– Много блестюлек! – доносились голоса близняшек, а с ними шипение, треск и хлопки от маленьких взрывов.
– Тихо вы, устроили бомбардировку посреди ночи! Давайте лучше научу вас, как фенечки плести, вон у вас сколько разного барахла рассыпано, – слышался голос юной арбалетчицы.
– Сестрёнка тёмный эльфик! – раздался жалобный голос Лилу, звавшей Ханну. – Почему в этой игре сказано «возьмите фишку с квадратиком», а я нашла только ромбик?
– А ты повращай фишку-то пальчиками, дорогуша… поверни, – с усмешкой проговорила ей Ханна.
– А-а! Ух ты! Квадратик! – радовалась где-то наверху маленькая чародейка.
Внизу все лишь надеялись, что девчонки найдут общий язык и играть смогут мирно, не спалив дом. Периодически на шум их голосов и топот ножек кто-то да поглядывал наверх. Угомонить этих непосед явно было непросто, а уж с их своеобразными талантами и тем более Ханне нужен был за малышками глаз да глаз.
– Ну, правда. Хотел бы ты кутить в трактире, не ездил бы с нами. По крайней мере, после встречи с Левиафаном уж точно бы с приключениями завязал. Что тебя дёрнуло переться с Фарисом в вулкан, мне скажи? – всё интересовалась на первом этаже у Брома Ядвига. – Уже бы квасил не здесь, а в борделе каком, как в последний день своей жизни. Золотишко-то при тебе.
– Да посидели мы тут с Фарисом как раз со всеми, подумали, расспросили моих, что известно о том да о сём… – нехотя отвечал тот. – Набрали провизии да пешком на ледяной мост и к вулкану отправились. Собак не взяли, да своих Хром бы и не дал, пожадничал. Вы своих ещё, небось, назад не допроситесь. Или выдаст вдвое меньше, чем мы сюда привели. Вы их хоть пересчитали? В лицо… ну, в смысле, в морду узнаете? Хе…
– Почему не переметнулся к дружку? Одноглазый хитрец всегда там, где спокойнее и хорошо платят. А ты? С теми, кого едва не сожрал Цербер. Что теперь? В Мимир? В Фуртхёгг? Подальше от всего этого? – с неподдельным интересом спрашивала капитанша.
– Тот, у кого ни детей, ни жены, – поставил Бром опустевшую кружку, – тому и терять нечего. Вот скажут: жил Бром. Ворьё ворьём. Сквернословил, никого не уважал, брюхо отъел, как горный сурок перед спячкой, – погладил он себя по животу, вновь откинувшись на спину. – А помер, скажут, как герой! Сражался за свой край, за родных, за гномов… Мож, кто вспомнит меня… Сам себя великим не назовёшь – так никто не назовёт.
– А правильно ли это? Не думал? Черногорье воюет с Арьеллой, с Лонгширом. А мы с тобой здесь, – призывала его поразмыслить Ядвига. – И я, и вот эти, – кивнула она в сторону дивана. – И гномка та здесь с нами. Значит, можно же как-то договориться?
– Нельзя! – опустило возле их кружек и свой кофейник лохматое существо, разбудив Харлика. – Пока лидеры ваши не уймутся, так и будет народ дохнуть со всех сторон! Посылают на смерть тех, кого им не жалко, да никак не уймут непомерные аппетиты! Им нет ни до кого из вас ни малейшего дела. Максимум – до дракона, что вас сюда притащил. Поговорите с королевой Морриган, с Бальтазаром, с Кирой Морвен, что вела ополчение Вольных Городов! И все скажут вам одно и то же.
– Ты ж смотри, чудище, а дело говорит, – тихо брату и подруге пробубнила Диана.
– Нет-нет, с Морриган точно бесполезняк, – отрезал Бром, проведя ладонью черту в воздухе. – Где там эта малявка? Пусть расскажет, что эта королева из себя представляет. Она только и рада драконидам услужить, развязав войну. Знаешь, кто её любовничком был во время Первой и Второй Великой Войны Богов? Ха! Лучше не знать… Они в могилу истинного короля гномов низвергли, да она заняла его место. Пока Морриган правит Черногорьем, не будет никому мира с гномами дальнего севера.
– Она… считает, что вокруг все враги, – прыгая по ступенькам, спускалась Лилу. – Меня так и растили, что всех вокруг надо сжигать и взрывать. Все хотят убить маленьких гномиков: и тролли, и орки, и прочие. Только драконы нас защищают. Лишь сестрёнка-эльфик мне помогла научиться отличать одних от других.
– А ты чего тут? – удивилась Кьяра. – Подслушиваешь? Гномья шпионка?
– Близняшки намаялись и уснули, – показалась Ханна позади Лилу, тоже спускаясь вниз и надев обратно очки. – Так что не кричите тут громко.
– Вот, видишь, какое воспитание с детства. Все враги, только гном гному друг, – кивнул вбок, в сторону лестницы, Бром. – Вам в Черногорье у Морриган делать нечего. Ещё ноги потом не унесёте живыми. Это у некроманта союз с нордами, с ним и общайтесь, как через посредника.
– С некромантом дела вела Софра. Она тоже чернокнижница, они находили общий язык. Как всё пройдёт, если мы там появимся… Да и где он? Замок-то исчез, вместо него Мортис висит, сам же слышал? – вздохнула Ядвига. – Да и можем ли мы без благословения наместницы считать себя послами, говорить от имени Арьеллы, Лонгшира? Может, к Домну ещё разок в то ущелье? Или двинемся в резервации, поговорим с королями альвов.
– Твоя правда, – кивнул Вирбий с дивана. – Мысль здравая. Они нынче хотя бы все собраны в одном месте. Коллективный разум, так сказать. Одна голова – хорошо, а уж несколько всяко лучше сообразят, что теперь делать.
– Чем сложнее испытания, тем крепче мы становимся, – убеждала себя и всех остальных Кьяра фон Блитц.
– Арьеллой же теперь Висла управляет? Мы с ней знакомы, она может нам что-нибудь подсказать-посоветовать, как теперь быть. Только будет она в станице или тоже сейчас в резервациях? Где искать-то, не очень понятно, – произнесла Ди.
– Я создавать порталы по всем местам не намерен, потом месяцами лежать с язвами, отёками и сушняком. Кто будет меня спиртом растирать… э-э-э, то есть отпаивать? Уж не мадам жирафиха точно! – всплеснул Бром руками.
– Вот я и не пойму, бочонок вредный, чего ж ты с нами помчался, – косилась Ядвига на него. – С дружком-прохвостом и Королевой Воров в покровителях шансов выжить, казалось бы, больше. Несмотря на то, как всё обернулось. А мы тут рисковые затеи устраиваем.
– Фарис сам себе на уме, он уже перебил одну банду, – сверкнул своим сапфировым взором бородач-чародей на Диану. – Да и Нитт такая же, у неё все – пешки, любым пожертвует. Если я уж подохну, так по собственной воле, а не по чьей-то команде, – проворчал гном. – Вы вот дружны, друг за друга горой. Как он защищал сестру, – глянул он на Вирбия, – как ты свою дочь, как эти подруги, – посмотрел он вновь на Ди и на Кьяру заодно. – У вас – настоящая команда, а там – сборище эгоистов-предателей.
– Банда-лаванда! – улыбалась Лилу.
– Я, конечно, сам тот ещё эгоист, но уж быть пешкой Нитт точно не собираюсь. Да и кто сказал, что Великий Бром Дерзкий Гром против рисковых затей? А? – глядел на всех гном-чародей.
– Я боюсь, как бы ты не подставил нас ради своих собратьев нордов, – открыто не доверяла ему Ядвига. – Ты наёмник, которому заплатила Софра. А она на той стороне.
– На дне ущелья, где и я был бы тоже покойником уже, будь я за них, – напомнил Бром. – Нет Софры, нет и контракта. Бром теперь сам по себе! Давай-ка, – пошевелил он правым плечом, потыкав Харлика, – если уж проснулся, плесни-ка ещё любимому дядюшке!
– Может, опять к богу мудрости? Уж кто лучше него нам подскажет, как вообще быть? – предложила Диана. – Он хоть и из зверолюдей, но выглядел адекватным. Расскажем ему, что ключи впустую потратили, не хотят наши «боги» за нас воевать. Пусть чего посоветует. Или к Фир Болг как раз, они хотели, чтобы Дану не участвовала, вот она оракулом в самозаточении теперь и живёт, изолированная от всего. Пусть хоть полководцы немедов за нас будут.
– Это же через весь континент снова пробираться! Резервации тут почти под боком, можно вообще двигаться в Лонгшир по побережью, в крайнем случае – к эмирам Таскарии… – сомневалась Ядвига. – Я так считаю.
– Так мы не договоримся, – фыркнул Вир. – Софра была настоящим лидером, а мы сейчас в споры пустимся.
– Пусть Жемчужинка будет лидером, – предложила Кьяра.
– Я?! – перепугано воскликнула Диана, вытаращив глаза.
– Ну, смотри, Ядвига всегда за идею Ханны будет, Ханна всегда за идею матери, – начала леди фон Блитц.
– И вовсе я не собираюсь поддерживать её сумасбродные и необдуманные предложения, – хмыкнула капитанша стрелков.
– Мама! – насупилась на неё дочурка, дунув на непослушную чёлку и сложив руки.
– Что? Маловата ещё для руководства, только первый свой арбалет получила, – властным тоном и сверкнув строгим взором, проговорила Ядвига.
– А Диану поддержим во всём я и её брат, – продолжила Кьяра.
– Даже самые сумасбродные и необдуманные выходки, – чмокнул Вир сестрёнку в висок.
– Нас большинство, – добавила аристократка, миндалевидными глазами ища понимание своей логики на лицах всех остальных.
– Ух… – вздохнула и порозовела Ди. – Я же говорила уже у разлома, что боюсь ошибиться. Не могу я быть лидером… Это очень большая ответственность!
– Не дрейфь, кексик! Даже если Бром примет сторону другой идеи или поддержит Ядвигу, у нас будет три на три голоса, – заключила Кьяра.
– Нет чтобы вот все были за идею Брома! Недооцениваете своего чародея! – проворчал гном.
– Тоже не дорос ещё, – усмехнулась капитанша стрелков. – Я же говорю, что не доверяю гномам. Во всех эльфийских бедах они виноваты, – проговорила капитанша стрелков.
– Прям уж во всех, – фыркнула её дочурка.
– Это они натравили драконов на континент, – напомнила дочке Ядвига.
– Как выяснили, уже не они, а дракониды. Точнее, в сговоре с теми из Фафнира, – парировала та.
– В любом случае, гному дорасти до доверия – задачка из невозможных, – придерживалась её мать своей позиции.
– Что-то сказала, мадам жирафиха? Отсюда вас, высокомерных дылд, не очень-то слышно! – проворчал гном. – Что-то хочет, гром грохочет… А у нас тут всё спокойно.
– Ой, чем это пахнет? – зажала Ядвига нос, а часть её спутников взглянули на потолок: не полыхает ли комната близняшек, другая же часть – на Лилу: не устроила ли гномка-чародейка пожар в доме. – Кажется, маленький скунс опять развонялся.
– Правдой пахнет, правдой! – гордо заявлял Бром. – Её топором не вырубишь.
– Зато тебя могу одной левой, – сверкнула глазами капитанша стрелецкого войска.
– Да? Ты тут наелась уже, я смотрю? Может, рыбки ещё хочешь? Леща вот тебе не дать? Может, пойдём выйдем, а? Конь с тобой, – махнул чародей-низкорослик. – Твоё счастье, что на женщин у Великого Брома рука не поднимается.
– Когда у мужика на женщин не поднимается – это, конечно, беда, я считаю, – цокнула языком, покачав головой Ядвига.
– Мама! – раскраснелась Ханна от её шуточек.
– Да этот говорящий пуфик свой рукой даже по заду шлёпнуть не дотянется, – продолжала та. – Таких нельзя воспринимать всерьёз.
– Я? Это я тут пуфик? Я – пуфик? Мадам жирафиха… – начал возмущаться гном, приподнимаясь на руках, облокотившись на стол ладонями.
– Ну, хватит вам! – прервал их Вир. – Об этом я и говорю: лидера нет, только все перессоримся.
– Да уж, Софра умела вокруг себя всех построить, – проговорила Ядвига с таким видом, словно жалела отнюдь не об отсутствии атаманши в компании, а жалела, что сама такими должными качествами не обладала, хоть и явно стремилась к тому, будучи всё ж таки одной из военачальниц в армии фоморов.
– Не хотите Брома слушать – и не надо, конь с вами, потом ещё плакать будете, – хмыкнул гном-чародей.
– А какая у тебя идея-то, дорогуша? – наклонившись вперёд, повернула к нему голову Ханна.
– Да пока никаких! – развёл тот руками.
– Так я и думала, – закатила глаза к потолку Ядвига.
– Я к тому, что пока мы сидим – воз и ныне там. Лидер нужен в команде-банде! Да хороший, а не абы кто. А то как в той басне, этой… как её… Лебедь, рак и… мужик! Во! – вспомнил он, и давай рассказывать пьяным голосом. – Мужик однажды с лебедем и раком спереть удумал воз, гружённый маком. Впряглися. Что же, мужичок первее всех залёз на облучок. Нагайку взял – как треснет по хребтам. Раздались сразу вой и шум, и гам! Рак оказался слаб, и панцирь треснул. И в реку, пятясь, потащил свои все чресла. А лебедь вверх вспорхнул и улетел. Недолго, в общем, воз везти хотел. Мужик взгрустнул. Чтоб закурить, достал табак… да, дым пустив, отправился в кабак. Мораль: коль плох главарь – конец всей банде. Всем в деле нужно быть одной командой! И в воз впрягать бы надо лошадей, держась подальше от сомнительных идей! Что с троицей потом стряслось – известно лишь богам. А с маком воз и ныне там.
– У-ук! – довольный барсук повертелся у не достающих до пола ног норда в знак, что ему понравилось, аж приподнимался иногда на задние лапы, делая как бы хлопок передними и снова опускаясь своей упитанной тушкой на них, радостно петляя у стула гнома.
– Ты ж мой хороший, любитель стихов и поэзии! – умилялся ему чародей-низкорослик. – А ну-ка, служить! – брал он со стола косточку с остатками мяса и подразнивал, вытягивающегося на задних лапах зверька, вручив наконец ему угощение.
– По-моему, всё было не так… – нахмурилась, качая головой, Ядвига. – А щука?
– Да вечно тебе всё «не так», мадам жирафиха! Ты там была, что ль, я не понял? Какая щука? Щука вообще из другой сказки! Про желания, про печь, про колодец, – махнул на неё Бром рукой. – Слушай, дылда, ты меня не путай!
– Пропечь? – оживилась, загоревшись огоньками на кончиках пальцев, Лилу. – Это я могу!
– Налей-ка мне лучше, племянничек, да покрепче! – требовал чародей. – Выпьём за что-нибудь уже, давай. За этот месяц, чтобы был удачным. Или лучше за весь год. А то за него ещё не пили.
– А за тот? – таким же пьяным голосом, подняв свой лоб с его плеча, поинтересовался Харлик, потянувшись к бутыли.
– Азатот – султан демонов! Не буду я за него пить! – недовольно фыркнул Бром, скрестив руки.
– Всё льёт в себя и льёт, ты ж смотри, всё ему мало, – качала Ядвига головой, косясь на бородатого волшебника.
– Бр-р-р! В себя всё не приду никак после трёхглавого чудища, – осушил кружку браги нетрезвый низкорослик. – Вы мне скажите, как можно победить такое?! Увидел – его, и понял, что всё. Конец. Что-то внутри ёкнуло, треснуло, похолодело… Расхотелось как-то просто так умирать. Без последнего слова, последнего всплеска магии. Казалось, что столько ещё мог сделать… И это меня как-то сломало внутри. Теперь, вроде бы, уцелели, а как биться с трёхглавым драконом, всё равно не представляю. Вон у нас драконоборец элитный, – резким кивком головы и со взглядом, ожидавшим некого идеального и верного решения, указал он на Вира. – Что делать-то будем? А?
– Что скажешь, сестрёнка? – передал тот право голоса сестре, как эстафетную палочку, легонько толкнув Диану плечом рядом с собой на тахте.
– Ну, моё мнение: надо сообщить про Дану Фир Болг, пусть они и возглавят тогда… что-нибудь… – пробубнила Ди, но все вокруг её слышали. – Их условие выполнено. Домну хотела, чтобы мы разбудили остальных, это надо ещё в Бушваль наведываться, я без Софры даже не знаю, с кем там о ключах разговаривать.
– Сапфировый ключ-то утерян, – напомнила Ядвига. – Он был при атаманше, толку нам в Бушваль двигаться, – отвернулась она ото всех с важным видом. – Но и Фир Болг надменные, никогда не приходящие к компромиссу меж собой генералы. От них помощи фоморам ждать нечего, я считаю. Сунутся на свой Настронд и будут охранять лесных эльфов от имперского или таскарского флота.
– Но они просили, чтобы Дану не воевала. Миссия выполнена сама собой, она ослепла и больше не хочет вести никого в бой, – пробормотала Ди. – Может, помогут нам…
– Туда не добраться, помнишь? Левиафан, – жестикулировала Ханна, показывая руками и растопыренными пальцами огромную пасть.
– У нас есть дракон! Гарм подбросит! – воскликнула Лилу.
– Верно, в воздухе нас морской змей не достанет, – поднялась с места Кьяра.
– Ура, я полезная! – наконец обрадовалась гномочка-чародейка.
– Не факт, что Вольные города и фоморы с альвами захотят воевать под командованием лидеров Фир Болг, – засомневалась Ядвига. – Но попробовать стоит, – решила она не вступать сейчас в споры. – Не ищете вы коротких путей, ребятки, я считаю…
– Просто вам, длинным, коротких не понять! Хе-хе! – усмехнулся Бром. – Пока этот Цербер улетел, нужно скорее двигаться на юг. Когда это он теперь второй раз решит облетать эти края, да и решит ли вообще… Только вы уж покрепче меня пристегните, – пошатываясь, спрыгнул он с дубового стула. – И по центру! Чтобы нельзя было вниз посмотреть!
– Даже не переночуем? – опасливо поинтересовалась Кьяра.
– Припасов прихватим, оставим тут собачьи упряжки, только нас и видели. Вот, возьмите деньжат, пока я пьяный, в смысле, добрый, – запустив руку в мешок, бросил чародей на стол перед Харликом горстку золотых монет.
– Ему б выспаться всё же, да и всем нам с дороги, – подметила леди фон Блитц.
– Пока, племянничек! Пока, тётушка, братец, близняхи-милахи, Лурдэ! Пока-пока, достопочтенная бабушка Фригг! – махал рукой Бром.
– Это бабушка?! – переглянулись ошарашенные Кьяра с Дианой.
Бальтазар I
В предрассветной тишине раздавался шелест влажных от росы кустов, шлёпающих своими зелёными стеблями и листьями по такой же зелёной чешуе. Людоящер, балансируя толстым длинным хвостом с плоскими наростами гребня посередине, мчался сквозь кусты, обегал лесные деревья, а иногда даже прятался за толстый ствол, переводя дух.
Крючковатые когти ухватились за старую, осыпавшуюся кору. Вытянутые широкие челюсти двигались вверх и вниз, ноздри пульсировали, сужаясь и расширяясь с заядлой частотой. Другая его ладонь прикоснулась к рельефному нагруднику, ощущая, как бьётся сердце.
Наросты позади крупных жёлтых глаз приподнялись, натягивая розоватые кожистые мембраны, как будто бегун навострил свои уши. Он и вправду прислушивался, но ощущал вибрацию воздуха ещё и кожей. Внимал ощущениям на шее, на руках и ногах с длинными шпорами, схватился за ножны на бедре, но те пустовали. Кинжал он, похоже, потерял где-то там, в чаще, по дороге.
Позади послышался треск веток и шелест листвы. Умелая тень прыгала по деревьям, выслеживая его. Мимо пронеслось две стрелы, а третья угодила в ствол позади. Созданию повезло, что она не прошла насквозь, иначе вышла бы у него прямо из горла. Но дерево было достаточно старым и толстым, а мощь стрелка не настолько огромной, чтобы творить подобные чудеса.
И всё же в мастерстве преследователю было не отказать. По малейшим колыханиям, по следам в сумерках, едва ли не по запаху, он точно выследил положение существа. Ещё мгновение – и женская фигура в зелёном капюшоне оказалась на месте, натягивая лук и целясь туда, где ещё совсем недавно пытался отдышаться людоящер.
Но зелёные, сощуренные в гневе глаза Киры Морвен увидели лишь след от когтей на коре. Ящер ретировался. Побежал меж деревьев, стараясь не шуметь, но ноги его в шипованных наколенниках то и дело задевали какой-нибудь разросшийся папоротник.
Сначала он метнулся к ельнику, где вокруг стволов вообще, кроме пожухлого «ковра», не было никакой растительности, но вовремя сообразил, что бор довольно густой. Он бы постоянно натыкался на колючие «лапы» хвойных деревьев, да ещё и под ногами опавшие старые ветки и шишки предательски бы скрипели и ломко трескались от его поступи.
Ящер был крупным, сине-зелёным и с довольно длинной шеей. Изрядно выше той, что бежала за ним. Однако же явно считал себя в честной дуэли проигравшим, иначе б не стал убегать. Тело его частично покрывали доспехи. Когти на ногах и руках были оружием отнюдь не хуже потерянного кинжала, мощный хвост мог откинуть, а то и сломать пару рёбер ударом, а уж зубы и вовсе остры и крепки. Мог и голову девушке отхватить, словно одичавший велоцираптор, на которого внешне чертами черепа и походил.
Кира пошла по дуге. Когда начинало светать, она могла уже хорошо разглядеть беглеца и бежала поодаль. Залп сияющих стрел быстро настиг свою цель, но ни одна не пробила плотный нагрудник. Замешкавшийся людоящер встретился взглядом с преследовательницей. Их разделяло шагов где-то сто. Так что, рванув прочь, был шанс оторваться сильнее.
Лучница-чародейка застыла на месте, целясь в убегающий силуэт, и вновь пустила залп из трёх стрел, на этот раз уж всеми попав сзади в ящера. Шпион из Фафнира взвыл от боли, повалился на землю, барахтаясь средь кустов, вспугнув стайку ночевавших там птиц и ежа. Те стремились прочь от незваного гостя, а Кира Морвен, напротив, помчалась туда.
Перед кустами лежал сине-зелёный хвост, пронзённый троицей стрел. Ящер отбросил его и был таков. Скрылся, пока был вне поля зрения чародейки. Она громко выругалась, топнула ногой и, вынув одну стрелу, приподнялась, озираясь по сторонам.
Опять тишина. Ни шелеста трав, ни пения птиц, ни шумного дыхания где-то поодаль. Лес надёжно укрыл того, кто оставил свой хвост, но сам сумел уцелеть. По измотанному виду лучницы было видно, как она устала от этой погони. В гневе притопнув, она бросила стрелу на землю, а затем присела подобрать её и вытащить две другие. В столь неспокойные времена каждая мелочь была на счету.
Спустя чуть больше часа с расстроенным видом Кира уже шагала близ лесной опушки, встречаемая ласковыми рассветными лучами. Сборщики росы уже были на ногах, да и первые грибники выбирались в чащу, прихватив пересоленный ломоть хлеба на пенёк лешему в гостинец. Но сколь ни спрашивала у них лучница-чародейка, не видели или не слышали ли они чего необычного, все только мотали головой да разводили руками. Шпиона-людоящера и след простыл.
– Доброго утречка бессонной пташке! – уже в гарнизоне, по ту сторону улицы приветствовала её вспарившая на радостях в воздух волшебница-аристократка Миранда де Гавран. – Как спалось без меня? Хи-хи, по лицу вижу, что явно не очень. Что стряслось-то? Не выспалась?
С красивым завитым посохом, в обтягивающем платье, вышитом самоцветами, она приветливо улыбалась, махала в воздухе свободной рукой и сотворяла с аметистового навершия бегущих в сторону Киры оленей и кабанов. Неприветливая лучница с хмурым видом, но необычайной ловкостью поразила все полупрозрачные малинового оттенка силуэты животных мерцающими чародейскими стрелами.
– Ушёл, зараза такая! Упустила! Упустила! – не столь докладывала и сознавалась, сколько ругала себя Кира Морвен, взмахивая руками, скрипя зубами и сжимая в пальцах свой лук с орлиными силуэтами.
– Знала бы, что ты в таком боевом настроении, создала бы для тебя всяких чудовищ, – подлетая ближе, Миранда взмахнула посохом вновь, создавая большущий лохматый шар с циклопическим глазом, огромным ртом и длинным хвостом.
Однако, сколь бы ни старалась волшебница, облизывающееся «призрачное» существо было скорее милым, чем страшным. В такого бармаглота и стрелять-то многие не стали б из жалости. Вот и Кира тетиву более натягивать не стала, хотя едва ли из-за того, что зверушка пришлась ей по нраву.
– В дозоре была, шпион-людоящер на склады прокрался, ящики с боеприпасами нашими пересчитывал. Пергамент свой выронил, едва я стрелой тот пронзила, да надо было в глаз ему целиться! Думала взять, допросить, а он, ящерица проклятая, хвост свой отбросил и наутёк! Грр! – скалилась лучница-чародейка.
– Ах, не грусти, – приобняла Миранда её за плечи. – Поставим у склада дозорных, внутри кого-нибудь, следящим за окнами. Главное – прощупать их хорошо, – побежали женственные пальчики шутливо по тёмно-зелёной непромокаемой ткани костюма Киры, – чтобы картишки не пронесли. А то знаем мы, как некоторые дозор свой стоят. Смотрят только на бочку, какая масть козырная: мечи или кубки, – хихикнула чародейка. – Давай, заварю тебе травяной чай, успокоить нервы и помочь заснуть. Раз всю ночь бегала, пора отдыхать.
– Некогда отдыхать, – хмыкнул очутившийся справа от них Бальтазар.
– Ты? – удивлённо уставилась Кира на некроманта в чёрном косом мундире из кожи, с застёжками-черепками, красивыми эполетами и видневшейся тёмно-тёмно-фиолетовой рубахе практически в тон платья Миранды.
– Лорд Кроненгард! Вы вернулись! – лёгким щебечущим голоском, расплывшись в улыбке, обрадовалась волшебница с посохом в правой руке.
– Сейчас нужно быть в нескольких местах одновременно, – пояснил некромант. – Заглянул вас проведать, как ситуация?
– «Мамочка» твоя холм сторожит, отгоняет имперцев, церковников, даже наших торговцев. В город многие вернуться не могут, пишут из городов близ границ. Кто-то у эльфов остался, кто-то подался в Северные Королевства, кто-то в Таскарию. В обе стороны страж всех поражает, ни выйти, ни зайти, – докладывала Кира своим мелодичным, терпким, но при этом и достаточно жёстким, уверенным голосом.
– Я ей не нянька. Попрошу уйти – на вас имперцы полезут. Только если будет срочная необходимость войска вывести – ещё можно подумать, – провёл Бальтазар по своему слегка шершавому подбородку.
Густо-фиолетовые глаза сверху вниз изучали не слишком довольное после неудачной «охоты» личико Киры. Та была усталой, раздосадованной, при этом удивлённой и, безусловно, рада видеть некроманта живым. Но взгляд её всё равно был холодным и отрешённым. Слишком серьёзным, сосредоточенным на делах, а не на каких-то симпатиях.
– Войска пополняются добровольцами. Остались немеды с Бушваля, белги с Настронда, все ладят, им сюда пиво привозят, карты, всякие игры, – рассказывала Миранда, слегка кружась в лучах солнца. – В свободное от нарядов и дозора время, конечно, – тут же нашлась она, перестав улыбаться, выпрямившись с серьёзным лицом и замерев на месте.
– Силы копите, да? Ну, копите, – оглядел гарнизон Бальтазар. – Ваша задача – ударить по ближайшей армии. Кто подойдёт ближе: северяне, имперцы, фералы, эльфы – не важно. Один крепкий удар, который положит начало всеобщей войне. Спровоцируйте конфликт. Если ударите по имперцам, в помощь придут северяне. Если ударите по северным королям, император, пользуясь случаем, пошлёт свои войска на Лонгшир. Надо ослабить вражеские армии. Пусть бьются между собой. А вы – нанесёте удар, и обратно. Под прикрытием старых богов.
– Ты же не любишь их. С чего вдруг решил вызвать Мортис? – задала, подняв взгляд, Кира наконец давно мучающий её вопрос.
– Иногда приходится действовать не так, как нам хочется, – ответил ей Бальтазар. – Берегите магов. Придержите эльфов, их нельзя поднять нежитью, в отличие от людей.
– Я не хочу, чтобы мой народ клал свои головы зря, – оборвала его Кира. – Тут и так настроения смешенные. Пришлый люд из подкреплений дивится: мол, как так, лорд – и без советников, сам непонятно где…
– Настало время жестких решений, – перевёл взгляд с Миранды на неё некромант. – Советники у меня вот, вы двое, к примеру. Утихомирь всех. Лучшие должны остаться под конец. А кого пустить в расход, если придётся, сама решай. Особенно таких протестующих и возмущающихся держи на прицеле. Армия нежити тоже должна пополняться. А будет она состоять из сопротивленцев, имперцев, таскарцев или северян – тут уж как будете руководить, – поглядел он вновь на волшебницу де Гавран.
– Ещё вот, шифровка с Дайкона пришла, – достала сложенную записку Кира, зачитав вслух: – «От рыжей лисицы чёрному ворону. Мои каппы со мной. Нужна помощь?». И всё. Ни подписи, ни обратного адреса, кто, чего…
– Ответь… «Ворон расправил крылья», – развёл чернокнижник руками. – Помощь с Дайкона не помешает, но встретить здесь я никого не смогу.
– Что за лисица-то? Я всю жизнь учила разные тайные символы в книгах, я знаю пятнадцать языком, десять из которых уже даже нигде не используются, а твою шифровку не поняла! – возмущалась Миранда, надув щёки. – Кто у тебя там в Дайконе?
– У меня? – взглянул на неё, вновь разведя руки, Бальтазар. – Никого.
– Ой, да ладно. У меня платьев парадных меньше в шкафу, чем у тебя любовниц повсюду, – дулась волшебница.
– У тебя серьёзно есть ещё что-то, кроме чёрного и фиолетового? – скривив брови и оглядев её снизу вверх, саркастично заметила Кира.
– Да! Тёмно-красное! – возмутилась Миранда. – И то синее, в котором я была на коронации Бальтазара в лорды!
– Это что, «много»? – усмехнулась лучница-чародейка.
– Обсудите наряды уже без меня, девочки, – покачал головой некромант.
– Ты прав, стоит быть посерьёзнее, – вздохнула Кира.
– Сестрёнку мою навестишь? – поинтересовалась Миранда у некроманта.
– Нельзя быть такой легкомысленной! Не до этого же! – всплеснула руками вместе с луком Кира. – Бальтазар говорит мне вести людей на смерть.
– Не на смерть, если они поубивают наших врагов, – подметила ей аристократка-волшебница. – Проследим, чтобы всё прошло хорошо, а пока проработаем план. Твой любовничек там к завтраку уже должен проснуться.
– Любовничек? – вновь повернулся заухмылявшийся некромант к госпоже Морвен.
– Ну, этот… Иолант… Объявился же, помнишь, перед осадой… Ухаживает теперь, красуется. А как в дозор вместе позвала, так: «нет, дорогая, я же жаворонок, к часу совы уже третий сон вижу». Дождёшься от него реальной помощи… – скривив губы, отвернулась та.
– А-а, ха-ха, весело у вас здесь, развлекайтесь, – хлопнул в ладоши некромант.
– Ты какой-то… странный сегодня… – оценивающе оглядела его с головы до ног и обратно Кира.
– Сам себя не узнаю в этот час, – обнажив клык, покачал головой Бальтазар.
– Всё из-за Люции, да? Объявил войну Императору из-за похищенной церковью невесты? Вечно всё так и начинается… а простой люд мрёт, как мухи, – вздохнула лучница-чародейка.
– Веди его к победе, сведи число жертв к минимуму. Но ты же знаешь, что нельзя спасти всех, – пристально поглядел на неё некромант, приблизившись так, что она буквально ощущала его дыхание кожей лица.
Было что-то манящее, страстное и загадочное в этом образе. Он был мрачен и нелюдим. Совсем не в неё вкусе, ещё и с длинными волосами, чего в мужиках Кира никогда не ценила. И в то же время о человеке, в первую очередь, говорили поступки, а не слова и не внешность. Она знала его прекрасно и готова была поддержать в этом походе. Не потому, что была должна ему за прошлое, в этом-то как раз Кира считала, что они давно квиты и друг с другом за всё расплатились. Но сейчас явно было лучше поддержать его, чем спорить и отделяться от планов милорда.
– Где же чудесный маленький бард? «Славься, Кроненгра-а-ард… всегда-а-а!». Морриган он так нравился! – вновь заулыбалась Миранда.
– Морриган? – шагнул резко в её сторону Бальтазар.
– Да, моей младшей сестрёнке, – слегка ошарашенно закивала та, пошире раскрыв глаза.
– А-а, точно… Совсем я запутался… – встряхнул своей густой «гривой» оттенка платины некромант. – Лучше пойду, – провёл Бальтазар по своим волосам. – Надо обдумать кое-что… Да много всего. Потом поделюсь с вами, как буду во всём уверен. Пройдусь слегка тут, пусть думают, что я здесь. Пусть сообщают, что видели меня в гарнизоне. Так будет лучше для нас.
– На коте не поскачешь? – усмехнулась вслед ему Кира. – Даже не выпьешь с нами на посошок?
– Посошок – это к ней, – кивнул некромант на изящное деревянное изделие в руке у Миранды. – А котов по весне будем считать, – зашагал он от них прочь по центральной улице, сверкнув на мгновение рептилоидными жёлтыми глазами с широкой, размалёванной на лице улыбкой, тут же растворившейся в его облике вместе со взглядом.
Локи был рад, что его не раскрыли, но странных вопросов стало как-то слишком уж много. Информации о некроманте у него явно было недостаточно, чтобы поддерживать долгий разговор с теми, кто хорошо его знал. Однако же всё прошло ровно так, как он и рассчитывал. Разве что он соврал насчёт раздумий и планов. Бог обмана предпочитал действовать по наитию. Каждая из его задумок жила своей особенной жизнью, воплощаемой идеей, движущейся к своему осуществлению мыслью. И чем больше вокруг будет хаоса, тем для него было лучше. Не обязательно, чтобы всё это было взаимосвязано и вызывало цепную реакцию.
– Он тебе не рассказывал? Родители в Фуртхёгге зачали его только с целью принести в жертву, как обещанный дар за выздоровление его матери когда-то от тяжкой болезни. Лишь когда пообещали первенца, недуг отступил. Ещё ребёнком он был вынужден сражаться, бежать, бороться за свою жизнь. Вот и вырос таким. Грубым, жестоким, эгоистичным. С принципами «или ты, или тебя», – тихо проговорила Кира Миранде, заметно переставшей теперь улыбаться. – Ненавидит богов и религиозные культы, мечтает о мире вообще без поклонений кому-либо и чему-либо. Но, как видишь, вызвал богиню смерти на холм. И мы теперь из-за неё как в ловушке…
Настоящий же Бальтазар сознанием своим пребывал глубоко во мраке. После растраченных сил, призыва Мортис, перемещения чёрного замка прямиком в Пандемониум, разрыва ткани реальности и времени несколько раз он многие месяцы провалялся без сил в лихорадке, конвульсиях и предсмертном состоянии.
Чаще всего за ним ухаживал смуглый чародей Ильдар, иногда просящий протереть милорду лоб влажной тряпкой или поправить подушку застрявших вместе с ним в демоническом царстве Сетту и Коркоснеку. Те нехотя соглашались помочь или хотя бы подежурить, пока бородач спал, чтобы в случае чего сообщить ему, если вдруг некроманту станет хуже.
– Мог бы вести армию нежити уже брать столицу… – обволакивал Бальтазара с кошачьей грацией ласковый голосок царицы-тьмы.
– Могла бы погасить солнце и остановить Дамиана, – не шевеля губами, мысленно ответил ей парящий во мраке своим сознанием Бальтазар.
– Ты же знаешь, что это не так. Я есть всегда, я здесь вечна. Это солнце обращает меня в голубое небо, чтобы всем было не так страшно, но я окружаю этот мир даже днём, – отвечала незримая бестелесная собеседница.
– Окрепну, и возьмём Селестию. Всё возьмём, пока я Люцию не найду, – заверил её некромант.
– А если нет? – засомневалась собеседница. – В Империи полно своих магов и некромантов. Ты поднимаешь из земли мёртвых, те – их упокаивают. Так и будете туда-сюда таскать бедных мертвецов?
– Если мы про Империю, то мертвяки там богатые, – саркастично ответил парящий в воздухе чернокнижник.
– Всё шутить изволишь… Даже когда ты на взводе, когда потерял голову… – фыркнула царица-тьма.
– Голову я отсеку одному деду с шрамом сквозь левый глаз, – констатировал Бальтазар.
– Смерть мелкого святоши-чародея из Гедельбурга как-то решит твои глобальные проблемы? – усмехнулась шепчущая во мраке.
– Лично мои – да, – утвердительно прогремел в чёрной пустоте некромант.
– Каким ты стал мелочным… Я же предупреждала тебя: никогда не влюбляйся. Твоя задача – переспать с кучей доступных барышень, чтобы родились одарённые детки и кто-то из них мог бы стать новым некромантом, служащим тьме. А лучше несколько, – звучала собеседница чернокнижника так, словно бы ухмылялась.
– Я никому не служу, – заверил тот.
– Но тебя же используют, ты не видишь? Дамиан всё продумал давно, он выступил умелым кукловодом, а тебя выставил своей марионеткой, – не согласилась царица-тьма.
– Как и ты, – заявил Бальтазар.
– Я просто не верю, что тот Кроненгард, который убил свою семью, готов создать собственную. Вся твоя жизнь – бегства и страдания. Почему ты решил, что счастливый финал с «и жили они долго и счастливо» – для тебя? Ты можешь разрушить мир, снести имперские устои, одолеть старых богов, очистив этот мир для чего-то нового! – восклицала его собеседница.
– Это нужно тебе… – отмахнулся от неё некромант. – Одним из постулатов чёрного мага было: «Твори, что возжелаешь». Открою секрет: не все некроманты желают уничтожить мир.
– Но ты же стремился к этому! Ты видел, как он жесток, какие здесь люди, слышал о зверствах имперцев, сжигающих магов, а теперь эта ненависть разрослась в настоящую войну! Гремит бой, а ты всё ещё восстанавливаешь силы! – возмущалась царица-тьма.
– По твоей логике сначала я должен уничтожить Фуртхёгг за веру в старых богов, – начал Бальтазар, – потом Кастор за Сульгу Тёмную, наконец…
– Почему бы и нет?! – прервала его собеседница. – Тебя воспитывали быть жёстким, эгоистичным, с холодным и каменным сердцем. Как тот, кто заполучил титул лорда, может иссыхать по какой-то там куртизанке?!
– Следи за своим языком, – предупредил её некромант.
– Лучше ты следи за спиной, – хмыкнула та в момент, когда чернокнижник ощутил затылком холод и приближающийся свист.
– Попался! – из ниоткуда в мир чёрных снов вырвалась девчонка на вид лет двенадцати с красно-рыжими волосами, рассечённой бровью и лезвиями таскарских катаров у себя на запястьях.
Она промахнулась. Бальтазар, казалось, паривший в небытие, сумел сдвинуться с места так, чтобы узорчатые, покрытые письменами орудия не коснулись его. С разбегу девочка пролетела мимо, приземляясь на такой же чёрный пол, как и всё окружение, сгущавшееся вокруг.
Единственным источником света была её тёмно-зелёная аура, чьи языки пламени, каждый в отдельности, походил на искажённые черепа и уродливые лики зомби. Именно в этом тусклом свете было видно, как со всех сторон мрак обращался в формы длинных гигантских голов волков, драконов и мантикор, скалящихся и тянущихся к ней.
Вскочив с места, она разрубала их на куски в ловких прыжках и движениях рук. Орудия кромсали зловещие пасти, отсекали носы, куски морд и рога, пока она всё приближалась к фигуре парящего Бальтазара. Тот двинул рукой, оградив себя волной звёздного сумрака, но девочка своими катарами пронзила и её, выскочив на ту сторону.
Некроманта рядом не оказалось. Поозиравшись вокруг, девочка так и не определилась куда бежать, а длинновласый чернокнижник в косом кожаном мундире настиг её сверху. Теперь уже он ударом ног попал ей по спине, столкнув в бездну сумрака. И фигура налётчицы растаяла в один миг. Чернокнижник давно ждал своей встречи с охотницей, но что-то ту пробудило, вырвав из царства снов.
– Размялся хоть? – зашептала вновь царица-тьма.
– Нет, – скривил губы некромант, прошагав с отзвуком эха, будто брёл по тоннелю какого-то замка. – Я думал, поединок затянется и эта настырная девка уже не проснётся.
– Она нашла тебя, а вот тебе рано ещё просыпаться, – вздохнул женский ласковый голосок.
– Вот и потренируюсь, – размял Бальтазар свои пальцы, проверил на поясе меч с чёрным лезвием и эфесом, с одной стороны напоминавшем крылья ворона, а с другой выгравированным под крылья летучей мыши.
Снаружи, в реальности, над его кроватью склонились смуглый маг-бородач и крепкий мужчина-демонолог с недлинной густой щетиной топорщащихся бакенбард. Бальтазар же пребывал в коме, периодически вздрагивая, напрягаясь всем телом и покрываясь густой испариной.
– Нездоровится сегодня милорду, – покачал головой Ильдар-чародей.
– Выкарабкается ли вообще?! – задавался вопросом охотник на демонов, сжав руками нательный крест. – А то застрянем тут навеки в этом аду.
Где-то поодаль, на балконном выступе спальни, на своём ситаре бойко бренчал Коркоснек. Дворф с косичками усов и бороды, чьи тёмные длиннющие волосы были уложены назад свалявшимися толстыми дредлоками. Снизу на том, что можно было назвать эдакой огненной «лужайкой», на раскалённых оплавлявшихся камнях своими перепончатыми «гусиными» лапами плясали бесы, отлынивая от работы под гномью музыку.
Вид с балкона открывался на огненные реки, горячие гейзеры, всплески бурлящей лавы и красно-коричневые скалистые породы, создающие стены пещерных гротов, их «зубастые» потолки и наросты сталагмитов снизу. При этом среди всего вулканического бедствия виднелись постройки и монументы из красного кирпича, глины, рубеллита, шпинели, полосатого сардоникса и яшмы. Некоторые друзы выходили прямо здесь на поверхность.
Звучали кирки и звон лопат, в дальних шахтах добывали металлы, в ближних карьерах доставали образцы глины. Плети погонщиков и рёв адских гончих подгоняли мелких демонов, заставляя работать усерднее. Отколотые камни перевозились в мастерские.
Некоторые с красными телами, подобно сатирам, постукивая тяжёлыми копытами мохнатых козлиных ног, сжимали нагайки и кнуты, имея лишь пару рук и рогатые головы, иногда вытянутые морды, похожие на помесь собаки с лошадью или крокодилом. Другие же, с тёмно-синей кожей, ползали змеевидными телами, высовывали длиннющие языки и имели обилие конечностей, так что и хлестать бесов могли в несколько раз эффективнее. Третьи больше походили на мускулистых или, наоборот, невероятно худощавых и высоких людей с наростами рогов на голове, а порой на плечах или вдоль спины. Но были и другие. Многообразие демонов, принадлежащих тем или иным слоям и рангам, было немалым.
Почти вся архитектура здесь имела в основе своего строения решётку. Даже жилые помещения своими крупными окнами вдоль узких столбов походили на какой-то тюремный данжеон. Казалось бы, не нуждавшиеся в таком понятии, как сон, демоны могли трудиться круглые сутки. А в отсутствие солнечных циклов смены дня и ночи здесь – вообще не знать подобных понятий. И тем не менее восстанавливать силы и пополнять энергию необходимо было всем. Как рабочим, так и надсмотрщикам, а также и более высокопоставленным по чинам инфернальным тварям. Раскалённые камни и металлы построек не обжигали жильцов и бродящих созданий.
Ещё дальше за карьерами и шахтами виднелись истрескавшиеся ровные площадки военных полигонов, где проходили учения полки копытных воинов с закрученными рогами. Мускулистые, отчасти человекоподобные по строению тела, но нередко имеющие лишнюю пару рук, одну-две дополнительных ноги, вторую, а то и третью голову и даже перепончатые крылья. Они рычали, скалились, надрывались и продолжали свои тренировки. Всё это под присмотром своих командиров, под их громогласные приказания.
Но вот верховный генерал и лидер адского войска – косматый чудовищный Азазил с вытянутым четырехглазым черепом, четырьмя крепкими руками и мощными ногами сейчас как раз был в чёрном замке. Вошёл к тем двоим, что приглядывали за состоянием Бальтазара.
– Кто из вас просил портал в Кутчи? – прогремело с жарким шипением из жуткой зубастой пасти, а глаза с крестовидным зрачком синхронно сощурились.
– Я, – поднял руку демонолог. – Там старостой хороший знакомый священник. Он знает и про Грааль, про легенды, про то, куда дели Люцию. По крайней мере, через него выйдем на первый след.
– Миледи Лукреция передаёт, что всё готово, – прорычал лохматый, покрытый наростами и рогами Азазил.
– Не будем же заставлять даму ждать, – направился к выходу мужчина в багряном плаще.
– Удачи, Сетт, – вдогонку ему произнёс чародей, оставшись у постели милорда, сжимая свой деревянный посох с янтарным навершием, зажатым средь металлических закручивающихся «рогов».
