– С помывки посуды на кухне, – Кальдера усмехнулся, но парень оставался серьезен, и мужчина продолжил: – Я выдам список книг на прочтение. Кроме того будем учить тебя стрелять, фехтовать и ездить верхом. Если готов, то начнем немедленно.
Тьяго хотел было выпалить, что конечно готов, но тут вспомнил о свидании с Гердой.
– Простите, сеньор, – вежливо начал он, – могу я отлучиться сегодня вечером?
На лице Кальдеры отразилось разочарование.
– Я уже сказал, что тебе решать, что важнее.
Парень отвел взгляд.
– Иди, – сеньор опустился за свой рабочий стол. – Про посуду только не забудь.
Тьяго чуть склонил голову и вышел из кабинета. На душе скребли кошки. Как будто он подвел сеньора, еще даже не начав. Да и Герда не обещала, что придет. Впрочем, если она и правда придет, а его на мосту не окажется, то на этом все закончится раз и навсегда.
Тьяго чувствовал, что его жизнь превратилась в зыбучие пески. Его затягивало неизвестно куда, он хватался за что попало и никак не мог нащупать опору под ногами. Герда была светлым пятном на черной стене, последней соломинкой для утопающего. Он не мог и не хотел ее упускать.
***
Сирига в лучах закатного солнца переливалась и блестела. Каменный мост соединял ее берега, как застежка полы плаща. С одной стороны был нижний город, где Тьяго родился и вырос. А с другой – верхний. Возвышающаяся на холме крепость, окруженная белокаменной стеной. На закате она становилась оранжевой и отражалась в неспешных водах реки.
Тьяго пришел первым. Купив у одной старушки букет ромашек, он прогуливался туда-сюда. Его сердце пропускало удар, каждый раз, когда он видел кого-то, издалека похожего на Герду. Но девушка, как водится, опаздывала.
– Угадай, кто? – нежные ладони закрыли его глаза.
Тьяго развернулся и, не давая ей опомниться, заключил Герду в объятья и слегка приподнял.
– Пусти, люди ж смотрят, – она хлопнула его по спине.
– А пусть смотрят, – он глядел, не отрываясь, в ее светло-карие глаза.
Щеки Герды вспыхнули румянцем. Тьяго отпустил девушку и вручил ей купленный букетик.
– Я соврала матери, что пошла к подруге, – Герда поднесла цветы к носу и улыбнулась. – Я должна вернуться до темноты.
– У нас так мало времени? – возмутился Тьяго.
– Что поделаешь, – она пожала плечами. – После исчезновения твоей сестры все боятся. Итак меня одну почти никуда не отпускают.
– Но я же тебя провожу.
– Боюсь, матушке это тоже не понравится. Ну, да что мы о грустном, – она снова зарылась носом в букетик.
– Я знаю отличное место, пойдем.
Тьяго взял Герду за руку. Не торопясь, они прогуливались по мосту и болтали обо всем, что придет в голову. Над головой кричали чайки. От реки веяло прохладой, но было безветренно и спокойно.
Перейдя на другой берег, они поднялись на холм к самой крепостной стене. Тьяго не обманул. С западной стороны открывался отличный вид на нижний город. Солнце касалось горизонта. К оранжевому небу поднимался дым из труб.
– Я вижу мой дом! – воскликнула Герда, показывая пальцем. – А вон твой.
Они присели на траву рядышком, прижавшись друг к другу, и молча смотрели на купающийся в закате вид.
– Знаешь, Иветт выходит замуж, – нарушила молчание Герда.
Ее старшей сестре было уже девятнадцать, поэтому Тьяго не удивился.
– За кого? – спросил он.
– За Фернандо Лиля.
– Подмастерье кузнеца?
Герда кивнула.
– Родители жутко недовольны, – добавила она. – Они надеялись выдать Иветт за кого-нибудь с деньгами. А теперь придется так. Сегодня утром обсуждали с падре дату свадьбы. Хотят как можно раньше.
– К чему такая спешка? – не понял Тьяго.
– А ты как думаешь? – Герда выразительно посмотрела на него.
– Иветт… она…
– Да, носит под сердцем.
Тьяго видел Иветт сегодня утром в церкви, но ничего необычного в ней не заметил. Впрочем, он не больно-то и смотрел.
– Так что теперь за мной глаз да глаз, – Герда вздохнула. – Если узнают, что я с тобой…
– А я что – плохая партия? – Тьяго приосанился.
– Для моих родителей любой без мешка денег – не годится.
– А для тебя?
Он склонился к ее лицу. Герда подняла руку и коснулась его мягких волос. Тьяго придвинулся ближе и, закрыв глаза, чуть коснулся ее губ своими. Девушка не отвернулась. Он осмелел и, обнимая ее, поцеловал уже крепче.
Солнце озарило их золотыми лучами прежде чем скрылось за горизонтом. Тьяго не выпускал Герду, и ему хотелось, чтобы это мгновение длилось вечность.
Девушка слегка отстранилась и прижала ладонь к его горячим губам.
– Мне пора домой, – виновато проговорила она.
– Ну еще чуть-чуть, – он взял ее за руку и, убирая преграду, поцеловал.
– Тьяго, – прошептала Герда. – Мне надо…
Он снова прильнул к ее губам, словно пытался вырвать у жизни лишние минуты счастья.
– Ну все, – она вывернулась и встала на ноги. – Вон уже похолодало.
– Так я тебя согрею, – Тьяго обнял ее.
– Нельзя, чтобы нас так увидели.
Герда пошла вперед к подножию холма. Тьяго нагнал ее и все же взял за руку.
Вдоль дороги, идущей от ворот верхнего города, начали зажигать фонари. К запаху воды примешался дым от вечерних костров. Они были почти на середине каменного моста, когда с нижней стороны появилось пятеро хорошо одетых всадников. Трое ехали впереди, а еще двое за ними. Молодые люди громко разговаривали.
– В следующий раз, Николя, не забудь ранить кабана, чтобы наш именинник успел в него попасть, – сказал тот, что был пошире в плечах, и сам рассмеялся своей шутке.
– Нет, Тео, я лучше в него сам выстрелю, чтобы хоть не с пустыми руками возвращались, – отозвался худощавый брюнет, которого звали Николя.
Тео засмеялся еще громче. Ехавший слева блондин, о котором они, судя по всему и говорили, раздраженно проговорил:
– Не все быстро стреляют. У меня есть и другие таланты.
– Да? Это какие же? – с вызовом спросил Николя.
– О, я еще тот охотник, – молодой человек пришпорил лошадь.
– Виктор, подожди! – крикнул ему в след Тео.
Но молодой человек уже скакал во весь опор. Тьяго и Герда отошли к каменным перилам, чтобы дать ему дорогу. Парень почувствовал, как в животе сжалось от дурного предчувствия, но он надеялся, что ему кажется.
Виктор налетел на них стремительно, как порыв ветра, и прямо на ходу подхватил Герду. Так быстро, что девушка не успела и вскрикнуть, как оказалось перед ним в седле.
– Вот добыча по мне! – крикнул дворянин, осаживая лошадь.
Тьяго бросился к нему.
– Пустите ее!
Он видел, как Герда извивалась и пыталась вырваться. Дворянин не отвечал ни на ее крики, ни на его.
Тьяго подобрал камень и метким броском попал Виктору в голову. Этой заминки хватило, чтобы девушка спрыгнула вниз. Ударившись о булыжник, она застонала и на четвереньках поползла к перилам.
Тьяго бросился было на помощь, но не успел. Дорогу преградил Виктор. За спиной появилось его дружки со слугами. Тьяго схватили за руки. Дворянин спрыгнул с лошади и, шагнув к нему, наотмашь ударил по лицу, а затем в живот. Кто-то из его приятелей дал ему в бок, потом в другой.
Тьяго упал на колени. Его принялись бить ногами. Удары сыпались один за другим. В голове звенело, а перед глазами плыло. Он пытался защищаться, но против пятерых ничего сделать не мог.
В глазах потемнело, и последнее, что он увидел, была Герда, прыгнувшая с моста в холодную воду.
***
Аромат жаркого пробуждал аппетит. Генри дождался, пока все семейство усядется за стол и, более не медля, накинулся на ужин. Мать ласково улыбнулась.
– Алехо, – прервал молчание отец. – Хочу, чтобы завтра с утра ты пошел со мной в гарнизон. Начнем тренировать тебя.
Генри посмотрел на брата, сидевшего справа. Они были похожи внешне: оба светлые и голубоглазые. Если бы не два года разницы, их принимали бы за близнецов.
«Почему его, а не меня?»
Алехо кивнул:
– Да, отец.
Он всегда слушался.
«Вот поэтому его», – ответил сам себе Генри и поднял глаза на отца.
«Я докажу тебе, что тоже чего-то стою», – мысленно проговорил он. Высказывать это вслух не имело смысла, потому что капитан Драйден верил только поступкам. О чем неоднократно говорил.
Отец его мысленного послания не заметил и спросил у матери:
– Как прошел твой день?
– Я была у маэстро Лукреция.
– Катарина, – отец положил ложку на стол. – Мы же говорили об этом. Астрологи на плохом счету у церкви. Не далее как сегодня Его Светлейшество осудил женщину, которая предсказывала будущее.
– А что плохого в предсказаниях? – удивился Генри. – Я думал, это безвредное шарлатанство.
– Гадалка сношалась с тенью, которая сообщала ей чужие сокровенные тайны, – пояснил отец.
– И ты думаешь, Лукреций тоже вызывает теней? – спросила мать.
– Где одно, там и другое.
– Астрология – это наука, просто пока не признанная, – убежденно проговорила мать. – Небесные светила и планеты существуют так же, как и мы. И предсказания Лукреция часто сбываются.
– Что же он сказал на этот раз? – отец усмехнулся.
– Йотунем сейчас в созвездии орла.
Со школы Генри помнил, что планета Йотунем так называлась в честь забытого бога войны. Нехороший символизм.
– И что? – спросил отец.
– Мы находимся в переломном моменте, – пояснила мама. – Небесный орёл наблюдает за нами. И скоро решится, начнется ли новая война.
– Я так не думаю. Деверин процветает, последнее восстание было больше десяти лет назад. А торговля идет успешно даже с севером.
– Хотелось бы, чтобы ты оказался прав, – ответила мама таким тоном, словно собиралась добавить: но так не будет.
Весь разговор Алехо молчал. Раньше Генри считал, что это от слабости характера, но сегодня подумал, что в таком поведении, пожалуй, было больше благоразумия. Возможно, отец выделял младшего брата не только за покладистость.
– Пап, а скажи, – решил спросить он, – до Элоизы в Сиригарде пропадали девушки?
– К сожалению, в городе часто кто-то пропадает. И далеко не только девушки.
– И все-таки вот так чтобы юные…
Отец посмотрел на него с вниманием.
– В архиве должны быть записи, – ответил он. – Но это как искать пуговицу в мешке с галькой.
– И все же я хотел бы попробовать, – настоял Генри.
«Если я смогу найти сестру Тьяго, то и другу помогу, и отец увидит, что я не так глуп».
Драйден-старший собирался что-то ответить, как послышался стук в дверь.
– Сидите, – велел он всем и пошел открывать.
В прихожую ворвалась Герда. Ее платье было перепачкано грязью, а с подола капала вода. Она напоминала дворовую кошку, попавшую под дождь. Тяжело дыша, девушка не сразу нашла в себе силы произнести:
– Тьяго… На нас напали. На мосту…
– Учитель всемогущий, – пробормотала мама, вскакивая вслед за Генри из-за стола.
***
На сером камне была кровь.
– Свежая, капитан, – сообщил один из стражников, осматривая бурые пятна.
– Допросите всех вокруг. И найдите мне пару ныряльщиков, – распорядился отец.
– Думаешь, его сбросили в Сиригу? – вполголоса спросил Генри.
– Это самое вероятное, – Драйден-старший положил руку на плечо сына. – Мне жаль.
Герда рассказала, что на них с Тьяго напали пьяные дворяне. Но кто из них кто, она определить не смогла. И теперь на мосту не было даже тела его лучшего друга.
Генри посмотрел через перила на темнеющие воды Сириги. Ему не верилось, что Тьяго так просто убили. Но помнится, ему так же не верилось, что Эрика сожгла тень.
Теперь найти похитителей Элы становилось делом чести.
Глава шестая – Драйден берет след
Тело Тьяго не нашли, поэтому у Генри оставалась надежда, что друг был все еще жив. На следующее утро он отправился в архив, где провел целый день, забыв об обеде. Его отец был прав, в Сиригарде слишком часто кого-то убивали или кто-то исчезал. Вооружившись пером и бумагой, Генри записывал имена всех пропавших без вести за последние три года. Затем он составил список уже только с женщинами и, глядя на даты их рождения, выделил тех, что были не старше восемнадцати. В итоге у него получилось семь девушек:
Тереза де Алуа, 1 августа 1623 года.
Анна-Мария Хьяль, 25 января 1624 года.
Анна Гомес, 6 мая 1624 года.
Вероника Лопес, 21 июня 1624 года.
Мартина Бом, 12 апреля 1625 года.
Диана Торрето, 3 июля 1625 года.
Элоиза Пириньо, 7 сентября 1625 года.
Напротив каждой Генри записал адреса, где они жили. Следующим шагом он решил пройти по списку и поговорить с семьями или знакомыми пропавших.
Убрав книги и свитки на полки, Драйден поблагодарил архивариуса и вышел на улицу. Солнце давно перевалило через зенит, и только сейчас Генри почувствовал, что проголодался. А заодно вспомнил, что матушка просила зайти к маэстро Лукрецию за гороскопом и вернуться домой к ужину.
«Сначала к астрологу, – рассудил Генри, – А потом по адресам».
Чтобы не терять времени, он купил в булочной рогалик, с которым расправился по дороге.
Маэстро Лукрецию было за шестьдесят. Он носил круглое пенсне и черную вельветовую шапочку, а длинная седая борода еще больше усиливала сходство с волшебником из сказки. Он принимал посетителей в небольшой лавке, забитой пыльными книгами. Под потолком висела модель солнечной системы с планетами. У единственного окна стоял трёхногий телескоп, а в углу едва поместился гигантский глобус.
– Доброго дня, маэстро, – поздоровался Генри, заходя в лавку. – Я от сеньоры Катарины Драйден. За гороскопом.
– Ты ее сын, – догадался Лукреций.
– Так точно, – он слегка поклонился.
Астролог причмокнул губами и, махнув ему, пошел к своему столу. Здесь горкой лежали свитки, в которых Лукреций и принялся копаться. Генри тем временем глазел по сторонам.
– Передай своей матери, что шестого октября будет опасный день, – сказал астролог, разворачивая свиток, где были записаны даты с предсказаниями на месяц. – Пусть отнесется серьезно и не отлучается из дома.
Генри не верил гороскопам так же, как не сильно верил в Учителя. Но глядя на цифры, он вспомнил и о своем списке.
– Маэстро, скажите, а вот эти даты вам о чем-то говорят? – он развернул перед Лукрецием свою бумагу.
Астролог поправил пенсне.
– Возможно, – он погладил бородку. – Погоди.
Подойдя к полке слева, старичок принялся перебирать книги.
– Ага, – достав одну, он вернулся к столу. – Это лунный журнал. Сюда я записываю фазы луны.
Пролистав несколько страниц, он принялся водить пальцем по строчкам.
– Вот эти даты совпадают с новолунием, – Лукреций ткнул в список Генри. – А вот эти две – нет.
Анна Гомес и Диана Торрето выпадали из общего списка. Но не Элоиза.
– Интересно, – проговорил Генри. – Спасибо.
– С твоей матушки шестьдесят пять сиринов. Если захочешь гороскоп для себя, то сделаю за шестьдесят.
«Ничего себе цены», – мысленно присвистнул Драйден, но спорить с маэстро не стал.
– В другой раз, может быть, – он отдал ему мешочек с деньгами.
– Новолуние – опасное время, – проговорил Лукреций, протягивая ему гороскоп для матушки. – Истончается пелена между нашим миром и Бездной. Теням легче всего проникнуть в сознание человека именно в новолуние. Так что будьте осторожны, молодой человек. Не доверяйте спонтанным порывам и следите за своими желаниями.
– Благодарю вас, маэстро, – Генри склонил голову.
Уже на улице он снова посмотрел в свой список. Новолуние случалось каждый месяц, а вот похищения нет. Присев на бочку в подворотне, Генри принялся считать. Между первой и второй девушкой прошло пять месяцев. Между Анной-Марией и Вероникой, если пропустить Анну Гомес, тоже было пять месяцев. А вот дальше между Вероникой и Мартиной было десять.
«Или я что-то упустил, или дело не в месяцах, – подумал Генри. – Правда пять новолуний для совпадения всё же слишком».
Он отнес гороскоп домой, где заодно поужинал и принялся изучать карту Сиригарда. Тереза де Алуа жила в верхнем городе, куда можно было попасть только с пропуском. Возможно, отец и мог бы его оформить, но Генри решил не торопиться. Если он собирался доказать, на что способен, не стоило при первой же трудности бежать к папеньке.
Исключив Элоизу и двух девушек, чьи исчезновения не приходились на новолуние, Генри посмотрел на карте три оставшихся адреса. Все из нижнего города. А Мартина Бом и вовсе жила при местной церкви. Хотя солнце уже норовило спрятаться за горизонт, Генри решил не откладывать до утра и отправился к падре Джуану.
Священник выслушал его доводы, но поддерживать не торопился:
– Я понимаю, как вас с Тьяго взбудоражило исчезновение Элоизы. Но вам стоит довериться церкви. Если Мартина пропала по той же причине, что и Эла, мы об этом обязательно узнаем. На стороне искателей сам Учитель, не забывай об этом.
Генри посмотрел в умиротворённое лицо Джуана. Казалось, ничего в мире не тревожило этого человека.
– Скажите, падре, а как именно Мартина пропала?
– Генри, ты меня не слушаешь, – на лбу священника появилась складка.
– Прошу вас. Скажите хоть что-то. Как давно она у вас жила? Что любила? Как выглядела?
Джуан вздохнул.
– Чаще всего Мартина помогала в приюте, на кухне и при раздаче еды. Она рано осиротела и жила при церкви с восьми лет.
– Мне кажется, я ее помню, – задумчиво проговорил Генри. – Такая высокая с черной косой под платком. Мы ни разу не разговаривали, и я не знал, как ее зовут.
– В тот злополучный день я послал ее к свечнику, но Мартина до него так и не дошла.
В глазах падре разлилась тоска.
– Кто мог знать, куда она направлялась? – спросил Генри.
– Да кто? – падре пожал плечам. – Только я и знал. Готовился к службе и заметил, что у нас заканчиваются свечи. Она сажала цветы во дворе. Я и попросил, как закончит, сходить.
– Вашу просьбу мог услышать кто-то еще?
Джуан нахмурился.
– Мы были во дворе церкви, – сухо проговорил он. – Если кто и слышал, то только свои.
Генри понял, что ступил на опасную территорию. Получалось, что о походе Мартины к свечнику мог знать все же не только падре, но и кто-то еще из церкви. Но он бы не удивился, если бы Джуан выставил его вон, скажи он об этом вслух.
– Простите, падре, что потревожил, – он склонил свою светлую голову. – И благодарю, что ответили на мои вопросы.
– Мартины нам очень не хватает. Но мы должны довериться Учителю. Помни, сын мой, что самое сильное средство от любого недуга – это молитва.
Еще раз поклонившись, Генри отправился к выходу. Но на ступеньках остановился, и повернувшись к дверям церкви, все же произнес про себя: «Учитель, пусть Тьяго окажется жив. Прошу тебя».
***
На следующий день Генри посетил приют, в котором жила пропавшая Вероника Лопес.
– Она была тихой, спокойной девочкой, – говорила воспитательница, сухонькая женщина в сером платье. – Любила читать и всегда слушалась. Когда она сбежала, никто поверить не мог.
– Сбежала? – удивился Генри.
– В то утро к нам в приют приезжала женщина. Довольно состоятельная. Она искала себе помощницу с проживанием, и ей почему-то особенно приглянулась Вероника. По правилам мы не выпускаем девушек до четырнадцати лет. Вероники даже не было в классе, сеньора увидела ее случайно во дворе. Они о чем-то говорили и, видимо, девочка захотела в богатый дом. Наша настоятельница была категорически против. Ведь правила есть правила. Но тем же вечером Вероника тайком выбралась за стены приюта и была такова.
– У вас остались имя и адрес женщины? – спросил Генри.
Воспитательница качнула головой.
– Когда мы обратились к страже, выяснилось, что таких не существует. Сейчас уже и не вспомню, как она назвалась. Больше года прошло.
– И Веронику никто потом не видел даже случайно на улице?
– Нет.
– Благодарю вас, – Генри поклонился и уже в дверях спросил: – А скажите, как Вероника выглядела?
– Да, обычная девочка. Худенькая, большеглазая, с темными косичками.
Генри снова поблагодарил воспитательницу и, покинув приют, отправился по третьему адресу. Мастерская кожевника, чьей дочерью была Анна-Мария Хьяль, располагалась на окраине города. Добираться пришлось на попутной телеге.
– Сеньор Хьяль? – обратился Генри к угрюмого вида мужчине. Тот сидел за столом в мастерской и выдалбливал на куске кожи замысловатый узор.
– Какой я тебе, к теням, сеньор! – проворчал он, мазнув его взглядом. – Чего надо?
– Меня зовут Генри Драйден, – он склонил голову. – Я здесь по поручению моего отца, капитана городской стражи.
Не хотел он использовать свое имя, но сейчас дело было важнее гордости.
Мужчина смерил его оценивающим взглядом.
