– У меня даже комбайна нет, – сказал я, когда машина тронулась. Барбара достала из сумочки зеркальце и принялась осматривать свое лицо.
– Купи, готова поспорить, ты потеряешь голову от радости.
Я расположил одну руку позади нее и навис над ней, мой нос находился в нескольких сантиметрах от ее щеки, но она старательно делала вид, будто меня не существует.
– Может, ты прекратишь придумывать истории о моей смерти? – спросил я, заглядывая в зеркальце, которое она держала перед лицом. Медленно, даже лениво, она взглянула на меня. Ее лицо оставалось непроницаемым, словно восковая маска, но глаза… Если бы одной силой мысли можно было убивать, я уже был бы мертв.
– Ничего не могу с собой поделать, это так увлекательно, попробуй сам, – сказала она, захлопывая зеркальце. А затем, подобно великим философам, на ее лице отразилась гримаса задумчивости. – Он спал с ее лучшей подругой, но однажды ему придавило яйца дверью автомобиля.
Я поморщился, но не отодвинулся от нее, она повернула голову в мою сторону, ее губы оказались в сантиметрах от моих губ. Барбара не ожидала этого, думала, я отодвинусь, но я не стал, и тогда вся ее уверенность рассыпалась на глазах. Она сглотнула и опустила взгляд на мои губы.
– Во-первых, от этого не умирают, во-вторых, слишком много внимания моим яйцам, в-третьих, тебя не касается то, с кем я сплю.
– Мне плевать с кем ты спишь, Фостер, меня задевает то, что я так ошиблась в Челси, – возмутилась она. Эванс ведь тоже могла отодвинуться, места на заднем сиденье полно, но вместо того, чтобы отстраниться, она вдруг провела языком по нижней губе. Я дольше положенного задержал взгляд на кончике ее языка и влажности на губах, которую он оставил, а затем, почувствовав очередной мини-взрыв где-то в районе ребер, отстранился.
Время шло, я пытался выпутаться из сети, в которую по глупости угодил в детстве, но как бы я ни старался, у меня не выходило, поэтому я мгновенно разозлился, главным образом на себя.
– Мы уходим от сути, Барбара. Я не хочу каждый вечер разгребать бардак устроенный тобой, – сказал я, чувствуя, как впервые за несколько лет мою грудную клетку сжимает от недостатка кислорода. Беспокойство во мне нарастало. Что если я снова совершу ошибку, что если она в очередной раз подчинит меня? Я не могу допустить этого.
– Ты знал, с кем связываешься, надеюсь, ты не думаешь забрать свое обещание обратно, ты ведь не хочешь быть пустозвоном, Джефри?
Нет, я не собирался забирать свое обещание, ведь это идет вразрез с моими планами.
– Ты упускаешь из внимания тот факт, что это ты в моей власти, а не я в твоей. Не думай выкинуть нечто подобное снова, – твердо сказал я, пересиливая эмоции, что одолели меня. – Хотя если тебе нравится играть с огнем – попробуй, ты ведь помнишь, что я могу подчинить любую лошадь, а с кобылицами еще проще…
Не успел я договорить, как почувствовал разливающуюся обжигающую боль на своей щеке, она ударила меня. Моя голова по инерции дернулась, но я даже бровью не повел. Хотя всего на секунду в моей голове появилась мысль о том, что бы сжать ее тонкую шею.
В голубых глазах на секунду показался страх, но она старательно упрятала его как можно дальше.
Эванс напоминала мне бабочку с оборванными крыльями, знает, что обречена, но продолжает упорно ползти черт знает куда.
– Скажи, что ожидал этого.
– Ожидал.
– И почему же не остановил?
– Решил дать тебе последнюю возможность почувствовать себя хозяйкой положения, ведь завтра я жду от тебя отдачи. Денники должны сиять от чистоты.
Барбара громко фыркнула, что, как я полагаю, было выражением категоричного несогласия.
– Я не буду работать в конюшне, я уже говорила.
– А я уже говорил, что у тебя нет выбора.
– Пока Челси будет делать вид, что она хозяйка?
Челси определенно была одной из причин головной боли Барбары и пока это продолжается, моя подружка будет поблизости, чтобы действовать на нервы вредной блондинке.
– Челси та, с кем я сплю, а ты та, кому по доброте душевной я решил оказать услугу, и ты будешь делать все, что я скажу, ясно, Барбара? – повышая голос, спросил я, замечая, что мы уже подъехали к дому.
Эванс долго смотрела на меня, раздувая свои маленькие ноздри от досады, затем забрала свою сумку и вылетела из машины.
Я смотрел ей вслед, с ужасом осознавая всю шаткость своего положения. В грязной одежде, которая нуждалась в том, чтобы ее сожгли, со спутанными волосами и пахнущая затхлостью тюремной камеры, но я все равно хотел ее так, как не хотел ни одну другую.
– А она забавная, – поиграв бровями, выдал Далтон.
Наши взгляды встретились через зеркало заднего вида. Далтон был без ума от блондинок, но я не позволю ему даже дышать там, где дышит Эванс.
– Не вздумай, – прорычал я, прежде чем покинуть автомобиль.
Дьявол.
Этого не должно произойти. История не повторится.
Глава 11
Барбара
– У нас не было времени нормально познакомиться, Джонатан, верно? – спросила я, останавливаясь у черной ласточки, призванной возить до работы задницу Фостера. И на кой черт ему вообще водитель, он пытается во всем подражать своему покойному отцу?
Тонкие губы парня сложились в подобие улыбки, а карие глаза с любопытством прошлись по моей фигуре.
– Далтон, – поправил он, опираясь ягодицами на дверцу автомобиля.
Я знала, как его зовут, однако никак не могла простить ему грубого отношения в нашу первую встречу. И если вчера у меня не было свободной минутки поговорить с ним, то сейчас, пока он ждал «хозяина» дома, я могла на нем отыграться.
– Прости, обычно я не запоминаю имена обслуживающего персонала.
Мои слова никак не задели его, а наоборот, он коротко усмехнулся и кивнул.
– А ты вроде Эрин Сваровски, прости, у меня плохая память на глупые вымышленные имена.
– Не зови меня так! – Разозлившись, высказалась я, но осознав, что он поймал меня на мою же удочку, приказала себе быть сдержаннее. – Каково работать на дьявола?
– Думаю так же, как и спать с ним, – отозвался он, очевидно намекая на то, что я являюсь любовницей Джефри, что было абсолютным бредом, ведь я не лягу с антихристом в постель даже за коллекцию солнцезащитных очков, а очки я любила. А еще я оценила дерзость водителя и решила ответить тем же.
– Значит для Фостера ты не только водитель?
– А тебя не подловить, уворачиваешься от каждого слова.
– Природный талант, – усмехнулась я, пожимая плечами и приближаясь к нему. Мое настроение было отвратительным, я проснулась рано, и мне предстояло все утро драить конюшню, вместо того, чтобы нежиться в теплой, хоть и неудобной кровати.
За спиной я услышала шаги и сразу поняла, кто именно походкой важной задницы приближался к машине. Я решила позволить себе небольшую шалость, погладила плечо Далтона и кокетливо склонила голову на бок.
– Если захочешь, я могла бы научить тебя, я весьма талантлива в… во многих вещах, которые ты найдешь заманчивыми для себя.
– Барбара, – раздался грубый властный голос за моей спиной. Уголки моих губ подпрыгнули в скромном подобии улыбки. Я медленно обернулась, встречаясь взглядом с посланником ада. Фостер был напряжен, и это не могло не радовать. – Почему еще не в конюшне? – Он кивнул Далтону, и тот сел в автомобиль.
– Как раз направлялась туда, – дернув плечами, бросила я, и уже собиралась отправиться к конюшне, но он успел ухватить меня за локоть. Злость, исходившая от него, ощущалась на моей коже покалыванием, однако я наслаждалась каждой секундой этого состояния Фостера.
– Я вернусь рано и отправлюсь на прогулку с Рейджем, но перед этим лично проверю то, как ты выполнила свою работу. Поэтому позаботься о том, чтобы каждая лошадиная задница блестела от чистоты, – холодно процедил он, не сводя взгляда с моего лица и с отражающихся на нем эмоций – самой яркой из них было неистовое желание убивать. Его пальцы вдруг ослабли, и теперь он просто мягко держал меня за локоть, что ощущалась куда неприятнее, чем если бы Фостер с силой сжимал его, ведь от второго прикосновения я не чувствовала чуждого волнения за солнечным сплетением. Его взгляд вдруг замер на моих губах, прямо как вчера, когда нас разделяли решетки.
Этого мне еще не хватало!
После секундного замешательства я скинула его руку со своего локтя и, не проронив больше ни слова, направилась к конюшне. Я не оборачивалась, даже когда вышла за пределы двора, и только по визгу шин поняла, что Фостер с водителем убрались с территории поместья.
***
После утренней уборки конюшни я едва с ног не валилась. Каждый сантиметр моего тела болел, горло пересохло, виски пульсировали, а мышцы были словно камень. Мои щеки и лоб нагрелись так сильно, что могли вполне сойти за еще один альтернативный источник энергии.
Мне пришлось переодеться в старую одежду для занятий верховой ездой, ведь убирать конюшню мне попросту было не в чем. Волосы я завернула в высокий пучок.
Были во всей этой ситуации и плюсы, я была куда чище, чем пару дней назад, когда вломилась в конюшню – кстати об этом, дверь починили на следующий день – кроме того со мной рядом были лошади, а они уж точно куда приятнее людей.
– Барбара, у тебя впереди еще работа, – сказал Джуд, заходя в денник Герцогини, который я только что привела в порядок. Именно в этом укромном местечке я мечтала отсидеться, но чертов конюх навис надо мной словно надзиратель. Он даже не пытался скрывать, как ликовал, глядя на то, в каком положении я оказалась. Мы никогда не могли найти с ним общий язык, Джуд был ленивым, и я часто упрекала его в том, что он плохо выполняет свои обязанности, неудивительно, что теперь с его лица не сходит эта проклятая улыбка.
Я сидела на стоге свежего сена и недовольно смотрела на Джуда. Жаль Герцогиня была в леваде12, наверняка моя девочка поддержала бы меня и лягнула бы конюха.
Он все еще работал в этой конюшне. Либо кроме этого Джуд ничего больше не умел, либо лошади были его единственной любовью и страстью, лично я ставлю на первое.
Пять лет практически никак не отразились на нем, Джуд немного пополнел, отрастил щетину, однако так и не избавился от ремня с огромной пряжкой, уродливых клетчатых рубашек и шляпы. Все так же является поклонником Блейка Шелтона13. Я ничего не имею против Шелтона, все-таки он женат на Гвен14, а Гвен самая настоящая икона стиля.
Был в конюшне еще один конюх по имени Бо – парнишка лет двадцати, но большую часть времени он молчал и смущенно отводил взгляд. Поэтому я даже спросить у него ничего не могла, стоило мне подойти, он терялся в пространстве и времени.
– Я уже убрала денники, – фыркнула я, складывая руки на груди.
– Только тот, что принадлежит Герцогине.
Я вскочила на ноги, одаривая его взглядом из разряда тех, что призваны превращать в пепел.
– Я все утро убираюсь!
– Только один час, – парировал конюх.
– Но сейчас двенадцать!
– Да, но ты пришла в одиннадцать, а должна была в семь. – На его слова я лишь закатила глаза, он мне не начальник.
Ну да, я сказала, что проснулась рано, но понятие того, что рано, а что нет для каждого свое.
– Ладно, – вздохнула я. – Но спрячь свою садистскую ухмылку, Джуд. Как только я верну себе свое наследство, я выкуплю конюшню у Фостера, а тебя уволю.
Конюх сначала удивленно вскинул брови, а затем рассмеялся. Медленно надвигаясь на меня, он стал щелкать пальцами, будто наигрывал какую-то мелодию. Я готова поставить свои волосы, на то, что это одна из мелодий кантри. Набойки его ковбойских сапог стучали о каменную кладку пола, от каждого твердого шага дребезжала металлическая пряжка на его ремне.
Только сейчас я осознала, что он гораздо больше меня, в купе с его недобрым взглядом это пустило волну страха по моему позвоночнику.
– Помимо патологической лени у тебя еще и с головой, кажется, проблемы, – резко сказала я, шагая назад до тех пор, пока не столкнулась спиной со стеной денника.
– Думаешь, Фостер сдержит свое обещание? Он ведь ненавидит тебя, ставлю доллар на то, что он просто решил поиздеваться над тобой.
– Думай, что хочешь, если ты вообще умеешь это делать, – бросила я, глядя на него снизу-вверх. Он подошел ко мне совсем вплотную, настолько близко, что я чувствовала неприятный запах его пота и травки. Его глаза были покрасневшими, ведь Джуд все еще покуривал марихуану, хотя на работе это делать запрещалось, более того, это запрещалось делать в нашем штате, за исключением медицинских случаев, но сомневаюсь, что умственную отсталость лечат травкой.
– Мне никогда не нравился твой дерзкий язычок, знаешь, сколько раз я мечтал поставить тебя на место? Может сделать это прямо сейчас? – спросил он, протягивая свою грязную руку в попытке коснуться моего лица, но я успела вовремя ударить его. – Что скажешь, Барбара, я достаточно хорош, чтобы трахнуть дочку бывшего босса?
Моя шея покрылась колючими мурашками, но я старалась не показывать ему, что он смог испугать меня.
– Ты недостаточно хорош даже для того, чтобы целовать землю, по которой я ходила, – прорычала я, отталкивая его. Джуд сально усмехнулся.
– Подождем. Через месяц ты запоешь по-другому.
– Можешь уже сейчас сколотить себе гроб, лечь в него и закрыться изнутри, потому что ты помрешь раньше, чем дождешься. И держись на расстоянии, выкинешь подобное еще раз, и я сообщу об этом Фостеру.
В его глазах промелькнула искра страха, но внешне он выглядел вполне уверенно.
– Ему плевать на тебя, ты еще не поняла? – усмехнулся Джуд, медленно покидая денник Герцогини.
Черт. А ведь он был прав. Раньше Джефри делал все, только бы я поверила в то, что у него есть чувства, сейчас ему незачем делать это. Он ведь просто хотел отомстить моему отцу, а теперь только порадуется, если я окажусь в самом ужасном положении.
Я тяжело вздохнула и отправилась убирать остальные денники. Мой рабочий день кончился только в обед, и я сама так решила, потому что Фостер все равно не мог это проконтролировать. Я приняла душ и ушла в столовую. Желудок просто сворачивало от голода. Но стоило мне заметить бывшую подругу, сидящую за барным островом, аппетит пропал сразу же.
Сегодня она не ночевала в особняке Фостеров. На самом деле я надеялась, что она больше не появится здесь, но чертова змея разрушила все мои надежды.
Я не могла спокойно смотреть на нее. Каждая клеточка моего тела сжималась от ярости и негодования, ведь из всех возможных вариантов Фостер выбрал именно ее – мою бывшую лучшую подругу. Почему она? В прошлом он стоически игнорировал оказываемые ею знаки внимания, а теперь позволяет ей спать в его постели. Я пыталась убедить себя, что мне нет до этого совершенно никакого дела, но тщетно. Я ненавидела Челси и ненавидела Джефри, но больше всего ненавидела то, что они вместе.
Но черта с два я покажу, как меня заботят их отношения, поэтому нацепив на лицо маску полного безразличия, я обошла барный остров и заговорила с кухаркой – Пенелопой. Кухарка Фостеров работала на них уже более десяти лет, я была несказанно рада, когда увидела, что даже после того, как особняк оказался в руках у Джефри, домашний персонал Фостеров не поменялся. Это давало мне некую дозу спокойствия и обыденности.
Перекинувшись парочкой слов с Пен, я взяла предлагаемую мне картофельную запеканку и села за барный остров, прямо напротив Челси. Я чувствовала на себе ее внимательный, изучающий взгляд, но игнорировала его. Все, чего я хотела, так это съесть порцию запеканки, ну и забыть в каком дерьме я очутилась.
– Ты не удивилась, когда увидела меня рядом с ним, – спустя пару минут сказала Челси. Меня разозлил сам факт того, что она посмела разговаривать со мной после предательства, поэтому со всей силы воткнув вилку в запеканку – пусть скажет спасибо, что не в ее глаз – я заставила себя взглянуть на предательницу.
– Потому что это и не было удивительным. – Перед Челси лежали бумаги – что-то важное, судя по тому, с какой осторожностью она с ними обращалась. – Ты ведь вешалась на него при любом удобном случае. Жалкое зрелище.
Пенелопа поставила передо мной графин с вишневым соком. Я немного отодвинула его в сторону, чтобы видеть покрасневшее от недовольства лицо Челси, которому в цвете проигрывал даже сок.
– Жалкое зрелище? Посмотрим правде в глаза, я его настоящая девушка!
Я закинула кусочек запеканки в рот и кивнула.
– Сочувствую.
Она не была его девушкой, она была одной из его девочек, это огромная разница.
– И это все что ты скажешь? – изгибая одну бровь, и ожидая того, что от ее слов я взорвусь, спросила она.
Я вздохнула, наполняя свой стакан соком.
– Сочувствую от всего сердца. Быть подстилкой Джефри, что может быть хуже? Смотреть, как он ежедневно вытирает о тебя ноги, видеть, как он трахает других. Не думаю, что это может быть чьей-то мечтой.
– Он не трахает других! – воскликнула Челси. Она пыталась казаться такой сильной, но вся растерянность и уязвимость читалась на ее лице так же легко как книжки для пятилеток. Она знала, что он спал с другими, знала, что она всего лишь одна из сотен таких же наивных, страдала из-за этого, но, тем не менее, не уходила от него. Она была влюблена в Джефри Фостера, и я не удивлюсь, если она так же сильно влюблена в его деньги.
Вырваться из бедности в ледяной дворец на холме, и плевать, что стены здесь холодные, неважно, что с потолка свисают сосульки, а хозяин дома не умеет улыбаться, главное ее мечты о счастливом будущем и грезы, что ее любовь растопит ледяное сердце. Но этого не будет, Челси замерзнет раньше, чем хоть одна талая капля упадет с потолка. Ей никогда не стать миссис Фостер. Джефри не нуждается в семейном тепле, потому что он никогда не знал его.
– И к твоему сведению он обожает секс со мной!
Я прожевала последний кусочек запеканки и отодвинула от себя тарелку. Мои губы скривились, а комок тошноты подступил к горлу.
Пенелопа ушла, видимо, испугавшись назревающей перепалки.
– Я не сужу людей за их извращенные предпочтения в постели, – бросила я и поспешила убрать за собой тарелку и стакан из-под сока, а когда обернулась, заметила рядом Челси.
И как она так тихо подкралась?
– Я не знаю, зачем ты здесь, ты не появлялась пять лет, а сейчас свалилась на наши головы как град размером с геморрой моего дяди Фредди, – угрожающе сузив глаза, сказала она. Челси и так была выше меня, а сейчас, когда на мне были не излюбленные туфли на высоких каблуках, а обычные пушистые тапочки, что я надела после душа, я и вовсе смотрелась рядом с ней гномом.
– Даже не буду спрашивать, откуда ты знаешь о размерах геморроя твоего дяди Фредди, – усмехнулась я, складывая руки на груди. – Если ты не заметила, у меня умер отец.
– О котором ты даже не вспоминала, – ответила Челси, повторяя мой жест и опираясь бедром о кухонную тумбу. – Мой тебе совет, проваливай пока цела.
Я запрокинула голову и громко рассмеялась. Эта сучка вздумала мне указывать?
– Ох, ты угрожаешь мне?
– Совет от подруги.
– Ты давно перестала быть моей подругой. Боишься, что Джефри не устоит? Обещаю, что позабочусь о нем после свадьбы. – Я коснулась кончиками пальцев своей ключицы и, не отрывая взгляда от багровеющего в приступе ярости лица Челси, двинулась пальцами вниз, останавливаясь у краешка шелкового халата на мне. – Это все-таки мой супружеский долг. – Я подмигнула, с удовольствием глядя на то, как плечи Челси подскочили в негодовании. Я ни за что не лягу в постель с Фостером, но осадить его подружку, которая вздумала мне угрожать, было моей обязанностью.
Я тихо засмеялась, развернулась, чтобы уйти в свою комнату, но почувствовала, как что-то холодное падает на мою макушку. Мое лицо заливало какой-то жидкостью, глаза защипало и только когда капли достигли моего рта, я поняла, что это был вишневый сок.
Чертова сука вылила на меня целый графин вишневого сока!
– Какого черта? – Я схватила со стола бумажные полотенца и принялась вытирать остатки сока со своего лица, шеи и груди, но к сожалению, бумажные полотенца просто не способны были исправить это.
– Ты слишком громко расщебеталась, я подумала, что тебе следует немного охладиться, – заявила она.
Я смяла полотенца в комок и швырнула их в Челси, та увернулась и надменно расправила плечи. Она была так довольна собой, что едва не светилась от счастья, как садовый фонарь. Надеюсь, к ее заднице прилипнет как можно больше мух, ведь она этого достойна.
– Думаешь, ты выстоишь в этой войне? – вскидывая правую бровь, спросила я.
– Думаю, я лично снесу твою голову с плеч, – приблизившись ко мне, сказала Челси. – Я не дам отнять тебе у меня мою жизнь, поэтому проваливай из города, пока жива, Барбара.
Я бросила короткий взгляд на документы Челси и стоящую рядом с ними кружку с чаем. И глядя прямо в глаза бывшей подруги, я толкнула эту кружку, чай залил все листы с печатным текстом. Глаза Челси едва не повылезали из орбит, она вскрикнула, бросаясь к бумагам в попытке спасти их, но все было тщетно. Буквы расплывались, бумага размокла. Что бы это ни было, оно теперь испорчено.
– Что ты натворила, это очень важные документы!?
– Были, – добавила я. – В следующий раз ты хорошо подумаешь, прежде чем угрожать мне. – И с этими словами я покинула кухню. Первой моей мыслью было сообщить об этом инциденте Джефри, мое подсознание надеялось, что он именно тот, кто поможет мне, кто защитит меня от всего мира. Но мое подсознание было глупышкой. И почему я все еще цепляюсь за прошлое? Почему пытаюсь отыскать в своем мучителе свет, если в его владениях всегда была одна лишь тьма?
Глава 12
Барбара
– Попала в тюрьму, встретила придурка бывшего и должна вступить в фиктивный брак, Барбара Эванс определенно умеет развлекаться, – усмехнулась Джоанна – моя лучшая подруга, пока мы разговаривали с ней по телефону.
Я не смогла вынести это в одиночку.
Иисусе.
И ведь не собиралась рассказывать ей, но оказалось, что мне попросту не с кем поговорить обо всем этом.
– Не смешно, – фыркнула я. – Это отвратительное завещание, словно кость поперек горла!
– Я всегда знала, что ты скрываешь много фактов о своем прошлом, ты рассказывала лишь о проблемах с отцом, но ни разу не обмолвилась о своем бывшем.
– Потому что я ничего не помнила, ну, знаешь, мозг вытесняет все неприятные воспоминания или подменяет их более приятными, в моих воспоминаниях Джефри Фостер разогнал свою тачку до предела и вылетел с дороги. Обрыв, смерть, его собирали по частям. Занимательный был пазл. Конец истории.
Смех на том конце линии ясно дал мне понять, что Джоанна не воспринимает эту историю столь же серьезно как я. И неудивительно, ведь моя подруга никогда не встречала Фостера, вообще-то она не встречала никого из моего прошлого, разве что кузину Саванну, которая любила отираться на всех элитных вечеринках страны. Я не рассказывала о Мейсоне, об их семье, не припомню даже, чтобы упоминала, что компания принадлежит двум семьям, а не одной. Мое прошлое было черной дырой, и я не хотела, чтобы меня снова затянуло туда. Вообще после травмирующих событий пятилетней давности я поняла одну важную вещь: чем меньше рассказываешь людям о себе, тем ниже вероятность того, что впоследствии им будет, что использовать против тебя.
Да и в настоящем телефонном разговоре я выдала лишь суть, никаких деталей, строго по пунктам: придурок бывший; завещание; свадьба с придурком бывшим; на этом все. И так достаточно унизительных для меня фактов, подкидывать еще и рассказывать о том, что он изводит меня, я не собиралась. Для Джоанны все выглядит как вполне обычная сделка, поэтому ей не о чем переживать.
Меньше всего я говорила об отце, ведь каждый раз, стоило мне вспомнить об этом, меня совершенно странным образом прошибала мелкая дрожь, а горло будто заливали свинцом. Я больше не лила слезы, но чувствовала эту потерю всем своим телом. Поэтому я старалась забыть об этом, хотя бы на время перестать о нем думать, но даже если мыслями мне и удавалось отвлечься, мое тело все помнило. Удавка на моем горле была постоянно, и неважно, вспоминаю я о своей утрате или нет. Это нервное, возможно мне даже придется обратиться к врачу, но не думаю, что он решит эту проблему, отца ведь не воскресить.
– И какой он? – Голос Джоанны вернул меня в реальность.
Она спрашивает о Фостере.
– Наглый и бестактный, временами угрюмый и устрашающий, в целом я могу сравнить его с неандертальцем.
– Нет, я спрашиваю, как он выглядит.
– Мой ответ не изменится, – усмехнулась я. И сразу представила Фостера. Что подруга хотела от меня услышать, что он невероятно привлекателен и сексуален? Я не могла этого ответить, ведь я больше так не считала.
Лгунья.
– Но если тебе нужны детали, то он полный и лысеющий карлик с Комплексом Наполеона. Белые волосы растут только с одной стороны его головы, поэтому он постоянно зачесывает их на бок.
– Как Дональд Трамп?
– Как Дональд Трамп в двадцать семь.
Мои слова определенно смутили Джоанну.
– Должно быть он очарователен.
– Как раздавленный ботинком таракан.
– Харизматичен?
– Не больше коровьей лепешки.
– При всем твоем описании… симпатичный?
– Как тот костюм от «Диор» из позапрошлой коллекции.
– Синий?
– Серый.
– Оу, – фыркнула подруга, наверняка скривив при этом губы в отвращении.
– Да.
– Так он что-то вроде двадцатисемилетней пародии на Дональда Трампа, чье очарование равно очарованию таракана, раздавленного ботинком, харизма коровьей лепешке, а внешне он выглядит так, что тошнота к горлу подкатывает?
– И это я еще приукрасила, – кивнула я, растягивая губы в улыбке.
– И ты с ним встречалась?
Я задумалась на секунду.
Надо же, Барбара, сама себя дискредитировала.
– Пять лет назад он был другим. Ослепительно красив, не то, что сейчас.
– Но волосы.
– Облысел.
– Вес, – заикнулась подруга, но я и тут опередила ее.
– Потолстел.
– Но как же? А рост…
– Стоптался, Джоанна, хватит задавать мне столько вопросов.
Пять лет назад он был чертовым Мистером Вселенная, а сейчас не было такого конкурса, в котором он мог бы поучаствовать, ведь остальные парни планеты ему в подметки не годились.
– Интересный апгрейд за пять лет.
– Время не щадит никого.
– Послушай, я понимаю, что возможно это не мое дело, но если тебе потребуется моя помощь, ты всегда можешь сказать об этом. Если захочешь вернуться в Нью-Йорк, в любой момент моя пустующая квартира станет твоей. Я готова дать тебе столько денег, сколько потребуется, и ты вернешь их тогда, когда будешь готова.
– Смеешься? И остаться без наследства? Нетушки! Это дело принципа, я не готова расстаться с тем, что принадлежит мне, кроме того у меня уже готова многоступенчатая стратегия убийства…, – я запнулась, – в общем у меня все под контролем.
– Барбара…
– Этот вопрос закрыт.
Джоанна замолчала всего на секунду, а затем я услышала ее смешок.
– У тебя есть план, не так ли?
– Есть целая упаковка планов.
– Я не сомневалась. А ты собираешься пригласить меня на свадьбу?
– Не будет никакой свадьбы! Все будет тихо и без свидетелей, по-деловому, – фыркнула я. – А теперь я хочу знать, что нового у тебя.
Видите? О чем я и говорила, еще час мы разговаривали с подругой о ее делах, а не о моих. А дела у моей дорогой Джоанны были как нельзя лучше, фамильная империя, которой она и ее заносчивый брат – Конрад теперь владели, жизнь в дождливом Лондоне и частые уикенды, проведенные на элитных европейских курортах. Ах да, еще моя подруга обзавелась собакой. Ужасно вредная псина по кличке Блейк.
Ладно, если уж быть совсем откровенной, то собаку Джоанны зовут Лесси, и она настоящая милашка, что является редким феноменом для собак породы фокстерьер. А вот Блейк это всего лишь ее парень или, как говорит сама Джоанна, любовь всей ее жизни. Он высокомерен, надменен и настойчив прямо как куриная кость в горле.
Я терпеть не могу Блейка, ведь ранее он спутался с моей кузиной Саванной, а затем, по словам той, разбил ее сердце. Кому из них верить, я не знала, но я верила Джоанне, а моя подруга говорила, что счастлива с этим представителем из семейства орангутангов, поэтому на каждую милую мелочь о ней и о Блейке я отвечала с натянутой улыбкой и искренней радостью, что моя подруга счастлива. Но в глубине души чувствовала удушливое ощущение, будто и мне хотелось такого счастья, поэтому, чтобы не давить себя еще сильнее, я прервала разговор.
Вообще я не очень была рада звонку Джоанны, ведь теперь она знала обо мне все то, что я скрывала. И наверняка в ее глазах я выглядела неудачницей. Я ничего не достигла и была вынуждена унижаться перед мужчиной из-за своего наследства. Может что-то быть хуже?
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
