Наталья Гилева "Наказаны любовью"

Августа бледнела на глазах, хотелось поскорее уйти, оказаться в стенах своей комнаты, где нет всех этих людей, которые как ей казалось, смотрят только на нее. Палома взяла новый бокал с шампанским, ей не хотелось участвовать в разговоре. Да и с кем? Все знают, что ее муж гуляет, и совершенно этого не скрывает. Ей хотелось закричать им всем, что ей на все это наплевать, что они так договорись, но понимала, что ничего не может сказать, и старалась забыться, выпивая.

Алехандро посмотрел на сына и Даниэля. Ну почему Карлос не такой, как этот молодой человек? Почему не интересуется строительством, хотя хорошо рисует, но его рисунки, кому они нужны в наше время? Боится высоты, если приходит на стройку, то не поднимается на этажи, осматривает все снизу. И потом у него начинается кашель от пыли. В то время, как Даниэль спокойно, легко и с интересом все познает. Такие разные. Интересно, где его второй сын? Как он выглядит? Неужели также как и Карлос – не способен за себя постоять?

Даниэль взглянул на часы. Уже скоро мама с Сабриной должны прийти. Он волновался.

– Даниэль, успокойся, все будет в порядке, – Виктория ласково тронула его за руку.

– Да не переживай ты, – Карлос старался поддержать нового друга.

– Просто мама давно не была в городе. Сабрина поэтому и решила приехать вместе с мамой, – он слышал и не слышал Карлоса и Викторию.

– А отец не приехал? – Виктория старалась его отвлечь.

– Нет, он не очень хорошо себя чувствует последнее время. Как только будет возможность, я поеду навещу его.

– Жаль, – Карлос искренне расстроился. Он, как и Виктория жаждал знакомства с этим человеком, вчера они познакомились с его мамой, и оба были ею очарованы, – очень хотел бы с ним познакомиться.

Виктория и Карлос с легким чувством зависти смотрели на Даниэля. То, что он рассказывал о своих родителях, как они относятся к нему и Сабрине, поражала их. Алехандро только требовал от Карлоса, Августа вообще не интересовалась им. Палома практически не общалась с дочерью, Роберто же не проявлял эмоций, был всегда холоден, но был в курсе всех событий в жизни дочери. Повстречав Даниэля, Виктория и Карлос потянулись к нему, удивляясь его открытости. Сабрина ворвалась в их компанию, как легкий ураган, радостная, быстрая, ни минуты на месте. Постоянно подшучивая над братом, она заражала всех весельем и оптимизмом.

– Познакомишься, – Даниэль похлопал Карлоса по плечу. – Еще устанешь от их рассказов и желания оберегать. Мама и папа, как курицы-несушки пекутся о нас с Сабриной, – он улыбнулся. – Слышал бы ты, как они в два голоса уговаривали меня вернуться. И что? Я бы потерял такую возможность, перспективу, – Даниель пожал руку Виктории, – работать с твоим отцом одно удовольствие. Он меня восхищает. Всегда уравновешен, спокоен. Знает, что и как должно быть.

– Эх, Даниэль, – хотела бы я, чтобы мой папа хоть раз почувствовал себя человеком, настоящим, живым. Мне кажется, что он себя заморозил. Не знаю, что там произошло, но что-то такое, от чего он стал таким холодным. Даже бабушка говорит про него, как про чужого. Ее рассказы о молодом папе совершенно не укладываются у меня в голове. Это два разных человека.

– Мама, – Даниэль выдохнул это слово с таким теплом, трепетом, любовью.

Виктория и Карлос увидели перемену в своем друге. Как будто бы с приходом этой женщины, Даниэль приобрел большую уверенность в себе, почувствовал опору. К ним приближалась Сабрина со своей матерью. О, эта была красивая женщина. Обаятельная, стройная. Ухоженная. Она привлекала внимание своим шармом. Карлос замер, сердце забилось так сильно, что он даже пошатнулся.

– Даниэль, сынок, – ее голос с теплотой и хрипотцой уже знакомый Виктории и Карлосу. Кристина обняла сына, поцеловала в щеку. С беспокойством осмотрела его. – Все в порядке?

– Мама, ну конечно, с ним все в порядке, – Сабрина засмеялась. – Он уже большой мальчик.

– Да, мама, – Даниэль взял Кристину за руку, поцеловал ее.

– Виктория, Карлос, – поздоровалась она.

Кристина взглянула на молодых людей. Она улыбнулась им, кивнула головой. Карлос протянул руку, желая дотронуться до этой женщины, прикоснуться. Кристина сжала его руку, ее сердце кольнуло. Она не подала виду, лишь только краешек глаза чуть дернулся. Она не могла отвезти глаз от Карлоса. Его глаза. Что в них так волнует ее? Карлос тонул в глазах этой женщины. Рядом с ней вдруг возникло ощущения покоя.

– Вы просто необыкновенны, – выдохнул Карлос, – Даниэль был прав, рассказывая о вас.

– Моя мама – чудо, – Даниэль приобнял Кристину.

– Мне оставь немного, – Сабрина обняла Кристину с другой стороны, они все вместе весело засмеялись.

– Вы для меня все, – Кристина с любовью и нежностью провела рукой по их волосам. – Карлос, Виктория, я и вас могу обнять, чтобы вы не чувствовали себя обделенными. Друзья моих детей. Мои друзья.

Виктория и Карлос поняли, что она действительно сказала правду, не стесняясь проявления своей любви и нежности на людях.

– Пойдемте, а то нас уже заждались, – Даниэль взял Кристину под руку. – Я вас познакомлю, сеньора со своим начальником.

Сабрина подхватила под руки Викторию и Карлоса и направилась следом за братом и матерью. Как же было легко рядом с этими людьми.

Алехандро остановил Августу, которая уже собиралась уходить. Ее рука была холодна.

– Ты никуда не уйдешь. Возьми себя в руки, – он жестко и тихо говорил ей практически на ухо, в то время как Роберто забирал очередной бокал с шампанским у Паломы.

– Тебе уже хватит, – он сказал это обычным тоном, не заботясь о том, что кто-то может услышать. – Ты позоришь себя, – понизив голос, – здесь Виктория, подумай хотя бы о ней.

Алехандро стала раздражать Августа. Он повернулся к ней, чтобы одернуть ее, но увидел, что глаза Августы расширились, лицо побледнело еще больше, она зажала рот рукой, чтобы не закричать. Что ее так испугало? Или кто?

Роберто держал в руке бокал с шампанским, что забрал у Паломы. Он не успел его поставить. Стук каблуков остановил его. Он приближался. Стук. Нет. Да что это такое? Он начинает сходить с ума?

Кристина видела две мужские спины, двух женщин, которые они скрывали. Она споткнулась, Даниэль ее поддержал. Кристина смотрела на одну спину, не веря своим глазам. Нет, не может быть. Это просто ошибка. Воображение играет с ней. Также как и в парке, ей просто кажется. Они уже пришли. Сейчас все уладиться.

Алехандро и Роберто повернулись разом. Алехандро со злостью – что так напугало его жену. Роберто с раздражением, желая избавиться от наваждения.

– Познакомьтесь, сеньор Роберто, сеньор Алехандро, это моя мама Кристина Фернандез, – представил Даниэль.

Ноги Кристины подкосились. Самый страшный кошмар в ее жизни стал явью. Сабрина встала позади матери и положила руки ей на плечи. Только это не дало ей упасть. Она хотела стать невидимой, убежать, спрятаться, только бы не стоять сейчас здесь, перед этими двумя мужчинами. Двумя ее прошлыми, такими разными, что разделили ее жизнь на части. Она хотела бы закрыть глаза, чтобы не видеть, да не могла, переводя взгляд от одного к другому.

Глава 8

Алехандро наклонил голову набок, как коршун, осматривающий свою добычу. Его глаза сузились. Эта мерзавка, что украла у него сына, сама пришла к нему. Она жива, как и его сын. Даниэль. Так вот как выглядит его второй сын. И хищная ухмылка скользнула на его губы.

Роберто сжал бокал так, что он раскололся в его руке, но он продолжал сжимать, не чувствуя порезов, не ощущая, как кровь бежит по руке. Он явно сошел с ума. Не могла она сейчас стоять перед ним.

– Кристина, – в один голос сказали Алехандро и Роберто.

– Папа, твоя рука, – Виктория хотела подойти, но испугалась. Таким она еще отца не видела.

Радость озарила его лицо, глаза засияли, и в тот же миг заходили желваки. Зубы стиснуты. Боль, злость, гнев все смешалось в его взгляде. Его вид выражал одно – не подходи.

Августа застонала. Она смотрела на Кристину, Алехандро, Роберто, детей. Стала покачиваться.

– Это кара, кара, нас всех накажут, – были ее первые слова за весь вечер.

Алехандро развернулся к своей жене, схватил ее за руку, сдавил до боли, заставив замолчать. Роберто в этот миг шагнул к Кристине. Рука, что держала бокал, разжалась. Осколки упали на пол. Рука сама по себе потянулась к Кристине, желая лишь одного дотронуться. Проверить, не призрак ли перед ним. Вторая же была зажата в кулак. В нем боролись два человека: тот Роб, что был так молод, наивен, и второй, которого он сам создал.

Молодые люди были удивлены реакцией родителей. Молча стояли в нерешительности.

Кончики пальцев коснулись щеки Кристины на одно мгновение. Всего лишь миг. Как метка, кровавый след остался на ее щеке. Роберто отступил назад. Словно обжегся. Кристина выдохнула. Она, казалось, не дышала все это время. Алехандро повернулся.

– Очень приятно, – он взглянул на Даниэля. – Даниэль, ты молодец, что познакомил нас со своей матерью. Надеюсь, что мы продолжим общение, давайте пройдем за столик, я только отправлю свою жену домой, она что-то неважно себя чувствует. Карлос, отвези мать домой.

Алехандро отдал распоряжение. Карлосу совершенно не хотелось уезжать, но он не мог не подчиниться воле отца. Вдвоем с ним они повели Августу к выходу.

Роберто молчал. Палома перестала пить. Она ни разу за 25 лет совместной жизни еще не видела своего мужа таким.

Она жива и стоит перед ним. Жива. Он никогда не считал ее мертвой, как будто бы чувствовал, как будто бы знал. Он не хоронил ее, и вот она стоит перед ним. Он сразу узнал ее. Невозможно не узнать, ее образ впечатался в его сердце, в его душе. Пусть прошло столько лет, но и через сто, двести он узнал бы ее из тысячи людей. Она предала его. Изменила. Вышла замуж за другого мужчину, тогда как он стоял перед ней на коленях. Она даже не может взглянуть в его глаза. Она не смотрит ему в глаза. Это разозлило его. Если он так ей противен, то зачем ей было притворяться, играть в любовь.

– Папа, твоя рука, – Виктория стояла на расстоянии от отца. – Надо посмотреть. Ты разбил бокал. Порезался.

– Сеньор, – Даниэль сделал шаг к Роберто, но тот отшатнулся от него. – Пусть Сабрина осмотрит вашу руку. Она врач.

Роберто переводил взгляд то на Кристину, то на Даниэля, то на Сабрину. Сын, дочь, муж. Она замечательно устроилась. Живет счастливо. А он все эти годы жил с болью. Печаль терзала его душу. Все ложь. Все женщины одинаковы. Все лгут.

– Не надо, – голос жесткий, холодный. Ему хотелось, чтобы все его оставили в покое. Пусть все уйдут. Только он и она. Хотел, нет требует ответов. Но так много людей. Он повернулся к жене, схватил ее за руку. – Хватит пить. Я отвезу мать домой. Она совсем себя не контролирует.

Роберто понимал, что еще немного и он потеряет контроль. Схватит Кристину и начнет трясти, пока не добьется ответов. Надо что-то сделать, отвлечь себя, чтобы не начать крушить все вокруг. Он спросит, но не сейчас, потом. Без свидетелей, он скажет ей все, что думает о ней.

Кристина почувствовала гнев Роберто. Она видела его желание вытрясти из нее все. Узнать. Задать вопросы. Но как он может гневаться на нее. Когда он сам забыл о ней. Забыл о ее существовании. Женился.

Палома пожала плечом. Домой, так домой. Там она сможет спокойно выпить, никто не будет ей мешать.

Роберто держал Палому за руку, надо идти, но ноги не идут. Кристина. Живая. Боль разрывала все его сознание на части. Он смотрел на нее. Все в нем кричало, посмотри на меня, взгляни мне в глаза. И Кристина услышала его зов. Она подняла на него глаза.

И Роб пропал. Рука, что держала руку жены разжалась. Все люди, что были здесь, исчезли. Только он и она. Кристина таяла в его глазах. На миг, на мгновение все было забыто. Они вновь стали молодыми. Любовь всколыхнула все их сознание. Он тонул в ее глазах. Тонул, и не было ему спасения. Кристина. Его Кристина стоит сейчас рядом. Роб. Милый Роб. Хотелось обнять, прижать к себе, почувствовать ее тепло. Ее запах. Его оборона рухнула. Стон готов был сорваться с его губ. Кровь. Его кровь на ее щеке. Как метка. Как клеймо. Она его обманула. Его глаза сузились. Пронизывающий взгляд, холодный. Кристина обхватила себя руками. Ее стало трясти.

– Мама. Мам, – Даниэль тронул ее за руку. – С тобой все в порядке?

– Да, сынок, просто стало немного нехорошо, – ее голос с хрипотцой такой знакомый разрывал его сердце на части.

– У тебя кровь, дай я вытру. – Даниэль разозлился на своего начальника, что тот позволил себе такую вольность по отношении к его матери.

– Все в порядке, – повторила Кристина, казалось, она даже не слышала, что говорил Даниэль.

Сабрина была крайне удивлена поведением взрослых. Виктория не знала, что делать.

Роберто схватил жену за руку. И поспешил к выходу. Они ушли. Кристина закрыла глаза. Ушел Алехандро, ушел Роберто. Виктория в растерянности стояла. Она не знала, что ей делать.

– Виктория, иди с отцом, пожалуйста, – Кристина тронула ее руку. – Он разволновался. Сядь за руль лучше ты.

Кристина беспокоилась о ее отце. Виктория была поражена этой женщиной. Сколько в ней терпимости. Отец поступил отвратительно, позвав и сбежав с вечера. И Алехандро тоже молодец. Отправил Карлоса с Августой. Виктория поспешила вслед за родителями. Кристина закрыла глаза. Ее спокойный мир рухнул. Прошлое настигло. Она знала, что этот момент когда-нибудь настанет. Как же теперь быть?

Сабрина подошла к матери. Достала платочек, стала вытирать кровь с лица Кристины. Даниэль злился на поведение Роберто.

Кристина боялась другого. Сейчас вернется Алехандро. Теперь он может отобрать у нее сына. Как же ей его защитить? Алехандро возвращался в зал с улыбкой. И почему это Даниэль его раньше раздражал. Это его сын. Достойный молодой человек. Его сын. Он уничтожит Кристину и отберет у нее сына, и пусть только попробует встать у него на пути.

Он подошел к ним. Извинился за свое отсутствие. Кристина молчала. Да и что она могла сейчас сказать. Даниэль будет работать со своим отцом и с Робом. И от кого ей его защищать и каким образом. От обоих исходит сильная опасность. Как защитить сына от их мести?

Она сквозь туман слушала представление проекта Даниэля. Алехандро как никогда был разговорчив. За столом Кристина ничего не могла есть. Она просто пила воду. Здесь с детьми она была в некоторой безопасности. Но уже на выходе из ресторана, она увидела Бруно. Шрам на его лбу. Это она оставила отметину. Его хищный взгляд, полный мести, не сулил ей ничего хорошего. Как сказать сыну, что нужно уезжать. Да и куда они могут уехать? Теперь Алехандро знал, где она жила все это время. Как быть и что делать? Кристина была в панике. Дети не понимали, что происходит. Кристина молчала. Она вообще боялась говорить. Да и что она могла сказать им: что один был любовью всей ее жизни, а второй насиловал, желая иметь ребенка. Как такое можно сказать. Как смотреть потом им в глаза.

Тормоза машины заскрипели. Машина пошла юзом и остановилась. Роберто вылетел из машины, хлопнув дверью так, что чуть не вылетело стекло. Он всю дорогу гнал, Виктория просила его ехать медленнее, но Роб не слышал ее. Внутри него бушевал ураган. Вбежав в дом, он остановился посреди гостиной. Рамона встала с дивана.

– Почему вы вернулись так рано? – она посмотрела на сына. Таким она его уже видела. В день, когда погибла Кристина. – Роб. Роберто, – она старалась привлечь его внимание, но он не слышал ее.

Роб скинул пиджак на пол. Туда же полетел галстук. Виктория и Палома вошли в дверь. Палома сразу же направилась к бару. Налила себе шампанского. Ее муж разрешил ей сегодня выпить.

Роб же стоял там же, где остановился. Виктория не понимала, что происходит. Рамона прижала руки ко рту. Не может быть, что же такое произошло, что вывело ее сына из себя. Такое возможно было одному человеку, но она давно мертва.

Роб старался дышать, хотя каждый вдох отдавался болью в груди. Она вернулась. Она жива. Он всегда чувствовал, что она не умерла в тот день. Что ж, теперь он превратит ее жизнь в ад, как она это сделала с его жизнью. Он сделал шаг в сторону кабинета. Мать отступила в сторону, не решаясь останавливать его. Она бы сейчас сделала все возможное, только бы не видеть сына таким. У него зазвенел мобильный телефон. Роберто медленно достал его из кармана, не смотря на экран, бросил его на пол, наступил ногой, звук вызова прекратился. Палома улыбалась, она радовалась тому, что сейчас ее муж испытывал жуткую душевную боль. Что этому способствовало, она не знала, но она торжествовала. Пусть узнает каково это.

Кристина. Роб застонал про себя. Прошел в свой кабинет, хлопнул дверью так, что та, чуть не слетела с петель. Дальше послышался шум и грохот. Виктория хотела пойти в кабинет отца, но Рамона ее остановила. Она знала, что происходит там – ее сын крушил кабинет, выплескивая свой гнев на мебель, как когда-то под руку ему попалась его машина.

– Не трогай его, девочка. Ему надо побыть одному. Палома, прекрати пить. Тебе уже хватит.

– Мне сегодня можно, да и такой спектакль. Не каждый день такое представление. Мне вот интересно, кто виновница всего этого?

– Мама, что ты такое говоришь? – Виктория вообще ничего не понимала.

– Призраки, они вернулись в его жизнь. Он все время бежал от них, но от себя не убежишь, – пробормотала Палома.

– Кто был на вечере? – Рамона пыталась понять причину.

– Может очередная пассия твоего сыночка создает ему проблемы, – Палома рассмеялась.

Виктория схватилась за голову. Ее родители, они сведут ее с ума. Отец ведет себя странно. Мать радуется. Она боялась, что именно мама выкинет что-то из ряда вон выходящее, но ошиблась. Отец просто нашел повод и сбежал. Но сбежал от чего. Надо позвонить Даниэлю, узнать, как все прошло. Но сдвинуться с места, пока в кабинете раздавался грохот, не могла. Она думала, что ее отец как машина, лишенная чувств и эмоций. Только что пробило его броню? Или кто? Может мама права и в этом виновата женщина. Но кто она? На вечере присутствовало много женщин. И сеньор Алехандро отправил Карлоса вместе с сеньорой Августой, потому что она стала вести себя странно. Папа же разозлился на маму из-за ее стремления напиться. Но только в этом ли причина?

Карлос нервно ходил перед дверьми спальни матери. Когда они ехали, Августа вела себя странно.

– Она вернулась за ним. Вернулась. Я знала, что так и будет, – Августа посмотрела на Карлоса, – понимаешь, вернулась, чтобы найти, – потом ее взгляд стал затуманенный, – это кара, это кара небесная. Не будет нам покоя.

Что значили слова матери? Кто вернулся? За кем? Что найти? Карлос ждал, пока Винсенте сделает матери укол.

– Все в порядке, – Винсенте вышел из спальни, вытирая руки полотенцем. – Она уснула. Болезнь прогрессирует. Я ей дал сильное лекарство, видимо что-то спровоцировало ее потрясение.

– Не знаю, все шло хорошо, правда мама сильно нервничала, она все время пыталась уйти, только отец не отпускал ее. Сейчас я не понимаю, для чего весь это спектакль. Неужели нельзя сказать, что жена больна, и оставить маму дома.

– Карлос, ты не понимаешь светскую жизнь.

– О чем вы говорите? А выставить свою жену и себя на посмешище – это нормальное явление в светском обществе? – Карлос злился. Он мог провести время с мамой Даниэля, даже осмелиться пригласить ее на танец. А сейчас вынужден быть сиделкой матери. Да он понимал, что это долг сына. Но почему все так несправедливо? Там Сабрина. Виктория. Карлос проводил доктора до двери. Он решил позвонить Виктории, и был очень удивлен, узнав, что она дома, что они вскоре ушли.

– Наши мамы испортили нам весь вечер. Как же мне хочется узнать, как все прошло. Сеньора Кристина, наверное, расстроилась, что твой отец уехал, ведь он твой непосредственный начальник.

– И не говори, – Виктория действительно стала считать, что всему виной их мамы. – И зачем папа потащил маму с собой?

– Я тоже задаю себе этот же вопрос.

– Может поедем к ним домой, извинимся за поведение родителей и узнаем, как все прошло? – предложила Виктория.