– Весело было? – снова поинтересовался я.
Зеленоволосая голова часто закивала.
– Ну, может, теперь выведешь меня к друзьям? К тем, с которыми я пришел сюда? – с надеждой попросил я.
Зеленый человечек быстро вскочил на коротенькие толстые ножки и махнул мне ладонью.
– На этот раз надеюсь без шуток? Если так, то подожди, я хворост соберу. Это ведь можно сделать?
Человечек повернулся и примирительно поднял ладони кверху. Я как можно скорее собрал сучья и двинулся за быстро семенящим впереди меня низкорослым проводником. Пройдя всего ничего, он остановился и ткнул пальцами в проход между деревьями, показывая направление. Я пригляделся и увидел в просветах между деревьями медленно прохаживавшихся своих друзей.
– Ну, спасибо тебе, не обманул… – я обернулся, но моего проводника уже не было видно и я прокричал в глубину чащи. – Все равно спасибо, скромный лесной житель!
Я сделал несколько шагов и вышел к нашей стоянке.
– Быстро ты! – воскликнул Кионд. – Всего пара минут – и такая охапка!
– Ты издеваешься? – спросил я удивленно. – Да я же в этих дебрях часа два провел!
Бадеро в изумлении присел и перестал возиться в сумке, откуда доставал съестные припасы. А Колмак, стоявший на краю поляны у кромки леса с луком наготове, с удивлением в глазах обернулся, видимо четко расслышав мое слишком громкое заявление.
– Кионд ничуть не издевается, – звонким голосом обратился он ко мне, – я сам видел, как ты вошел в лес и не успел я дойти вот сюда, как ты уже появился с охапкой дров. А кого ты там в роще так громко благодарил?
Я замялся, предчувствуя, что меня просто поднимут на смех, услышав о том, как меня провел уморы ради какой-то зеленоволосый чудик и шумно высыпал хворост из утомленных рук.
– Сначала огонь разведем и мясо подогреем, – выручил меня мой великан-покровитель, а Колмак не дождавшись ответа отошел от нас подальше, осматривая местность вокруг лагеря.
Кионд взял самые тонки и сухие ветки, добавил к ним небольшой комочек мха, поколдовал над ними кресалом и вскоре у нас уже был небольшой и жаркий костер. Бадеро в это время уже нанизал на тонкие прутики ломти мяса и расположил их вокруг костра, повтыкав в сухую землю. Он достал чистый плат и разложил на нем полкруга хлеба, знатный кусок сыра и овальную флягу с водой.
Кионд приложил ладони к губам и мелодично пропел какой-то птахой в сторону Колмака. Тот резко обернулся и, увидев призывный взмах рукой, еще раз осмотрелся по сторонам и быстрым шагом направился к костру.
Все сели у импровизированного стола – кто на колени, кто скрестив ноги. Кионд по праву старшего промолвил густым басом молитву, в которой поблагодарил Бога за пищу и отдых, перекрестил еду и перекрестился сам. Мы все перекрестились вслед за ним и протянули руки к уже нарезанному хлебу.
Ели молча, чуть торопливо, но сохраняя некую степенность. Через какое-то время пришло чувство сытости, и я закинул в рот еще один маленький кусочек сыра и дожевал остаток своего куска хлеба.
Хотелось пить, и я жалобно посмотрел на флягу с водой. До сих пор к ней никто не притронулся и я, боясь нарушить какие-либо местные и неизвестные для меня обычаи, сидел молча, терпеливо перенося жажду. Наконец Бадеро взял в руки вожделенную мной посудину и открыл плотно подогнанную к неширокому горлу фляги деревянную пробку, подвязанную к емкости тонкой серой бечевкой, и передал флягу Кионду. Мой друг сделал несколько глотков и передал флягу по кругу, к счастью, ближайшим к нему был я. Живительная влага холодной струйкой потекла вниз к желудку. Оторвавшись от фляги, я облизнул губы и передал воду Колмаку.
Кионд, дождавшись момента, когда утолит жажду последний из нас, прочитал снова молитву и перекрестился. Перекрестились и мы. Я уже как-то бессознательно совершал это, абсолютно не понимая смысла этого действа, но и сильно не задумываясь, ведь точно так же крестился мой Артос, а значит, ничего плохого в этом не должно быть.
– Так что там с тобой приключилось? – обратился ко мне Колмак.
– Да, расскажи нам, кто это тебе в лесу наставил столько ссадин на лицо и руки? – поддакнул Бадеро.
Кионд же лишь с хитрым прищуром молча глядел на меня. Я снова смущенно замялся, не зная с чего начать.
– Видимо просто заблудился, – промямлил я. – Казалось, что иду в нужную сторону, даже голоса ваши как будто слышал, а потом выяснялось, что уходил в чащу еще глубже.
– Заблудиться здесь? – удивленно воскликнул Колмак. – В этом березняке и малыш не заплутает!
– Вот малыш мне как раз и помог выйти, – заявил я.
Все замолкли. Через несколько долгих биений сердца, Кионд с нескрываемым любопытством поинтересовался:
– Какой такой малыш?
– Так зеленый такой, лохматый от макушки и до пяток, – ответил я в ожидании дружного хохота, – ростом едва мне до пояса и то если на цыпочки встанет.
Как ни странно, никто не хохотнул. Лишь Бадеро громко хмыкнул и стал собирать остатки нашего походного обеда. Кионд потер подбородок и снова спросил:
– Значит, где-то вот такой он был? – приподнял он ладонь над землей.
– Ну да, примерно, может даже чуть пониже, – ответил я.
– И весь мохнатый кроме круглого большого пуза? – продолжил вопрошать меня Кионд.
– Точно, пузо было голое, – ответил я и удивленно спросил в ответ. – А ты откуда знаешь?
Кионд притворно по-стариковски кряхтя поднялся на ноги, стряхнул сухие листья с колен и, наконец, ответил мне:
– Довелось тебе повстречать ауку. Все, быстро собираемся и в путь!
– Что за аука такой? – с нетерпением поинтересовался я у уже повернувшегося ко мне спиной Кионда.
– Если к ночи дойдем до болота и найдем хижину для ночевки, то расскажу все, что знаю о нем, – бросил через плечо он и взвалив сумку на плечи стал медленно идти к дороге.
Я взвалил свою покалажу, провел пальцами под лямками, что бы не давили на ключицы и, изнывая от любопытства, гораздо бодрее поплелся за Киондом.
Мы построились на подзаросшей травой дороге в том же порядке – Кионд впереди направлял нас, а позади, зорко оглядывая окрестности и чуть отстав от общей группы, со своим небольшим охотничьим луком в полуготовности, двигался Колмак.
Несмотря на сумасшедшую беготню по лесу с дровами в руках, я все же несколько восстановил силы. И хотя ноги продолжали гудеть, упругости в шаге прибавилось. Широченная спина Кионда колыхалась пред моими глазами из стороны в сторону задавая темп нашему маршу.
Глава 6
Изрядно поредевшие холмы остались далеко позади нас, земля выровнялась в зеленовато-коричневую скатерть, а березки становились все ниже, приземистее и корявее.
"И что же это делается!" – вертелось в голове. Монотонный и размеренно-быстрый темп нашего отряда отрешил меня от окружавшего нас мира и все мои мысли и вопросы ушли глубоко внутрь:
"Куда забросило меня! В каком направлении и насколько далеко мой дом? Где мой лучший друг и хранитель Артос и что с ним приключилось? Жив ли мой ворчливый и строгий старик?"
Мысли пчелиным роем кружили и неприятно щекотали мой разум. Где-то под ребрами снизу вдруг все накрыло леденящим вихрем от стрелой влетевшей в душу мысли, что я больше никогда не увижу родных краев.
"Да и зачем?" – нашептывало что-то во мне. – "Вспомни покрытую кровью и телами набережную, все друзья твои остались там, а тебе просто повезло!"
Я зло мотнул головой отгоняя непрошеную гостью и сделал несколько глубоких вдохов освобождая грудь от внутреннего холода. Что бы меня больше не изводили подобные мысли, я попытался найти другую захватывающую тему для ума и первое, что пришло в голову, так это размышление на тему – кто же такие эти единобожцы и почему так важно быть таковым для этих людей? Я постарался сложить в голове мозаику из того, что я уже успел увидеть и услышать. В принципе ничего страшного пока не выходило, на практике это оказались очень дружелюбные и порядочные люди, но и не простаки какие-то – если что, то и топор со щитом в руки возьмут, и отпор врагу дадут. А как же мое чтение про "подставить другую щеку"? О любви к врагам? А может их дела расходятся с их учением? Как же много еще непонятного, а главное и меня к христианам приписали! Может меня и правда отец окрестил в младенчестве, но Артос или кто-нибудь еще не успели мне про это рассказать? В любом случае надо этот вопрос изучить, чтобы не попасть впросак, а то не так перекрещусь, невпопад помолюсь и неизвестно, что со мной сделают местные.
– Кажись скоро придем! – прогрохотал Кионд, на ходу развернувшись вполоборота к нам.
Я встрепенулся и огляделся. Глубоко уйдя в размышлениях, я совершенно не заметил, что на землю уже надвигались сумерки. Прямо перед глазами красный диск солнца уже почти на половину опустился за горизонт и свет потихоньку уступал место серой мгле.
– Смотрите внимательнее по сторонам, где-то рядом должна быть хижина, про которую говорил Хартмар, – обратился к нам Кионд, вытягиваясь на цыпочках и выглядывая что-то впереди. – Только далеко от дороги не разбредайтесь, тут можно и в болотину угодить, потом всю ночь грязь с одежды счищать будем.
Я чуть отошел от Кионда, чтобы его широкие плечи не загораживали мне обзор, и стал смотреть по сторонам, ища хоть что-то напоминающее жилье. Иногда приходилось все же опускать голову, глядя под ноги из-за попадавшихся кочек, об одну из которых я неосторожно споткнулся и едва не растянулся поперек дороги.
– Кажись есть что-то, – звонко проговорил Колмак и подойдя к Кионду ткнул пальцем куда-то в темноту.
Колмак остановился и, подав голову вперед, вгляделся в указанном направлении.
– И впрямь что-то есть, – тихо сказал он. – Орлиный глаз у тебя!
– Скорее совиный, – устало проговорил подошедший Бадеро, – и очень надеюсь, что он нас не подвел.
Мы осторожно начали пробираться в ту сторону, куда показал Колмак и старались не сойти с дороги, которая в этом месте изгибалась крутыми петлями. На всякий случай я постукивал перед собой и по сторонам палкой, до жути боясь провалиться в вонючую трясину.
Проплутав еще с четверть часа, мы вышли к небольшой хибаре стоявшей на низком холмике. Крутые досчатые ступени крыльца вели на широкую открытую террасу, покоившеюся на толстых сваях высотой с человеческий рост. Сам дом опирался всеми четырьмя углами на гигантский плоский валун наполовину вросший в землю. Стены дома были сделаны из хорошо подогнанных, но тонких, с мужское предплечье, бревнышек. И действительно – зачем изводить хорошие толстые бревна на жилье, которым пользовались лишь пастухи в летнюю пору?
Первым входной дверью скрипнул Кионд и зашел внутрь.
– Смотрите под ноги, – громко вынеслось наружу, – тут на полу хлам всякий валяется.
Бадеро со вздохом снял заплечный мешок и склонился над ним на террасе. Немного повозившись, он извлек из него какую-то короткую палку. В ночи пару раз сверкнули красноватые искры, заставляя зажмуриться уже успевшие привыкнуть к темноте глаза, и палка превратилась в небольшой факел.
– Вот, – сказал Бадеро тихо, – приготовил на всякий случай еще в селе.
Мы с Колмаком раздвинулись и пропустили Бадеро с огнем вперед.
Хижина действительно была жутко захламлена. Я подумал, что такое могли сделать и забежавшие сюда дикие звери, ведь дверь оказалась не запертой. Зато у выложенного большими булыжниками круглого очага возле дальней от входа стены, была аккуратно приготовлена стопка нарубленных дров, и еще рядком стояло несколько чурбаков в два этажа и дожидались топора.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
