Мелисса Альсури "Путешествие Иранон"

– Нет, мой демон сам приведет тебя ко мне, если понадобится помощь. Он почувствует, если я буду на грани.

– Демон?

Поежившись, я убрала руку и вновь перевела взгляд на Давида, пытаясь понять, обманывает ли он, и что может крыться за его просьбой.

– Да, вместо коня, я разве не сказал? Питается мясом или частью магии, и то и другое легко добыть. Если понадобится, сменит облик на тот, что нужно тебе.

– Но век очень долго, за это время многое может измениться.

– Намного меньше, чем тебе кажется, но если хочешь, сократим срок до пятидесяти лет, и если к этому времени ты передумаешь, то я не буду настаивать.

– А если мне нужен будет новый дом?

– Я его тебе предоставлю.

Осмотрев постель, покрытую крашеным шерстяным одеялом, я прикусила губу, обдумывая предложение. Мне безумно хотелось этот домик, чтобы встречать в нем туманные рассветы, останавливаться купаться возле моря, сушить травы для чая и не бояться плохой погоды, нежась под звуки дождя в теплой постели. От последней идеи я ощутила, как приятная дрожь пробежала по телу. Хотелось уже сейчас выгнать Давида вон и бежать на рынок за самым мягким постельным бельем, чтобы целый день просто спать в свое удовольствие.

Еще и демон, боги, демон, никакого запаха, никакого беспокойства о подковах, болячках или ямах на пути, с ним можно даже в горы ехать.

– А меня демон будет защищать?

– Конечно, можешь считать это его первостепенной задачей. Я не собираюсь слишком часто подвергать себя опасности, поэтому большую часть времени он будет заботиться только о тебе.

Вздохнув, я едва не застонала от счастья, побоявшись только того, что меня могут неправильно понять. Давид купил меня, купил со всеми потрохами за возможность пользоваться моим мешком чудес.

Иранон, ты слишком легкомысленна, подумай еще раз, для чего ему нужна твоя помощь?

Я не знаю, мне плевать, я смогу жить как человек и, может быть, когда-нибудь найти путь домой.

Он обманет тебя и предаст.

Как? Ну вот скажи, как он может меня обмануть? Он всю дорогу трясся даже над моими синяками и ни разу не солгал.

Но много недоговаривал.

И что? Я тоже много недоговариваю, и вообще я же могу отказаться потом.

Через пятьдесят лет, Иранон, за это время он может сделать с тобой что угодно, это ужасный человек.

Он помогает мне, черт возьми! И вообще, следуя твоей логике, то у меня и выбора нет, кроме как сидеть у тети и всю жизнь торговать в лавке, потому что без демона меня где-нибудь на дороге убьют, а с демоном меня когда-нибудь может убить Давид.

Окончательно собравшись с духом, я протянула мужчине ладонь, чувствуя, как она дрожит. Я понимала, что мой выбор не так прост, как мне кажется, но сейчас мне он виделся единственно правильным.

– Я согласна.

– Отлично, я рад, что ты приняла верное решение, а это будет подтверждением нашего договора.

Легким движением он достал из-за пояса свою трубку, к которой я на самом деле уже успела привыкнуть за время путешествия. Осторожно взяв ее, я несколько удивленно посмотрела на мундштук, из снов мага я уже успела узнать, насколько эта вещь дорога и кому она раньше принадлежала.

– Ты уверен?

– Конечно, я думаю он был бы рад.

Смутившись, я провела кончиком пальца по резному дереву и повесила свою новую драгоценность на пояс. Возможно, в будущем стоит сделать для нее более прочное крепление или небольшой футляр.

– Спасибо.

Засияв, словно новая золотая монета, Давид пожал мою руку и наклонился, осторожно поцеловав тыльную сторону ладони.

– Это сейчас прозвучит странно, но я надеюсь, мы скоро встретимся.

– Надеюсь.

Больше не сдерживаясь, я улыбнулась магу, вновь представляя, как буду обустраивать свой новый дом.

КАДАТ

Кадат, столица темных земель, представляет собой довольно странное место, как, впрочем, и весь полуостров Сарруб, отделенный почти непроходимой горной грядой от Тирио, территории оборотней.

Некогда полуостров принадлежал Целестии, светлому королевству, в котором поклонялись Солару, богу солнца, с культом светлой же магии, будь то целительство, работа со стихиями или влиянием на чужой разум. Но удаленность от материка и бедность земель Сарруба привели к частой сменяемости власти и, в конце концов, к полному запустению этого места. Люди, разбросанные по своим маленьким поселениям, оказались предоставлены сами себе, выживая за счет собственных возможностей и остатков магических умений, переросших в совершенно дикие, чуждые светлым верования. Практически в каждой деревне или селе были свои старейшины или ведьмы, исполняющие роль лекарей, советчиков или летописцев для простого народа, но «темным» этот лесистый холодный край стал с приходом Ньярлатхотепа. Могущественный маг, служивший когда-то светлому королю, был изгнан из своей родины и самовольно захватил власть на Саррубе, сплотив вокруг себя местных жителей и тайно перевозя из Целестии тех, кого преследовала церковь или правительство. Таким образом он основал свое королевство Сомна и провозгласил себя верховным жрецом, создав первый Храм в честь Нокса и Луны, вокруг которого впоследствии вырос Кадат.

Буквально за три столетия Сомна окрепла и стала представлять собой серьезную угрозу светлым, но лишь с приходом к власти уже покойного короля Адама ситуация действительно обострилась. Адам был крайне мнителен и постоянно искал темных шпионов среди своей свиты, устраивая показательные казни и обыски в домах аристократов. Любой подозреваемый в связи с некромантами мог быть убит на месте без решения суда, но даже тогда Целестия не нападала напрямую.

Изменилось это, когда в Санктум, столицу светлых, впервые пришла Избранная. Дева, слышащая волю Солара, имела при себе божественное оружие и своей волей склонила нынешнего короля к нападению на темный полуостров. Как и в случае с Беллатором, была война, и Сомна продержалась целый год, прежде чем верховного мага убили. Без него страна не выстояла против напора светлых, и эти земли снова попали под власть Целестии как отдельная колония.

Цикл заметок о землях Арбора

Авторство: Клеон А.

Приехав впервые в Кадат с караваном тети, я не могла насмотреться на дома из красного и серого камня, что своими шпилями тянулись ввысь к небу. Странная архитектура, узорчатые или узкие окна казались неким кружевным панно, среди которого мелькали голые ветви деревьев и люди, спешащие по своим несомненно важным делам. В сравнении с тем же Заром, я чувствовала, что этому месту безумно не хватает красок и тепла, даже среди весны в солнечную погоду здесь было не слишком приятно гулять из-за прохладного, пробирающего до костей ветра.

Выбравшись на короткое обследование территории, пока Мелисса и Энара занимались своими лавками, я пробежала по одной из улиц к площади, чтобы своими глазами посмотреть на главную достопримечательность столицы.

Хотелось бы, конечно, увидеть, как все выглядело десять лет назад, до нападения светлых, но даже сейчас главный Храм вызывал дрожь при одном только взгляде на него. Поистине огромное, величественное здание из ониксовых плит внушало трепет. Черный камень блестел на солнце, выделяя аккуратно вырезанные имена тех, кто совсем недавно защищал эту страну, а разрушенная стена и крыша были словно боевыми шрамами на чьем-то хмуром лице.

Под обрушенными сводами в глубине зала, куда раньше почти не попадал солнечный свет, проходили многочисленные ритуалы, жертвоприношения и службы для процветания этих земель, а рядом, в пристроенных общежитиях, росли и обучались юные некроманты.

Ты видел этот Храм раньше?

Нет, но о нем рассказывала Луна, это было ее любимое место.

Думаешь, его когда-нибудь решат восстановить?

Очень навряд ли. Это мог сделать только Ньярл, но его убили в этих стенах и уничтожили внутренний алтарь. К тому же Целестия не слишком любит Нокса.

Почему? Какая им вообще разница?

Это простое человеческое отношение. Солар помогает и одаривает, значит, он хороший и ему можно молиться. Нокс наказывает и карает, значит, он плохой и о нем не стоит упоминать всуе, чтобы не накликать на себя беду.

А Луна?

А Луна для Зарцев, к тому же некоторые считают, что именно она привела тварей в наш мир.

Но это же неправда.

Неправда, правда куда хуже и опасней, поэтому сама богиня не против этих обвинений, как и Нокс был не против следить за человеческими грехами.

Да, какое им дело до мирских сплетен…

Оглядев колоннады, окружавшие это поразительное творение, я нашла скамейку и присела, наблюдая за площадью. Улицы вокруг нее располагались аккуратными лучами и были вымощены серым камнем. Дома с небольшими башенками и остроконечными арками выглядели игрушечно рядом с Храмом.

Тут даже миленько, как-то спокойно, что ли.

Ньярл не строил тюрем.

Это ты о чем?

Все нарушители закона либо отрабатывали провинность, либо отправлялись жертвой на алтарь, чтобы урожай был хорошим. Люди в таких условиях быстро учились вести себя прилично.

Довольно странный способ управления.

Закутавшись сильнее в свое шерстяное манто, я ощутила, как ветер пробирается под его полы, игриво холодя кожу. Время прогулки подошло к концу.

Поднявшись вновь на ноги, я свернула обратно к рынку, пиная по пути мелкие камешки и рассматривая затянутые плющом и виноградом дома. В исторической части города, между самыми дорогими участками, я обнаружила множество бульваров и маленьких парков, в тени которых можно было заметить фонтаны, ажурные беседки и белые полуобнаженные фигуры из мрамора. Последние значительно выделялись из общей атмосферы и притягивали внимание настолько, что, сама того не заметив, я двинулась к одной из скульптур, стоявшей перед высокой мрачной, темной церковью. Миновав кованую арку, я прошла по дорожке из каменных плит к круглому двухъярусному фонтану, посреди которого возвышалась статуя девушки. Незнакомка смотрела вниз на струи воды у ее босых ног и несколько смущенно улыбалась, придерживая край длинного платья. Длинные волнистые волосы спадали с обнаженных плеч, а тонкие пальчики чуть касались губ, будто стараясь сдержать смех. Скульптура казалась такой живой, что я почти услышала ее звонкий девичий голос, и почему-то мне почудился запах летнего разогретого воздуха и чуть забродившего винограда.

– Какая красивая…

– Ее звали Лилит.

Из-за фонтана вышел мужчина в черном монашеском балахоне, взглянув на меня, он будто несколько оторопел, застыв на секунду, но быстро взял себя в руки.

– Вы приехали с кочевниками?

– Ага, приходите к нам на рынок, моя тетушка с подругой продают много украшений, а я немного приторговываю снами.

Заметно расслабившись, он подошел ближе и, встав рядом, вместе со мной посмотрел на Лилит.

– Кажется, я даже слышал о вас, но тот, кого я хотел бы увидеть во сне, не придет.

– Почему же? Он жив?

– Нет, но и мертвым его назвать трудно.

Впервые слышу подобную проблему, не жив и не мертв? Я думала, у жизни есть только два состояния, либо она есть, либо ее нет.

Разглядывая профиль незнакомца, я заметила его немолодой возраст, множество морщинок возле глаз и немного впалые щеки. Он походил на старого, уставшего от жизни ворона, охраняющего последний насест.

– Может, тогда получится поговорить с ним наяву? Хотя бы послание передать через кого-то.

– Может быть. Возможно, даже ваше появление здесь – это знак для меня.

Улыбнувшись, я пожала плечами и сунула озябшие руки в карманы.

– Я пришла сюда случайно, просто увидела красивую скульптуру.

– Понимаю, и все же. Некоторые мелочи в нашей жизни могут создавать огромное значение для других, даже просто капля внимания. Не хотите пройти в церковь? Я могу угостить вас горячим чаем.

– Нет, спасибо, сегодня уже нет времени, палатки наверняка уже поставили, надо хотя бы немного поторговать. Можно к вам завтра зайти?

– Конечно.

Чувствуя, что нашла для себя нового собеседника в этом странном месте, я поспешно протянула ладонь, для знакомства.

– Спасибо, а-а как вас зовут?

– Элеос, можно просто Элей.

– Красиво, как у богини сострадания из мифов, а меня Иранон зовут. Рада знакомству.

– Взаимно, нечасто я встречаю людей, знающих происхождения этого имени.

Он аккуратно пожал мою руку, тоже заметно приободрившись и повеселев, будто встретил давнего друга.

– Я читала много-много сказок у тети, как настоящая кочевница она обожает собирать странные книги и истории.

– Возможно я подарю вам еще одну. До завтра, Иранон.

– До завтра, с вас чай, а с меня сладости.

Последний раз бросив взгляд на статую, я развернулась и зашагала в сторону рынка, стараясь поменьше смотреть по сторонам. Вокруг все казалось слишком интересным и необычным, а мое любопытство то и дело тянуло меня рассмотреть очередную диковинку. Едва сдерживая эти порывы, я почти бегом добралась до жуткого дома у холма и, миновав перекресток, оказалась у входа на рынок.

Длинные торговые ряды ограждали площадь рынка, закрывая его от остального города, а внутри большим цветастым полотном распростерся отдельных мир, наполненный голосами кочевников, запахом специй, блеском камней и радужными светлячками ламп. Будто чья-то умелая рука приоткрыла здешним жителям проход в сердце Зара, подарив им, пускай и ненадолго, возможность окунуться в жизнь южан и таинственную сказку, сопровождающую кочевников. Скрытые знания, диковинные товары, неожиданная помощь – все это можно было найти на рынке, ведь в этом месте возможно если не всё, то очень многое.

Нырнув в ряды к сладким фруктам и нектарам прямиком из садов исконных земель, я направилась к стоянке своего дома, по пути рассматривая ассортименты лавок. Казалось, воздух пропитался сладким запахом плодов, пьяня и завлекая ароматом.

Взглянув на очередной прилавок, я нашла спелые персики и абрикосы, соседствующие с яблоками цвета зари и желтобокими грушами, поцелованными солнцем.

– Иранон! Свет моих очей, угостись гранатом, красным, словно бычья кровь, и сладким, как уста первой любви!

Торговец в свободных одеждах оттенков заката наклонился ко мне, протягивая плод, но я быстро помотала головой.

– Спасибо дядя, но мне еще рановато с вами гранат есть, лучше скажите, есть ли у вас виноград.

Отодвинувшись обратно за прилавок, мужчина всплеснул руками, выходя на мою сторону лавки.