– Нет. Только начала объявления просматривать. У тебя, случайно, ничего нет на примете?
– Нет. Я, как-то, с этим не сталкивался. У пацанов поспрашиваю, конечно, но, вряд ли. Ты там, с квартирой, осторожнее. Смотри документы внимательно. А то, сейчас, кидают с квартирами часто.
– Хорошо. Буду смотреть. Спасибо, что предупредил.
– Не за что. Свои люди.
– Мне мама говорила, что «Не за что» говорить нельзя.
– Почему?
– Потому что, потом, не за что и будет.
– Да? Не знал. А что тогда говорить надо?
– На здоровье, например.
– Ну, тогда, на здоровье. Звони, если что.
– Хорошо, до свиданья.
Ирка захлопнула телефон и задумалась. О «Чероки» можно забыть. Князь отжал машину. Теперь квартира. Крот предупредил, что с покупкой могут быть проблемы. Надо быть осторожной. Он говорил, что нужно внимательно изучать документы. Если бы знать, ещё, что там смотреть. Можно подумать, что она каждый день квартиры покупает. С кем бы посоветоваться? А не с кем. Впервые за всё время, Ирина поняла, что, по большому счёту, она одна в этом опасном мире. Нет, ни подруг нормальных, ни друзей, да и знакомых не так много. От отчаяния комок подступил к горлу и опять захотелось плакать. Усилием воли она подавила это желание и взяла себя в руки. Когда-нибудь она сядет и выплачет всё, что накопилось. Но это будет потом, когда жизнь войдёт в размеренное русло. А сейчас она должна быть сильной и собранной.
Утром Ирина проснулась и сразу вспомнила о том, что разлёживаться не получится. Вчера рассчитала домохозяйку и кухарку. Пришлось подниматься и плестись на кухню. С непривычки получалось не очень. Яичница подгорела, а молоко убежало. С горем пополам собрала на стол и приготовила Лидочке кашку. Как раз дети проснулись. Проследив, чтобы Сёмка умылся, она покормила их и опять села за объявления. Как раз пришла няня и забрала Лидочку. Открыла сразу на той странице, где продавались двухкомнатные квартиры. Хорошая двушка в центре была неплохой. Только после ремонта. И район хороший, целых два детских садика рядом, школа, опять же. Может, получится Лидочку в садик устроить. А Сёмке, как-никак, на следующий год в первый класс идти. Правда, цена кусается. На окраине подешевле. Стоит подумать, прикинуть варианты. Денег не так много, как бы хотелось, а с работой пока неясно. Может, репетиторством заняться? Хотя, кто к ней обратится, если у неё ни стажа, ни опыта. Надо будет по школам пройтись. Глядишь, где-нибудь и примут. Что будет, если не примут нигде, думать не хотелось.
Приехал нотариус, сухонький старичок в очках с толстенными линзами и жиденьким венчиком седых волос вокруг обширной блестящей лысины. Мелко семеня, он прошёл в гостинную, присел на диван, не дожидаясь предложения и, покопавшись среди бумаг в папке, достал уже заранее приготовленную дарственную. Ирке осталось только поставить свою подпись, после чего нотариус раскланялся, предупредил, что Князь на выселение ей дал неделю, и ушёл, оставив после себя тоскливое чувство. Хотя, расстраивайся, не расстраивайся, а вопрос решённый, и никуда не денешься.
Оставив на няню детей, собралась и вышла из дома. Машина дожидалась под навесом. Открыв с брелка ворота, она выехала со двора и направилась в центр. Первой на очереди была та квартира, которую хотелось приобрести. Дороговато, конечно, но оставалась надежда, что хозяева уступят в цене. Опять накатило отчаяние, и захотелось плакать. Всё внутри задрожало, волнами в душе стала подниматься истерика, и она, прижавшись к обочине, остановила машину, пытаясь взять себя в руки. Надо прекращать это. Слёзы только мешают. Наверное, стоит с кем-нибудь поговорить, выплеснуть всё то, что накопилось в груди. С кем?
Насколько она знала, люди, обычно, в таких случаях, идут в церковь. Вон, как раз, колокольню храма впереди видать. Зайти, что ли? Нет. Не церковный она человек. Может, потом, как-нибудь? А, сейчас, нужна просто жилетка, в которую можно выплакаться. И, никто, кроме Галки, на ум не идёт. Вспомнилось, что она тут, недалеко, живёт. Ладно, квартира подождёт. Позвонив хозяевам и предупредив, что приехать сегодня не сможет, она завела машину, тронулась и свернула на ближайшем перекрёстке.
У самого дома подруги, вдруг подумалось, что она так с ней и не созвонилась. Дома ли сейчас Галка? А, если и дома, может, она не захочет видеть сейчас Ирку? За две недели сомнамбулического состояния Ирина могла что угодно наговорить пытающейся растормошить её подруге. Может, обидела не на жизнь, а на смерть. Ругая себя, она схватила свой верный «Самсунг» и позвонила.
– О! – раздался на том конце неунывающий жизнерадостный голос. – Ирка! Пришла в себя?
– Да. В норме.
– Ты где сейчас? Я подъеду.
– Не надо. Я у твоего дома.
– Да ты что? Где? А, вижу твою машину. Давай, поднимайся быстрее. Правда, у нас снова лифт сломался, так что, ножками придётся.
Галка жила на четвёртом этаже, и непривыкшая к таким подъёмам Ирина быстро выдохлась и запыхалась.
– Ну, мать, ты совсем раскисла, – скептически оглядела её подруга. – Всего-то четвёртый этаж, а выглядишь так, словно на Эверест взобралась.
– Это тебе привычно каждый день туда-сюда, вверх-вниз. А я, если забыла, в своём доме живу. Выше второго этажа не приходится ходить.
– Тренироваться надо.
– Ага. Сейчас мне, только и осталось, что спортом заняться. Гири тягать и на турнике кульбиты выписывать.
– А, что? Игоря нет, конечно. Но его и не вернёшь. Оттуда ещё никто не возвращался. А ты – баба молодая, симпотная. Надо дальше жить. Личную жизнь, как-то, налаживать. Форму потеряешь, кто на тебя посмотрит? Бабий век короток. Время нельзя терять.
– Что ты такое говоришь? У меня дом отобрали, работу искать надо, а она про личную жизнь мне талдычит!
– Кто отобрал? – ахнула Галка.
– Кто ещё может? Князь, конечно! И квартиру, и машину Игоря.
– Ты серьёзно?
– Нет, блин, шучу!
– Нет, ну, сволочь! Я знала, конечно, что от него ничего хорошего ждать не приходится, но, чтобы так! И «Чероки» забрал?
– А я тебе о чём говорю?
– Хоть бы машину оставил! За «Чероки» можно квартирку небольшую купить. Так, тебе, что, жить негде?
– Неделю он мне на переезд дал. Деньги кое-какие, остались. Так что, купить двушку мне по силам.
– Присмотрела что-нибудь?
– Пока, только объявления выбрала. Нужно проехать и посмотреть.
– Вместе поедем. Сейчас, я только соберусь.
– Погоди, не спеши. Давай посидим просто, чай попьём, поговорим. Мне нужно выговориться.
– Конечно! Сейчас чайник поставлю.
В тот день они уже никуда не поехали. Сначала пили чай под разговоры о создавшейся ситуации. Потом, Галка достала бутылку вина, а Ирка, опьянев после первого же бокала, принялась вспоминать различные случаи из семейной жизни. Бутылка закончилась быстро, и Галка извлекла на свет коньяк из Ромкиных запасов. А дальше уже пошли слёзы и сопли. Домой Ирка попала уже вечером, на такси, оставив свою «Ауди» на стоянке.
Утром было плохо. В голове, словно, чугунный шар перекатывался, слегка подташнивало и постоянно хотелось пить. Ругая себя за то, что вчера так напилась, всё-таки, нашла в себе силы приготовить завтрак и накормить детей. Самой кусок в горло не лез. Дождавшись няню, передала ей Лидочку, и, убедившись, что Сёмка уселся играть в «Сегу», опять завалилась в постель. Такой её Галка и застала, растрёпанной и полусонной.
– Ну, ты, мать, даёшь! Мы же договаривались ехать квартиры смотреть! Я думала, что ты уже при параде!
– Зря я вчера намешала. Вино, коньяк… А ты, прямо, огурчик. Как тебе это удаётся?
– Долгие годы тренировок. Собирайся. Нам выезжать. Я, кстати, твою машину пригнала. Так что, потом, меня домой завезёшь.
Понукаемая Галкой, Ирка поднялась и поплелась приводить себя в порядок. Выйти из дома получилось только через полтора часа. Наконец, кое-как причёсанная и с минимальным макияжем, она выбралась из дома. Забыв, что вчера оставила машину возле дома подруги, направилась к гаражу, потом, вспомнив, остановилась и посмотрела на Галку. Та усмехнулась, показала ключи с брелком и кивнула на ворота. Понятно. Припарковалась на улице.
Подруга, оказывается, с утра успела ещё и на мойку заехать, поэтому «Ауди», буквально, блистала чистотой, как снаружи, так и внутри. Сесть за руль Ирина не рискнула и, доверив Галке вести машину, плюхнулась на соседнее сиденье и сразу присосалась к бутылке минералки. Для начала, как ещё вчера и хотела Ирка, поехали в центр. Пришлось немного поплутать, пока, наконец, не нашли нужный адрес. Уютный чистенький двор, детские горки и качели, скамеечки в тени деревьев, заросли кустарника и цветочные клумбы в палисаднике. Добросовестный дворник уже смёл подмороженную ночными заморозками опавшую листву в кучи, и теперь всё это запихивал в мешки в ожидании мусоровозки.
Двор понравился с первого взгляда и тут сразу захотелось жить. Поднялись на лифте на шестой этаж и позвонили в дверь, отделанную под красное дерево. Открыла хозяйка, невысокая пухленькая женщина с острым носиком забавно выглядывающим между румяных щёчек. Она с ходу взяла, как говорится, «Быка за рога», и повела из на экскурсию по квартире, тараторя на ходу без умолку. Хотя, никаких комментариев и не требовалось. Квартира, действительно, была хорошей и, положа руку на сердце, стоила той суммы, которую за неё просили. Но, денег было жалко. И не от того, что жаба душить стала, а от того, что им с детьми ещё жить, и на работу, неизвестно, когда она сможет устроиться. Отговорившись стандартным «Я подумаю», они вышли и спустились к машине.
– Ну, теперь куда? – поинтересовалась Галка, опять усаживаясь за руль.
– Давай в Залесский район. Вот, по этому объявлению.
– Но, это же далеко от центра!
– Зато, квартира дешевле.
– Не знаю. Я бы вот эту взяла. И ремонт отличный, и район неплохой, а, судя по двору, и соседи хорошие, без алкашей и наркоманов.
– Мне самой понравилась. Но, дороговато.
– Хочешь, я тебе займу.
– А отдавать чем? Да и хватило бы мне. Только, потом, на что жить? Я ещё работу не нашла. Даже, не бралась за поиски.
– Ну, поедем, посмотрим другие квартиры. Хотя, я бы, всё-таки, за эту зацепилась. Поверь, она этих денег стоит.
– Да знаю я, знаю! Только, я, сейчас, одна, у меня дети и мне нужно о будущем думать. Больше некому.
– Ладно, поехали. Слушай, тебе, вроде, полегчало. Может, сама за руль сядешь? А то, мне, после моей машинки, на твоей непривычно. Великовата она для меня.
Ирка и сама почувствовала, что похмелье отступило и стало значительно легче. Пить больше не хотелось, головная боль отступила куда-то далеко и тошнота прошла.
– Точно! Полегчало. Но, ты, всё равно, ещё побудь за рулём. Хорошо?
– Хорошо. Только, домой ты меня, всё равно, отвезёшь.
– Думаю, к этому времени я окончательно приду в себя.
– А куда устраиваться хочешь?
– Не знаю. По школам пойду. Может, где и примут в середине года.
– Почему именно в школу?
– А куда? У меня педагогическое образование. Я, больше, ничего не умею. Да и педагог из меня никакой. Сколько там у меня стажа? Полгода всего. Пока в педе училась, замуж выскочила. Закончила, Сёмка родился, сразу в декрет ушла. Потом устроилась, Игорь в бригаду к Князю подался. Уволилась и стала дома сидеть. Откуда опыту взяться?
– А бизнес какой-нибудь замутить? Не думала?
– Какой? В Китай за шмотками ездить? Ты представляешь меня на базаре, лифчиками торгующей?
– Ну, можно магазин свой открыть, продавцов нанять.
– А деньги откуда брать? Там же не три копейки нужно.
– Ужаться, машину продать, шмотки. У тебя золото есть.
– Про шмотки я думала. Шубу кому продать? Ты же знаешь, что у меня она хорошая.
– Да уж. Норка. Первый сорт. Поспрашиваю. А золото?
– Золото пока придержу. И машину, тоже. Неизвестно, где квартиру удастся купить, и где работу смогу найти. Может, через весь город ездить придётся.
Неожиданно заиграл телефон. Ирка достала «Самсунг», глянула на дисплей и чуть не выронила бутылку минералки. Звонил Князь. Под ложечкой противно заныло. Ничего хорошего от этого звонка ожидать не стоило. Внезапно задрожавшими пальцами открыла трубку и поднесла к уху.
– Ирочка! Здравствуй. Это Виктор Арсеньевич. Узнала?
– Конечно узнала, – сдержать неприязнь, явно прозвучавшую в голосе, не получилось.
– Что такое, Ириша? Не в настроении? Кто-то обидел? – Князь был сама заботливость.
– Нет, что вы? Как можно? У меня же всё в шоколаде!
– Ты из-за дома, что ли? Это ты зря. Я же объяснил тебе, что это вынужденная мера. Если бы я мог, неужели бы не оставил бы тебе его? Всё-таки, Игорь не чужой мне человек был. Я и так, за счёт дома, компенсирую только часть убытков. И, заметь, не требую возмещения полной суммы.
– А машина Игоря?
– Это возмещение расходов за то, чтобы замять стрельбу в центре города. Менты землю рыли. Пришлось их начальнику этот «Чероки» подарить. И, к тому же, я Игорю хорошо платил. Не верю, что он ничего на чёрный день не оставил. Ведь оставил же? Да? Чего молчишь?
– Немного.
– Ну, это его вина, не моя. Надо было больше откладывать. А то, бабки на тачки, да кабаки спускают немеряно, думают, что бессмертные. Эх, молодёжь!
– Вы мне для этого позвонили?
– Я? Нет. Просто, в прошлый раз забыл напомнить, чтобы мебель из дома не вывозили. Зачем она тебе? А мне нужен дом обставленный, а не пустая коробка. Договорились?
– Договорились, – выдохнула Ирка и сложила трубку.
Злость, поднявшаяся в душе, сдулась, словно прохудившийся воздушный шарик, уступая место оглушающей опустошённости.
– Кто звонил? – спросила Галка, не прекращая сигналить впереди идущей нерасторопной машине.
– Князь.
– Да ты что? И хватило наглости! Что хотел?
– Потребовал, чтобы я мебель никуда из дома не дела. Ему, видите ли, дом обставленный нужен.
– Крохобор! Ему, что, денег на новую мебель не хватило бы? Хотя, куда бы ты её дела? В двушку, которую купишь? Не влезет.
– Продала бы. В гостинной гарнитур из ореха, в спальной – из карельской берёзы. Кухня полностью итальянская. Да и в остальных комнатах не хуже мебель. За полцены бы с руками оторвали. А это – немалые деньги, между прочим!
