Элеонора Акопова "Пандемия любви"

– Что же? – подначил он. – Смелее, Марианна, я был бы рад услышать ваше мнение о происходящем. Мне, знаете ли, очень интересно было бы узнать, что происходит в моём офисе, особенно принимая во внимание мои бесконечные длительные отлучки.

«Не хватало ещё фискалить, чтобы он счёл меня сплетницей!» – в ужасе подумала я, а вслух сказала:

– Не стоит беспокоиться, Георгий, в вашем офисе всё в порядке. К тому же за это время я не успела вникнуть в происходящее, поэтому мне нечего вам поведать. Полагаю, тут всё дело во мне. Очевидно, это не совсем моя область. Да мне до сих пор толком и не объяснили, в чём будут состоять мои обязанности. Так, перебирала бумажки. Ждали вас, и…

– И? – подбодрил Селивёрстов.

– И дождались, – вышла было я на старую дорожку, но вовремя одумалась и продолжила:

– Повторяю, всё дело во мне. Так что лучше уж вам сразу ввести в курс дела нового сотрудника. Думаю, найти его будет несложно, на такие места куча желающих. Мне очень неловко, у меня совершенно не было намерения подводить вас, но я вынуждена поставить вас в известность, что… одним словом, я собираюсь подать заявление об уходе, – прыгнула я наконец с моста в холодную воду.

На протяжении всей этой тирады Селивёрстов смотрел на меня очень внимательно, видимо, пытаясь уловить малейшие нюансы моей мимики, которая, должна признать, была достаточно оживленной, затем спросил:

– Надо понимать, вам предложили что-то более стоящее?

Я тут же села прямее.

– Да, в принципе… не то что бы… просто, пожалуй, меня это больше устроит… ближе к дому и вообще… спокойнее… – я почувствовала, что несу несусветную чушь, и опять начала злиться.

– Что, и платить станут больше, и работа интереснее? – подначивал он.

– Ну да, так и есть… скорее… по профилю, знаете ли…

– Вот это уже ближе к делу, – слегка наклонился он в мою сторону. – А то вы, знаете ли, совсем не походите на человека, ищущего работу поближе к дому. Сдаётся мне, что это отнюдь не в вашем характере. Насколько я помню из вашего личного дела, вы вроде бы редактор?

– Да, – кивнула я, – я привыкла заниматься издательскими вопросами, и мне совсем не близка рекламная отрасль. Попросту говоря, я в ней ничего не понимаю.

– Скажите, эта машина, на которой вы сегодня уехали с работы… чья она? – вдруг задал он совершенно неожиданный вопрос.

– Почему вы спрашиваете? – опешила я.

– Просто потому, что хочу знать. – В его низком баритоне отчётливо зазвучали властные ноты.

Во мне вдруг запела какая-то непонятная басовая струна, заставляя бултыхаться сердце и затрудняя дыхание. Отчего-то не осталось и следа неловкости или страха. Так, значит, мужчина и женщина? Самец и самка? Кто кого? Ну что ж, посмотрим…

И я подняла голову, смерив его пристальным взглядом.

– Иными словами, Георгий Александрович, вас интересует, не принадлежит ли эта машина моему любовнику?

Я явственно увидела, как каменно застыла его челюсть.

– Я спросил всего лишь то, что спросил.

– Я тоже, – упрямо ответила я.

Селивёрстов прикурил сигарету и сделал глубокую затяжку.

– В таком случае, да, – сказал он жёстко.

– В таком случае, нет, – в тон ему ответила я, наблюдая как расплывается в воздухе искусно выпущенное им кольцо дыма.

С минуту за столом царило полное молчание. Он прервал его первым.

– Простите меня. Это было, право, глупо.

– Не стоит.

– Куда вы уходите? – немного помолчав, спросил он уже несколько иным тоном.

– К Лёвику, – храбро ответила я, почему-то сразу решив, что это вызовет массу вопросов.

Селивёрстов выпустил подряд три кольца.

– Вот как. Я почему-то так и подумал. Отчего же он сразу не взял вас к себе?

– Место только что освободилось. Это чисто редакторская работа, она мне больше по душе. По крайней мере, я умею её делать. Так что остаётся ещё раз извиниться, что Лёвику пришлось побеспокоить вас… однако, дело решённое, и, если это возможно, я бы с понедельника уже не вышла, потому что…

– Поступайте, как вам удобнее, – неожиданно прервал меня Селивёрстов, поднося к губам рюмку с ликёром. – Только… вы абсолютно уверены, что с ним вам будет лучше, чем со мной?

Больше всего на свете мне захотелось сейчас вдохнуть запах его кожи, там, под воротником сорочки, уткнуться лицом где-то между плечом и ухом, попробовать на вкус, растечься, расплыться, растаять…

Вместо этого я сказала:

– Уверяю вас, что речь здесь совсем не об этом. Я знаю Лёвика с самого детства. Кроме того, вопрос стоит совершенно иначе. Поверьте, это не имеет ни малейшего отношения к тому, что вы думаете…

«Я словно оправдываюсь…» – с тоской подумалось мне.

– Откуда вам знать, что я думаю? – усмехнулся он, смерив меня долгим взглядом, затем, помолчав, добавил: – Однако же Поланский всегда был чрезвычайно настойчив в достижении своих целей. Это неизменно вызывало у меня уважение. Я знаю его с первого курса и ещё ни разу не видел, чтобы он не добился того, что желает. Ну вот если только не считать ваше замужество…

– При чём здесь моё замужество? – удивилась я неожиданному переходу, но он тут же, словно забыв эту тему, накрыл мою руку своей горячей ладонью.

– Не думайте об этом, Марианна, – сказал он примирительно, – как бы то ни было, я рад тому, что вы нашли работу себе по душе. Это, знаете ли, очень важно, когда дело, которым ты занимаешься, радует. Что же касается вас и меня, я не думаю, что это помешает нам лучше узнать друг друга. Скорее даже наоборот, – добавил он, поднимая на меня глаза.

Я моментально задохнулась, снова почувствовав опасность, как в детстве, когда неожиданно раздаются раскаты грома, и на голову падают первые тяжёлые капли дождя.

«Он играет со мной как кошка с мышкой, – тоскливо подумала я, вытягивая руку из-под его ладони. – В этой весовой категории у меня нет никаких шансов на победу…»

Я тоже подняла взгляд и словила пляшущие в его глазах весёлые искры.

– Счёт, пожалуйста, – бросил он проходившему мимо официанту, и тот склонился в почтительном поклоне.

Селивёрстов оперся локтями о стол и снова слегка наклонился ко мне. Инстинктивно я тоже подалась было вперёд, но с полпути опомнилась и напряжённо застыла, вертя в руках незажжённую сигарету. Он медленно поднёс к ней зажигалку и, щёлкнув, уставился на дрожащий язычок пламени.

– Это был хороший вечер, – сказал он наконец. – По крайней мере, для меня. А вам понравилось?

Я не смогла выдержать его взгляд и трусливо отвела глаза.

– Да, – выдавила я и нервно поправила подол платья. – Мне понравилось. Большое спасибо. Я хотела сказать вам, что…

Тут к столику подошёл официант и положил перед Георгием узкую кожаную папку. Он открыл её, пробежал глазами счёт, достал из внутреннего кармана пиджака уже знакомый мне коричневый бумажник и, отсчитав несколько купюр, вложил их в папку и протянул официанту. Тот поклонился с явным удовольствием, сделал шаг назад, затем снова поклонился и наконец ушёл.

– Так что вы хотели мне сказать, Марианна? – задумчиво протянул он, но тут же перебил себя: – А кстати… я вдруг сейчас подумал, вряд ли Поланский называет вас столь официально, верно? Тем более с детства. Так как же он зовёт вас, а? – Он снова нагнулся ко мне через столик.

– Здесь ужасно душно, – пролепетала я, принимаясь разглаживать и без того абсолютно безукоризненную скатерть.

– В самом деле? – поднял он бровь. – Не заметил. По-моему, достаточно прохладно. Работают кондиционеры. Так как же?

– Ну… Марьяша… или Мара… – Язык мой вёл себя совершенно безобразно, предательски прилипая к гортани.

– Мара… – очень нежно произнёс Селивёрстов, и чёртовы муравьи возобновили своё восхождение по уже проторённой дорожке. – Итак, что же вы хотели сказать мне?

– Уже не помню… – пробормотала я, берясь за сумочку. – Кажется, сейчас довольно поздно. Думаю, нам пора ехать домой.

– Домой?.. Куда?.. – задумчиво спросил он, а муравьи ускорили свой бег.

– В каком смысле? – испугалась я. – Домой – это значит домой.

– Несомненно, – улыбнулся Георгий. – Конечно, я отвезу вас домой.

Я обречённо осознала, что сейчас снова окажусь в прохладных недрах салона дорогого автомобиля, в опасной близости с ним, и у меня противно засосало под ложечкой.

Всё так и было. Водитель распахнул перед нами заднюю дверцу, Георгий пропустил меня вперёд и забрался следом. Мы ехали молча, и я старалась не думать о том, что он рядом, прислушиваясь к почти бесшумно работающему двигателю и разглядывая через стекло бегущие навстречу и исчезающие под колёсами машины огни.

Внезапно он придвинулся ко мне, и я ощутила на щеке его тёплое дыхание. Я замерла, потом чуть повернула голову в его сторону. Его лицо было совсем близко, и я могла разглядеть едва заметные морщинки у глаз и маленькую царапину на подбородке. Совершенно неожиданно для себя я прикоснулась к ней пальцем.

– Порезался утром, когда брился, – произнёс он очень тихо. – Вы устали?

– Пожалуй, – ответила я, почти не разжимая губ.

– Тогда вам следует прямо сейчас лечь в постель, – сказал он ещё тише, – как вы думаете?

– Да, конечно, – беззвучно ответила я, но тут же поправилась, испугавшись глазами: – Нет, я хотела сказать, что…

Он тихо рассмеялся и очень медленно погладил меня по щеке тыльной стороной ладони.

Тут машина въехала во двор и остановилась около подъезда. Георгий молча вылез из салона и протянул мне руку.

– Я провожу вас до квартиры? – ровным голосом спросил он, передавая мне возвращённые официантом розы.

– Нет-нет… у нас, знаете ли… очень спокойный подъезд… – пробормотала я, принимая у него из рук цветы.

Он явно заметил, как в моих глазах заметался страх, и его губы тронула лёгкая усмешка.

– Вы, право, совсем дитя… – Он взял мою руку и повернул ладонью вверх. – Когда я смогу снова увидеть вас? Надеюсь, этот вопрос не испугает вас так, как предыдущий?

Слава богу, в наступившей темноте он вряд ли разглядит мои дурацкие пылающие щёки! Ну уж нет, никаких больше встреч! Никаких «поматросит и бросит». Всё гораздо серьёзнее и в результате грозит обернуться для меня большими проблемами. Сегодня я поняла это совершенно чётко!

– Я пока совсем не представляю свою будущую неделю, – храбро начала я. – Новая работа и вообще… столько дел накопилось…

Он почти незаметно шевельнул бровью.

– Я и сам её пока смутно представляю, – сказал он довольно хмуро, внимательно рассматривая моё лицо. – Но впереди выходные и…

– А в выходные меня как раз не будет в городе, – не дала я ему договорить и выразительно взглянула на свои часики. – Ой, уже совсем поздно!

– Я не стану спрашивать, где вы будете. – Георгий наклонился и поцеловал мою ладонь. – Ну что ж… до свидания… Мара… Таким образом я, по крайней мере, смогу оставить за собой право позвонить вам.

Он резко отпустил мою руку и, не оборачиваясь, зашагал к машине.

* * *

С Валькой в этот вечер я так толком и не поговорила. Когда она позвонила, сделала вид, что уже сплю, пробурчав что-то маловразумительное и пообещав позвонить завтра утром, когда проснусь. Потом поплелась в кухню, поставила в вазу цветы и, заварив себе чаю покрепче, с ногами устроилась на стуле. Часы на стене показывали половину первого ночи.

«Нет, с этим определённо надо что-то делать, иначе случится нечто непоправимое, о чём я потом совершенно точно буду жалеть… Но ведь я же сама этого хотела, разве нет? Почему мне вдруг стало так страшно? Почему отчётливо осознала, что делать этого не следует никогда… ни при каких обстоятельствах? Он сказал: впереди выходные. Это капкан. Я не смогу совладать с этим, отказаться от того, к чему он так мягко подводит… не смогу так же, как от ужина. И этим совершенно точно загоню себя в ловушку, из которой потом не смогу выбраться. Это не мой мужчина, что бы я себе ни думала. Надо срочно бежать из города… Что мне делать? Я пока не знаю. Но точно надо немедленно что-то делать. А может быть, позвонить Лёвику?

Да! Отличная идея. Пожалуй, это выход. Хотя… вероятно, уже поздновато звонить, он же рано встаёт», – лихорадочно думала я.

Но ведь сегодня пятница… может быть, всё-таки стоит попробовать…»

Через секунду я набирала номер его мобильного.

Лёвик снял трубку только на пятый звонок, и я уже собралась дать отбой, как услышала его басовое «алло!», показавшееся мне ужасно родным и вселяющим уверенность в то, что всё будет хорошо.

– Я не вытащила тебя из постели, дорогой? – неуверенно начала я.

Он усмехнулся.

– Да, с Синди Кроуфорд. Она в ярости. Я как раз только вышел на финишную прямую и вот…

– В таком случае, может, позвонить попозже? – засмеялась я, сразу почувствовав себя лучше.

– Бесполезно. Она неутомима. – Лёвик притворно застонал, потом спросил: – Ты дома? Я тоже. Сейчас перезвоню с домашнего.

Звонок раздался буквально через минуту, и я, сразу схватив трубку, сказала:

– Мне очень жаль, дорогой, что пришлось вмешаться в твою сексуальную жизнь, но дождаться утра у меня просто не хватило терпения. Очень соскучилась.

На другом конце провода возникло секундное замешательство. Затем я услышала:

– Как это неожиданно приятно, Марианна. Особенно если учесть, что мы только что расстались.

Трубка выпрыгнула из моих рук и с глухим звуком ударилась о стол. Я тут же подхватила её и снова прижала к уху.