– С новеньким? Так, это… – она замолкает, – А, точно, встретились в администрации, у меня что- то с дверным замком случилось, а Александр любезно предложил мне помочь. Вежливым показался, расспрашивал про папу и нашу семью, про себя рассказал чуть-чуть, переехал из Тенеси, кстати, его отец – мэр округа…
– И что же он тут забыл? – слишком агрессивно говорю, Белла вопросительно смотрит на меня.
– У тебя с ним проблему? – настороженно спрашивает она, слишком резко мотаю головой, но Белла решает не развивать эту тему.
– Хорошо, побегу, у меня ещё сегодня поездка в город запланирована, поедешь со мной?
– Нет, но если мне привезёшь мне вупи пай, буду самой счастливой!
– Сладкоежка моя! – проговаривает Бела, целуя меня в щеку.
Сегодня во время занятий все студенты вели разговоры лишь о предстоящем вечере и, то, что их ждало, а именно бессонная ночь. Вот уже какой год середина года ознаменовалась тем, что после отбоя все спускались к океану и проводили там время до утра, жгли костры, жарили маршмеллоу, рассказывали истории, играли вправду или действие и конечно же, напивались. Кто-то особо смелый отправлялся купаться, заманивая остальных. Учителя привыкли к такой традиции, а особо активные также присоединялись к нам, занимали наблюдательный пост и тихонько переговаривались между собой. Конечно, они понимали, что молодость берёт вверх, а когда такое количество молодых людей, запирают в одном удалённом месте от внешнего мира, нужно понимать, что выпускать пар это обязательная составляющая.
Прошлая вылазка на ночёвку для меня прошла особенно скучной, Робинсон напилась, Фрэя всё время хныкала, что хочет спать, а Белла исчезла на полночи, вернувшись ничего не стала объяснять. Тем самым я с одной стороны была нянькой, с другой аниматор и с третьей паникующая сестра, каждые десять минут набирая по мобильному Изабель. Сегодня намерена пропустить это событие, скоротав вечер в своей кровати, с какой-нибудь книгой наперевес, радуясь, что наутро буду свежа и бодра.
Но все мои планы спутала Робинсон, которая влетела в комнату и плюхнулась на мою идеально заправленную кровать, её глаза странно блестели, а откровенный наряд давал понять, что ни спать она собралась, ни спать.
– Таак… – протянула, садясь рядом с подругой, от неё пахнет алкоголем и мятной жвачкой, – И, куда ты так вырядилась? – я многозначительно посмотрела на её откровенный топ бежевого цвета и ультракороткую юбку золотого цвета, естественно понимала, но хотелось немного позанудничать.
– Как куда? – девушка ойкнула и прикрыла рот рукой, – Ну хватить, Ана, ты сейчас похожа на смотрительницу женской общины, и что-то это ты ещё в пижаме?
– Я не пойду! – вполне серьёзно отвечаю, а для пущей наглядности, что мои намерения достаточно серьёзны, демонстративно открыв книгу.
– Ну да ладно… – вымолила Роби, поддевая пальцем страницу романа. – Пойдём, будет весело, слышала, что и Аден собирается…
– Ты, наверно забыла, что где бы я ни появилась, тут же начинается хаос!
– Думаю, небольшой переполох в этой сверхэлитной компании заносчивых людишек не помешает! – смеётся подруга, уже практически навалившись на меня.
– Роби, у меня нет настроения, ещё этот новенький вызывает лишь желание воткнуть в его заносчивый зад палку побольше! – фыркаю, вспоминая физиономию Алекса Прайма, по которой непременно когда-нибудь съезжу.
– Тебе он нравится? – глупое замечание, очень глупое, но Робинсон смотрит на меня с серьёзным выражением, хотя и икнув пару раз.
– Не дури! – цокаю, но не пытаюсь разубедить её, так как в первую очередь это выглядит странно, словно я пытаюсь оправдаться, а во вторую мне непонятна такая реакция моего организма на Александра, – Ты где успела так набраться?
– Ах это, в комнате у Фрэи отличный джин, принести? – Робинсон тут же поднимается, собираясь бежать за горячительным.
– Нет, это точно будет лишним! Ты сказала, что и Аден собирается?
– Ага, посмотри, что я для него приготовила! – девушка зажала двумя руками свою грудь, выпятив её ко мне навстречу.
Робинсон очень нравится Аден, который практически не обращает на неё внимание, и это ещё одна неловкость, которая меня одолевает, когда мы собираемся вместе. Как мне сказать подруге, что её подкаты к парню настолько ничтожны и вызывают жалость, тем самым не обидеть. Но Роби словно не замечает, что Аден смотрит в её сторону лишь как на мою подругу, и возможно, я должна объяснить это, а Адену намекнуть о том, что пусть попытает счастье с ней, но я эгоистка, мне не хочется терять ни Адена ни подругу. Поэтому как идиотка делаю вид, что ничего не замечаю.
– Если ты со мной не пойдёшь, то твоя подруга навечно останется девственницей!
– Ладно! – резко соглашаюсь, даже для меня это становиться неожиданностью, – Только ненадолго! И если Салли начнёт цеплять меня, я немедленно уйду. Договорились?
– Конечно! Конечно! – Робинсон подскакивает, теряя равновесия, плюхается на задницу, а после начинает дико смеяться, через несколько секунд подхватываю и я.
Мы с Роби за руку спускаемся по склону, туда где толпятся стайки студентов. Недовольно обвожу глазами периметр, вмиг внизу живота завязывается тугой узел тревоги, предчувствую, что ничем хорошим это не закончиться. Отовсюду исходит жар костров, вокруг которых собрались студенты, вдалеке играет приглушённо музыка, слышались весёлые голоса ребят. В очередной раз понимаю, как мне некомфортно здесь находиться, и как бы ни пыталась подруга меня подбодрить я никогда не стану частью этой беспечной молодёжи. Они все избранные, все с самого рождения были на коне, и не должны доказывать своё право на существования, я же, наоборот, каждый день пыталась ухватиться за соломинку, уловить шанс, но никогда я не стану частью этой жизни, даже если прыгну выше собственной головы.
Пока в моей голове метались мысли своей никчёмности, Робинсон подводит меня к самому дальнему костру, где я замечаю светлую голову танцующей Фрэю под музыку, ужасную, громкую, совершенно безвкусную, но видима, девушка уже довольно много выпила, раз не замечает этого. Также тут расположились двое, которые явно были парой, так как сидели в обнимку, девушка закинула на парня ноги и что-то шептала ему на ухо, а он нежно её поглаживал по коленке.
Напротив, них сидела миловидная блондинка в свитере с изображённым на ней белым мишкой, она на нас подняла глаза и хмуро улыбнулась, после снова перевела взгляд в сторону. Я невольно пожала плечами, ну спасибо на том, что не съязвила, а просто помолчала. Робинсон кинула на песок плед, который стащила из комнаты и плюхнулась на него, из рюкзака достала пакет со сладостями начатую бутылку пива и несколько запечатанных небрежно бросает рядом. Протянув мне бутылку призывно смотрит, я лишь покачав головой, даю понять, что пускай радуется тому, что я не осталась в общежитие. Фыркнув, отбрасывает её и берёт ту, что уже открыла. Я же оборачиваюсь, начиная рассматривать, что происходить вокруг.
Самый большой костёр находился ближе всего к воде, и вокруг него столпились десятка два студентов, естественно, на коронном месте в окружение своих подданных сидит Салли, её ноги укутаны цветным одеялом, а подруги расположились подле неё, и заискивающие, смотрят к ней в рот.
Вдох, выдох.
В голове всё ещё проигрываю ту информацию, которую услышала в туалете, желания прямо сейчас подойти к этой стерве и предъявить возрастает, но я всё же не хочу устраивать сцен и скандалов, а возможно меня останавливает что – то другое, или кто-то.
Фигура Алекса Прайма стоит спиной ко мне, чуть поодаль от Салли, в руке держит бутылку из тёмного стекла, он изредка подносил её ко рту и делал большие глотки, попеременно разговаривая с парнем рядом. Выгодная позиция у меня, могу спокойно рассмотреть его фигуру, так как он меня практически не видел. На нём были тёмно-синие джинсы и светлая майка, которая отчётлива, повторяла его сильную и накаченную спину, волосы, как всегда, находились в беспорядки, колышутся под небольшим ветерком, а он периодически поправляет их свободной рукой.
Интересно какой у него рост, такое ощущение что он один из самых высоких парней на пляже. Ловлю себя на том, что мне нравится это ощущение, когда он рядом нависает надо мной, сильный как гора не могу не согласиться с тем, что Холодный, а именно такое прозвище ему даю, чертовски привлекателен, и возможно, не будь он таким КОЗЛОМ, я бы неприметно влюбилась.
Костёр, который находился рядом с нашим, тоже был окружён достаточным количеством людей, но в основном все сидели вокруг него и играли в семь минут счастья. Суть состояла в том, что выбираются два человека, которым нужно провести семь минут наедине, в это время они могут делать, что захотят. Некоторые проводят это время за беседой, некоторые предпочитают более интимные действия, вроде поцелуев, всем дико весело и интересно, кому кто достанется и как воспользуются возможностью.
– Может, сыграем? – Робинсон резко поднимается, потянув мою руку.
– Слушай, – начала, пытаясь не показывать своего нежелания, – Ты моя подруга, и только ради тебя, слышишь, притащилась сюда и хочу тихонько отсидеться!
– Зануда! Где же Аден? – тоже не вижу его, но меня сейчас это меньше всего волнует, продолжаю следить за Алексом. Теперь он достаёт из заднего кармана пачку сигарет, ловко выуживает сигарету, запихивая в рот, все движения легки и слажены, что мне захотелось тоже выкурить одну, хотя я никогда не пробовала это. Резкий щелчок зажигалкой, парень втягивает никотин, зажмурив один глаз, после поднимает голову вверх, выпуская облака дыма, господи, это невероятно сексуально!
– Ладно, пойду прогуляюсь, может, найду его… – отдалённо слышу голос подруги, пока продолжаю словно загипнотизированная смотреть на Холодного.
Проходит около получаса, настроение на нуле, чувствую озноб, понимая, что короткие джинсовые шорты и топ не самый лучший выбор для проведения ночи рядом с океаном. Решив хоть как-то поднять себе настроения, начинаю жарить зефир, пристально наблюдая, как сладость обгорает по бокам, после подношу к губам и осторожно дую, но не успеваю насладиться сладостью, как передо мной открылась довольно откровенная картина.
Салли подскакивает к Алексу, обвивая руками его шею, парень немного отшатнувшись, что – то с улыбкой говорит ей, но не отталкивает, на какое-то время как зачарованная смотрю на них, вижу, как его рука медленно опустилась ей на талию, как он аккуратно опускает голову, а Салли не тушуется, впечатывается в его губы своими губами.
О нет! не хочу, не хочу быть свидетельницей этого! Первое, что чувствую- гигантское разочарование, накрывающее моё сознания, почему – то я даже не представляла, что такое может случиться, хотя почему и нет? После чувство сменяется диким отвращением, словно я подглядываю за любовными игрищами, бесстыже и бесцеремонно.
Господи, главное, чтобы не стошнило, немедленно опускаю взгляд на языки пламени, во мне селится разочарование.
Глава 6
Анабель
Но меня хватает на несколько несчастных минут, снова поднимаю голову, сталкиваясь с пристальным взглядом тёмно-синих глаз, они практически стали чёрного цвета, но я всё равно угадывала в них блеск синевы. Как под гипнозом не отвожу взгляд, словно пытаюсь поджечь им его, заставив ощутить, что- то, кроме надменности, но он ни пробиваем. Холодный еле заметно приподнял уголки губ и нежно проводит рукой по пятой точке Салли, не разрывая наши взгляды, дразнит меня, провоцирует, но не дождётся, того, что я отведу глаз и не дам воли слезам.
Это не конец, спектакль, который, явно для меня, продолжается набирает обороты, он опускает голову и жадно впивается в её рот, слышаться улюлюканья и свисты, люди вокруг радостно хлопают этой парочки.
Баста!
Поднимаюсь, направилась прочь от этого безумия, да пусть меня простит Роби, но мне нечего тут ловить. Пытаюсь идти как можно быстрее, но песок заставляет постоянно тормозить, забиваясь в босоножки. За спиной послышались шаги, испуганно разворачиваюсь, вижу приближающую фигуру Холодного, отчего захотелось бежать ещё быстрее, что, собственно говоря, я и делаю.
– Стой! – кричит он, но я и не подумаю его слушать. – Да постой же ты!
Он догоняет и преграждает дорогу своим высоким и сильным телом, я, всхлипывая, смотрю на свои ноги, боясь поднять глаза.
– Куда ты так рванула? – спрашивает Алекс, шагнув ко мне, молчу, продолжая рассматривать обувь. Он делает ещё шаг вперёд, после ещё один, а моё сердце пропускает удар, ощущая этот напор, продолжаю пятиться назад, в надежде сбежать. Что ему от меня нужно? Может закричать? Бежать? Но вряд ли я смогу далеко убежать, он ведь нагонит меня на раз-два.
– Не приближайся! – попытаюсь как можно спокойнее говорить, но голос предательски дрожит. Алекс ухмыльнулся, естественно, продолжал наступать. Собрав остатки силы и храбрости, кидаюсь вперёд, надеясь проскочить мимо парня, но он меня ловко хватает за руку и тянет на себя.
Развернув голову, посылаю взглядом тысячу огненных стрел, чтобы дать понять, не стоит этого делать. – Отстань от меня! – рычу, дёрнув рукой, но у меня ничего не получилось, Холодный, в свою очередь, ещё сильнее сцепил моё запястье, наверно после этого ещё и синяки останутся!
– Дикарка! – Алекс издал тихий смешок – Знаешь, маленьким леди не подобает так себя вести, ты как зверёныш!
– Как хочу, так себя и веду! – продолжала дёргать руку, – Тебе какое дело? И что ты за мной ходишь? Отстань от меня!
Но Алекс даже не пошевельнулся, лишь глупо улыбался, показывая всем своим видом, что все мои попытки ничтожны, как и я сама. Не знаю, что на меня нашло, но в следующую секунду со всей силы ударяю его свободной рукой в живот, вкладывая в этот удар всю злость и ненависть, от неожиданности он выпустил мою руку и согнувши рычит, параллельно посылая проклятья.
Я же спокойно, поправляю топ, шагаю прочь. Это было прекрасно, на душе словно поднялось солнце и распустились розы. Собой я была довольна на все двести процентов, и к чёрту все мысли о том, что завтра наверняка буду сожалеть об этом, но сегодня я чувствовала себя отлично.
За окнами послышались крики и какая-то возня, чуть нахмурясь продолжала штудировать конспекты, готовясь к уроку, несмотря на то, что у меня хорошая успеваемость. Переживаю о том, что упущу не примерно какую-нибудь мелочь, а моя душа перфекциониста не выдержит такого провала. Но звуки не утихали, а наоборот набирали обороты, что и заставила меня приподняться со стула и выглянуть в окно. Напротив, окон библиотеки расположился небольшой закуток, где располагались мусорные баки, и хозяйственные принадлежности, вот тут в окружение лопат и метёлок сгрудилась толпа парней, в центре которой возвышался Холодный, синий пиджак был небрежно брошен на низенькую лавку, а рубашка топорщилась из брюк.
Переведя взгляд с него, замечаю слегка осунувшегося студента, он опустил голову и как-то неровно дышит, рядом стоять трое парней, и что – то весело выкрикивают, а один, что ближе к бедолаге изредка награждает его пинками и подзатыльниками, после заискивающе смотрит на Алекса, который одобрительно делает кивок.
От увиденного у меня кровь начинает стучать в висках, а воздух практически перестал поступать в мой организм. Не знаю, что мной двигала в тот момент, но я срываюсь с места направляюсь во внутренний дворик, даже не представляя, что буду делать. Гнев и злость настолько захлебнули меня, а отчаянное чувство справедливости просто застилало инстинкт самосохранения, и вот я уже выбегаю на крылечко, со всей дури стукнув тяжеленную дверь, оповещая всех о своём присутствие. На несколько секунд повисла тишина, Алекс продолжал стоять ко мне спиной, но вот его дружки все как один уставились на меня, излучая недоумение, недовольство, удивление и даже страх.
Как в замедленном съёмке, Холодный поворачивается, а на его лице застывает кровожадная улыбка, и только сейчас ко мне пришло осознание того, что я сотворила, сама пришла в логово зверя, натоптав, наследив конкретно. Его взгляд просканировал меня с ног до головы, особо уделив внимание короткой юбке, отчего я машинально обернула синюю в белую полоску материю, после взгляд перемещается выше, обследовал лицо, отчего мои щёки в момент загорелись красным.
– Не может быть! – Холодный чуть скривил рот, а у меня пересыхает в горле, ох, и зря всё это затеяла. – Что же госпожа Стайрос здесь забыла, закончились книги, которые ты не успела перечитать? – послышались смешки его дружков.
– Это… – мой голос звучит нервно и неуверенно, – Что, тут происходит?
– Детка, тебя вообще это не должно касаться! – он подходит близко, отрезая мне какие-либо пути отступления, так как Алекс выше меня на головы две точно, запрокидываю голову, воинственно смотря на него. – Не много ли ты на себя берёшь? – его взгляд пронзал, да и вокруг словно никого не осталась, только Холодный с надменным видом, будто знает, что-то обо мне, будто я совершенно голая перед ним.
– Отпустите парня! – я вновь пытаюсь казаться не испуганным загнанным зверьком, но что-то подсказывает, моё тело предательски выдаёт мою бешеную дрожь и страх, сочившийся от моего тела.
– Ты серьёзно? – его слова пропитаны ядом и ненавистью, – Самая убогое создание решила заступиться за кого-то? Кто он? Твой парень?
– Алекс…нет, нет… – услышу тоненький голос паренька. – Я с ней даже ни разу не разговаривал, я не знаю её… – вот она благодарность, теперь тот, над которым минуту назад издевались, предательски потирает руки, словно ему безумно нравилось всё происходящее. Я же продолжаю стоять как истукан, пытаясь не расплакаться.
– Что дальше будешь делать? – Холодный как хищник начал обходить меня, словно я его законная добыча, которую ждёт неминуемая расплата. – Молчишь? Правильно, запомни одно, в мои дела нечего лезть, поняла? – он больно ткнул меня в плечо, попятившись на несколько шагов назад всё ещё не свожу взгляд с него, а дружки уставились, выжидая развития событий, но сил у меня нет на весь этот балаган, да и, как выяснилось, никому это не нужно.
– Да пожалуйста! – мой нос начал предательски щипать, что не предвещала ничего хорошего для меня.
– Разворачивайся на сто восемьдесят градусов и беги в свою норку, а в дальнейшем перед тем, что-либо предпринять в отношение меня, подумай несколько раз хорошенько своей светлой головой! Поняла, а теперь брысь отсюда! – эти слова Александр выплёвывает с такой ненавистью, что даже его дружки одновременно перевели на него взгляды и практически перестали дышать. Ну а мне ничего не оставалась, как бежать прочь, скрывая слёзы, такие противные, горячие доказательство моей слабости.
Вбегаю в комнату и падаю со всей силы на кровать, начиная выть в подушку. Не знаю, когда последний раз расстраивалась после открытой травли, и даже не могла подумать, что обычные слова, которые ни отличаются ничем от миллиона подобных смогут меня задеть. Возможно это связано с человеком, который произнёс эти слова, в его голосе слышалась такая неприкрытая неприязнь, что мне на секунду показалась, что утону под слоем этих чувств. Но вот почему так происходит объяснения не нахожу.
– Ана, мне тут мама звонила, просила… – сестра замолкает на полуслове, застыв в дверном проёме, у меня не хватает сил остановиться. – Что случилось…
– Я…я не могу… – пытаюсь собраться с мыслями, но это удаётся с трудом. Не могу припомнить, что когда-нибудь жаловалась сестре, но сейчас очень нуждаюсь в этом, выложить всё как на духу, освободить мысли от навязчивой идеи всё послать к чёрту и убежать отсюда. – Я ненавижу его, просто всем своим существом не переношу его на дух!
– Кого? – непонимающе спрашивает Изабель, руки ложатся мне на плечи, чуть сжимая их пальцами.
– Александр… – только и ногу выговорить.
– Это ты про Алекса Прайма? – её голос становится немного мягче и спокойней, отчего я отрываю голову от подушки и пытаюсь рассмотреть её лицо.
– Он омерзителен! Невоспитанный хам! – на смену обиды и жалости к себе приходить бесконтрольная ярость.
– Ты действительно его таким считаешь? – Белла, протягивая носовой платок, растягивает рот в улыбке, словно я не бьюсь в истерики от несправедливости, которая царит кругом, а переживаю о том, что сломала ногу или руки у куклы. Молча вытирая слёзы и потёкшую тушь свидетельствующее о том, что Холодному удалось меня задеть в очередной раз, вопросительно уставившись на сестру.
– Я считаю его настоящим дьяволом! – выдыхаю, смысла скрывать уже не вижу, хотя понимаю, что сильно после пожалею о том, дав волю всем чувствам при Изабеле, она хоть и реагирует странно на то, в каком состояние я. А быть может я зря, жду от нее помощи?
– Ну это уже слишком как-то, не считаешь Ана? – сестра мягко улыбается, чувствую, как гнев покидает моё тело, и прекрасно понимаю, чья это заслуга, всем своим видом сестра показывает, насколько ничтожны мои истязания, – Даже самый отъявленный поганец на земле недостоин услышать такие слова в свой адрес!
– Самый нет, а Александр Прайм, да! Ты слишком добрая…и мягкосердечная, – эмоции ушли, больше не чувствую жжения в груди от обиды и непонимания, но мой мозг не обманешь.
– Не нужно быть доброй, чтобы это понять. Парень несчастен, пойми Ана, неспроста человек станет закрываться от мира, быть жестоким и поверхностным. Это всего лишь маска, лишь прикрытия. Чтобы окружающие не поняли какой он на самом деле! Ведь, когда мы открываемся, оголяем настоящего себя, мы словно лишаемся своеобразной брони. Он не может по-другому, просто не умеет. И мы, люди окружающие его должны научить поступать по- другому, понимаешь? Показать, как иначе…
– Изабела я не девочка для битья! И не предмет странных экспериментов! – вновь чувства гнева настигает, но объект другой, а именно Белла, с её заступническими речами. Ангельский характер и светлая голова просто априори не может понять, какой чёрствый и чёрный бывает человек, и это раздражает ещё больше.
Ей не понять, так как всё вокруг боготворить Беллу, считают удивительной и уникальной, никто даже кривого слова в её сторону не произнёс, и как мне жить с этим осознанием и в тени сестры. Просто давать шанс каждому отъявленному говнюку, который безапелляционно этого не заслуживает.
Не могу, не хочу принимать то, что Холодный лишь заложник ситуации, нет, всё можно изменить, для этого и дана сила духа человеку, мы сами выбираем путь, по которому нам идти, – Пойми, мне и так достаётся от презрений Салли, от всего этого высшего общества, в котором мне как, оказалось нет места…я не хочу и от него ещё терпеть. Он очень плохой!
– Тебе решать… – сестра наконец-то перестаёт выступать адвокатом Алекса, и просто сгребает меня в объятия. – Но хотя бы подумай над тем, что, любому нужен последний шанс. Давай я с ним поговорю, мы вроде нашли общей язык!
– Минут десять назад хотела, сейчас не надо! – бурчу в плече сестры, – Знаю на чьей ты стороне!
– Ана, пойми меня правильно, твоя броня, которую ты нарастила, отпугивает всех, к этому прибавь то, что ты начинаешь воевать с любым, кто на тебя посмотрит не так, как бы тебе того хотелось, не хочу в тебе культивировать синдром жертву, поэтому ни бегу с вилами на толпу! – помимо всех выше перечислимых достоинств Беллы, главным плюсом является рациональность, чего у меня также нет.
– И не нужно! Сама пойду на них, и не с вилами, а с пулемётом!
Глава 7
Анабель
Нет, нет, нет… я проспала, впервые за год!
Выскочив из ванной комнаты, замечаю, что постель Робинсон идеально заправлена, могла бы и меня разбудить!
Со скоростью света натягиваю джинсы на высокой посадке, начиная глазами искать рубашку, которую ещё перед сном спланировала надеть, но как назло, нигде не вижу, она словно провалилась сквозь землю, возможно, Роби вновь решила совершить набег на мой гардероб. В очередной попытке перешагнуть кучу одежды, вывернутую из шкафа, спотыкаюсь, падая на колени сверху всего добра.
– Чёрт! – коса, которую несколько минут назад я наспех заплела, распалась, и волосы упали на лицо, выдохнув обречённо опустила голову, это день не предвещает ничего хорошего. Бросив поиск несчастной рубашки, хватаю водолазку, красную с белыми разводами, которая первая, что попалась мне на глаза, вытаскиваю уже полностью растрепавшие волосы из горлышка, пытаясь не нервничать. Ненавижу опаздывать!
Вбегаю в холл корпуса, понимая, что ещё пять минут, и лекция начнётся, но я не теряю надежды войти в аудиторию до прихода преподавателя. У лифта никого нет, это хорошо, обычно там толпятся студенты в ожидание кабинки, а после набиваются до отказа, словно это последний лифт в их жизни. Не желая обтираться об чьи-то спины, в другое время, где я не спешу, спокойно поворачиваю в сторону лестницы, но не сейчас, на это у меня нет времени.
Створки лифта начинают открываться, а я, уже моля всем богам, влетаю в него естественно, не разбирая, что вокруг, уже на полпути понимаю, как неизбежно падаю, но встречи с полом не произошло, так как врезалась во что-то твёрдое и тёплое. Что – бы не упасть на колени, хватаюсь за первое, что смогла нащупать, и это, оказывается, край свитера, но хозяин свитера успевает перехватить меня за запястье и грубо возвращает на ноги.
Вскрикнув, поднимаю глаза, встречаюсь с холодным блеском синих глаз, после чего чувствую, как рука держащее моё запястье ещё сильнее сжалась. Какого? Опять он, Александр смотрел на меня снизу-вверх, а я не могу понять, что сделать извиниться, поблагодарить, или просто послать.
– Пропусти! – грубо выговорил он, будто выплюнул эту фразу и с отвращением откидывает мою руку, почему ему обязательно нужно быть таким козлом? Плюс этого, мне не нужно выдумывать ничего, чтобы отблагодарить, минус я снова словно побывала в выгребной яме, а Холодный вновь приложил руку к моему фиаско. Двери лифта закрылись, откидываю голову назад, со звуком выдыхаю, отличное начало нового дня, Анабель, можешь поприветствовать своё жалкое существование.
Ну, на этом ничего не закончилась, на третьей лекции я опозорилась, не сумев и двух слов, связать, так как Александр пристально смотрел на меня, и в какой-то момент почувствовала себя абсолютно голой и отнюдь не привлекательной. Только закончилась эта пытка, пришла очередь нашей принцессы, в столовой Салли как бы невзначай опрокинула на меня свой чечевичный суп, и до конца следующей лекции я нещадно воняла этой дрянью, красуясь пятном на всю грудь.
– Хочешь, я ей волосы вырву? – засмеялась подруга, протягивая мне влажные салфетки. – Очень давно мечтаю об этом!
– Спасибо, но не нужно, поверь, это лишь больше разозлит её, она ведь ещё тот энергетический вампир! – конечно, я понимала, что любой, кто попытается встать на мою защиту, подставляет себя, мне не хотелось, чтобы Роби стала объектом дурацкой мести.
– Ты на этих выходных собираешься домой? – отрицательно мотаю головой, Роби вопросительно смотрит на меня, ожидая продолжения.
– Куча дополнительных занятий, а дома мне сложно сконцентрироваться, плюс с мамой должны на недели встретиться! – умышленно промолчала про Байрона, хотя это был главный фактор того, что мне не хотелось ехать домой.
– Аден меня пригласил в кино! – резко говорит Робинсон, я же удивлённо вскидываю брови, не веря в то, что услышала.
– Мой…то есть наш Аден?
– Ну как пригласил… – вздыхает Роби, – Случайно узнала, что Аден с парнями собираются на премьеру, и напросилась, да мы будем не вдвоём, но у меня появился шанс, которым я хочу воспользоваться, что скажешь?
Качаю головой, определённо я почувствовала облегчение, хотя не должна так реагировать. Аден мне друг, Роби моя близкая подруга, и я первая, кто должен быть заинтересован в их союзе, но вот заставить себя в это верит, не могу. Они не подходят, по-моему, мнению, Аден слишком собран и строг, а Роби лёгкая и воздушная, он её будет приземлять, а она вскоре ему наскучит. В итоге у них обоих будет разбитое сердце, и неприязнь, а я буду метаться между двух огней. Нет, такое мне совершенно не подходит!
– Звучит не очень… – тихо проговариваю, но Роби на это не обращает внимания.
В пятницу вечером осталась в комнате одна, Роби несколько часов назад упорхнула счастливая и довольная, в ожидание той минуты, где по её имению они с Аденом останутся одни. Я же законов писать контрольную работу вытягиваюсь на стуле, закрывая глаза. Спина затекла, а глаза болят нещадно, к моему несчастью, очки я забыла на прошлой неделе дома, а купит запасные, не было времени, теперь я ощущала неприятное жжение.
– Привет! – слышу за спиной, резко выпрямлять после разворачиваюсь. В дверях стоит Алекс Прайм, выражение лица мне совершенно незнакомо и непонятно в нём я не читаю надменности и наглости, которая стала его визитной карточкой за всё время, сколько мы знакомы. Он смотрит, немного опустив голову, рот растянут в улыбке да, да это не привычная ухмылка, а самая настоящая улыбка. – Я могу войти?
– Зачем? – слишком громко спрашиваю, выходя из – за стола.
– Хочу с тобой поговорить, но если ты против того, чтобы это произошло здесь, могу тебя пригласить спуститься во дворе, так как?
Всё очень подозрительно и ничего не понятно, но почему-то мне не хочется его выдворять, моё любопытство берёт верх.
– Почему я должна тебе верить, может, ты задумал, что – то мерзкое? – считаю, что это обоснованное предположения, так как, до этого Алекс именно, так и поступал со мной.
– Понимаю твоё недоверия, но думаю, небольшой шанс я заслуживаю, к тому же меня попросила твоя сестра с тобой поговорить… – ах вот чья эта работа, Белла не могла просто всё так оставить.
– Проходи выкладывай, что у тебя, а после выметайся! – выдаю, демонстративно скидывая руки на груди.
Алекс неспешно переступают порог, оглядываясь по сторонам, несколько секунд задерживает взгляд на наших с Робинсон фотографиях, приклеенными на зеркало, после подходит ближе, по инерции отступают к письменному столу.
– А у вас тут мило! – хмыкает парень, это что общее такое, он пытается любезничать со мной. – Вы с Робинсон подруги? Играешь? – кивком показывает на мою скрипку, спрашивает Алекс, мне же становится неуютно от того, что он смотрит на мой инструмент.
– Ни твоё дело? – дерзко отвечаю, делаю несколько шагов вбок, прикрывая спиной скрипку. Так мне спокойнее, но у парня на лице появляется неподдельное любопытство.
– Всегда считал девушек, играющих на чем – то подобном дико сексуальными! – слащаво проговаривает он, отчего вводит меня в дикое бешенство, из его уст это звучит так пошло и мерзко, что хочется выть.
– Ты рассуждаешь так примитивно, что даже расстраиваешь меня! – мой голос пренебрежителен и расслаблен, могу считать это своей личной победой.
– Возможно, ты ещё маленькая неопытная девочка, но будь у тебя немного больше, чем ноль опыта так не говорила! – его ничем не выбить из калии, ну ничего, это всё очень быстро решаемо!
Как только начинаю думать, что удалось щёлкнуть зазнайку по носу, как он обходить с лёгкостью меня.
– Алекс, давай опустим светскую беседу, которая не нужна, ты и я прекрасно это понимаем, говори, что хотел и уходи, мне ещё кучу всего нужно сделать!
– Окей! – соглашается он, – Анабель…
– Можно просто Ана! – не люблю, когда незнакомые люди называют меня полным именем.
– Хорошо, Ана, мы, возможно, ни с того начались и наше знакомство превратилась в какую – то холодную войну, но я совершенно нет хотел такого исхода, знаю веду себя как настоящий козёл, но что есть того не отнять у меня. Мир? – он протягивает в мою сторону ладонь, широкую с белыми отметинами мозолей, но вот желание коснуться его руки у меня не возникает, почему-то мне кажется, что он, совершенно неискренни это говорит.
– Нам нечего делить, так что предлагаю просто друг друга не замечать! – слишком просто для него будет отчистить совесть, сказав парочку дежурных фраз, хотя вряд ли она у него есть. – Не хочу никакого мира!
– Анабель…
– Я же попросила меня так не называть! – нагло перебиваю его, рука Алекса мгновенно опускается, а взгляд загорается знакомым огоньком ненависти, – Не знаю какие мотивы ты преследуешь, возможно, тебе нравится моя старшая и ты готов угождать ей, но меня не проведаешь, я тебе не верю. Но будь спокоен, Белле я сообщу, о твоих потугах быть хорошим!
– Тебе не кажется, что ты сейчас несправедливо поступаешь? – выплёвывает Алекса по его напряжённой челюсти заметно насколько он зол.
– Нет! – поднимаю руку и указываю на дверь.
– Как хочешь, Анабель! – видно, что он специально дразнить меня, пренебрегая моими просьбами, отчего я практически уверена в том, что всё сказанное ранее лишь глупая игра, уже практически оказавшись за дверью, Алекс поворачивается, – И ещё, мне совершенно не нравится твоя сестра!
– Мне плевать! – из подлобья смотрю на его, единственное желание – это врезать ему по морде!
Но вместо того, чтобы уйти он разворачивается, делая шаг обратно, через мгновенье Алекс оказывается в опасной близости от меня, смотрит сверху вниз, провоцирует своими голубыми, ледяными глазами.
– Ты ревнуешь?
– Не обольщайся! – чувствую горячую ладонь у себя на горле, кажется, я перестала дышать, в голове металась только одна-единственная мысль «Ты мне не нравишься, ты мне не нравишься», разглядывая его лицо в такой близости.
– Не верю, – парень чуть склонил голову, подходя ближе, ладонь немного сдвинулась, и меня обдало жаром его дыхания. – Твои глаза говорят обратное!
Я застыла, не имея возможности отвести взгляд, он давил, давил на меня своей внутренней силой, и от этого ощущала себя мышкой, маленькой никчёмной мышкой, а он чувствовал мой страх, мой страх перед ним оголён и откровенен. Его ладонь сдвинулась с шеи ниже, сильнее прижавшись, с таким напором хозяина, словно он меня поймал, да, маленькая и обречённая мышь попалась, а Холодный держал её и не собирался отпускать.
Он ещё несколько секунд молчит, а в моей голове нарастает паника, если он собирается меня поцеловать, то я вряд ли смогу сопротивляться, но он лишь широко улыбается, а дальше он резко наклонился к моему уху, что я ощущаю лёгкое касание его небритой щеки на своей, в этот момент словно время остановилась, в ушах нарастал гул, а лицо горит огнём. Ощущение было такое, словно в моих мозгах копаются, настырно и нагло.
– Твоё тело ясно даёт мне это понять! – тихо произносит он и отстраняется, и вот я лечу с небес на землю, одновременно меня обдаёт ледяным дождём, приводя в чувства.
Глава 8
Анабель
Сегодня днём мы встречаемся с мамой в нашем любимом месте. Это был небольшой скверик вдали от центра окружённым офисными зданиями. Тут практически никого никогда не было, такое пустынное и забытое людьми место с огромным налётом одиночеством. Когда ты считаешься семьёй подающего надежды конгрессмена, постоянно ловишь на себе любопытные взгляды незнакомцев, что невероятно бесит. Мне нравится одиночество и отшельничество, когда меня не замечают, я испытываю облегчение, но это очень редко бывает, и пока я с этим ничего поделать не могу.
Мама появилась спустя минут десять, лучезарно улыбаясь, она крепко обнимает меня, заставляя сердце болезненно сжаться, я очень соскучилась по ней.
– Здравствуй, детка! Долго ждёшь?
– Нет, – отрицательно помотала головой, пристально разглядывая маму. Как всегда, безупречная причёска, в виде затянутого хвоста, ноль косметики на лице, и печальные глаза. Только вдали от неё особо ощущаю невыносимую тоску, то, как мне не хватает звука её голоса, еётёплых касаний и нежного взгляда, порой я готова плюнуть на присутствия Байрона, чтобы лишний раз остаться с мамой. – Я очень соскучилась… – после этих слов вновь оказалась в маминых объятиях, вдыхая такой знакомый с детства запах.
– Что читаешь? – спрашивает она, когда мы разрываем объятия.
– Это мой любимый политический деятель, Уинстон Черчилль! – с восхищением проговариваю.
– Лучше бы ты со сверстниками больше общалась, а не с политическими деятелями! – укоризненно смотрит она на меня, качая головой, но я прекрасно знаю, что мама – это не всерьёз.
– Я достаточно общаюсь, как ты сказала со сверстниками, и мне за глаза хватает Робинсон и Беллы, а ещё… – тутостанавливаюсь на полуслове, понимая, что ляпнула лишнего.
– Ещё что? – от маминого голоса сквозит любопытством.
– Ничего такого нет, что бы я могла рассказать, – попыталась улыбнуться, чтобы это выглядело, естественно, но, видимо получается всё плохо, так как взгляд мамы недоверчив, а я не могу собраться с мыслями, образ Алекса появляется перед глазами, доставляя дикое неудобство. Это плохо, очень плохо, так как брови мамы начинают сходиться на переносице. – Мам… всё хорошо, правда, это не то, что ты подумала… просто… просто есть один человек, который слишком груб ко мне, заносчив и глубоко мне неприятен!
– Значит, один человек! – её лицо посветлело, а на губах появилась улыбка, – У сэра Черчилля появился конкурент?
– Глупости! – мои щёки запылали, а взгляд просто физически не могу понять, почему-то мне стало стыдно за свою реакцию.
– Моя упёртая девочка! – мама берёт меня за руку, чуть сжимаю её. – Испытывать чувство, это хорошо, хуже, когда в твоём сердце равнодушие. А что насчёт этого человека, ты молодая, красивая девушка, и всё логично, тебе могут нравиться мальчики, ты можешь также их интересовать, но прошу тебя, милая, будь осторожна! Знаю, какое у тебя хрупкое сердце, и как ты нуждаешься в любви, но не нужно слепо доверять, понимаешь меня?
– Мама, правда, ты меня не так поняла, между нами ничего нет кроме обоюдной ненависти! – меня только от одной мысли начинает трясти, погладив обложку томикалежавший на моих коленях, пытаюсь сконцентрироваться, – И пускай Уинстон будет спокоен, я его ни на кого не променяю!
– Хорошо! – соглашается она, но на её лице всё ещё читается лёгкое недоверие, – Анабель, я хотела вот что сказать, мне кажется, что у Байрона какие-то неприятности, и если есть такая возможность, пока не приезжайте с Изабель домой. Ей я не стала говорить, знаешь, какая она эмоциональная, поэтому прошу тебя, договорились?
– Не поняла, что это значит?
– Ты же знаешь, что скоро начнётся кампания отца, все нервничают, он практически не появляется дома, но вот уже несколько ночей подряд нам на домашний поступают звонки, – внимательно слушаю маму затаив дыхание, – Вначале я не обратила вниманию, ну знаешь, думала, что ошиблись. Но вот звонки поступали и поступали… – Может, нужно обратиться в участок?
– Байрон запретил, сказал, чтоэто нормально, пытаются напугать такими примитивными методами! – мамин голос немного стал тише, словно она опасалась, что нас могут подслушать. – А вчера нам в почтовый ящик подкинули письмо, я не успела посмотреть, чтотам, но по лицу отца поняла, что ничего хорошего там не было!
– А вот теперь мне немного страшно стало! Байрон доигрался, я не удивлюсь, что теперь за его действия мы будем нести ответ! – со злостью проговорила я, хотя меня жутко напугала вся эта история.
– Детка, ты главное – не переживай, вы в надёжном отдалённом месте находитесь, куда вряд ли смогут сунуться нехорошие люди! – мама провела рукой по моим волосом.
– Я за себя не переживаю, мне страшно за тебя!
– Ана, Байрон усилил охрану дома, плюс со мной круглые сутки ходит охранник! – только сейчас я заметила человека в чёрном костюме, с суровым видом сидящего неподалёку от нас.
– Нехорошо это, чувствую, что ничем хорошим это не закончиться.
– Вы уверенны, что это хорошая идея? – восклицаю, мисс Миниски смотрит на меня через свои толстые очки, натянуто улыбаясь.
Ко мне учителя относились холодно. Они никогда не заводили беседу не относящаяся к изучаемому предмету, никогда не улыбались мне, когда я отвечала на их вопросы правильно, и уж тем более никак не комМурицировали вне учебной аудитории. Конечно, их поведения я могла понять, всё элитное заведение пропитано взятками и угрозой, что за малейший проступок этих научных гениев выпнут за считаные секунды, а зачем дразнить красного быка?
Та же Салли Мур могла лишь раз обмолвиться папочки и плакали гонорары, которые получали преподаватели, никому такого не надо. Поэтому даже мой научный руководитель лишний раз не смотрела в мою сторону, а когда я ей приносила материалы по дипломной работе, быстро выхватывала из рук папку и выпроваживала меня из кабинета.
По началу меня это тревожило.
Так как мне было важным их признание и внимание, но, как говорится, человек привыкает практически ко всему и очень быстро, и итоги я просто перестала замечать их напуганных, скользящих мимо взглядов.
– Что, ты Анабель, это будет просто восхитительно, да весь преподавательский совет пришёл в восторг от такого предложение, Фрэя также решила нам помочь, будет играть на фортепьяно… – Миниски не успокаивалась, она пошла дальше, аккуратно положив ладонь мне на плечо. – Будет твой отец, глава совета города, отец Тони Брекстон и ещё несколько важных лиц, мы должны оказать грандиозный приём, и показать, насколько наши учащиеся талантливы и разносторонние…
– Думаю фокус от Флиплина, будет больше чем достаточно! – грубо перебиваю её, хотя Минискине заслуживает такого обращения. Но ради каких-то высокопоставленныхшишек и тем более Байрона играть на скрипке у меня не возникало желание.
– Ана, прошу тебя, не нужно так сразу отказывается, давай ты подумаешь, а завтра мне дашь окончательный ответ! – не отступала женщина, зная, что вряд ли она отстанет от меня, если я не пообещаю ей подумать, мотаю положительно головой, скидывая с себя её руку. – Ах, да я забыла сказать, будет концертмейстер, ученик самой Хилари Хан[1]
Мило улыбнувшись, я развернулась и пошла прочь, не хотела, чтобы Миниски видела, как моё дыхание участилось, а выражение лица сменилось с отрешённого и раздражённого к удивлённому и взволнованному. Мне плевать на Байрона и весь университет с егонапыщенными обитателями, я буду играть!
Библиотека для меня особое место, только тут, среди книжной пыли и тонны знаний я могу выдохнуть. Сюда практически никто не ходить, за исключением пары зубрил таких же, как и я. Но меня это мало волнует, тут нет назойливых глаз, которыетак и норовят меня испепелить своими ненавидящими взглядами, нет Салли Мур, в поле зрения которой я не хочу находиться, и нет человека, от имени которого у меня пробегают холодные мурашки по телу.
Алекс после нашей вчерашней стычки у нас в комнате ещё больше запутал мои мысли, скажу честно, чтона секунду я подумала, что он нормальный человек, которыйспособен принимать поражения и признавать ошибку, но вот чем закончилась наша с ним встреча, не говорит об обратном. Не знаю, что меня больше волнует, его открытая вражда или постоянный интерес, который он выражает в мою сторону. За себя могу сказать одно, Алекс Прайм – моя огромнейшая головная боль!
Я сбежала по ступенькам, тихонько напевая одну из любимых мелодий, наслаждалась пустыми коридорами, да, было как-то непривычно, ведь чуть ли не каждая моя вылазка из комнаты в последнее время заканчивается приключениями, отнюдь не радующие меня. Мои походы в библиотеку были достаточно частыми, так что я практически с закрытыми глазами шла по широкому коридору, опустив голову рассматривая пёстрые картинки в инстаграм (21 марта 2022 года российский суд признал. Meta экстремистской организацией и запретил её деятельность на территории РФ, включая соцсети Facebook и Instagram), быстро смахивая пальцем.
Шаг, ещё шаг, поворот налево, поднимаю взгляд на дверь, ведущую в библиотеку, но вместо массивного тёмного дуба встречаюсь с яркими глазами синего цвета, от неожиданности мои пальцы ослабевают, а телефон летит на пол с грохотом падая, вырывая меня из забвения. Что-то невнятное произношу и быстро опускаюсь, чтобы поднять несчастный смартфон. Когда я поднимаюсь на ноги, то вижу, что Холодный даже не пошевелился, он продолжал стоять в проёме и надменно смотрит на меня сверху вниз.
– Ну привет! – низкий с хрипотцой голосраздаётся надо мной, онпристально смотрел на меня, а я не опускаю глаза, наоборот, с таким же вызовом уставилась на него, всматривалась в его глаза. В какой-то момент поймала себя на мысли, что уже не боюсь смотреть в бесконечное море глаз Холодного, смутное и опасное. Ледяное и пугающее, но невероятно притягательное, тем самым становилось ещё интереснее, что же такого в них было? Почему я так долго не могу вырваться из волшебства этой синевы? – Ты меня преследуешь?
– Не дождёшься! – огрызаюсь, пытаюсь за этим свою неуверенность, – Дай пройти!
– Проходи! – спокойно говорит Алекс, на его лице заиграла мерзко-очаровательная улыбка.
Смотрю на узенькие свободные пространствамежду ним и стеной понимая, что не смогу проскочить так, чтобы не прикоснуться к нему, а от одной мысли, чтопридётся притронуться к этому мерзавцу, меня пробирает дрожь, но по немувидно, что он не собирается уступать.
– Отойди! – выплёвываю, словно мне в рот попало, что- то мерзкое. Что я должна думать, когда он вначале пытается извиниться, а после вновь становиться заносчивым мерзавцем. Делаю шаг, всё ещё надеясь, что он отодвинется в сторону, но онпродолжал стоять как скала и сверлит меня взглядом, но я не собираюсь уступать, кое-как протискиваюсь в небольшой просвет, на полпути замирая в нескольких сантиметров от его тела, от которого исходит жар, опасный манящий жар.
Слишком близко находиться, высокий, сильный, властный, Алекс не упускает возможности рассмотреть моё лицо, взгляд которого скользил всё ниже и ниже фиксируя определённые точки, глаза, губы, грудь, немного поёжившись, чувствуя, как покрываюсь мурашками, а лицо от смущения краснеет, такого интимного момента у меня никогда не была, когда лишь глаза участвуют в такой игре. Начинаю жалеть, что на мне облегающий топ с откровенным вырезом, а не мешок из-под картошки.
Не выдержав этой пытки, я с силой толкаю Холодного вбок, отскакиваю вперёд, мне катастрофически трудно дышать. Мысли разлетаются в разные стороны, застываю на месте, стараясь прийти в себя, но пристальный взгляд за спиной в очередной раз не даёт этого сделать. Через несколько секунд подпрыгиваю на месте, оттого что со всей силы хлопнула дверь и послышались отдаляющие шаги.
Облегчённо вздыхаю, на сегодня пытка завершена.
[1] Американская скрипачка, трёхкратная обладательница Грэмми.
Глава 9
Анабель
Роби вернулась в воскресенье поздно вечером, когда я уже практически спала, тихонько прошла к кровати и упала на неё. Мы перекинулись несколькими фразами и уснули. Я очень хотела ей рассказать, как прошли мои выходные, а именно встречи с Александром, предупреждение мамы, и конечно, хотелось узнать, как прошла их свидание с Аденом, но видя её усталость и нежелание обсуждать что-либо, отбили желание настаивать на чем – либо. Но глубина моего любопытства не уменьшилась, больше всего мне хотелось узнать, как прошло свидание с Аденом, оправдались ли надежды подруги или всё было расставлено по своим местам.
В моих преставлениях Робинсон должна была вернуться разочарованная, но по её виду не смогла понять, как всё прошло. Аден также не ответил на мои два смс, которые я ему написала, трудно признаться, но меня это безумно бесило.
Адена я нашла во дворе, возле фонтана. Он сидел ко мне спиной и что-то печатал на телефоне. Трость аккуратно лежала рядом.
Аден Хэйзл с детства хромает на правую ногу, чаще всего он ходит с чёрной тростью, но иногда справляется без неё. Ещё на первом курсе парень мне рассказал, что его хромата это врождённая аномалия, недоразвитость бедренной кости, излечить этот дефект практически нереально, а парень с самого девства объездил полмира в поисках именно того врача, который бы смог это исправить. Но всё оказалась безуспешно, перед поступлением в университет он окончательно прекратил поиски и варианты, смирился с тем, что он калека и начал жить с чистого листа, где не было погоне за несбыточными мечтами обрести обычную жизнь.
Всё это он рассказывал с опаской, словно после такой информации я перестану с ним общаться. Так была со многими его друзьями и знакомыми, с девушками, которые ему нравились, все смотрели на него как на неполноценного, ни такого, как все, Аден просто перестал доверять людям, чувствуя отовсюду подвох.
Но меня совершенно это не напугало, наоборот, вся история Адена меня восхитила, его стойкость и выдержка заставляла верить в настоящую силу духа. Ведь каждый день он сталкивается с колкими взглядами в университете, будто он прокажённый, насмешки и пренебрежения с каждым разом делают его сильнее. Но это было не всегда, по первости Аден вступал в конфликт с тем, кто хоть немного ни так посмотрел, то отпускал неприятные комментарии и шутки, пару раз случались драки, но современным успокоился. К тому же я постоянно говорю, что это всего лишь наружностью, а душе он прекрасен, умён и невероятно добр.
– Привет! – обнимаю его за плечи, парень тут же блокирует телефоны, чуть поворачивая голову. Провожу рукой по его длинной чёлке, которая упала на глаза, – Что тут делаешь?
– Ничего! – быстро отвечает он, отпускаю его, присаживаясь рядом.
