– Гияс, встаньте.
Отец моего избранника повинуется, взгляд же оставляет покорно потупленным.
– И вам спасибо за сына.
У меня же коченеет разум от осознания, насколько здесь всё сложно. И отец, и сын находятся в гареме. Ильнура просто превосходит моё мнение о ней с каждым днём.
– Я готов, – выдёргивает меня из студня мыслей Насиф.
Когда веду наложника за руку, ощущаю всей кожей внимание Камиля. Весь оставшийся вечер вспоминаю серые глаза, русые волосы, черты лица, не характерные для земель, обрамлённых в воды Тигра и Евфрата. Его взгляд и тайна – единственная причина здесь задержаться.
4
– Нужно уметь торговаться!
Очередная вылазка в центр столицы завершается тем, что Бабер поучает Дилипа.
– Я просто хочу знать цену финикам, – второй складывает руки на груди.
– Друг мой, ты засиделся в высших кастах и не знаешь законы простого рынка.
Мои спутники слишком разные. С одной стороны, постоянная болтовня отвлекает меня от слишком долгих размышлений – это лекарство, у которого слишком много побочных эффектов. С другой стороны, немного раздражают их частые споры. Поэтому я с удовольствием иду на прогулки с Фаридом, который лишь изредка задаёт вопросы.
– Любите ли вы цветы?
Мы должны друг друга узнать. У нас должна пройти целая вереница свиданий. В нашем мире сейчас от количества встреч зависит, насколько серьёзно относятся к отношениям жених и невеста.
– Люблю, но не большие и помпезные, – отзываюсь на сухой вопрос принца.
– Это же какие?
– Синий гибискус. У него цветы не столь большие, но аромат остаётся в сердце навсегда.
Слежу за мужчиной. Лица его не видно за маской, однако по тому, что он не знает, куда деть руки, понимаю: ему каждый раз так же не просто, как и мне.
– Зачем вам наложники? – внезапный скачок с цветов на любовников заставляет меня встрепенуться.
– Что?
– Королева предложила вам подарок, вы его приняли…
– А какова была бы судьба этого молодого человека?
Сквозь прорези в маске горят огни любопытных глаз.
– Вы, как местный житель, скажите мне честно, – продолжаю я пламенеть возмущением в ответ. – Что ждёт того, кто не подошёл для королевского гарема?
– Всё зависит от его матери, – интонации выдают задумчивость принца.
– Его мать уже привела на заклание, – передаю улыбкой сарказм. – Так что ему пришлось бы несладко.
Он будто бы кивает. Глухо бормочет что- то в своей защите от чужих взглядов. Вечером Насиф встречает меня, заглядывает в глаза.
– Тебе нужно лечиться от раболепия, которое тебе насадили в детстве, – сетую от того, что наложник порывается встать на колени.
– Я приготовил вам ужин и танец.
– За ужин спасибо, танец не обязателен.
Всё же мужчина торжественно выходит передо мной на середину ковра. Я даже ощущаю, как бирьяни встаёт у меня комом в горле. Насиф выглядит слишком соблазнительно, пока показывает свою гибкость и скорость. Лунные лучи, сочащиеся через окна, становятся его союзниками, выделяя силуэт в полутьме комнаты.
– Довольно и плова, и зрелищ, – отталкиваю блюдо и порываюсь сбежать от самой себя и пожара страсти, который охватывает моё тело за считанные минуты.
Но наложник ловит мои руки и мягко тянет к себе, кладёт мои ладони на свои бёдра и продолжает двигаться в такт музыке.
– Ты сам- то этого хочешь? – решаю, что честность – лучшая защита.
– Чувствуете, как бьётся моё сердце? – Насиф переводит мои руки на свою грудь.
Под мышцами и рёбрами работает сильный мотор молодого организма. Мужчина прижимается ко мне всем телом.
– Мне кажется, вы чувствуете мой ответ, – шепчет наложник. – Да. Мириады раз да.
– Ну тогда… Ладно…
В чёрной акварели ночи стараюсь стереть свои мысли о Фариде, Ильнуре, гареме, слишком смелом наложнике Камиле. И всё же они ложатся на картину яркими пятнами. Утром стираю с сонного лица Насифа синеву слёз девственности – главный оттенок этого мира.
– Вы самая потрясающая на всей планете.
Насиф варит нам кофе полуголый, стоя ко мне в три четверти. Изредка поднимает на меня свой кофейный по цвету и температуре нежности взгляд.
– Лишние комплименты мне не нужны.
Не знаю, почему… Но я до сих пор стесняюсь того, что у меня есть наложник. У нас в Индостане такого обычая нет. У нас можно иметь несколько мужей. Вот и все правила.
– Это просто вулкан моего восхищения… Невозможно остановить его лаву.
Мужчина подаёт мне чашку так, чтобы соприкоснуться пальцами.
– Ты хотел бы навестить отца, друзей?
– Конечно! – он даже радостно подскакивает.
Для меня это возможность хоть как- то нивелировать для Насифа его состояние рабства. А ещё это шанс увидеть запретный плод, который так и манит своим серым взглядом. Пока Насиф беспечно болтает с кем- то из гарема, я будто бы любуюсь садом. По нижнему ярусу прохаживается королева в сопровождении нескольких наложников. Только потом понимаю, что у гарема есть отдельный выход в парк. Дверь его приоткрыта и манит, как в недоброй сказке. И всё же я решаюсь нырнуть в прохладу дворца. Охраны нет, поэтому я лисицей лезу в чужой курятник.
– Вас здесь быть не должно, – эта фраза обрывает моё сердце.
Сзади стоит тот самый Камиль.
– Я просто…
– О, не надо объяснений, мне всё равно.
Он внезапно хватает меня за руку и ведёт в потайной угол помещения.
– Я здесь часто прячусь ото всех, – поясняет он, отодвигая ширму, которая служит будто бы украшением.
– Зачем?
– Я не наложник, – его серые глаза переливаются оттенками голубого.
– А кто?
– Политический пленник.
Удивлённо изучаю его лицо, пытаясь понять, насколько он похож на пленника.
– Ну… я был разведчиком от Франции. Меня взяли. А королева перепутала помещения, – мужчина ухмыляется, кивая на стену. – Тюрьма же – по ту сторону.
Короткую беседу обрывает болтовня наложников. Камиль тянет меня в другой угол помещения, на лестницу.
– Куда мы? – только и успеваю спросить.
Пленник вылазит в окно, подаёт мне руку.
– Вы хотите уйти незамеченной?
А приближающиеся голоса меня подстёгивают, как кучер лошадь. Следую за Камилем. Балансируем на тонком карнизе над внутренним двориком.
– Где ваше окно? – шёпот мужчины почти сливается с шелестом фонтанчика внизу.
– Самое дальнее.
Его пальцы, держащие мою руку, такие горячие, что спасают меня от холода страха. У нужного окна он галантно помогает мне спуститься.
– Вы отчаянный.
– Вы тоже.
Напоследок он вкладывает мне в ладонь смятую голубую ромашку. Бедняжку уже невозможно спасти, поэтому я кладу цветок между страниц постулатов мариата. Пусть будет моим амулетом от подводного течения интриг в королевском дворце.
5
Потом понимаю, что в этой жёсткой стране хватает отчаянных мужчин. Во время очередной утренней прогулки по сонному Эр- Зияди вижу огромную роспись на стене жилого дома. Раскидистый синий шиповник, окружённый бязью, которая гласит: "Мир роняет лепестки слёз".
– Что это? – смотрю то на рисунок, то на Бабера.
Он качает головой, выражая недоумение. Приходится за обедом спрашивать у хозяев города. Королева роняет вилку, буровит меня взглядом исподлобья, потом шипит:
– Просто кто- то украсил дом.
Её злое выражение лица становится сигнальным огнём над какой- то тайной. Утром снова тороплюсь на туманные улицы, теперь беру с собой Насифа. Но шиповник и бязь уже стыдливо закрыты слоем белил.
– Вам не стоит думать об этом, – наложник бледнеет в тон свежепокрашенной стене.
Это заводит меня на новый круг лабиринта размышлений. На следующий вечер и вовсе замечаю снова казнь.
– Опять кто- то кому- то изменил? – шагаю к площади.
Фарид со своей свитой пытается остановить меня. И я вижу, как толпа кидает камни сразу в троих мужчин. Те принимают свою мучительную смерть стойко. Первым погибает от точного удара в затылок самый молодой. Тот, что постарше успевает вытянуть вверх руку и показать всем сложенные средний и большой пальцы на правой руке. Но и его забрасывают булыжниками. Третий просто глядит на меня, не отрываясь. Я же вновь не могу отвести глаза от этого зрелища бескрайней жестокости.
– Что это было?
– Просто казнь.
Я не выпускаю из своих покоев принца. Его глаза уже рассказывают мне самую страшную повесть мужчины, попавшего в золотую клетку.
– Это не просто казнь. Тот мужчина показал некий жест… И я видела рисунок…
Фарид вырывается из моих рук и убегает, будто мальчишка от строгой матери. Единственным источником информации для меня остаётся Камиль. Знает ли он что- то? Моё любопытство настолько огромно, что я даже готова идти по тонкому карнизу и лезть в окно гарема. Подстерегаю свой шанс узнать всё в тот промежуток времени, когда наложникам позволяют выйти на воздух. Будто бы нечаянно задеваю плечом французского шпиона.
– Где твоё окно? – надеюсь, что шпион поймёт мой намёк.
– У нас в гареме всё общее, – шепчет мужчина.
Наш короткий диалог прерывает хлёсткий и громкий выстрел кнута. Охранник подходит к нам.
– Как ты посмел говорить с принцессой Индостана, раб? – слуга готов служить слишком рьяно.
Он снова заносит руку с оружием. Я угадываю порыв охранника и хватаю хлыст, когда он проходит зенит своего полёта, а значит уже опасен.
– Я первая заговорила с ним! – стараюсь отвести грозу от чужого пленника.
Моя рука распухает, из красной расщелины в коже сочится кровь. Стражник бледнеет, отступает, бежит за помощью.
– Ты сумасшедшая, – качает головой Камиль.
– Но по окнам не лажу.
– Тогда дай взятку ночному стражнику Акифу, он всё устроит и без окон, – стараюсь отпечатать эту фразу в своей памяти. – У него на лысине отметина.
На нас уже обращает внимание весь гарем. Мужчины немного меня стесняются, но всё же устремляют горящие и любопытные глаза на моё лицо. Когда ещё они увидят принцессу?
– Как ты посмел стегнуть гостью королевы? – негодует Висак.
Она стремительно подходит ко мне, отвешивает поклон, сложив руки крест- накрест.
– Умоляю вас, о, милосердная Шакантала, – со мной её голос становится вкрадчивым, – не сердитесь! Я лично накажу виновника.
Мою страдающую кисть обрабатывает женщина- врач. Им всем не до Камиля. Я же слежу за ним боковым зрением и понимаю, что мужчина не отворачивается – изучает меня. Улыбаюсь, хоть смесь лечебных трав больно въедается в рану, оставшуюся от хлыста. Когда возвращаюсь к себе, Насиф суетится, делает перевязку.
– Как же так, госпожа?
– Не зови меня госпожой. И принцессой не зови. И все эти солнца и звёзды мне тоже надоели за всю мою жизнь, – говорю, пожалуй, с наложником слишком откровенно. – Я просто Шакантала. Да? Сможешь?
– Не знаю, – он опускает глаза.
Так как повреждена моя правая рука, мужчина сам моет меня, одевает. Я сопротивляюсь излишней опеке. Но Насиф включает свой жалобный просящий взгляд, который опаснее любого пистолета или ножа. Мой компаньон сопровождает на официальный ужин и кормит там с вилки.
– Кто посмел причинить тебе ушерб?
Ильнура звучит сталью и желанием карать.
– Это просто недоразумение, – понимаю, что правда повернёт клинок злости и на меня. – Рана уже почти зажила.
Чёрные глаза королевы превращаются в подозрительные щёлки, но всё же она ничего у меня не выпытывает. Ночью я крадусь к некому Акифу. У него приметная внешность, поэтому я опознаю нужного человека сразу. Мешочек, звенящий золотом – это лучший аргумент. Поэтому меня быстро выпускают в тайный угол сада и приводят Камиля через десять минут.
– Так что же здесь происходит?
– Стража любит взятки везде, – сначала смеётся шпион.
– Ты не понял… Я видела рисунок с синим шиповником и с надписью…
– Мир роняет лепестки слёз, – цитирует вперёд меня мужчина. – Это девиз.
– Чей?
– Тех, кто не хочет жить по Корану от шайтана.
Камиль ловит мой многозначительный взгляд, кивает, заставляя моё смятение расти.
– Да, уважаемая принцесса. Люди устали от режима мариата. Он слишком жесток. Казнь была после появления рисунка?
– Да.
– Всё понятно, – Камиль недовольно жмурится. – Быстро попались. Это не изменники жёнам, это изменники режиму.
Наверное, я выгляжу слишком потрясённой, потому что Камиль непроизвольно берёт меня за руку и целует мою перевязанную ладонь. Простой жест дарит на секунду ощущение, что я под защитой. Хотя невозможно чувствовать себя спокойно в такой стране.
– Шакантала, я мог бы рассказать тебе всё, но боюсь, что тебе не стоит этого знать. Просто уже решай: выходишь за Фарида или нет.
– А ты… Камиль… ты же…
– Меня готовили и к такому повороту событий, поэтому я не пропаду. Не бойся.
Оказывается, наш лимит – всего десять минут. Потом Акиф сначала сопровождает псевдо- наложника, потом – меня. По дороге слушаю короткий инструктаж по тайным знакам, которые страж придумал сам.
– Шакантала, где ты была? – у порога стоит испуганный Насиф.
– Гуляла.
– Всё в порядке?
– Я же в королевском дворце. Значит я в безопасности, – успокаиваю слишком встревоженного компаньона.
Сама же завершаю фразу про себя: "Похоже, я сейчас в самом опасном месте в Тигростане".
6
Следующее утро выдаётся очень напряжённым. Насиф опрокидывает поднос с кофе и самбусаками. Он пытается собрать всё разбросанное по полу, но руки его дрожат.
– Тебе плохо?
Я тоже наклоняюсь к ковру и замечаю огромные капли пота на лице мужчины.
– Всё в порядке, – он облизывает сухие губы.
– Нет, не в порядке!
Насильно усаживаю его на постель и подаю градусник.
– Шакантала… О, солнце… Шакантала… ты слишком добра ко мне.
– Возражений не терплю.
Я сама убираю бардак. Все манипуляции осложняются тем, что нужно ещё краем глаза контролировать наложника и командовать ему, чтобы он спокойно сидел.
– Ты ел что- нибудь?
– Нет ещё.
Варю кофе на двоих, выкладываю на поднос несколько пирожков, которые не поместились в первую порцию. Насиф будто пытается прочесть мои мысли – так долго и пронзительно смотрит мне в глаза.
– Завтракай, пожалуйста, – я отвожу взгляд первая. – Потом я схожу за врачом.
Лекарь же сначала бросается осматривать меня. Тащит в лабораторию, чтобы я сдала мазок из гортани.
– Вряд ли я заразилась, – успокоить врачей не получается. – Я делала прививку совсем недавно.
Потом всё же идут проверить и Насифа, выписывают ему постельный режим и лекарства. Мужчина переживает, не желает лежать.
– Моё слово закон для тебя? – включаю искусственную строгость.
– Да.
– Тогда я прошу тебя отдыхать, препараты я сейчас куплю.
По программе у меня – прогулка с Фаридом, поэтому совмешаю сразу две миссии.
– Вы суетитесь ради наложника? – принц впускает в голос насмешку.
– Прежде всего, он человек, – мой ответ заставляет моего спутника придержать шаг и сарказм.
– Вы видите в мужчинах людей?
– Именно, – смеюсь в золочёную маску несвободы собеседника.
В магазине трав Фарид покупает пышный букет синего гибискуса.
– Сегодня я хочу подарить вам хоть что- то.
– Благодарю, – внезапное внимание до этого холодного жениха меня немного смущает.
– У вас глаза такие же нежные.
Отвлекаюсь от Фарида и скольжу пальцами по пакетам с разными лепестками.
– Это голубая роза, – услужливо обгоняет мои вопросы продавец. – Она заставляет говорить правду.
– Дайте и её.
Стараюсь даже не глядеть на своего спутника. Не хочу делиться с ним своими планами и переживаниями.
– Что происходит? – наконец, интересуется принц на улице.
– Все вокруг меня лгут, – прячу свои богатства. – И вы тоже.
– Какую правду вы хотите услышать?
Неоновые вывески бегут по глянцевой маске Фарида. Я бы отдала все купленные травы, чтобы увидеть его истинное выражение лица здесь и сейчас.
– Хорошо… – глухо тянет мужчина в своей защите от моих глаз. – Я плохой вариант мужа, Шакантала. Я стараюсь проникнуться к вам хоть какими- то эмоциями. Но это невозможно. И характер у меня плохой, от моей матери. И ехать я никуда не желаю. И внешность у меня не безупречная. Два миллиарда динаров не покроют мои недостатки.
– Фарид, я тоже пытаюсь почувствовать к вам тепло, – прижимаю травы к груди, словно они способны залечить мою пустоту в душе. – И тоже безуспешно. И оставаться здесь я не собираюсь. У меня тоже куча причин сорвать помолвку. Так что… мы квиты.
В своих покоях всё равно не чувствую себя защищённой. Но сейчас я хотя бы могу отвлечься от пасмурных размышлений. Завариваю для Насифа чёрный вереск. Эта трава ставит на ноги при любой вирусной болезни.
– Шакантала… мой воздух, моя вода, моё счастье…
Ощущаю жар рук наложника, пока он целует мои пальцы в своей хватке и шепчет слова благодарности. Потом он пытается сделать мне перевязку, но с трудом держит концентрацию. А когда Насиф засыпает, я скольжу по коридору к продажному охраннику. Он подал днём знак – бросил мне под ноги красный платок, будто бы случайно. Камиль назначает свидание. В глубине черноты тайного угла меня уже ждёт пленник гарема.
– Что- то случилось?
Вглядываюсь в едва уловимые черты в темноте. Камиль вроде бы улыбается.
– Просто хотел узнать… как твоя рука.
– Нормально, заживает.
Шпион выходит под единственную полосу света, которая падает от фонарей, горящих по охраняемому периметру. Искусственный луч делит его лицо, которое выражает целую гамму эмоций. Его поцелуй в мою перевязанную ладонь становится якорем, который держит мои мысли только в этом событии. С Камилем всё происходит слишком быстро. Это не страсть, как с Насифом. Не попытка уважения, как с Фаридом. Чувства к пленнику гарема сносят ревущими волнами все волнорезы и пирсы. Я схожу с ума. Когда вернусь, не знаю. Не могу уснуть, слушаю, как сипит спящий Насиф.
– За неповиновение королеве назначается сто ударов, – голос палача звучит буднично.
Меня же задевает его заявление раскалённой иглой. Я неохотно гуляю по улицам Эр- Зияди из- за того, что могу наткнуться на смертную казнь. И во внутреннем дворе дворца нет спасения от картины жестокости. Через бревно положили Камиля. Он невероятно спокоен, его руки даже не связаны. Весь гарем послушно стоит строем и глядит на чужое унижение. Я же рефлекторно дёргаюсь в сторону действа, чтобы оборвать его. Но сегодня рядом Дилип, он успевает схватить меня за руку.
– Это не дипломатично, – бормочет он.
Хотя по глазам мужчины видно, что он сам с удовольствием бы выхватил кнут из рук палача.
– Я не хочу смотреть, – отворачиваюсь.
И не в силах уйти. Сейчас дело не в том отвращении, которое приковывает к зрелищу. Нет. С каждым ударом моё сердце замирает. И я хочу знать, останется ли в живых Камиль после такого старательного исполнения приговора.
– Тебя тоже привлекает казнь?
Ильнура замечает меня и идёт кресейром между своими наложниками в мою сторону.
– Возможно, – держу в клетке злость, которая может погубить меня и моих сопровождающих.
– Тогда вглядись внимательно. Я это называю профилактикой.
Приходится повернуться. Натыкаюсь на взгляд Камиля, он улыбается мне, опираясь руками о землю.
– Я могла бы уже убить или посадить его в тюрьму, – голос королевы скрывает за бархатом тембра стальной звон жестокости. – Но мне нравится своенравность и непреклонность этого мужчины. Всю жизнь передо мной падали на колени. Наверное, поэтому эта наша с ним дуэль доставляет мне такое удовольствие.
Королева Тигростана для меня не лучше сумасшедшей. Она даже улыбается будто бы безумно. Слежу за ней тоже с оттенком отвращения. Потом пользуюсь хорошей отговоркой, что неважно себя чувствую, и тороплюсь укрыться за дверью покоев.
7
Серьёзно рискую, потому что даю взятку Акифу, чтобы пройти ночью в лазарет. Умом понимаю, что заигрываю с правилами самой опасной королевы Востока. А сердце желает знать, что с Камилем.
– А сейчас что- то случилось?
