Мелисса Альсури "Путешествие Иранон"

– Я беру обе книги.

Обратно на рынок я возвращалась почти бегом, сжимая в руках свою покупку. Погода на улице быстро испортилась, первые капли дождя ударили по брусчатке, когда я не преодолела и половины пути.

Свинцовые тучи закрыли солнце, погрузив и без того темный город в полумрак. Здания из камня, омытые водой, заблестели в редких лучах фонарей. Кадат преобразился за считанные минуты, будто сбросив напускную радость и веселье и вспомнив, сколько крови и бед видели его стены. На дорогах не было видно ни одной повозки и ни одного прохожего, словно я единственная, кто остался в столице, лишь отдаленно наблюдая тени и призраков, маячащих в окнах домов.

Как ни странно, этому городу шла такая погода. Мрачный и пугающий, он выглядел наиболее честным перед такими путниками, как я, и вместе с тем был готов принять чужую скорбь и грусть как свою, с молчаливой поддержкой.

Остановившись у ворот рынка, я последний раз посмотрела на тонкие шпили, почти цепляющие низкие облака, и ореолы брызг на островерхих крышах. Не будь здесь так холодно, я бы даже прогулялась под этим дождем, но сейчас могла лишь пугливо прятаться в своем маленьком теплом доме, боясь простудиться.

Юркнув в пустующие ряды тканей, я пробежала под мокрыми навесами в сторону прилавка тетушки и, едва не растянувшись прямо перед дверьми, поспешно влетела в дом.

– А я-то уже заждался, не думал, что ты полдня будешь гулять по городу.

В полумраке комнаты я заметила сидящего на своей постели Давида, спокойно доедающего виноград. Прислонившись к стене, он рассеянно посмотрел на меня и вернулся к чтению одного из моих дневников.

– Я не разрешала тебе появляться здесь без меня.

– Боишься, что я что-нибудь украду?

– Нет, конечно, но это был мой виноград.

– Я куплю тебе новый.

Вздохнув, я скинула с себя верхнюю одежду и, промокнув волосы полотенцем, села рядом на кровать, чувствуя, как начинают дрожать руки.

– Давид, а можно тебя спросить о прошлом?

– Ты вроде и так все знаешь.

– Не все, например, ты никогда не говорил о родителях.

Маг оторвался от чтения и внимательно посмотрел на меня, явно не понимая, откуда такой интерес.

– Торговец отказывался говорить об этом, я знаю лишь то, что я бастард кого-то из дворца.

– И ты не пытался там найти родных?

– Зачем? Они продали меня и стерли память о прежней жизни, вполне обычная практика тогда.

– Но была же хоть какая-то причина, почему они это сделали.

– Иранон, я не понимаю, к чему этот разговор.

Голос Давида стал холоднее, и, невольно поежившись, я взяла одну из купленных книг, долистав ее до нужной страницы с портретом. С гравюры на меня лукаво смотрел южанин с черными, словно ночь, волосами до плеч и безумно знакомым лицом, которое я буквально вчера лечила после драки. Подпись под рисунком гласила: Кайс, третий из четырех глав Беллатора.

Молча забрав у меня книгу, маг внимательно посмотрел на портрет и погрузился в чтение. Придвинувшись к нему ближе, я нервно сжала руки.

– Ты правда никогда его не видел?

– Меня приглашали в дворец, но мне было не до этого.

Давид выглядел спокойным, и я тщетно пыталась понять по его лицу, разочарован ли он, переживает ли из-за того, что я нашла. Мне самой было жутко не по себе, неуютно, словно я случайно разбередила чью-то больную рану. Надеюсь, маг не рассердится на меня из-за этого и не будет винить в раскрытии тайны.

Дождавшись, пока Давид отложит книгу, я прикоснулась к его плечу.

– Как ты?

– Разочарован тем, что Блэквуды забрали у меня информатора и двух слуг, не представляю, как они это сделали, но в целом ничего страшного, найду других.

Посмотрев на мое растерянное лицо, Давид лукаво улыбнулся и обнял за плечи:

– Кудряшка, ты рассчитывала, что я расстроюсь, узнав, что мой горе-отец сгинул вместе со всей страной до того, как я узнал о нем? Ты ж моя жалостливая, посмотри, глаза чуть не на мокром месте.

– Да ну тебя!

– Иранон, радость моя, ты так мило переживаешь, мне кажется, я просто обязан влипать в неприятности, чтобы ты могла меня пожалеть.

– Ты отвратителен.

Отвернувшись, я взяла с пояса трубку и, набив ее, закурила, стараясь успокоиться. Давид, придвинувшись ближе, положил голову мне на плечо и тихо зашептал:

– Прости-прости, я не хотел тебя обидеть, но теперь можешь называть меня изгнанным принцем.

– Засранцем.

– Как тебе больше нравится, только не злись, я не переживу твоей обиды и умру от одиночества.

Усмехнувшись, он откинулся к стене и закрыл глаза, чувствуя, как дым постепенно убаюкивает его. Еще немного, и маг погрузится в сон, а я окончательно успокоюсь, прислушиваясь к ровному дыханию Давида и шуму дождя за окном.

ВЕДЬМА

«Она идет в красе своей,

Как ночь, горящая звездами,

И в глубине ее очей

Тьма перемешана с лучами,

Преображаясь в нежный свет,

Какого в дне роскошном нет.»

Джордж Байрон

– Будь осторожна, у северной части Сарруба дурная слава. Мне кажется, там больше всего сохранилось странных верований и артефактов еще со времен катаклизма. Некоторые места, такие как Ултар и его предместья, несут отпечаток силы, что может навредить тебе.

– Спасибо, я знаю.

Поправив сумку на плече, я вновь посмотрела на Давида.

Задержавшись в Кадате лишь на неделю, я решила воспользоваться советом Элея и найти всезнающую ведьму, уехав утром на восходе солнца. Путь предстоял неблизкий, леса Сомны были достаточно дремучими и пугающими, чтобы потеряться там, едва свернув с пути, а потому я планировала передвигаться только при свете дня. Если у меня случится беда или поломка у домика, в темноте я не найду помощи.

Желая со мной попрощаться, Давид пришел утром к рынку и, дождавшись, пока я с площади выеду на дорогу, встретил у ворот.

– Алан передал тебе кое-что, говорит, сделал сам.

Маг выудил из кармана тонкий браслет, сплетенный из кожаных шнурков, и, дождавшись, пока я протяну руку, завязал его на моем запястье.

– Если поедешь в Санктум, навести его. В светлой столице он немного скучает.

– Конечно, навещу, как он учится? Его не обижают?

– Попробовал бы его кто-то обидеть, – Давид чуть улыбнулся, в его глазах мелькнула гордость, будто он говорил о собственном сыне. – Среди своего курса лучше всех, ему уже пророчат будущее при светлом дворе в охране самого короля. Наивные.

– А вдруг ему там понравится? И он решит остаться в Целестии?

– Навряд ли, к тому же я все еще присматриваю за ним.

– Ты поедешь в Санктум?

– Да, у меня там одно многообещающее предприятие. Мой старый знакомый решил продолжить проекты Дарии и выделил один из своих домов у столицы для моей работы взамен на ряд услуг.

– Звучит так, будто тебя уже нужно спасать.

– Иранон, ты совсем не веришь в мои силы.

Маг покачал головой, с укором смотря на меня, но в его взгляде я видела лишь озорство.

– Верю, потому и чувствую, что если с тобой что-то и случится, то непременно масштаба катастрофы.

Переминаясь с ноги на ногу, я ощутила, как меня затапливает смущение и неловкость. В голове очень некстати всплыла мысль: я ничего не дарила Давиду, он мне постоянно что-то дарит, а я хотя бы песка на один сон не дала в дорогу, и от тети можно было пару безделушек взять. Боги, почему я об этом подумала только сейчас?

– Кажется, тебе пора прятаться в доме, настолько замерзла, что и нос, и щеки уже красные.

– Д-да, я с утра очень прохладно. Спасибо еще раз, и передавай привет Алану.

Уперев взгляд в землю, я быстро попрощалась и, поднявшись на место кучера, взяла в руки вожжи. Угольно-черный конь понятливо фыркнул и, дернувшись вперед, потянул за собой домик, флегматично махнув хвостом. Давид, все так же улыбаясь, помахал мне рукой и остался позади, провожая меня взглядом.

Покинув Кадат, я направилась по северной дороге в сторону далекого горного хребта, ограждающего Сомну от страны оборотней, здесь же пролегал путь местных торговцев, редкими вереницами приезжающих из отдаленных частей полуострова. Кочевники лишь раз в сезон проходили здесь, неохотно добираясь до Ултара, расположенного в самом дальнем и укромном краю страны.

Еще пустые пшеничные поля, раскинувшиеся рядом со столицей, и скопления ферм быстро сменились лиственным лесом, в который то тут, то там убегали тропинки и дорожки к мелким, потерянным среди деревьев поселениям. Пока я не видела ничего особенного в этом месте. Пение птиц и легкий шум ветра в еще голых кронах берез, дубов и вязов как единая песнь сопровождали меня на пути, изредка разбавляемые журчанием ручья близ дороги или стуком топоров в где-то вдалеке.

На удивление ясная погода и запах влажной земли действовали успокаивающе, на небе не виднелось ни облачка, а повторяющийся пейзаж вскоре начал навевать невыносимую скуку. Оставив управление демону, я последний раз сверилась с картой, купленной в Кадате, и, повесив вожжи на крючок, ушла в дом заваривать чай.

Тихий скрип половиц, ежедневная рутина и тепло моей маленькой обители обволакивали уютом, не желая отпускать меня обратно в лесную прохладу. Горячая кружка чуть обжигала пальцы, разнося по комнате аромат лимона и бергамота. Новенький ловец солнца с ликом Мундуса украшал одно из окон, отбрасывая на стены цветастых зайчиков. Кажется, самое время немного отвлечься в дороге и почитать, пока мы не доедем до какого-либо поселения по пути.

Подхватив «Легенды страны Грёз», я села на кровати, раскрыв страницы на первой попавшейся истории. В ней рассказывалась легенда о двух юношах из первого народа, что в поисках тайных знаний обратились к силам намного могущественнее и больше их самих. Младший создал храм в честь богини, говорящей с ним по ночам, и за свою верную службу среброликая дала людям возможность вспоминать свои прошлые жизни. Старший же отвернулся от своих богов и заставил мертвецов смотреть в бездну миров, слушая от них о тысячах созвездий, чужеродных планет и существ, что дремлют в самых отдаленных уголках вселенной. Все свои знания он годами записывал в книги и свитки, желая сохранить свое наследие на поколения вперед, но, вчитываясь в проклятые строчки, терял свой рассудок, желая приблизиться к тому, кто, убаюканный монотонным воем пронзительных флейт и оглушительным грохотом барабанов, дремал посреди бесконечности. В своем болезненном и противоестественном стремлении он потревожил немало иных, но нашел-таки способ привлечь внимание столь древнего бога.

Едва свершился парад планет, а луна закрыла свет солнца, иноверцы ворвались в храм Дианы, и старший убил возлюбленного жреца богини на ее же алтаре, пока он молился о спасении для своей госпожи от этих безумцев.

На этом история обрывалась и, как по мне, выглядела незаконченной и странной. Полистав еще страницы, я в смешанных чувствах допила чай, открывая еще одну легенду наугад.

Еще одна сказка, на этот раз о путнике, что пытался найти осколок чужой души.

Потеряв самое дорогое, что у него было, мужчина начал путь на болоте, полном мертвецов, и, преодолев материк двуличных чудовищ, попал в дикий лес, где стая ворон оградила его от хитрых утопленниц. Там, в глубине чащи, где лунное око охраняли неупокоенные духи, он смог узнать путь в город, где вечно хранилась чужая память, в закате замерло солнце и билось сердце спящего бога.

Витиеватые обороты и долгие строчки воззвали к моей старой памяти, вновь вырисовывая мне длинный песчаный берег, усыпанный самоцветами, ласковый прибой и запах моря. Позади слышался звонкий смех и шум листвы, загорелые ступни омывала соленая вода, а солнце, преломляясь в кристальных рогах, рассеивало искры света по трепещущей глади. На душе было легко-легко, будто никаких бед на свете не бывает, и кто-то сильный мудрый всегда оберегает меня и поддерживает в любых начинаниях.

Иранон!

Резкий толчок заставил меня открыть глаза и проснуться. Сон, укутавший меня, словно тяжелое ватное одеяло, слетел так неожиданно, будто его и не было, сменившись секундной паникой.

Домик жалобно скрипнул и дернулся, выезжая из очередной ямы на дороге. За окном уже не видно было света, а сосны, мелькавшие то и дело в слабом свете фонарей, словно специально приблизились близко-близко к разбитой дороге.

Подскочив на ноги, я пробежала к двери и, выглянув, окликнула коня:

– Остановись, Деми!

Тварь послушно замерла, несколько удивленно глянув на меня своим черным глазом. Оглядевшись, я не увидела ни одного ориентира, лишь прямую тропу перед собой, уходящую в ночную тьму, и мрачных лесных стражей, чуть шелестящих своими ветвями.

– Ну всё, потерялась. Стоило только из города выехать.

Вернувшись в дом, я раскрыла карту и попыталась найти свой путь. Навряд ли демон решил резко свернуть, значит, он скорей всего ехал прямо по дороге.

Почему ты меня не разбудил раньше?

Я пытался, но ты уснула так крепко, что даже я не сразу до тебя докричался.

Все пропало, я не знаю, где я, и не знаю, как отсюда выбраться.

Может, и не надо выбираться?