, и я попыталась их отмахнуть, но тщетно. Билл и Леон наблюдали за мной безмолвно.
– Где мама? – наконец спросила я.
– Вики, ты ничего не помнишь? – взволнованно проговорил Леон.
– Вы не понимаете, я спасла ее! – мне казалось, что я говорю слишком тихо, хотя я кричала во все горло. – Она вернулась! Она любит меня!
Леон отпрянул, уступив место папе, который крепко обнял меня.
– Вики, тебе снился плохой сон, – начал он неспешно. – И мы не могли разбудить тебя…
– А после ты стала светиться, – перебил отца Леон. – Ты поднялась на несколько метров вверх от кровати и через мгновенье рухнула на нее, будто кто-то резко вновь включил гравитацию. Но ты оставалась неподвижной, пока не открыла глаза.
Я не понимала, что все это означает. Я отчетливо помнила цель, к которой шла, но неужели я все-таки свернула и не дошла до конца. Я посмотрела на отца.
– Простите меня за это, – и я исчезла.
Я перенеслась в подземный мир, использовав прием, которому меня когда-то научил папа: исчезать, заметая следы. Они не найдут меня в ближайшие пять минут, а может и десять. У меня есть немного времени, чтобы проверить все. Я не могла сойти с ума. Нет! Только не сейчас…
Я шла мимо камер одной из тюрем подземного мира и заглядывала в каждую. Я видела, как выглядит камера мамы, но дело в том, что тут все камеры одного типа. Я заглянула сквозь металлические прутья и увидела Тома, бездвижно сидящего в углу.
– Том, – негромко позвала я его. Но он не отвечал.
Мне стало больно от того, что он находится в таком состоянии. Он стал мне хорошим другом, он единственный, кто интересовался моей жизнью в последние несколько лет.
– Том, – вновь позвала его я.
Том откинул голову назад, но так, что немного не рассчитал силу и слегка пробил затылком стену. По шее потекла алая кровь, но Том не мог поднять руку и закрыть рану – сил едва хватало, чтобы держать голову. Он сфокусировал свой взгляд на мне. Кровь продолжала течь, и я поняла, что он совсем ослаб.
– Вики, что происходит? – по слогам и очень медленно произнес Том. – Почему мы здесь?
Он часто сглатывал, но во рту пересохло, отчего он постоянно закашливался.
– Том, я все тебе объясню. Но сначала мне нужно найти маму, – проговорила я быстро. – Тебе придется еще немного потерпеть. Обещаю, я вернусь за тобой.
Я поплелась дальше, стараясь не задумываться ни о чем другом. Моя совесть говорила, что нужно вернуться к Тому и помочь ему, но мой разум кричал, что сначала необходимо найти маму.
Наконец-то я добралась до нужной камеры. Мама лежала на кушетке, на той же, что я видела в своем сознании: руки раскинуты в разные стороны, голова слегка свисает с края, как и правая нога.
– Мама! – не сдержавшись, воскликнула я.
Я стала трясти металлические прутья и замок, пытаясь их открыть. Но не получалось. Злость во мне набирала все новые обороты, и я, закрыв глаза, стала создавать сильный и довольно большой энергетический шар. Когда держать его в узде у меня уже не хватило сил, я направила заряд на металлическую дверь, и та мигом разлетелась на мелкие куски. Но мама даже никак не отреагировала на столь громкий шум.
Я быстро вошла, но почему-то остановилась.
«А вдруг она не вернулась в ясное сознание… вдруг она вновь причинит мне боль… вдруг вновь заставит страдать…»
Мне было очень страшно, мой взгляд все еще был прикован к маме. Руки судорожно тряслись, и я даже не могла понять, из-за чего больше: от внезапно охватившего страха или от большого размера энергетического шара. С трудом преодолев страх, я стала двигаться в сторону бездвижно лежащей на кушетке мамы. Когда я подошла настолько близко, что стало видно ее лицо, я обомлела: глаза ее были открыты и устремлены в одну точку.
Я мигом бросилась к маме, но она никак не отреагировала. Ее пустой взгляд все еще был накрепко прикован к темному потолку.
– Мама, – прошептала я, упав на колени и склонившись к ее голове. – Почему?
Я взяла ее за холодные руки и крепко сжала их. Слезы уже давно текли из моих глаз, медленно стекая по щекам и падая на мамины волосы. Я не могла отпустить ее, не могла позволить ей вновь бросить меня. Я еще крепче сжала ее ладони и закрыла глаза. В памяти мгновенно возникли лучшие моменты, связанные с мамой, мое детство, наш дом и лица всех родных. Я зажмурилась еще крепче, и из моих рук полился красный свет, мигом охвативший все тело мамы без остатка.
Я продолжала сидеть на коленях, горько плача и сжимая руки мамы, пока не услышала голос отца:
