Страница 3 из 9
Я прощаюсь с братом и выхожу. Чтобы попасть в подъезд, мне нужно пройти мимо маньяка. Зачем он здесь? Неужели случайное совпадение и он ждет кого-то другого?
Маловероятно.
А, впрочем, мысль о том, что он приехал ко мне, кажется и вовсе невероятной.
– Привет, – произносит он, едва я оказываюсь рядом.
– Арсений… Маньякович, – вырывается у меня. – Что вам нужно?
– У меня к тебе предложение.
Виктория
– Предложение? Надеюсь, не руки и сердца?
Он смотрит на меня как на дуру.
Ладно, признаю, шутка была глупой.
– Хочу предложить тебе работу.
– У меня уже есть работа.
– На которой ты получаешь двадцать пять тысяч.
Откуда он это знает? Уже собрал на меня досье? Зачем?!
– Мне хватает, – отвечаю я.
Это неправда, но мои финансовые проблемы его не касаются.
– Неужели?
– Да. Работа мне не нужна. Спасибо. Я могу идти?
Мне просто хочется побыстрее выйти из зоны действия его ледяных глаз. Мне неуютно рядом с ним. Работать на такого босса… да я бы и часа не выдержала.
– Нет! – отрывисто бросает он.
Я невольно останавливаюсь. И зачем только спрашивала у него разрешения? Он мне не начальник!
Арсений Михайлович продолжает:
– Я предлагаю тебе сто.
– Тысяч? – поражаюсь я. Но быстро беру себя в руки. – Всего-то? Спасибо, нет.
– Двести, – сквозь зубы цедит он.
Ни фига себе. Это же невероятные деньжищи!
– Вы извращенец?
– Я?!
– А за что такие деньги? Вам нужна сексуальная рабыня? Для чесания брюшка перед сном и прочих извращений?
Он смотрит на меня.
То есть, он и до этого все время на меня смотрел. Вообще не отводил взгляда. Но сейчас… он как будто обволакивает меня ледяными щупальцами.
– В этом смысле ты меня не интересуешь, – выносит свой вердикт мой несостоявшийся босс.
Ах, вот как! Ну и прекрасно.
– Мне нужна няня, – продолжает он. – Вернее, моему сыну. Думаю, ты подходишь. Но, конечно, будет испытательный срок.
Что? Няня? Я думала, он решил нанять дизайнера. А он хочет, чтобы я снова вытирала мальчишеские сопли, дула на разбитые коленки, ползала по кустам, играя в Бэтмена и калечила ноги об острые углы “Лего”? Да ни за что!
– Я, между прочим, дипломированный дизайнер, – заявляю я.
– Ага. За двадцать пять тысяч носишь папки с тряпочками.
– С образцами! Я пока стажер, но…
– Всего на три месяца, – произносит Арсений Маньякович. – Подзаработаешь и вернешься к своим тряпочкам.
– Спасибо, но я, пожалуй, откажусь.
Хотя бы потому, что работать на ледяного демона слишком страшно.
Если я сейчас уйду, даже на три месяца, то потеряю место в “Спецэффектах”. А туда, между прочим, не так легко попасть. Даже стажером. Конкурс был – пятьдесят человек на место. Все выполняли сложнейшее тестовое задание. Мое оказалось лучшим и меня взяли. Чем я невероятно горжусь.
А этот маньяк хочет, чтобы я засунула свою едва начавшуюся карьеру псу под хвост. Да ни за что!
– Спасибо за доверие, – говорю я. – И за столь щедрое предложение. Но мне это не подходит.
– Даю тебе время подумать.
– Я уже подумала, – сразу отвечаю я.
Я не буду об этом думать! Не буду считать, что три раза по двести – это шестьсот. Больше, чем полмиллиона.
Я могла бы даже машину купить… Да зачем мне машина? Я и водить-то не умею.
Все. Ухожу.
– Как там Максимка? – спрашиваю я на прощание.
– Спит.
– В восемь вечера?
– Ну да. Вымотался сегодня. Уснул в офисе. А сейчас дрыхнет на заднем сиденье.
Я пытаюсь заглянуть вовнутрь “Мазды”. Но стекла затемнены, и я ничего не вижу.
– Это вы зря, – произношу я.
– Что?
– Не разбудили его.
– Почему же?
– Что он теперь будет делать ночью, как думаете?
Он смотрит на меня с раздражением. Как будто это я виновата в том, что его ждет веселая ночка с неугомонным хулиганом.
Сам виноват! Совсем не умеет обращаться с ребенком. Интересно, где мама Максима?
Спрашивать не буду. Еще днем успела заметить, что этот вопрос выводит Арсения Маньяковича из себя.
* * *
Я кайфую от своей квартиры. Это попахивает фетишизмом, но я иногда глажу стены и прижимаюсь щекой к мягкой обивке дивана или гладкому шелку штор. Тут все новое, светлое, в теплых весенних тонах. Хозяева только купили и обставили эту квартиру, я первый квартирант.
Когда я вошла сюда в первый раз, сразу поняла: хочу! Цена была высокой, но я просто не могла вернуться к предыдущим вариантам с облезлыми обоями, проржавевшими ванными и запахом жизненных неудач.
Я наслаждаюсь каждой минутой пребывания дома. Прямо сейчас я готовлю ужин под заводной трек из телефона, попутно танцую, вытираю пыль и расставляю на полочке новые бокалы, которые купила на распродаже по бешеной скидке.
В разгар моего кулинарно-дизайнерского шабаша звонит телефон. Вижу надпись на экране “Ярик”. Мой вроде как парень. “Вроде как” – потому что я еще не разрешила ему официально называть меня своей девушкой.
Ярик хороший. Он ходит со мной на уроки бачаты. И он – прекрасный партнер. Чем выгодно отличается от всех остальных парней, считающих танцы чем-то унижающим их самцовое достоинство.
Да, Яр классный. Но зачем торопиться?
Хотя он уже роет землю от нетерпения… Не буду говорить, чем.
– Привет, солнце! Хочешь сегодня потанцевать?
– Хочу, – не задумываясь отвечаю я.
Да, сегодня среда. Завтра мне на работу. Надо выспаться. Но… когда еще куролесить, как не в двадцать три года?!
– Я в тебе не сомневался! – смеется Яр. – Даже не спросила, где и когда.
– Надеюсь, сегодня и в самом лучшем месте?
– Угадала. Заеду за тобой через двадцать минут.
– Давай. У меня как раз ужин будет готов. Перекусим – и на танцпол.
– Ужин? Вот это да! Ты еще и хозяюшка…
Так. А не сделает ли Ярослав из этого неправильные выводы? Я, вообще-то, не для него ужин готовила. Еще решит, что я намекаю на какие-то там серьезные отношения. Надо будет ему все популярно объяснить, во избежание недоразумений.
Яр все понимает. Во всяком случае, говорит, что понял.
С ним легко. Он не парит мозг. А еще он очень хочет перейти грань, которую мы так и не перешли за два месяца знакомства.
Наши танцы в клубе сегодня были откровенными, как никогда. Когда Яр прижимался ко мне, я чувствовала, что он еле сдерживается. Да я и сама заводилась с каждой минутой все сильнее. Я же не железная…
И вот мы едем обратно в такси. Рука Яра на моей талии. Одна. Вторая гладит мою голую коленку, продвигаясь все выше.
– Ярик… – шепчу я.
И чувствую его губы на своей шее. Он прокладывает дорожку из поцелуев к моему уху, прикусывает мочку… Меня бросает в жар.
Мы целуемся, у меня кружится голова и я уже не хочу сопротивляться. А почему, собственно, я должна сопротивляться?
Мне очень нравится Ярослав. Он теплый. Уютный. Безопасный. Губы горячие и нежные.
У Арсения Маньяковича наверняка обжигающе-ледяные. С ментоловым вкусом. Как замороженная конфета “Холодок”.
Черт.
Почему я думаю о его губах, целуясь со своим парнем?
– Приехали, – слышу я голос таксиста. – Выходить будете или мне выйти и не мешать вам?
Мы со смехом вываливаемся из такси, не прекращая целоваться.
Яр почти несет меня к двери подъезда. Хочет открыть ее, когда я прикладываю ключ к домофону. Но я останавливаю его.
– Только не говори, что не пригласишь меня на чашку кофе, – произносит Ярослав.
Его рука в этот момент на моей попе.
– На чашку кофе… – задумчиво повторяю я.
Мы оба прекрасно понимаем, о каком кофе идет речь.
– Пошли, – решаюсь я.
И Яр снова подхватывает меня на руки.
Арсений
Максик проснулся, когда мы приехали домой. Вскочил на заднем сиденье, ринулся мне на шею.
– Где Лисичка?
– Кто?
– Мне приснилось, что Лисичка была здесь…
– Хочешь есть? – спрашиваю я.
Просто чтобы его отвлечь. Не могу придумать ничего интереснее.
– Хочу мороженого, – заявляет мой отпрыск.
– Ты ел мороженое после обеда.
– Хочу еще.
– Хватит.
– Не хватит!
– Пойдем домой.
Мы выбираемся из машины, я сгребаю его в охапку и тащу в подъезд. Он хохочет, отбивается, я изображаю дракона, пожирающего рыцарей.
Весело. Максу. Мне как-то не очень.
У нас все еще нет няни… И это огромная проблема.
Ладно, решать я ее буду завтра. Уже начал. Благо, отношения с директрисой “Спецэффектов” у меня давние – через общих знакомых – и дружеские. К тому же мне есть что предложить и пообещать. В это кризисное время заказы нужны всем.
* * *
В начале десятого я, как обычно, отправил Максика в ванную, а потом в постель. В его. И он не сопротивлялся. Что меня очень обрадовало.
С тех пор, как маму увезли на скорой, он боится спать один. Требует, чтобы я его укладывал у себя. И поначалу я не возражал. Думал: у ребенка стресс, он видел, как бабушке стало плохо. Ничего страшного, если он одну ночь поспит со мной. Но одна ночь перешла во вторую, вторая – в третью… Хорошо хоть сегодня он, кажется, забыл о своих страхах.
Мы немного поболтали о том, о сем. Я почитал ему книжку про пожарные машины и средства пожаротушения – он в последнее время помешан на этой теме.
– Ну все, – я поцеловал сына в лоб. – Спокойной ночи.
– Но я не хочу спать!
– Хочешь.
– Нет.
– Просто полежи. И сон придет.
– Ладно, – кивает он.
Какой хороший мальчик!
Я выхожу из детской. Закрываю за собой дверь. Иду на кухню и открываю ноутбук, устроившись за барной стойкой.
Надо поработать. Меня сегодня весь день отвлекали.
Через пять минут в дверь кухни просовывается взъерошенная голова.
– Я не могу уснуть.
– А просто полежать ты можешь?
– Не-а.
– Ну ладно, поиграй немного. Но только не шуми. Мне надо работать.
Максим сначала относительно спокойно возится со своей коллекцией пожарных машин. Потом машины начинают летать по гостиной и коридору. Через какое-то время грохот раздается с лестницы нашей двухуровневой квартиры. Я выглядываю и вижу, что мой сын спускает сверху грохочущий грузовик.
– Максик, мы договорились, что ты тихонько поиграешь – недолго! И пойдешь спать.
– Ага, – кивает он.
– Уже пора идти в кровать.
– Я не хочу!
Я вижу, что сна у него ни в одном глазу, хотя время позднее.
Меня осеняет гениальная идея: надо ушатать его, чтобы он свалился от усталости. И мы идем во двор на спортплощадку. Я учу сына подтягиваться, помогаю ему висеть на брусьях и кольцах, мы бросаем мяч в кольцо и играем в футбол.
Я сам устал, зеваю и тру глаза. А этому маленькому монстру хоть бы хны! У него батарейки садятся вообще?
Очередная попытка уложить Максика заканчивается новым провалом. Я оставляю его в детской, ухожу работать и слышу, как сверху раздается шум, грохот и голос Макса, который озвучивает разных персонажей в какой-то игре.
Во мне нарастает раздражение. Я сказал ему лечь в кровать! Неужели это так трудно? Лично я бы с огромным удовольствием сейчас упал на подушку…
Через десять минут нарастающего шума и увеличивающегося внутри меня раздражения я не выдерживаю, взлетаю на второй этаж и распахиваю дверь.
– Прекрати! – ору я на сына. – Сколько можно? Я же просил тебя просто полежать спокойно! Сколько раз я должен это повторить? Ты же не тупой!
Мне сразу же становится стыдно за эту вспышку гнева.
Наорал на ребенка, еще и тупым обозвал… Я плохой отец.
– Ладно, пошли ко мне.
Я веду сына в свою спальню. Включаю ему мультики по телевизору. Приношу ноутбук и сажусь рядом.
Макс насупился. Не смотрит на меня. Сидит, молчит.
Черт. Лучше бы он бегал и орал…
Я люблю его. Как никогда и никого не любил. Я готов умереть ради своего сына. Но, блин… Бывают моменты, когда раздражение оказывается сильнее любви.
Это был один из таких моментов.
Я ужасный отец!
– Хочешь мороженого? – спрашиваю я Максима.
Он радостно вскакивает. Улыбается во весь рот. И мы идем на кухню есть мороженое. При этом я прекрасно осознаю свой полный провал как воспитателя.
Рыжая права. Я не справляюсь.
Максим начинает тереть глаза уже заполночь. Я пытаюсь отправить его в детскую, но он упрямо возвращается ко мне. Черт…
Ладно. Пусть сегодня поспит со мной. Но это в последний раз! Завтра он будет спать в своей кроватке.
Сонный Максимка что-то бормочет, укрывшись одеялом и закрыв глаза. Как будто сам себе рассказывает сказку.
– Мама, – слышу я.
И стискиваю зубы. Чтобы сдержать разрывающие изнутри эмоции.
Это рыжая ему сегодня напомнила! А я надеялся, что те слова прошли незамеченными.
Сам он редко ее вспоминает. Слишком маленький был, когда…
– Мама приедет? – спрашивает мой сын сонным голосом.
Я не знаю, что ему ответить.
Виктория
– Ты сегодня снова идешь в “Кибер Щит”, – говорит наша директриса Клара.
– Но… я же вчера все сделала! Заказчик выбрал образцы и подписал акты.
– У него появились вопросы.
Черт.
Что маньяку от меня нужно?
– А можно я…
– Что? – Клара поднимает на меня глаза, оторвавшись от бумаг, лежащих на столе. На ее лице раздражение.
А я не должна ее раздражать.
– Ничего, – отзываюсь я. – Мне прямо сейчас ехать?
– Вчерашние списки по строителям проверь, и езжай.
Я вожусь со списками максимально долго. Оттягивая момент, когда мне снова придется оказаться рядом с ледяным демоном. Которого я вчера сначала отчитала перед сотрудниками, а потом послала в ответ на предложение работы…
Зачем он меня позвал? Чтобы порубить на шницели и засунуть в морозильник? Так вот – я просто так не дамся!
Ладно, сейчас только кофе выпью, взбодрюсь, и поеду.
Кстати, вчера ночью мы с Ярославом тоже пили кофе. И больше ничего. Сама не знаю, почему. Но точно не потому, что он не хотел большего! А я… почему-то расхотела.
Когда мы, целуясь, ввалились в квартиру, Яр начал стаскивать с меня футболку. А я неожиданно дернулась – резко отодвинулась назад. Хотя, вроде бы, сама была не против.
