– Док, ты веришь мне? Мне важно, чтобы ты мне верил! – голос стал пронзительным, – Мне некому больше рассказать это! Ты один в целом мире способен мне помочь!
Мистер Пристли посмотрел на камеру, а затем на своего гостя.
Помолчав ещё немного, он ответил:
– Анатолий, вы выдали сейчас столько информации… Которую нельзя проверить. Вы говорите убедительно, и я верю, что вы в это верите. Но с точки зрения врача я должен подвергнуть сомнению ваши слова. Слишком… сказочно. Да и для Эшли вы не основная личность, а её альтер-эго… Сомнительно, чтобы у вас был такой жизненный опыт. Я не говорю, что не верю. Я говорю, что не знаю теперь, во что верить в принципе…
Человек на диване скривился и отвернулся, будто от пощёчины.
– Да… И на что я надеялся… Знаешь док, я сейчас пойду, пожалуй, обратно. А ты подумай вот о чем. Первое: если верить вашим умным книжкам, то альтер-эго появляется зачастую как защитный механизм, чтобы защитить своего носителя от разных невзгод. От ругани в семье, от насильников и побоев, от мерзкой жизни… У Эшли хорошая семья. Её не обижали никогда. Родители в ней души не чают. Она умна, хороша собой, в школе дела в порядке… Тогда зачем ей я, а, док?! Я не могу её защитить. Я только мешаю. Я лишний здесь. Как так вышло, м? Второе: Анна Нойманн, городок Мёльн. 1943 год. Там мы виделись в последний раз. Там мы жили с её родителями после свадьбы. Проверь, что ты теряешь? А потом расскажи мне то, что выяснишь. Не провожай, выход сам найду.
И тело собеседника обмякло на диване.
– Эшли, ты здесь?
– Да
– Пора возвращаться. Нажимай кнопку второго этажа.
***
Доктор Пристли остановил воспроизведение и дал нам с матерью переварить увиденное и услышанное.
Мы обе сидели, будто оглушенные, не зная, что сказать.
Первой тишину прервала я.
– Он и правда похож на старого деда. Даже мимика… Будто не моя, другой человек. Теперь понятно, почему старик. Умер молодым, но прожил полторы жизни… Это ужасно, что ему пришлось пережить… Даже после смерти. Я верю ему. Это на самом деле все объясняет.
– Дочь, отпусти романтизм, пожалуйста, – мама раздражённо скривилась, – давай смотреть на факты, которые мы можем обосновать в научном ключе. Во-первых, фильмы о войне ты смотрела, книги о войне ты читала. Твоей второй личности было, где набрать сведений на такую историю. Во-вторых, не всегда альтер-эго появляется для защиты. В-третьих, терапия в таких случаях часто помогает держать это под контролем. Ну или хотя бы так, чтобы та личность, которая на поверхности, не была буйной.
– Мама, он не выходит на поверхность сам. И он не буйный. И… Он – это я.
Я произнесла это медленно, будто пробуя слова на вкус: “Он – это я. Мы одно.”
Мистер Пристли молча смотрел, не зная, какую сторону принять.
Немного посомневавшись, он ответил.
– Дамы, у меня есть предложение. Нужно навести справки об этой Анне Нойманн и о Гюнтере Штокки. Давайте будем открыты новому. Однажды электричество тоже считали колдовством, а теперь это наука. Мы не можем говорить, что что-то неправда, только потому, что наука пока этого не доказала. Наука слепа почти повсеместно. Учёные лбами бьются в твердь, но не приблизились к тайне происхождения человека или феномена души ни на миллиметр. Во имя непредвзятости суждений и во имя истины, мы должны проверить информацию об Анне Нойманн. И далее действовать уже по ситуации.
– Да, пожалуй вы правы, – ответила мама. – Я задействую свои каналы. Буду держать вас в курсе.
– Я тоже со своей стороны попробую навести справки. Чувствую некоторую ответственность перед этим человеком. Он верит, что я могу ему помочь. Так должен же я хотя бы попытаться!
Я осталась безучастной. Я верила ему. Мне не нужны были подтверждения его словам, потому что я чувствовала, чувствовала сердцем и общей на двоих душой, что Анатолий говорил правду. Только как с этой правдой дальше жить?
Глава 8
Школьный коридор был наполнен гулом голосов, гомоном и весёлой болтовней.
Мы с Марком вышли из кабинета математики, обсуждая подготовку к предстоящему тесту.
– Ох, волнуюсь… – сказала я, нервно перебирая пальцы, – теперь тренировок нет, и свободного времени, конечно, больше. Но мысли вообще не о подготовке…
– А о чем? Все думаешь про своего церебрального подселенца?
– О нем. Уже неделя прошла, у мамы и доктора Пристли никаких новостей. Думаю, вряд ли они искали. Им обоим проще поверить, в то, что это… заболевание, а не что-то паранормальное.
– Любому нормальному человеку проще думать именно так, Эш, – Марк дотронулся до моего плеча, немного стушевался и убрал руку, – кхм, а кого там найти-то нужно, напомни?
– Анна Нойманн. Возможно Анна Штокки, если она взяла его фамилию после замужества. Если она вообще была, если они поженились официально… Если, если, если… Последнее известное её место пребывания – город Мёльн, в 1943 году. И она была сестрой милосердия в Красном Кресте. В годы войны она была юной девушкой. Больше нам ничего о ней неизвестно. Даты рождения он нам не назвал.
– Так, стоп! Как ты сказала? Анна Нойманн? Что-то знакомое. Погоди, пойдём-ка…
Марк потянул меня за руку и повёл за собой.
– Марк, куда ты меня тащишь?
– В библиотеку
– Подробнее?
– Увидишь.
Библиотека была разделена на две секции: читальный зал и небольшой холл, в котором иногда проводились мероприятия.
– Помнишь, пару месяцев назад были чтения, посвящённые Второй Мировой Войне? Тогда ещё делали интервью-проекты о ветеранах разных стран, чтобы можно было разносторонне обрисовать положение дел тех лет?
– Да, я там была. Слушала не особо внимательно, конечно… Но присутствовала.
– А я слушал. И, видимо, не зря.
С этими словами Марк подвёл меня к оформленному стенду. На большом ватмане слева красовалась напечатанная черно-белая фотография красивой девушки в форме Красного Креста с букетом полевых цветов. Справа же была статья, позаимствованная из газеты Westdeutsche Allgemeine Zeitung. В статье было интервью Анны Нойманн, сестры милосердия из Красного креста. В нем она рассказывала, как попала на фронт, что мотивировало её и помогало в непростые военные годы. Как она вытаскивала с поля солдат, и как один из них впоследствии стал её мужем. Годы жизни 1928-2003. Умерла в возрасте 75 лет в Мёльне, где прожила всю жизнь со своей семьёй.
Я жадно бегала глазами по строчкам. Найденная информация и радовала, и печалила одновременно.
Марк заметил, что я обеспокоена, и поинтересовался:
– Эшли, что-то не так? Это она или нет?
– Я не знаю, – прошептала я.
Дав себе пару мгновений, я продолжила.
– Понимаешь, это странно. Информация примерно сходится. Город тот, годы жизни, красный крест, имя и фамилия… Но напрягает тот момент, что я должна была это слышать и запомнить. Я ведь была там! Я помню многие представленные работы. Но этой – не помню. Почему?
– Потому что считала ворон? – Марк мягко улыбнулся, пытаясь пошутить.
– Ты не понимаешь. Альтер-эго не имеет доступа к воспоминаниям других личностей в теле. А что, если я на некоторое время выпала из реальности, и в это время у руля был Он? Что если вся эта душещипательная история – это лишь его вольный пересказ услышанного здесь? Значит, в моей голове живёт лгун и хитрец. И на самом деле он хочет "эфирного времени", как и все классические "личности внутри". И теперь Он понемногу начинает прорываться и укрепляться в моей голове, чтобы выходить потом, когда захочет? Нет, что-то не сходится…
Потерев виски, я вышла из библиотеки. Прозвеневший звонок предупреждал о начале занятия.
– Эшли, мне пора на урок по английскому языку. Встретимся после школы?
– Да, давай, мне нужен свежий взгляд на ситуацию. Боюсь, я сама накручу себя до истерики…
– Пожалуйста, не думай сейчас об этом, ладно? – Марк приподнял мой подбородок и заглянул в глаза, – Договорились?
Черт побери, как же трудно было теперь с ним «просто дружить»… От одного его взгляда все внутренности скручивало узлом. Как же я скучала по его поцелуям…
– Договорились, – чуть хрипловато ответила я. И запретила себе думать на ближайший час.
***
Время занятий пролетело незаметно.
Я вышла во двор школы, чтобы подышать свежим воздухом, развеяться и привести мысли в порядок, в ожидании Марка.
Тёплый осенний ветерок срывал с деревьев золотые листочки, аккуратно вплетая их, будто венок, в мои распущенные волосы. Я смотрела на небо, находя в безмятежной голубизне успокоение.
Марк тихо подошёл и встал рядом, не нарушая тишины и уединения, ожидая, когда я сама захочу говорить.
Почувствовав его присутствие, я произнесла, не поворачивая головы:
– Марк, о чем ты думаешь, когда смотришь на небо?
– О свободе. О силе. О вечности. О величии небесных объектов… А ты?
– О дедушке. Верю, что он там, на небесах, и что ему там хорошо. И что однажды мы ТАМ встретимся. И будет только одно бесконечное счастье.
– Почему ты сегодня думаешь о своём дедушке?
– Потому что всё изменилось, когда его не стало. Я помню его. Помню, как нам было интересно вместе. Но теперь я понимаю, что часть воспоминаний утрачена, её забрал с собой этот человек в моей голове. Часть воспоминаний, связанных с ним, с той личностью. И у меня такое ощущение, что у меня отняли кусочек меня, один из самых лучших кусочков моего детства. И там, в этом ясном небе, есть тот, кто помнит всё. Кто мог бы рассказать, как оно было. Но парадокс в том, что именно потому что он ушёл, я и разделилась пополам. Лучше бы этот Анатолий забрал в свою подземку ещё и боль утраты. Но, кажется, это невозможно. Мне тебя не хватает, дедушка…
Последние слова я прошептала. Развернулась, смахнув непрошенные слезы, и пройдя мимо Марка направилась к его машине. Он молча последовал за мной, опасаясь всё испортить своими словами поддержки.
– К тебе или ко мне? – спросил Марк, заводя автомобиль
– Давай к тебе. Не хочу домой. Не могу, стены давят.
– Хорошо.
Автомобиль выехал со стоянки и поехал по автостраде.
Марк жил недалеко от Парка Фокс Брук, в районе Чадвик Гринс. Улицы района были устроены по типу улиток, что добавляло ему уюта и своеобразности. Неспешно машина съехала к одному из холеных домов на изогнутой улице престижного района.
Марк заглушил двигатель и вопросительно посмотрел на Эшли.
– Я сейчас соберу себя в кучу, и мы пойдём, честно. Извини, меня вся эта ситуация здорово выбивает из колеи.
– Немудрено, у меня бы тоже почва из-под ног ушла от такого. Послушай, у меня есть план. Пошли в дом, расскажу.
Они вышли из машины и зашли в дом.
Родителей дома не было. Марк по-хозяйки отпер дверь и пропустил меня вперёд.
– Машину загонять в гараж не буду, тебя ведь нужно будет отвезти домой. Как смотришь на то, чтобы сначала перекусить?
– Я бы выпила воды и всё. Извини, нет аппетита.
– Эй, Эш, – Марк обеспокоенно посмотрел на меня, – есть необходимо. Ты совсем прозрачная стала. Тебе нужны силы, чтобы справиться.
– Да, я понимаю. Спасибо за заботу, – я слабо улыбнулась, – перекуси пока сам, а я рядом сяду с ноутом и пока начну искать информацию об этой Анне Нойманн.
Марк подал мне ноутбук и занялся ужином.
– Итак. Введу запрос без премудростей: "Анна Нойманн"… Так, ссылки на людей в соцсетях. Это молодые женщины, так, дальше… И всё. Больше результатов нет.
– Ожидаемо. Может добавить к запросу "красный крест"?
– Пишу: "Анна Нойманн красный крест"… Результатов нет. Может, попробовать через газету с тем интервью?
– А ты помнишь название? – Марк лукаво улыбнулся.
– Ну… Нет. Черт, я не помню название.
– Отставить панику, я всё сфотографировал, – Марк положил передо мной смартфон со снимком.
– Марк, ты чудо! Расцеловала бы, если бы не опасность снова отрубиться!
– Ладно, ты мне не дави на струны души, задетые френдзоной, а вбивай в поисковик название газеты.
– Тааак, Westdeutsche Allgemeine Zeitung… Ну что могу сказать. Шикарный у них сайт, и я ни слова там не поняла. Куча статей…. Какого года была та статья? – я увеличила фото, где мелким шрифтом была подписана информация об источнике, – вроде 2004. Довольно старая. Думаешь, на сайте есть такие древности?
– Вряд ли. Обычно информацию на таких сайтах хранят за последние пару лет. Остальное лежит в подшивках. И если мы не планируем посещать Германию, то ничего отсюда не выцепим.
– Согласна. К тому же очень вряд ли мы найдём другие зацепки – точный адрес или родственников. Такое в общем доступе не публикуют. Это тупик.
– Ничего не тупик. Смотри, в каждом городе есть свой документальный архив. Мы можем написать запрос в архив Мёльна и уточнить информацию. Представиться… Сослуживцем, например.
– Слабая легенда. Ты настолько хорошо владеешь немецким, что планируешь сойти за носителя языка, составляя официальную бумагу? Скорее всего нужно будет предоставить еще и какие-то документы, подтверждающие личность и право на ознакомление с такой информацией.
– Придумай другую легенду, раз эта кажется слабой. Составлять там ничего не нужно, есть бланк. Заполняешь графы по образцу. Это я смогу.
– Тогда ищу сайт архива. Таааак… Марк, ты язык понимаешь, куда дальше тыкать?
– Зайди в этот раздел… Вот, скачать бланк запроса на уточнение информации.
Марк серьёзно посмотрел на меня.
– Послушай, ты сейчас только не обижайся. Бланк мы с тобой заполним вместе. Но ответ я тебе не покажу.
– Почему это? – я приподняла бровь и недовольно посмотрела на Марка.
– Потому что информация, которая придёт, будет секретом для тебя. Это позволит выяснить наверняка, настоящий твой внутримозговой дед, или только подслушивающее альтер-эго. Если ты не увидишь этой бумажки, ты будешь уверена, что и Он не видел её. И если он будет знать что-то такое, что мог знать только реальный человек, живший в то время и в том месте, то мы поймём, что Он не лжет.
– Это логично. Марк, ты прав! Так и сделаем. Но тогда тебе с этим ответом придётся присутствовать на сеансе гипнотерапии.
– А ты не будешь против?
– Мне немного неловко, конечно… Но ты и так уже в этой тайне по самое не ухватишь. И ты так мне помогаешь…
–…терять сознание, – Марк насупился
– Не нужно вот этого, Марк. Пожалуйста. Я понимаю, что ты обижен на меня за моё решение. Но и ты пойми, что мы только хуже друг другу делаем. Всё пошло через задницу с самого первого нашего свидания! Возможно, лучше нам не пытаться перейти на другой уровень. Не потому что я не хочу. Ты же знаешь, мне не позволят.
– Знаю…
– Марк, оцени трезво свои силы участвовать в этом и дальше. Возможно, лучше будет отдать ответ на запрос врачу, и не приходить самому. Я же вижу, что тебе тяжело. Прости, что оказалась сплошным разочарованием… – я опустила взгляд.
– Ты не разочарование, – Марк обнял меня и прижал к себе, будто хотел спрятать от всего мира, – и я понимаю, почему ты так поступила. Но от понимания не становится легче. Я скучаю по тебе, Эш, – он чуть отстранился и приподнял за подбородок мое лицо, заглядывая в глаза и будто спрашивая разрешения.
"Пожалею я об этом или нет?" – я боялась решиться на это вновь. Рука Марка легко прошлась по моей щеке, заправив локон за ухо.
Наши лица приблизились на опасное расстояние, дыхание обжигало, тело требовало сделать этот последний рывок и окунуться в омут. Лёгкое и невесомое касание губ, взгляд в глаза, в которых читался ответ "не мучай меня". Шаг назад.
– Поедем, отвезу тебя домой. Запрос сам вечером напишу.
Я молча кивнула, подхватила сумку и направилась на выход.
Глава 9
Очередь в столовой продвигалась медленно. Старшеклассники шумно обсуждали последние новости, предстоящий футбольный матч с командой из Гриндейла.
Я задумчиво продвигала вперёд поднос и ждала своей очереди.
Получив свою еду, я направилась за столик к девушкам из группы поддержки.
– Привет, девчонки! Какие новости? – я старалась держаться непринуждённо, и это давались мне с некоторым трудом.
– Привет, Эш! – поприветствовала меня капитан команды, Дебби Майер, – матч скоро, готовимся. Нам тебя не хватает. У нас флаер заболел. Алиша уже пару недель в школе не появляется, серьёзный бронхит. Думаю, она не скоро вернётся к тренировкам.
– Ого… Мне так жаль, что она заболела!
– Жалостью делу не поможешь. Эш, как там твои обмороки? Прошли уже? Может, вернёшься? Дадим повышение, будешь флаером. Пока на подмене, но если справишься, оставим насовсем, – Дебби лисьим взглядом посмотрела на меня.
– Деб, я бы с удовольствием, но мне немного страшно. Во-первых я давно не занималась. И после перерыва сразу флаером?
– Мы тебе поможем, подстрахуем. Соглашайся, Эш!
– Правда, соглашайся! Сегодня тренировка как раз, – Кэти и прочие девочки присоединились к уговорам.
– Хорошо-хорошо, вы мёртвого уговорите! – засмеялась я, – я сегодня приду на тренировку. Но крутых результатов от меня не ждите. Нужно вернуться в форму.
Девчонки радостно обняли меня и продолжили обед.
– Кстати, как с Марком у вас дела? – поинтересовалась Дебби, – вы сегодня сидите порознь.
Отмолчаться не вышло. Я опустила взгляд в тарелку:
– Мы больше не встречаемся. Теперь мы просто друзья.
Девочки сочувственно покивали и ничего не сказали. Я была благодарна, что они избавили меня от своих комментариев и дальнейших расспросов. Конечно, я понимала, что в моё отсутствие они всё обсудят, перемоют нам косточки, решат, кто из кандидаток на мое место самая достойная, построят с десяток теорий, почему мы расстались… Единственное, что я знала наверняка, так это то, что в своих сплетнях и догадках они и на миллиметр не подойдут к истинной причине нашего расставания. Да и незачем им знать.
Через два столика от черлидеров в одиночестве сидел Марк, обедал и проверял электронную почту.
"Так, что у нас тут… Спам… Задания… Архив Мёльна? Открыть!
”Настоящим письмом уведомляем вас об исполнении запроса на предоставление сведений об Анне Нойманн. Сведения предоставлены с письменного согласия её сына Ульриха Нойманна. Запрошенные сведения во вложенном документе… "
Минуту Марк оторопело таращился экран своего смартфона.
"Сын? И он разрешил??! Это странно. Я был почти уверен, что запросят какие-нибудь документы или откажут в предоставлении сведений…
Как назло, не могу это обсудить с Эшли. Нужно передать эти документы доктору Пристли".
***
Занятия у меня сегодня заканчивались на час раньше, после чего без перерыва была тренировка. На этот раз в спортивном зале: осень вступала в свои права, и заниматься на улице уже было довольно прохладно.
После окончания своих занятий Марк решил встретить меня с тренировки и рассказать о письме из Архива.
Подойдя к спортивному залу, он услышал бодрые выкрики речёвки, топот ног и шелест помпонов. Стоять за дверью было скучно, и он вошёл в зал, обозначив своё присутствие. Коротко кивнул Эшли и сел на стуле в сторонке, наблюдая за финалом тренировки.
– Готова, Эш? Помнишь, как выполнять? Прогоняем без речёвки, сейчас только потренируем Бёд Флип и сделаем пирамиду – посмотрим, как покажут себя сверху Милли и Рэйчел. Оттачиваем технику, соединим потом.
– Готова, давайте сделаем это!
Дебби отошла в сторонку и стала руководить:
– База, делай раз! – девушки из базы подошли к Эшли, приняли исходное положение.
– Эшли, делай два! – я заняла позицию на скрепленных руках.
– База, подъем! Раз-два! – отточенными синхронными движениями девушки сделали шаг вперёд к центру фигуры, поднимая меня над собой.
– Эшли, выполняй фигуру! Раз! – изящно выпрямившись, я подняла вверх ножку, придерживая её рукой, одновременно отклонившись чуть в сторону и отведя вторую руку.
– Два! Молодец! Качнули – и спуск! – база присела и резко поднялась, давая мне импульс для прыжка. Я сгруппировалась и, выполнив идеальный винт, опустилась чётко в руки страхующих девчат.
– Эшли, молодец! Зря переживала, сделала очень хорошо! Немного ноги дрожат, когда "птичку" делаешь, но для первого раза после перерыва – это нормально. Потренируешься – и сделаешь идеально!
– Спасибо, Дебби, я правда очень старалась!
Дебби дружески подмигнула мне и продолжила тренировку:
– Последнее на сегодня. Пробуем делать пирамиду. В идеале нужно три станта для красивой пирамиды. Трое сверху, пятеро в базе. Девочки, на исходную стройтесь!
База выстроилась в линию.
– Флаеры, на позиции!
Рэйчел и Милли пошли, я осталась на месте.
– Эш, все в порядке? Ты мышцу потянула? – Дебби подошла и положив руку на мне плечо, развернула её к себе. И отшатнулась, прижав руки ко рту.
Марк, почуяв неладное, в два прыжка оказался рядом. Увиденное напугало его.
Глаза. Эти жуткие глаза, которые смотрят вникуда. Вглубь себя. Они пусты, будто за ними нет души. Лицо бледное, без эмоций. Как у мертвеца.
Я не реагировала на прикосновения, на речь. Будто впала в ступор и стояла на месте, зловещим памятником.
Марк попытался меня потрясти или отвести на скамейку – безрезультатно. Я стояла, не сдвинувшись с места. Не убирая выбившуюся из пучка прядь волос, падающую на глаза, с лица. Не чувствуя, как девушки пытались меня побольнее ущипнуть, чтобы вывести из этого состояния.
Набирая привычным движением 911, Марк всерьёз задумался о том, что пора бы поставить его на быстрый набор, а заодно и мою маму, Миранду.
Бригада скорой помощи приехала быстро, но за минуту до их прибытия я пришла в себя. Моргнула, заправила прядь волос обратно в пучок, и развернувшись, пошла было в сторону, где была тренировка.
– Ой. Вы же только что здесь стояли?
Немая сцена и влетевшие на всех парах в спортзал врачи подсказывали, что произошло нечто странное.
– Где пострадавшая? – врач скорой помощи заозирался, – кто вызывал?
– Я вызывал. Вот она, уже пришла в себя, – ответил Марк с облегчением, – было состояние ступора. Просто замерла и не реагировала ни на что. А потом стала вести себя, как ни в чем не бывало…
Врач с недоверием посмотрел на пышущую здоровьем меня, но врачебный долг выполнил.
Осмотрев меня и измерив давление, он сказал:
– Не вижу показаний для госпитализации. Напишу вам сигнальный лист к неврологу.
Я забрала бумажку, и тяжело опустилась на стул, спрятав лицо руками.
– Эшли, ты в порядке? – Дебби села на корточки рядом со мной и попыталась заглянуть в глаза.
Не отрывая рук от лица, я помотала головой.
– Я отвезу тебя домой, – Марк безапелляционно взял меня за руку и повёл за собой, оставляя девушек из группы поддержки беззвучно хлопать ртами и придумывать объяснения этой ситуации самостоятельно.
Забрав в раздевалке сумку с вещами, не переодеваясь, я молча шла следом за Марком.
Сев в машину, Марк спросил меня:
– Сейчас поговорим или дома?
Я выдохнула, откинулась в кресле и произнесла:
– Давай сейчас. Извини, я сегодня не настроена на приём гостей.
– Тогда изложу кратко: нужно срочно записываться к доктору Пристли. Пришёл ответ из Архива Мёльна.
– Когда? – я тут же оживилась, – И что там?
– Хорошая попытка. С доктором обсудишь. Я должен передать ему бумаги. Позвони, пожалуйста, назначь встречу.
– Позвоню вечером, нужно маме тоже сказать.
– Эш, мне кажется, то, что случилось сегодня, и твои обмороки связаны. Похоже, будто болезнь прогрессирует, все по нарастающей…
Я поджала губы и отвернулась к окну, оставив замечание без ответа.
Свободной рукой Марк накрыл мою хрупкую прохладную ладошку, ободряюще сжал.
– Эшли, не держи в себе. Поговори со мной, пожалуйста! Я с ума схожу от неизвестности и невозможности помочь тебе!
Буря эмоций, столь долго сдерживаемая, вырвалась наружу сметающим всё вокруг ураганом. Я рыдала навзрыд на груди у Марка, отчаянно сжимая маленькие угловатые кулачки. Вместе с криками и слезами постепенно приходило успокоение. Марк обнимал меня, гладил по спине и волосам, чуть раскачиваясь, будто баюкая ребёнка:
– Всё будет хорошо, маленькая моя, я буду рядом, и пройду с тобой этот путь до конца… – поцелуй в макушку, более крепкие объятия, надёжные, как крепость, и тёплые, как какао с зефиром.
Немного успокоившись и перестав икать и всхлипывать, я смогла озвучить наконец, свои переживания:
– Марк, я теряю свою жизнь. Кусочек за кусочком. Я не могу это контролировать. Сначала у меня отняли тебя, – Марк хотел что-то возразить, но я жестом остановила его, – я вижу, что ты здесь, со мной. Но ты понимаешь, о чем я. О потере сознания. Теперь я просто вываливаюсь из реальности, уже без чьего-либо участия. Представь, что было бы, если бы это произошло в момент выполнения фигуры наверху человеческой пирамиды? А если в момент, когда я перехожу дорогу? Мне страшно, очень страшно…, – мой голос дрогнул, глаза вновь наполнились слезами, – И самое обидное, что при этом я порчу тебе жизнь. Хотела сделать, как лучше, а теперь мучаемся мы оба. Потому что, черт побери, в этой ситуации нет правильных и лёгких решений! – я засмеялась сквозь слезы, – какая злая ирония вокруг меня! Но ничего. Уверена, это ненадолго. Скоро я просто не выйду из очередного ступора, и сделаю несчастными как минимум троих людей. И это будет логично и правильно. Я всё только усложняю, самим фактом своего существования…
Марк был ошарашен. О многом он догадывался, конечно. Но он не ожидал, что моя точка кипения и ненависти к себе уже достигнута.
– Да, ты права. Твои родители и я будем самыми несчастными людьми на планете, если с тобой случится что-то непоправимое. Не нужно посыпать голову пеплом, слышишь? Ты ничего не можешь изменить, ты делаешь то, что в твоих силах. Пожалуйста, не отталкивай тех, кто хочет просто быть рядом и поддерживать несмотря ни на что! Вместе мы справимся, вернем тебе твою жизнь, ты сможешь делать, что захочешь!
– Да зачем тебе это нужно, Марк?! Найди себе девушку, у которой нет таких проблем!
Он внимательно посмотрел в мои глаза и без тени улыбки серьёзно и тихо произнёс: "Потому что я люблю тебя, Эшли".
* * *
– Приехали, Эш.
Ответом ему стало молчание. Марк устало потёр переносицу, тряхнул головой и развернул меня к себе. Я снова ушла в себя, взгляд потух, а тело напряглось и не поддавалось, будто окоченевшее.
