Я удивленно обернулась. Ру спешно натягивал сапоги. По его торсу скатывались капли мыльной воды. Инквизитор сверкнул белозубой улыбкой и подмигнул мне:
– Пора так пора. Надеюсь, вам понравилось небольшое представление, леди. В кабаках мне платили за то, как я раздеваюсь.
Я закатила глаза. Спокойствие, только спокойствие, Кара. Если выедем сейчас, быстрее подвернется удачный момент, чтобы убить его. А значит, мне придется меньше слушать его болтовню.
Ру накинул рубашку и подхватил с пола несколько сумок, которые притащил, пока я купалась. Мы вдвоем отыскали крыса и вышли из кельи.
– Кстати, ты забыла представить меня своему фамильяру, – напомнил инквизитор.
– Это не фамильяр.
– Да брось, ведьма! Просто познакомь меня со своим питомцем. Зубы сводит, когда приходится путешествовать непонятно с кем. Ближайшие месяцы мы – команда, так что…
– Йорик! – перебила я.
Во мне еще теплилась надежда, что инквизитор хоть ненадолго замолчит.
Глава 8
Если Ру и мог как-то навредить миру, то только заболтав всех до смерти. Всякие глупости из него сыпались, как из дырявого мешка. Почему-то Йорику это понравилось, и теперь крыс восседал у меня на плече, прислушиваясь к голосу инквизитора. Казалось, мой новый питомец вот-вот начнет кивать, подтверждая небылицы инквизитора.
– … и в той деревне мы страху натерпелись. Это ж надо было додуматься: выйти ночью зимой в одной ночнушке и с распущенными волосами! Деда тогда чуть Белобог к рукам не прибрал. Думали, все, призрак. А это баба решила добежать до зятька в одной ночнушке. Мол, чего шубу натягивать, когда там от двери до двери двадцать шагов…
Я едва сдерживалась, чтобы не заткнуть уши. Обижать напарника не хотелось: все же надо было хоть немного втереться к нему в доверие. Вот только бесконечные разговоры порядком достали. Я привыкла путешествовать в одиночестве, пользуясь волшебными тропами Чащи. В лесу всегда было тихо, и каждое магическое создание обитало на своей территории, не посягая на покой меченой ведьмы.
– Ру, – устало произнесла я. – Может, мы немного отдохнем?
– Что такое, малышка? – обеспокоенно сказал альбинос. – Ты… Гм, как бы выразиться? Седло натирает? Давай устроим привал, тут через пару лиг будет ручей. Дотерпишь?
– Да нет. Я про то, что мы так много разговариваем. Может, помолчим?
Альбинос криво усмехнулся. Внимательный взгляд его красных глаз остановился на моем лице. Я невольно отвернулась. Кошмар, следующий за мной не только во снах, но теперь и наяву. К такому сложно привыкнуть. Я уже давно воспринимала алые глаза как источник страшной угрозы всему человечеству, а тут…
В голову закрадывалась подлая мыслишка, что на деле Ру был обычным альбиносом. Бывает же, что люди рождаются такими. На все воля Истле.
Я могла ошибаться насчет него. Может, именно поэтому инквизитора еще не поглотило магическое пламя, хотя мы уже давно выехали из Оплота.
– Отдохнула? – поинтересовался Ру.
– Что?
– Мы немного помолчали. Легче?
Он рассмеялся. Вот только между нами чувствовалось какое-то странное напряжение. Такое бывает, когда один обижает другого, и вроде бы ссора пустячная, а все равно чувствуется осадочек. Я поежилась. Что ни говори, но жизнь ведьмы сделала меня менее чувствительной. В лесу мало кто помнит об этикете. А в деревнях у меня просто забирали товар на продажу и молча клали в руку монетки. Я уже и позабыла, каково это – жить среди людей.
– Да. Я не то хотела сказать. У тебя интересные истории, просто…
– Просто ты выбрала себе худшего напарника из всех возможных, – фыркнул инквизитор. – Со мной только Кресс и уживался. И Радана, само собой.
– Значит, и я справлюсь.
– Кара, зачем ты вообще пришла в Оплот? Судя по всему, ты даже не знала, что инквизиция больше не казнит ведьм. По крайней мере, без веских причин.
Я промолчала. Что ему сказать? Выдать всю историю про богиню Истле, про мои силы, про его глаза? То-то инквизитор обрадуется, узнав, что я пришла его убить.
– Молчание не лучший способ наладить отношения. Может, хотя бы расскажешь о себе? В какие игрушки ты играла в детстве? Что тебе готовила мама на день рождение? Должно быть, вкусный пирог. С вареньем!
Я пожала плечами. Мое детство мало касалось нашей работы. Вот о ней говорить было куда безопаснее и полезнее.
– Куда мы едем? – спросила я, мысленно готовясь к новому потоку баек.
– В горы. Костотрясы.
И все? Я оглянулась на инквизитора. Тот задумчиво осматривал шапки гор на горизонте. Интересно, почему ему не дали даже толком отдохнуть в цитадели? Нас выпихнули из Оплота буквально через пару минут.
– Что мы там будем делать? – произнесла я.
– Ты? Ничего, Кара. Просто походишь за мной с умным видом. У тебя отлично получается это слегка высокомерное выражение лица. Настоящая всезнайка!
– Неправда, – обиделась я.
Ну не нравится мне молоть языком! Что теперь, обзываться?
Инквизитор рассмеялся и подмигнул мне, намекая, что то было лишь невинное подтрунивание. Око за око. Одна не слишком приятная фраза за другую.
– Засчитано, – кивнула я.
– Значит, у нас соревнование? Зря ты так, малышка. Поверь, во владении языком мне нет равных. Любая девушка подтвердит, что в этих вопросах я настоящий виртуоз.
Я густо покраснела и пришпорила коня. Где там тот ручей?! Только бы нам не пришлось ночевать у тракта. Я же с ума сойду. А в таверне всегда есть надежда найти собеседника для инквизитора и сплавить их куда подальше.
Сейчас я готова была вернуться в ту башню, куда меня в первый день бросили инквизиторы.
Глава 9
Ру смиловался надо мной. Он сказал, что первую ночь лучше провести не в чистом поле, а в таверне. Я не отреагировала на двусмысленность и только спросила, какую деревню мы выберем.
На нашем пути было только две: Рыбьи Ручьи и Красный Сулин. Инквизитор почесал макушку и объявил, что предпочитает те места, в названии которых упоминается еда. Оставалось только вздыхать. В его возрасте уже пора бы уяснить, что в рыбацких деревушках после зимы шаром покати. Хлеб соль нам никто не предложит.
Когда мы подъехали к Рыбьим Ручьям, мои худшие опасения подтвердились. Маленький поселок располагался на берегу скромной речушки, которая на розливе подтопила ближние дома. На холме, в самом центре Рыбьих Ручьев, стояла покосившаяся таверна. Впрочем, то было слишком громкое название для такого места. Кабак, не более.
Однако местные прикрепили над дверью большую табличку с надписью “Трактир Петровича”. Видимо, чтобы не перепутать с одним из хлевов, расположившимся неподалеку.
Ру отвел на конюшню наших лошадей, кинул монетку местному пацаненку, чтобы тот насыпал им овса или хотя бы чего-то съедобного, и подвел меня к двери. Заходить в трактир не хотелось. Я уже собиралась малодушно сбежать к лошадям, где точно лежит свежее сено, но меня остановили.
– Не дрейфь, – подмигнул мне Ру. – Уверен, это очень приятное место!
Мы вошли. Трактир поражал воображение. Если бы не табличка, я бы точно решила, что мы повернули куда-то не туда. Скудное освещение, кое-как сколоченные скамьи, блестящие от жира и пивных пятен столы. Как тут есть? Как тут спать? Мне клопы едва ли на голову не сыпятся. Я повернулась к Ру. Судя по поникшим плечам, до него уже дошло, что где-то в своей жизни он точно повернул не туда.
– Рыбьи Ручьи, значит, – мрачно произнесла я.
– Да. Пойдем, договоримся с хозяином о ночлеге. Все равно деваться некуда.
Я была склонна не согласиться с последним утверждением. Как никак, под холмом был хлев или амбар, а слева от трактира стояла конюшня. Все лучше, чем ничего. Однако возразить мне не дали. Ру подошел к мужику неопределенного возраста, стоящему за стойкой. Сальные волосы цвета серой плесени отлично сочетались с замызганным передничком в красненький цветочек. Мужичок отложил в сторону кружку, по которой размазывал ровным слоем грязь и щербато улыбнулся.
Он придерживался известного во многих деревнях принципа: в баню ходят только те, кому чесаться лень. Поэтому естественное напыление мужик хранил, как зеницу ока. Грязь, по сути, служила ему естественной защитой. И от блох, и от лишних клиентов.
– Нам бы комнатку, – неуверенно произнес Ру.
– Допуштим, – прошамкал мужик.
– На двоих, – добавила я. – Мы люди честные, бедокурить не собираемся.
– Ништо так не укрепляет веру в шеловека, – со знанием дела произнес трактирщик, – как предоплата. Шешть медяков.
Ру послушно выложил деньги и только потом сообразил, что в таком месте ночлег никак не мог стоить дороже одной монетки. Однако было уже поздно.
– Шпашибо, милок, – щербато улыбнулся мужик, жестом фокусника заставив все монетки исчезнуть. Случайно брошенный на стойку платок Ру тоже почему-то испарился. – Понимаю, дело молодое. – Я удостоилась подмигивания, больше смахивающего на нервный тик. – В кашдом вожраште швои прелешти. Только в молодошти щупаешь ишшо и чужие.
– Не обращай внимания, – тут же вмешался Ру, ненавязчиво уводя меня в зал.
Пока я обдумывала слова трактирщика о возрастах и прелестях, к нам подошла дородная подавальщица и поставила на стол два блюда.
– Мы не заказывали, – удивилась я.
– Подарок от заведения. Должен же кто-то это сожрать, пока не пропало.
Из горла Ру вырвался нервный смешок. Мы оба заглянули в тарелки и увидели странную субстанцию коричневого цвета. Я поковырялась в миске исключительно из научного интереса: что они положили в рагу? Помимо крупных кусков разваренной картошки обнаружилась темная слизь на ножке.
– Это грибы? – уточнила я у тетки. – Они точно съедобные?
– Все грибы съедобные, – улыбнулся Ру. – Просто некоторые только раз в жизни.
И он отправил в рот первую ложку этого варева. Я начала читать заговор на очищение желудка.
Глава 10
– Силен мужик, – восхитилась подавальщица.
Ру позеленел, потом побледнел, потом перестал косить под хамелеона и проглотил рагу. Заговор не понадобился. Ру потянулся за добавкой.
– Я не голодна, – решила я. – Мне, пожалуй, только водички.
– У нас сегодня баранья ножка, – попыталась соблазнить меня на заказ подавальщица. – И каша с салом!
Вопрос “Чьим?!” так и вертелся у меня на языке. Я предпочла не спрашивать. Даже если сало собирают с фартука трактирщика или его волос, это не мое дело. Главное, как говорится, что клиент доволен и средства сэкономлены.
– Не надо ей водички, – сказал Ру. – Принеси сивуху. И яичницу, со шкварками. Две порции. Зеленый лучок не забудь!
Тетка довольно улыбнулась и ушла выполнять заказ. Видимо, на прислуге здесь экономили. Вполне вероятно, что готовила и принимала заказы жена того мужичка. Семейный бизнес.
– Я не буду сивуху, – сообщила я. – А Йорику надо попить.
– Пусть лизнет стол. Главное, чтоб не окосел. А то тут такой коктейль из пива, сивухи и разбавленного вина, что даже мой желудок не выдержит.
– Удивительно. Я думала, у тебя уже горло луженое, раз ты даже рагу проглотить смог.
– Видишь ли, я побывал в двух худших местах в этом мире, – ответил Ру. – Сначала в цирке, потом в армии. Поверь, эта школа жизни подготовит тебя ко всему. В том числе к поеданию перловки на завтрак, обед и ужин. А сивуху ты будешь, потому что она крепкая.
– Что? – не поняла я.
– В воде могло плавать что угодно. От нее живот разболится. Пиво и вино наверняка разбавлено водой так, что потом будешь страдать весь день от головной боли. А сивуха крепкая. Даже если в ней что-то сдохло, вся зараза уже перебродила и пошла напитку на пользу. Так что слушайся старших, малышка.
Я поджала губы. Его манера обращаться со мной, как с деревенской девчонкой, неимоверно бесила. Впрочем, чего еще ждать от инквизитора?
Нам принесли еду и целый кувшин сивухи. Ру сообщил подавальщице, что в шесть медяков за ночь явно входила кормежка, на что тетка недовольно заворчала. Я слушала их перебранку вполуха.
– Вы нам еще доплачивать должны, – сказал Ру, – что мы после знакомства с вашим во всех смыслах впечатляющим хозяином решили здесь переночевать.
Подавальщица густо покраснела. Я подумала, что ее вот-вот удар хватит. Нет, он точно ее муж! Надо спасать инквизитора, пока ему скалкой не врезали промеж глаз.
– Такой шустрый мужчина! – воскликнула я. – Раз-раз, и все готово.
– Ага, дело такое. Первый раз к Петровичу зашли? Вот говорят, в сорок пять баба ягодка опять, – усмехнулась подавальщица. – Наш хозяин и в восемьдесят тот еще фрукт!
– Именно, – с облегчением выдохнула я. – Тот еще фрукт.
– Он моей подопечной намеки неприличные делал, – пожаловался Ру. – Психику ребенку портит!
Сам он ребенок. Мне, между прочим, почти двадцать. Я столько всего успела повидать, что поумнее некоторых сорокалетних буду. Инквизитор насмешливо фыркнул в ответ на мой пинок под столом и показал мне язык. И после этого я еще и ребенок?
Подавальщица рассмеялась и махнула на нас рукой. Одна из пуговиц с манжеты приземлилась аккурат в рагу инквизитора. Все дружно сделали вид, что ничего не произошло.
– Ладно, голубки, – проворковала тетка. – Подкрепитесь, наберитесь сил, а уж потом… Только долго не шалите. Кровати скрипят.
Она продефилировала в сторону трактирщика и отвесила ему смачный поцелуй в лоб. Аппетит окончательно пропал. У меня. Инквизитор как ни в чем не бывало достал пуговицу и принялся с аппетитом поглощать рагу, а там уж и до яичницы дошел.
– В этом деле, – серьезно произнес он, – важно глотать, не жуя. Оно быстро проскочит в желудок, ты ничего и не почувствуешь.
– Ясно. И все же я предпочту ограничиться сивухой.
Йорик, выбравшийся из-под рубашки, и Ру осуждающе на меня посмотрели. Они твердо верили, что аппетит приходит во время еды, поэтому усердно подчищали содержимое тарелок.
В чем-то эти двое были правы. Аппетит действительно приходит во время еды. А вот отравление – после. Я между делом достала из сумки небольшую флягу, закинула туда немного зверобоя и мяты и тайком подогрела с помощью магии.
Отвар от тошноты и других проблем с желудком лишним не будет.
Глава 11
Йорик после ужина стал шариком. Я вручила ему парочку веточек заговоренной мяты, чтобы точно не болел живот, на что крыс отреагировал бурным счастливым писком и принялся жевать. И как в него столько помещается?
Мы с Ру поднялись на второй этаж, где Петрович нам выделил комнату. Он заговорщицки подмигнул инквизитору и пояснил:
– Все жанято! У ваш будет две кровати, можем раждвинуть. Но вмеште вшегда теплее…
– Спасибо, мы сами, – отказалась я.
Петрович и подавальщица были очень милыми сердобольными ребятами, но от их заботы и перемигиваний хотелось вздернуться. Я решила, что два взрослых человека вполне смогут разобраться, как им спать. К тому же, между полом и скрипучей койкой разница невелика. И там, и там мне не светило выспаться.
– Кара, ты меня поражаешь, – пропел инквизитор. – Сначала требуешь, чтобы мы стали напарниками, теперь просишь оставить кровати вот так…
– Я просто устала, – буркнула я, запирая за нами дверь. – Проще самим передвинуть, чем ждать, пока дедуля в свои восемьдесят с лишним лет справится с радикулитом и оттащит одну из кроватей в сторону.
– Просто признай, тебе надоели его мудрые советы.
– А ты бы еще послушал?
– Смейся-смейся, – с улыбкой ответил Ру. – Вот только мужик явно что-то знает. У него жена в два раза моложе! Посмотри, как они счастливы. Оба довольные, едва ли не светятся от счастья.
– Они как солнце, – кивнула я. – Если долго смотреть, глаза выпадут.
Ру с хохотом швырнул мне подушку и одеяло. Из них выбилось облачко пыли. Похоже, постояльцы в этот трактир редко заглядывали. Да и не верилось, что тут и правда ночует больше трех человек. В обеденном зале мы увидели только парочку местных забулдыг, обсуждающих вчерашний улов.
Я хмыкнула. Если бы соседние номера были заняты, мы наверняка услышали бы храп или что похуже. Стены грозили рассыпаться в труху от малейшего толчка. Моя сила подсказывала, что где-то в соседней балке появилось гнездо жучков-древоточцев.
Пока инквизитор устраивал наши спальные места, я немного поколдовала. Сначала пришлось договориться с клопами. Насекомые хуже животных понимали мои мысленные просьбы, так что на них я убила минут пять.
Должно быть, со стороны это смотрелось забавно. Я какое-то время гипнотизировала взглядом матрасы, а потом из них выбежали клопы и стройными рядами направились в окно. Йорик заинтересованно наблюдал за процессом, распушившись от страха. Малыш первый раз видел так много крупных насекомых. Он контролировал их уход, бегая у меня по плечу и рассержено фыркая.
Потом пришла очередь жучков. С ними я копалась в два раза дольше. Чтобы выйти, древоточцы могли прогрызть нетронутый кусок балки, и тогда она бы надломилось. Пришлось направлять их по старым ходам, внимательно ощупывая дерево.
Когда я закончила, Ру коснулся моей руки. Он замер в шаге от меня и настороженно гипнотизировал взглядом.
– Что? – выгнула бровь я. – Ничего плохого. Или ты хотел спать с полчищем клопов.
– Нет, – усмехнулся Ру. – Честно говоря, мне показалось, будто весь матрас ушел в окно. Был толщиной с ладонь, а остался тонкий коврик.
Бр-р-р! Как представлю, на чем мы могли уснуть, если бы я не обладала магией… Как люди живут без благословения Истле?
– Ты другая, – добавил Ру. – Я видел магию Раданы. У нее… все иначе.
– Да. Ведьмы обладают разной силой. Травницы, карги, меченые, повитухи… Зависит от того, к чему предрасположена ведьма.
– Значит, ты умеешь договариваться с животными?
Я слабо улыбнулась. Это была лишь верхушка моих способностей. Я стала жрицей Истле, ее проводником в мир живых, аватаром. Живые существа чувствовали во мне создательницу, поэтому подчинялись. На деле же моя сила простиралась намного дальше. Но какая дура доверилась бы мужчине? Тем более, инквизитору.
– Умею.
– Значит, мы с тобой точно найдем общий язык, – насмешливо протянул Ру. – Покойная матушка говорила, что мой отец тот еще козел. Так что я наполовину парнокопытное.
Я вежливо кивнула и отвернулась, не забыв вытянуть кисть из его руки. Прикосновения инквизитора обжигали. Смотреть в его алые глаза было и вовсе невыносимо.
Ру понял, что лучше меня не дергать, и ушел на свою половину комнаты. Пока он проверял задвижки и разбирал свои вещи, я успела вытереться влажной тряпицей за ширмой и переодеться в ночную рубаху, столь любезно предоставленную мне Оплотом.
Подол едва прикрывал коленки. В таком виде не стоило разгуливать перед мужчиной. Ни одна честная девушка не надела бы на себя такую срамоту при посторонних. Хорошо, что честной девушкой я не была.
Но на всякий случай в постель запрыгнула сразу, натянув одеяло до самого подбородка. Инквизитор услышал оглушительный скрежет пружин кровати и повернулся.
– Доброй ночи, – сказал он. – Встаем на рассвете. В Рыбьих Ручьях не стоит задерживаться. Можем позавтракать и…
– Я не голодна, – торопливо ответила я. – Можем проснуться и сразу ехать. Только Йорику пару веток укропа возьмем.
Крысенок довольно чихнул и забрался ко мне на подушку. Его мягкая шерстка приятно щекотала мне кожу. Нагрелся этот клубок до температуры кипящего чайника. Зато вместе теплее. Удовлетворенно вздохнув я прикрыла глаза, готовясь бороться со сном. Очередные кошмары видеть не хотелось. Не при инквизиторе.
Глава 12
Они появились сразу же. Каждый сон начинался с алого пламени дьявольских глаз. Я тонула в них, захлебываясь ужасом. Мое сознание часто путало эти сны с реальностью. Казалось, страшный монстр навис надо мной, скрытый в темноте, и только уголья глаз зловеще сверкают.
Это опасное нечто приближалось. Я чувствовала его дыхание. От него пахло серой и далекими кострами. Он был пожаром. Он был катастрофой. Он был дьяволом.
Я хотела исчезнуть, лишь бы не чувствовать на себе этот равнодушный взгляд готовящегося к прыжку хищника. Мне было страшно даже пошевелиться. Горло сдавило болезненным спазмом.
– Прочь, – просипела я. – Убирайся!
Красные глаза приблизились. Вот-вот упаду в них, как в бездонные колодцы тьмы и обжигающего пламени. Я дернулась, закричала, взмахнула рукой, чтобы поцарапать неведомое существо.
И распахнула глаза. На мгновение мне показалось, что сон не закончился. Во тьме сверкали алые уголья чужих глаз. От них веяло смертельной опасностью. Я всхлипнула от ужаса, вжимаясь в продавленный матрас.
И все закончилось. Надо мной нависал инквизитор. Он крепко держал меня за руки, а на его щеке темнел тонкий шрам свежей царапины. Это из-за меня? Я испуганно ойкнула и зажмурилась. Детский жест, будто если ты не видишь бабайку, он тоже тебя не видит. Ру что-то шептал, но мне никак не удавалось сосредоточиться на реальности. Сознание все еще пребывало в зыбких объятиях кошмара.
– Маленькая, что случилось? Кара? Кара, это всего лишь сон. Все хорошо. Ты здесь, я рядом. Не бойся, малыш. Уроды, надо было в камеру бросать! Чтоб их всех…
– Я тут, – хрипло произнесла я. – Все в порядке.
Инквизитор замер и нерешительно отпустил мои руки. Они безвольно упали. Я с трудом контролировала собственное тело. Обычно чувствительность восстанавливалась за считанные секунды, но в этот раз все было иначе. Ру понятливо кивнул и помог мне привстать. Бедный Йорик, которого переполошила наша возня, носился под одеялом. От волнения у него шерстка встала дыбом, так что крыс больше походил на маленький меховой клубок.
Ру приложил мне к губам флягу с водой и заставил сделать пару глотков. Дыхание потихоньку выровнялось. Я устало привалилась к инквизитору. До меня не сразу дошло, что он сидел на кровати в одних штанах. Я ойкнула, отстраняясь от обжигающе горячей груди и пытаясь отползти на другой край кровати.
– Упадешь, дурочка, – фыркнул инквизитор, притягивая меня обратно.
Его ладонь опустилась мне на лоб. Удовлетворенный проверкой, Ру кивнул крысу. Тот в ответ вильнул хвостиком. Да что вообще происходит?!
– Тебе нужно лучше питаться, – серьезным тоном произнес Ру. – Побольше отдыхать и слушаться старших. Йорик, подтверди.
Крыс чихнул. Я открыла рот, чтобы послать их обоих куда подальше, но тут в дверь постучали. Видимо, мы слишком сильно скрипели кроватью. Я обреченно закатила глаза. И ведь не докажешь же, что мы тут ничем таким не занимались!
Только Ру открыл дверь, как к нам залетел плюгавенький мужчинка. Сначала мне показалось, что это Петрович. Я натянула сбившееся одеяло до самых ушей и на всякий случай поймала Йорика.
– Что же делается, люди добрые! – взвыл мужчина, носясь из одного угла в другой. – Спасите, господин инквизитор, Розочку мою от душегубцев!
Глава 13
Я испуганно посмотрела на инквизитора. Первая деревня, а уже нападение! Кто? Разбойники, магические твари из Чащи, призраки холмов, Дивьи люди? Крыс встревоженно запищал, намекая, что хорошо бы положить его на место, пока он не задохнулся.
Йорик тут же был отправлен на мое плечо. Малыш спрятался у меня за волосами и оттуда недовольно фыркал на ночного гостя. Ру, казалось, с большим интересом следил за нашей с крысом возней, чем за монологом мужичка.
– Нет, вы не представляете! – бормотал тот. – Столько лет растил, поил, кормил, и вот… Сбежала девка!
На этом слове инквизитор оживился. Он выпрямился, руки машинально потянулись к поясу, где обычно болтался железный меч.
– Девка? – переспросил Ру. – А когда пропала? Как выглядит?
– Малютка совсем, волосы белоснежные, вон как у вас. Будто сединой припорошенные. И глазки большие, голубенькие, аки солнышко весеннее.
– Ребенок, – догадалась я.
Дальнейших объяснений мне не требовалось. Я свесила ноги с кровати, нащупала лежащие наподалеку штаны. Мужчин выгонять не стала, просто укрылась одеялом и так переоделось. Не впервой собираться по тревоге. Встав, я торопливо заплела косу, заколов ее на затылке, чтоб не мешалась. Крыс возмущенно пыхтел, лишившись такого уютного и надежного убежища.
Когда я взяла сумки и обернулась к мужчинам, их уже не было. Вот секунду назад по комнате метался инквизитор, собираясь на дело, а теперь нет его. Пропал. Как и мужичок, просивший помощи. Нахмурившись, я использовала магическое зрение, чтобы проверить, не морочит ли мне голову домашняя нечисть.
– Вот Чернобожьи внуки, – фыркнула я. – Бежим, Йорик, пока инквизитора нашего не сожрали.
Крыс был только за. Мы выскочили за дверь и вихрем пронеслись по коридору, а затем спрыгнули по лестнице на первый этаж. От последнего кульбита Йорик едва не слетел с моего плеча, заскользив лапками по коже, но в итоге сумел выправить полет и нырнуть в вырез рубахи. Я лишь улыбнулась. За пазухой у меня ему будет куда безопаснее, чем так. А если бой?
Раздумывать было некогда. Я пробежала мимо стойки к выходу из трактира, но быстро опомнилась и вернулась.
– Што, жаплатить жа поштой пришла? – прошамкал трактирщик, сверкнув в улыбке дырками от зубов.
– Не совсем, – смутилась я. – Скажите, у вас тут инквизитор мимо не пробегал?
– А-а-а, милок твой… Пробегал, да. Я жаметил, вы ишшо ночью как-то тихо спали. Што жа молодежь пошла! Ношевать вмеште и даже не…
– А куда он убежал?
– Девонька, пошлушай штарого мудрого мушшину. Не бежи за парнем! Пушть парень бежит за тобой.
Я вспомнила, как несколько недель назад за мной гнался десяток разбойников и поморщилась. Нет уж, лучше они будут бегать от меня, чем за мной.
– Ну так куда? – поторопила я.
– Эх, молодая ишшо, глупая, – сокрушенно пробормотал Петрович. – С мужиком твой убег-то, шрамота какая. И куда! Жа кожой! На болоте сгинула, пошли искать ее костошки.
– Кожа? Это что за зверь такой?
– Кожа! Ягненочек такой, ме-е, ме-е, – изобразил он.
Коза! Так Розочка не ребенок, а ягненок? Впрочем, без разницы. Не отказывать же в помощи человеку, когда он так просит.
Поклонившись трактирщику на прощание, я побежала дальше. Найти болота не составило труда. В таких местах в Чаще особенно скапливается энергия, насыщая землю магией. Если переключиться на магическое зрение, можно будет просто идти туда, где свет.
Сила меченой ведьмы помогала мне ориентироваться в Чаще, полагаясь лишь на инстинкты. Вскоре я почувствовала знакомое тепло, сопряженное с легким напряжением в душе, будто передо мной был хищник.
Ру. Только он у меня вызывал такие ассоциации. Что-то близкое, но в то же время опасное. Родное, но непонятное. Я ускорилась, ловко перепрыгивая змеящиеся по земли корни деревьев. Где-то на востоке занимался рассвет.
Наконец высокие сосны сменились чахлыми деревцами, а затем и вовсе скромным кустарником. Я вышла к болоту. Топь начиналась в считанных метрах от меня, вот только инквизитора и мужичка нигде не было видно. Я напряглась. Что, если он просто заманил нас в ловушку? Кто знает, что скрывается в мутной воде?
Я все еще чувствовала Ру где-то поблизости, но дар Истле бы не безграничен. Осторожно ступая по кочкам из мха, я двинулась в обход топи. Земля будто пружинила под ногой, а в некоторых следах проступала мутная вода.
Глава 14
– Ночью не спится под темной водицей, – тихо напевала я, – глупой девице. Теперь не влюбиться, и больше не спится…
Болота отвечали мне мрачным молчанием. Над землей стелилась молочная дымка тумана, который с рассветом только стал плотнее. Йорик нервно возился у меня под рубахой. Сжалившись над крысом, я отломила ему веточку дикой груши и дала погрызть. И зубки сточит, и успокоится.
Изредка я выкрикивала имя инквизитора, но он не отвечал. Его присутствие ощущалось совсем рядом, но это напоминало охоту за собственной тенью. Я даже начала сомневаться, что чувствовала Ру. Может, мне повезло нарваться на совсем другое существо. На демона из сна.
Туман густой дымкой волочился за мной по земле, завихряясь у стоп. Для обычного человека это грозило смертельной опасностью. Шаг не на то место, и вот ты уже на дне болота, увяз в трясине и никогда больше не выберешься.
Мне повезло видеть тропу по живым нитям энергии. А вот инквизитор мог не справиться.
– Ру! – снова прокричала я.
Прислушалась у тихому эхо. Ничего. Молчание. Немного подумав, я вытащила из-за пояса тонкий гребешок и приблизилась к чистому озерцу воды. Ноги погружались опасно глубоко. Я продолжала идти, пока не почувствовала, что нахожусь в нужном месте.
– Лишь для сестрицы в подарок сходится, – пропела я, – нож для темницы, для платьица спица и гребень, чтоб виться могла тугая косица.
Я швырнула подношение в воду. Металл плюхнулся на зеркальную гладь и медленно, будто танцуя, начал опускаться ко дну. Я следила, как подарки уходят ко дну, никому ненужные. Неужели прогадала, обманулась?
И тут чья-то бледная рука рывком дернулась к гребню и схватила его, после чего снова исчезла в тине. Выходит, у этого болота была как минимум одна хозяйка. Я стиснула зубы. С их братией у меня были особые счеты, но делать нечего. Надо выручать Розочку и Ру.
– Выйди на свет, красна девица, – ласково произнесла я. – Покажи мне свои ясные очи. Услади путницу дивной песней.
В паре метров от меня, в самом центре окруженной корягами и кочками полыньи, появилась голова. Сначала над темной водой появилась макушка со спутанными волосами, облепленная илом. Казалось, девичьи локоны ей заменяла болотная тина.
Затем из-под воды вынырнуло бледное лицо. Кожа незнакомки отдавала трупной синевой и распухла. Глаза – огромные бельма, пустые и жутки. Незнакомка взмахнула руками, выплывая на поверхность. С ее рук свисали тонкие лоскутки: то ли сгнившее под водой платье, то ли кожа.
Она сияла в свете утра, будто ограненный алмаз. Все русалки казались такими. Их тело покрывалось тонким слоем жира, потом начинало обмыливаться. Жуткое зрелище, дающее эффект такой сияющей, будто глазированной, кожи.
– Ты и сама хороша мяукать, будто драная кошка мартовской ночью, – произнесла незнакомка. – Не проси моих песен, девка. Проси моей милости, чтоб тебя отпустили.
– Прошу, – послушно кивнула я. – Окажи мне милость, красавица. Потерялись в твоих владениях мои близкие. Мужичок такой плюгавенький, ни на что не годный, остолоп белобрысый, та еще дубина стоеросовая, да малютка, беленькая, с глазами-озерами, Розочкой звать.
Русалка зашлась низким грудным смехом. Она оттолкнулась руками и подплыла поближе. Ее тело изменялось на глазах. Вместо пакли на голове появились роскошные золотистые волосы. Кожа вдруг вернулась в свой первозданный вид, от опухолей и вздутий не осталось и следа. Синюшность тоже испарилась, сменившись девичьим румянцем. Теперь на русалку, точнее, на мавку, можно было смотреть без страха. Я знала, зачем эта гадина прихорашивалась.
– Розочка? – усмехнулась она. – Моя служанка. Глупая дочь пастуха. Она не пропала здесь, а вернулась домой.
– Странно, – ответила я. – Тот мужичок думал иначе.
