Мелисса Альсури "Путешествие Иранон"

Остановившись на пороге, я замерла, с удивлением рассматривая темные каменные стены и колонны, поддерживающие потолочный свод. Под ним, как под надежным щитом, закрывающим своих прихожан от бед, расположились ряды деревянных скамей, ведущих к алтарю и трибуне у дальней полукруглой стены, поделенной на три части высокими витражными окнами. Каждый из рисунков, составленный из кусочков цветного стекла, отображал одного из богов. Луна, расположенная посередине, выглядела прекрасной девой с серебряными локонами в свободной летящей одежде с белыми лилиями в руках. Солар и Нокс по бокам от нее, безликие в резных масках и различные лишь цветом, смотрели на скамьи безразлично, безучастно, будто и не боги вовсе, а лишь наблюдатели. Их балахоны, украшенные какими-то символами, закрывали капюшонами головы, а рукава, спускавшиеся до пола, лишь приоткрывали в разрезах ладони, держащие солнце или звезды.

Солнечные лучи, проходя через витражи, разбрасывали по стенам и полу множество ярких пятен, искажая пространство. Легкая дрожь теней и набегающие на светило облака, изредка скрывающие эти пятна, будто бы погружали в транс, заставляя завороженно смотреть на этот необычный танец.

– Красиво как.

– Правда? Я сам когда-то создавал этот витраж, меня всегда привлекала магия украшений из стекла, если хочешь, то могу сделать тебе собственный ловец солнца.

– А можно?

– Конечно, только придумай, на что он должен быть похож.

Подбежав к алтарю, вырезанному из большого куска гранита, я помотала головой, стараясь представить, что именно хочу получить от этого мастера.

– У нас в Заре тоже часто используют витражи и цветные стекла, но они никогда не складываются в какой-то рисунок, тем более такой большой. Обычно это просто узоры из повторяющихся элементов, а уж ловцы солнца вообще редкость, из маленьких кусочков делают только фонари.

– Будет чем похвастаться на родине.

– Ну… да.

Элей подошел к незаметной двери сбоку от алтаря, и я поспешила пройти за ним через узкий коридор, ведущий к башне и подвалам на улицу, где раскинулся небольшой плодовый сад, огороженный простой каменной кладкой. Там, за рядами деревьев и несколькими арками, обвитыми плющом, мы оказались на тропе, ведущей от церкви к двухэтажному кирпичному дому для священнослужителей, расположенному чуть дальше впереди.

– Сюда.

Мужчина свернул к низкому деревянному забору, отделявшему тропу от небольшого участка со старым, не моложе церкви, домиком из того же темного камня. Перед окнами на крошечном участке двора разрослись несколько яблонь, увитые диким виноградом.

Остановившись у крыльца, ожидая, пока Элей откроет двери дома, я припомнила старый стих, который слышала однажды.

– Чашу с темным вином подала мне богиня печали.

Тихо выпив вино, я в смертельной истоме поник.

И сказала бесстрастно, с холодной улыбкой богиня:

«Сладок яд мой хмельной. Это лозы с могилы любви».

– Вы почти что угадали.

– Что?

– Эти лозы – часть Лилит, когда-то она из вредности посадила здесь свой виноград в противовес моим яблоням. Так что это дань памяти ей, как и скульптура у входа.

– Вы были близки?

– Как сказать, она меня терпеть не могла, но мы хорошо друг друга знали.

Элеос открыл замок и жестом пригласил меня внутрь. В последний раз бросив взгляд на двор, я переступила порог, оказавшись в уютной гостиной с парой кресел и резным камином, в котором легко читались знакомые во дворе деревья, только без диких лоз на них. Аккуратно вырезанные листики в кронах чуть скрывали созревшие плоды, а среди корней у пола были заметны края корзин с яблоками в них.

– А почему именно виноград?

– Это растение Лилит, в ее семье у каждого ребенка есть свое дерево или цветок, как спутник и покровитель. Отголосок верований ведьм, что в их роду охраняли поселения и имели особую связь с миром вокруг.

– Так она была ведьмой?

– Нет, лишь должна была стать, как ее мать, но не сложилось. Зато в столице появилась своя винодельня и даже сорт винограда, названный в ее честь, а вино Лилит является еще одной гордостью Кадата.

Сев в одно из кресел, я достала из сумки коробку из плотного картона и, открыв ее, поставила на чайный столик. Справа от входа на небольшой кухне, куда ушел Элей, послышался шум воды. Послушно ожидая чай, я продолжила рассматривать гостиную этого отшельника.

– Я думаю, мне нужен ловец снов с рыжим мужчиной на зеленом фоне.

– Рыжим?

– Ну да.

– Говорят, что все рыжие несут в себе частицу силы Мундуса, поэтому мир так или иначе поддерживает их и откликается на зов в случае опасности. Только вот твари завесы и просто бесчестные люди слишком уж падки на такую магию. Мне довелось услышать историю, как три девушки, прячась от охотников, срезали свои волосы, призывая лес помочь им. Дикие животные сбили со следа собак, древние стволы сосен перекрыли путь, а озеро, ставшее девушкам домом, скрыло их от князя, возглавляющего погоню.

В нетерпении я встала с места и заглянула на кухню, застав Элея за заваркой чая.

– Озеро стало домом?

– Да, говорят, мавки до сих пор могут утянуть случайных путников в воду.

Поджав губы, я разочарованно выдохнула и села на место, уже надеялась, что смогу поговорить с одной из девушек, узнать, правда ли это, вдруг они знают меня или мою родину.

– Не ожидал, что тебя может расстроить эта история.

– Я просто ищу своих родных и место, где я родилась. К сожалению, почти ничего не помню из прошлого и не знаю, как найти путь к дому.

– Ты разве не из Зара?

– Я попала к кочевникам двадцать лет назад, после сильного шторма. Моя тетушка нашла меня на берегу моря и с тех пор заботилась обо мне.

Элеос вошел в гостиную с подносом в руках и, расставив на столе чайник с двумя простыми чашками, сел напротив меня.

– Понимаю, что ж, наверно, я смогу тебе немного помочь.

– Как?

– В поселении ближе к северу Сомны есть ведьма, знающая все на свете. Перед ее взором раскинулась река прошлого и будущего, так что можешь поехать к ней и спросить о своей жизни. Только имей в виду, у Гекаты характер тяжелый, а места эти дикие и опасные. Когда на страну напали, только до этих краев светлые не добрались, а те, что добрались, до сих пор меж сосен плутают.

– Но столько лет прошло…

– Они успокоиться не могут, тела сгнили давно, а души потерянные и сломленные плотным туманом накрыли землю, лишь редкими силуэтами пугая путников.

Поежившись от мурашек, пробежавших по позвоночнику, я крепче обхватила кружку, согревая об нее руки. Заметив этот жест, собеседник наклонился к камину и зажег поленья в нем.

– А как вы познакомились с Ньярлом? Вы правда его знали?

– Да, более чем. Я с рождения был не слишком удачлив, а когда в восемь лет проявился темный дар, так совсем плохо стало. Родители не собирались меня защищать от светлой церкви, поэтому мне пришлось бежать.

– Светлой церкви?

– Да, я родом из Целестии, и, к сожалению, ко мне родина не была добра, я скитался по дорогам меж городами лет до двадцати. Работал, где придется, жил, где придется, но старался выбирать места, где нет магов, способных определить во мне некроманта, и подальше от церквей Солара. В одних деревнях не важно было, что я пришелец, и я мог отработать целый сезон в поле или при какой-нибудь ферме, но в других… меня могли закидать камнями на подступе к чужим воротам или сковать цепями, выдавая только крохи еды за работу. Такая жизнь привела меня на южную часть светлого материка, где ночью я мог не бояться морозов и просто идти куда глаза глядят. Тогда я потерял всякий человеческий вид, сильно болел и выживал только за счет чужих объедков и собственной магии, упрямо держащей меня в сознании.

Сглотнув подступивший к горлу ком, я украдкой взглянула на следы от оспы на лице Элея. Маг, лечивший его, несомненно постарался, но все равно было заметно, что болезнь сильно потрепала мужчину. Если подумать, то там в Беллаторе или где-либо еще в пути, я могла бы попасть в подобную беду, заболеть или оказаться в рабстве, найдись маг хоть чуточку сильнее, чем я.

Тихий треск пламени невольно отвлек меня от грустных мыслей.

– А дальше?

– Дальше небольшой торговый тракт, палящее солнце и компания разбойников, напавшая на человека в сером балахоне. Этим проходимцам понравилась его трость с головой осьминога, и они решили ее отнять. К тому моменту я потерял уже всякий смысл жить и просто бросился вперед, надеясь выиграть хотя бы минуту форы для этого путника. Я истратил весь оставшийся запас магии, убив одного бандита, и булыжником ранил другого, на этом мои силы кончились, посыпались чужие удары, но незнакомец, которого я пытался спасти, не сбежал, а наоборот бросился помогать мне. Тогда-то я и увидел, как на самом деле должен выглядеть некромант, своим черным пламенем он выжег остальных нападавших и увел меня с тракта, укрыв в ближайшем лесу.

Взгляд Элея изменился, если до этого он рассказывал о своей жизни спокойно и отстраненно, то теперь он не мог сдержать улыбку.

– Это был Ньярлатхотеп?

– Да, он часто путешествовал в поисках таких, как я, приплывал на светлый континент и сколько мог искал учителей в свой Храм, отшельников и отщепенцев, которых преследовала церковь или власть. Так он нашел и меня, хотя, надо отдать должное, впервые увидев этого мага и его силу, я решил, что меня спасли только для того, чтобы сделать подопытным в каких-нибудь жутких экспериментах. Не верилось, что кто-то действительно может помочь мне просто так, по доброте душевной, но едва мои раны стали заживать, а желудок впервые за долгое время ощутил тяжесть вкусной теплой пищи, я отдал Ньярлу все, что у меня осталось.

– Это что же?

– Жизнь, больше у меня не было ничего. Даже колокольчик изгнанника был сломан после драки. Я поклялся служить этому магу, надеясь, что он сможет распорядиться моей магией лучше меня. Как видишь, так и случилось, я ни секунды не пожалел о том решении.

Тихо вздохнув, он смотрел в огонь так завороженно, будто видел Ньярла наяву. Чувствуя, что сейчас совершу великую бестактность, я тоже отвернулась к камину и, набравшись храбрости, спросила:

– Даже когда он умер?

– Тогда я жалел лишь о том, что не умер с ним или за него.

Улыбка Элея растаяла быстро, словно первый снег, оставив лишь в его глазах горечь и скорбь. Вжав голову в плечи, я откинулась на спинку кресла.

– И с ним нельзя будет поговорить через сон?

– Я думаю, нет, Каин предпринял одну очень отчаянную попытку дать память Ньярла чужому телу, получилось просто отвратительно, но какая-то крупица его сознания сейчас живет у Блэквудов. Я смог сегодня поговорить с ним и, если повезет, повторю это снова.

– Но это не жизнь…

– Конечно, нет, но это все-таки лучше, чем полное забвение.

Я уходила от Элея в смешанных чувствах, понимая, в какую странную историю меня втянуло случайное знакомство, но тем не менее мне хотелось продолжить разговор, а простой рисунок будущего ловца солнца остался на чайном столе как залог скорого возвращения.

Путь обратно к рынку лежал через центр города. Пользуясь случаем, я выбрала более длинную дорогу, но с возможностью поглазеть на столицу с ее мрачноватой архитектурой, и, возможно, найти для себя новое необычное место. Собирая некоторые книги и сказки со всего света, я часто заходила в старинные крошечные магазинчики, доверху заполненные стеллажами с книгами. Такие лавки обычно находились в какой-нибудь мало примечательной исторической части города, где среди дорогих аристократических домов в два-три этажа вдруг приютится узкое неказистое здание, затесавшееся меж более дорогих и благородных товарищей, либо в подвалах дома обедневшего семейства, что распродали имущество несколько десятков лет назад. Сейчас я искала нечто подобное, какой-нибудь мелкий магазин, в котором мне откроется целое море сокровищ, надежно скрытых от чужих глаз.

Свернув к северной части города, на улицу Кеции Мейсон, я оказалась рядом с местным баром и, оглядевшись, заметила чуть дальше у соседнего перекрестка потрепанную вывеску с книгой.

– Взор Красоты, на миг мелькнувшей мне случайно!

Быть может, в вечности мы свидимся с тобой…

Чей-то дрожащий, но громкий голос раздался совсем близко и настолько неожиданно, что я инстинктивно отпрыгнула от говорившего. На миг я ощутила, как подол моего манто чуть задержался в чьих-то пальцах.

– Не смейте меня трогать.

Присмотревшись, я заметила чью-то вытянутую руку в темном углу у крыльца бара. Сам пьяница неприятно рассмеялся и чуть подался вперед, то ли чтобы поймать меня, то ли чтобы встать.

Не дожидаясь его дальнейшего действия, я тут же ринулась вперед и со всех ног побежала к вывеске с книгой. За спиной снова послышался чужой голос.

– Куда исчезла ты в безмолвье темноты?

Тебя любил бы я – и это знала ты!

Дернув ручку двери под вывеской, я влетела внутрь, столкнувшись с кем-то из посетителей.

– Простите.

– Ничего-ничего, девушки в последнее время так и падают в мои объятья. Осторожно, здесь ступенька.

– Да, спасибо.

Незнакомец, смуглый, средних лет с приятным голосом и довольно милой родинкой возле губ, помог мне не упасть, поддержав, и провел внутрь.

– Вы так бледны и еле переводите дыхание, что-то случилось?

– Нет, все в порядке, меня просто пьяница немного напугал.

– А, этот злосчастный бар, а я говорил, что нужно запретить их в центре города и оставить только у набережной Каар, но остальные переживали, что пьяницы будут постоянно попадать в реку. Советую вернуться к кочевникам другим путем, по одному из главных лучей, что ведет к Храму, там всегда безопасно.

Мужчина, удостоверившись, что я в порядке, ободряюще улыбнулся и, коротко попрощавшись, вышел на улицу.

– Спасибо…

Растерянно проводив его взглядом, я поправила сумку на плече и прошла мимо стеллажей у входа к стойке продавца, но, едва увидев хозяина лавки, невольно расплылась в улыбке. Седовласый южанин, безумно странно выглядящий в коричневом классическом костюме-тройке, поправил очки в золотой оправе, повернувшись ко мне из-за стойки. В его левом ухе чуть поблескивала серьга с мелкими прозрачными фианитами, а сами очки и цепочка, спадающая от них, были украшены вкраплениями изумруда, работу мастеров Зара я смогла узнать даже здесь.

– Ой, здравствуйте, а вы не знаете, кто это был?

– Ах, это Клеон, работает в управлении земледелия и строительства, сейчас вроде занят созданием магической академии в Аркхеме, рядом с Кадатом, советую туда съездить, городок хоть и небольшой, но очень старый и был здесь задолго до Ньярла.

– Благодарю, простите, я даже не думала, что кто-то из кочевников может осесть в таком месте.

– Понимаю, но меня привела сюда судьба, та, что ведет нас к самым большим тайнам этого мира, – лукаво прищурившись, он посмотрел на меня – А тебя что сюда привело?

– Любопытство, люблю собирать редкие книжки со всего света и хочу узнать о Сомне побольше, подскажете что-нибудь?

– Хм… пожалуй.

Мужчина повернулся к стеллажам за стойкой и уверенно вытащил оттуда пару книг, положив их передо мной.

– «Легенды и предания страны Грёз» от Кратейи, это самое главное, что вам стоит купить здесь, вдобавок к этому «Цикл заметок о землях Арбора» от того самого Клеона. Они расскажут вам обо всем, что стоит знать о Сомне и не только.

Взяв книги в руки, я провела ладонью по простой серой обложке заметок и перевела взгляд на легенды. Ткань елового цвета с выдавленным на ней названием радовала глаз, дорогая бумага кремового оттенка была плотной, а помимо коротких рассказов внутри нашлись еще и иллюстрации, выполненные на манер старых гравюр. Пролистав страницы, я на долю секунды увидела какое-то знакомое изображение и, остановившись, нашла среди рисунков чей-то портрет. От подписи к нему и глаз, смотрящих на меня, по спине пробежали мурашки.