Кайсгарт пытался вразумить и утешить его, но боль Верувины была для Ренамира словно собственная. С каждым сожжённым городом он становился всё мрачнее и всё чаще уходил на задний двор, чтобы поупражняться с клинком – это помогало ему хоть как-то переболеть нарастающую злобу. Кайсгарт не видел улыбки на его лице с того дня, как прибыл разведчик с юга, и теперь искренне беспокоился о том, как пройдёт предстоящая встреча.
Когда наступил судьбоносный день, всё стало понятно за первые минуты диалога. Кайсгарт видел, как Ренамир потерял остатки терпения, как он обозначил свой отказ на предложение Стагахольта яростным криком. Всё это было из-за богов, из-за знамений, из-за того, что один влиятельный человек увидел страшный сон и внушил себе, что это пророчество. Разговор перешёл в драку, Фолснер первым встал на защиту правителя, ведомый непреодолимой жаждой мести, и был убит телохранителями Стагахольта. Кайсгарт убил одного из них, но второй смог вступить с ним в борьбу. Не хватило лишь секунды, чтобы добить его, – руку вдруг что-то сжало, тело оторвалось от пола и полетело в окно, брошенное с нечеловеческой силой. Последним, что видел Кайсгарт, было лицо Стагахольта – этот бородатый портрет в оконной раме донжона, изображающий удовлетворение и внезапное осознание собственного превосходства. Каменная кладка замелькала перед глазами, а затем вдруг удар – и наступила тьма. Кайсгарт запомнил тот день навсегда: он понял, что с неизбежной смертью Ренамира, там, в бывшем Зале Совета, Ренская Империя падёт. Но память о молодом императоре будет жить, пока дышит его последний страж.
***
В бесконечном мраке разлеталось тихое эхо знакомого скрипа. Звук улиц, звук движения, такой родной и близкий, но его постоянство раздражало слух. Он был далеко, но постепенно приближался, пока не стало ясно, что это скрипит ось между колёсами телеги. Кайсгарт открыл глаза, и в них ударил жгучий солнечный свет. Небо над ним медленно ползло куда-то по своим неземным делам, солнце было почти в зените. Он попробовал подняться, но боль тут же сковала его и выдавила из горла болезненный крик:
– Боги, что за!..
– Лежи пока, – раздалось где-то над головой. – Упасть в ров с третьего этажа… Повезло, что ты вообще жив остался!
Голос был низкий и глуховатый, в нём чувствовалась некая доброта. Кайсгарт вдруг понял, что доспехов на нём больше нет, как и оружия. Он осторожно ощупал свою грудь и по острому отклику понял, что у него сломаны два или три ребра с правой стороны.
– Кто ты? – спросил он извозчика. – Куда ты везёшь меня?
Мужчина обернулся и на секунду показал своё великовозрастное бородатое лицо. Оно было Кайсгарту незнакомо. Извозчик слегка улыбнулся, но в глазах его виделась увесистая печаль. Он снова сосредоточился на дороге и ответил:
– Везу тебя в Тагервинд.
– Что?! – Кайсгарт спохватился и осторожно подполз чуть ближе к незнакомцу. – Зачем? Мне нужно узнать, что с Ренамиром, верни меня в Никантир, быстро!
– Хо-хо, – как-то чудаковато посмеялся извозчик в ответ. – Поверь, тебе не захочется видеть, что с ним. Но если любопытство твоё непреодолимо, то знай: император мёртв. Дикари захватили цитадель изнутри, дождались подкреплений и запугали весь город изуродованными трупами, Никантир потерян. Что будет дальше – мне неизвестно, они не удосужились объяснить, я и эти-то вести услышал от всадников, которые нас обогнали и уже за горизонтом.
Кайсгарт приподнял голову и посмотрел на поле, простирающееся на юг до самого горизонта. Самый близкий для него человек был убит, и пустоту в душе, оставленную смертью друга, заполняла чистая ненависть. Он откинулся на твёрдых досках, почувствовал затылком мешок под своей головой и продолжил попытки понять, что произошло:
– Как ты вывез меня? И что там всё-таки с Ренамиром?
Пожилой извозчик вздохнул и сказал:
– Они использовали его как символ. Разрубили пополам, насадили верхнюю часть на пику и понесли по городу, подкрепляя этим зрелищем свою претензию на власть.
Кайсгарт стиснул зубы от гнева и снова посмотрел на юг, уже представляя, как вернётся и лично обезглавит Стагахольта. Старик продолжил:
– А тебя… Я видел, как тебя вышвырнули из цитадели. Вылетел в окно и рухнул вниз, как подбитая птица. Дочь моя с мужем тебя узнали, подобрали на берегу рва и домой притащили, пока коренные зачищали там всё. Ты не очухивался, но дышал… Семья моя отправилась в путь на быстрых лошадях, скорее рванули на север, а мне оставили телегу, с тобой в придачу. Ну не выбрасывать же тебя было? Хоть и лишний груз, а всё-таки человек. В отличие от коренных, я в жертвоприношения не особо верю. Я верю, что любая жизнь ценнее смерти. И верю, что никогда не поздно измениться.
– Наивный взгляд, как по мне, – пробормотал Кайсгарт, принимая положение, в котором боль не будет резать ему бок. – Но я благодарен тебе за спасение, старик. А доспехи мои где?
– Сняли, чтоб внимание лишнее не привлекать, и они тебя сильно утяжеляли, а ты и так, как два мешка муки!
Кайсгарт покивал и закрыл глаза. Он не сомневался в своей жажде мести, но не собирался сломя голову бежать вперёд. Ему нужен был план. И первым пунктом любой из возможных стратегий была встреча с лордом Гилмором – последним достойным правителем, которого он помнил после Ренамира. Имя тоже желательно было сменить на время, но «Кайсгарт» так плотно ассоциировалось со всем лучшим, что произошло в этой жизни, что страж без правителя решил не избавляться от этого нарицания полностью, а лишь сократить его до «Кай», как называл его ныне павший император. Жить без имени Каю уже доводилось, и вспоминать те годы он совсем не хотел.
Дорога была тихой и долгой. Место, где в истории Верувины началась новая глава, становилось всё дальше, а сведения о враге с каждым часом неуклонно старели. Кай мог лишь предполагать, что Стагахольт сделает дальше: закрепится и оставит за собой юг и восток? Захватит слабые Ривенд и Пелетейн? Или двинется сразу на запад, минуя Регор, чтобы захватить Геллерхол и не оставить от власти и авторитета Ренамира даже маленьких следов?
Во время остановок Кай смог перевязать свой торс и убедил извозчика поделиться имеющимися травами, которые уменьшали боль. Осторожно ощупав и осмотрев себя, он понял, что рёбра не сломаны полностью, но они треснули и не переживут ещё одно такое падение. Отёки и ушибы обнаружились по всей спине, которая, видимо, приняла на себя удар, а левая ступня была вывихнута и даже после собственноручного вправления постоянно болела. Вывод из всех полученных знаний был простым: ближайшие пару недель Кай совершенно не годился для боя.
Леса сменялись полями, дороги виляли между тёмно-зелёных холмов, а вскоре на горизонте с разных сторон стали появляться снежные шапки гор, принадлежащих Хребтам Стайна. Когда через три дня пути сам Тагервинд показался на горизонте, общество пожилого извозчика уже порядком утомило Кая. Он хотел как можно скорее сделать хоть что-то: встретиться с лордом, найти единомышленников или разработать план возмездия. Но судьба испытывала его терпение – дорога была монотонной, время нестерпимо тянулось.
Сначала Кай услышал звон кузнечных молотов, затем стук деревянных киянок и отдалённый гул сигнальных колоколов. Была середина дня, работа в Тагервинде кипела: город всё ещё восстанавливался после осады и перестраивался по замыслу Ренамира. Телега проехала в тени барбакана, Кай увидел знакомые ему улицы и вспомнил, как ехал здесь на коне вместе с императором после их победы. Сама по себе Ренская Империя не была плохой идеей, как и всё, что планировал Ренамир, но это испытание оказалось не по плечу молодому и дерзкому завоевателю с трезвой головой. Стагахольт показал, что одержимые ритуалами варвары могут быть в завоеваниях не менее успешны, а Регор не слишком многозначительно намекнул, что не всем требуется вера в богов или в идею, иногда достаточно просто дисциплины и тактики. И теперь, когда Верувина тонула в хаосе, где все вокруг были враждующими сторонами, волны вопросов без ответа захлёстывали сознание бывшего императорского стража, которого Стагахольт отправил в отставку против его воли.
Где-то в центральных кварталах Тагервинда телега остановилась. Старик развернулся и сказал:
– Тут я вынужден попрощаться, друг мой. Я вернусь к семье и… будем думать, как жить дальше. А тебе желаю удачи на пути и не теряй головы от гнева!
– Спасибо, старик. Дальше я сам, – кивнул Кай и осторожно сполз с телеги.
Он не стал терять времени и сразу направился по шумным улицам к цитадели. У Тагервинда была достаточно понятная структура улиц, и запомнить дорогу из одной точки в другую здесь не составляло труда. Кай по памяти двигался между домов, пересекал широкие улицы, поглядывал в сторону возвышающейся светлой цитадели из белого камня и представлял будущий диалог с лордом Гилмором. Люди не узнавали его, хотя всего пару месяцев назад он стоял на центральной площади недалеко от Ренамира, пока тот объявлял новые порядки. Теперь эта площадь пустовала, лишь на эшафоте болталась в назидание пара зловонных висельников, попавших в петлю, должно быть, за воровство, убийство или какие-то обычные, свойственные людям преступления. Кай неспешно прошёл мимо них, превозмогая боль, и подумал о том, как повезло этим людям не увидеть, что такое настоящее преступление: разрушение целых городов, сожжение людей заживо ради религиозных иллюзий или расчленение своего врага и использование его тела в качестве символа победы. Никто из этих несчастных никогда не смог бы сотворить такое, хотя это не очищало их от вины и за мелкие, гнусные поступки.
Перед цитаделью Тагервинда Кай остановился, привёл в порядок дыхание после непростой для него прогулки и шагнул на деревянный мост, ведущий к её вратам. На той стороне один из стражей с арбалетом в руках шагнул вперёд и воскликнул:
– Стоять! Простолюдинам в цитадель нельзя, ты из слуг?
Кай вздохнул и заговорил:
– Нет, я…
– Тогда чего надо? – не дав ему договорить, тут же спросил страж.
– Я страж Ренамира. Мне нужно поговорить с лордом Гилмором.
Воин с арбалетом усмехнулся и поглядел на своего напарника с выражением лица, беззвучно задающим риторический вопрос: «Ты слышал, что за чушь он сказал?». Кай не хотел тратить времени на оправдание своего внешнего вида и целей этого визита, а потому просто остановился, вздохнул и продолжил сверлить суровым взглядом арбалетчика. Мужчина вновь обернулся на него, усмехнулся и сказал:
– Ну, а я тогда сбежавшая леди Гастия! Иди отсюда, умник, ты Ренамира-то, небось, в глаза не видел!
Улыбка не сходила с его лица ещё несколько секунд, но затем он вдруг осознал свою ошибку и с ужасом вгляделся в лицо незнакомца перед ним:
– Погоди, ты… Ты и правда он! Я помню твоё лицо! Но если ты здесь… что с Ренамиром?
Его напарник у моста как будто скопировал удивлённое выражение лица, и оба они ждали ответов, но Кай не собирался удовлетворять их любопытство и тревоги:
– Я сперва должен доложиться лорду Гилмору, а потом уже всё узнаете и вы. До тех пор ищите обрывки истины у беженцев из Никантира, они уже в городе.
– Беженцев… – испуганно пробормотал страж и отошёл в сторону, пропуская Кайсгарта в цитадель. – Ладно, проходи. Лорд Гилмор должен быть в донжоне, где-то на верхних этажах.
Следующие стражи обыскали Кая, но больше не создавали для него препятствий. Страдая от каждого шага по каменным ступеням, он осторожно поднялся до верхних этажей донжона, а затем по наводкам слуг смог найти кабинет, в котором лорд Гилмор обсуждал что-то с упитанным краснощёким мужчиной в рабочем фартуке и тыкал пальцем в чертежи. Сам правитель Тагервинда был статным седоволосым мужчиной, слегка заросшим с того дня, когда Кай последний раз видел его. Когда стражи пропустили внутрь побитого бродягу в слегка окровавленной и мятой одежде, лорд поначалу даже не заметил его и продолжил беседу с подчинённым:
– У восточной каменоломни нужно увеличить число смотрителей, и переведите оттуда дебоширов, я устал слышать про драки. Если у них под солнцем есть время болтать и распускать руки, то отправьте их в шахту, там им будет не до этого. Всё, что обработаете на западной, готовьте к погрузке и отправлению в Никантир, не стоит подводить Ренамира.
Кай позволил себе прервать его:
– Ценю вашу верность императору, милорд, но поставки можно отменять.
Гилмор, сперва не поняв, кто перед ним, спросил:
– А ты ещё кто?! Погоди-ка… – его глаза вдруг округлились, рука легла на плечо подчинённого, а затем указала тому на дверь. – Оставь нас, позже поговорим.
Краснощёкий мужчина кивнул и направился в коридор, бросая недоумённые взгляды на незнакомца перед дверью. Гилмор подошёл ближе и осмотрел Кая, который в прошлую их встречу выглядел явно лучше:
– Я узнал тебя по глазам. Ты же его личный страж! Ренамир здесь? Что произошло?
Кай, уже порядком уставший от боли, указал на скромный деревянный стул у стены кабинета:
– Милорд, если позволите, я бы присел, у меня не все кости целы.
– Да-да, садись, – кивнул Гилмор и даже помог ему разместиться, заинтересовавшись предстоящим докладом.
Кай сделал глубокий вдох и заговорил:
– Полагаю, вы слышали о том, что коренные захватили и уничтожили несколько южных городов.
– Слышал про Кеотис и Лаварден. Уже «несколько»? – удивился лорд.
Кай продолжил:
– С Эйстом какая-то своя беда, но Тоссен и Бухта уничтожены. Теперь к ним добавился Никантир и… Ренамир убит. Стагахольт использовал его тело для убедительности своей узурпации… в общем, боюсь, Ренской Империи в её прежнем виде приходит конец. Регорцы разбили большую часть армии, северные города отвернутся сразу же, как узнают о смерти императора. Нам больше нечем удерживать их, а объединяться против коренных они точно не станут, ведь… зачем? Они вряд ли хотят, чтобы их города тоже сожгли и зачистили от всех, кто неправильно дышит, но общего языка они ради этого не найдут, наверняка захотят отсидеться.
Гилмор выслушал это и задумался. Он почесал челюсть и спросил:
– Ну… Что же, это крайне тревожные вести. Многое теперь изменится, но события этого года уже истощили мой запас удивления. И зачем ты пришёл именно ко мне? Теперь, когда всё потеряно.
Кай понимающе кивнул и поспешил объяснить:
– Я всегда верил, что Ренамир не ошибается. Если он доверял кому-то, значит… тому была причина. Вы, милорд, – единственный, кого он оставил править городом после осады на прежнем месте. Все остальные либо смещены и изгнаны, либо вовсе казнены. Вы просто-напросто последний достойный человек, которого я знаю.
Гилмор сел за свой стол и кивнул:
– Лестно слышать это от достойного солдата, но лучшее, что я могу сделать – удержать свой город от ещё одной осады. Я слышал, коренные не используют коней и осадных орудий, это так?
Кай бессильно махнул рукой:
– Так, но вас это не спасёт. Они просто обойдут через горы, для них это не препятствие.
– Сейчас! – Гилмор поднял вдруг указательный палец и внимательно посмотрел на Кая. – Но к середине октября в этих землях уже выпадет снег. Зимой они по хребтам не пойдут, это самоубийство. Зимой они вообще никуда не пойдут, ведь дороги заметёт, без саней и повозок они не смогут проехать на север.
– Думаю, сани они соорудить сумеют, раз смогли собрать огромный лодочный флот.
Гилмор продолжал свою мысль:
– Это время и ресурсы. Мы успеем подготовиться, и Стагахольт не решится идти дальше. Им нужен провиант, долгий поход через снега заставит их искать пищу где-то в пути.
Кай не уступал:
– Они могут пополнить запасы в Никантире и выдвинуться прямо сейчас. Они – не Ренамир и не будут из сострадания оставлять еды крестьянам на зиму, они просто вырежут всех, кто раскроет рот. И тогда уже через несколько дней под вашими стенами будут сотни кровожадных мясников, разодетых в шкуры!
– Боги, а что ты предлагаешь? – вспылил Гилмор, махнув рукой на собеседника. – Мы потрёпаны вашей осадой, пищи самим едва хватит на зиму. Лучшее, что мы можем сделать – ждать.
Кай задумался. Положение было сложным, но вдруг ему в голову пришла идея: раз Ренская Империя теряет свою статусность на карте Верувины, то почему бы не воспользоваться гибкостью прежних порядков? Он хмыкнул, улыбнулся и сказал:
– Отправьте гонцов в Регор и Фориан. Объединитесь с ними, заключите какой-нибудь…
– Ты в своём уме, парень? – перебил его Гилмор. – Мы снабжали армию, которая собиралась их уничтожить!
– У вас не было выбора, вы стали жертвой захватчика. А теперь… выбор есть. Почему бы не выбрать жизнь бок о бок с соперниками вместо погибели? Подумайте сами: Фориан волнуют только деньги и собственная безопасность, лорд Хаклин никогда не лезет во внешнюю политику без крайней нужды. Регор… Сколько войн начал Регор за историю Верувины? Если я правильно помню лекции в Геллерхоле, то ни одной. Зато выиграл все, в которые был затянут. Все, милорд. Это идеальные союзники! Да, может, в армии, которую они разбили, была сотня другая ваших новобранцев, но они ведь победили! Стало быть, и зла держать не должны.
Гилмор помотал головой в сомнениях:
– Логика примитивная. Но смысл в твоих словах есть. Только вот, пока гонцы съездят туда и обратно, на нас уже нападут.
Кай схватился за волосы от тревоги и вскрикнул:
– Проклятье! Как бы нам помогло, если бы кто-то сказал, куда направился Стагахольт. Впрочем, есть и ещё пара причин, по которым он может напасть не на Тагервинд.
– Слушаю, – коротко кивнул Гилмор и скрестил руки на груди.
Кай осторожно поднялся, подошёл к карте на стене и обвёл пальцами хребты и разломы Стайна, которые окружали Тагервинд со всех сторон, кроме юга:
– Если они зайдут сюда, то окажутся в ловушке. Регорцы смогут зажать их и перебить в поле или на территории города. Думаю, Стагахольт сначала захочет пройти через Астендайн и дойти до Геллерхола, чтобы там вычистить остатки авторитета Ренамира и окончательно запугать его последователей. Разве можно представить больший удар по империи, чем захват её столицы? Это будет означать полное поражение для всех ренцев.
– Звучит весьма разумно, если бы идти не пришлось по дороге, которая в паре дней от Регора. Один своевременный доклад – и перехватят в пути, – указал Гилмор и тоже подошёл к карте.
Лорд осмотрел её и провёл пальцем от Тагервинда через маленький Кетнир на юго-запад:
– И если они направятся туда, то как раз перехватят моих гонцов. Да, здесь они оказались бы в ловушке, но… в ловушке и мы. Эти горы погубят всех, кто решит застрять среди них.
Кай прошёлся по комнате, погружаясь в новую волну раздумий. Всем выжившим предстояло принять немало важных решений, и он мог оказаться тем, кто понесёт ответственность за их жизни. Гилмор вернулся на своё место за столом и спросил:
– А чем вообще будешь заниматься ты? Кайсгарт, так ведь тебя звали, кажется?
– Да, – кивнул Кай, представляя лицо Стагахольта. – Я… Мне нужно несколько дней, чтобы раздобыть коня, снаряжение и залечить рёбра. Затем я найду самых бесстрашных, самых умелых и жестоких воинов, какие только откликнутся, и… убью Стагахольта. Я буду следовать за ним тенью, пока эта тварь не сбежит на самую вершину Варасского пика, и там я отрежу от него по куску за каждого человека, убитого его войском.
– Одной ярости будет мало для исполнения такого плана, даже если ты достойнейший из воинов, – скептично подметил Гилмор.
– Поэтому я здесь, – кивнул Кай. – Мне нужна ваша помощь. Мотив мой глубоко личный, это правда, но вся Верувина выиграет от того, что я прикончу этого мерзавца. Ренамир помог мне стать человеком, но вместе с тем я стал и оружием. Доверьтесь мне, милорд, и до зимы предводитель ниррен не доживёт. Вам решать, ждать ли здесь или плести интриги с городами среднего Запада, а я прошу немного: коня, еды, походный плащ да пару клинков.
Гилмор задумался на мгновение, но тут же кивнул:
– Что же… Конь и горсть монет – для меня потеря небольшая, я готов их тебе предоставить, если это цена хотя бы малого шанса остановить безумие, в котором мы утопаем. Но куда ты направишься? Что будешь делать?
– В Фориан, – без сомнений ответил Кай. – Заодно могу наведаться к Хаклину, спросить, не хочет ли он объединиться с вами и Регором ещё раз. Они ведь с Эдергейром давние друзья, насколько я помню.
Гилмор усмехнулся и под впечатлением от всего услышанного внимательно посмотрел на него:
– А вы хорошо информированы, господин Кайсгарт. Слишком хорошо для простого стража.
– Я… не простой страж, – с небольшой улыбкой ответил Кай и посмотрел в окно, выходящее на город.
Правитель Тагервинда вновь задумался, вздохнул и сказал:
– Что же, Ренамир поверил мне и позволил сохранить власть над городом, который я проиграл в честном бою. И теперь, когда он стал жертвой этих мерзавцев… Я не хочу оказаться человеком без чести. Я помогу тебе, Кайсгарт, и буду молиться Тэору о твоём успехе.
Лорд Гилмор предоставил неожиданному гостю в своей цитадели небольшой мешочек серебра, новую одежду, коня, два меча и короткую кольчужную рубаху. По его просьбе лекари положили в седельные сумки Кая пару фляг с отварами и бинты, а перед уездом обработали его раны и напоили болеутоляющим снадобьем из местных трав.
На следующий день Кай вышел во двор цитадели, залез на своего нового вороного коня, погладил его по шее и приготовился отправляться. Лорд Гилмор и его стража вышли к конюшне, чтобы проводить путника, когда он уже хотел дёрнуть поводьями и двинуться вперёд. Кай увидел их и слегка поклонился из седла, стараясь не давить на рёбра:
– Благодарю вас, милорд, и даю слово воина, что оправдаю ваше доверие. Но вы всё же рискните отправить кого-то в Регор – сейчас или через пару дней. Попытаться связаться с рыцарями лучше, чем просто ждать, да и… в отличие от коренных, они посыльных убивать не станут.
– Я подумаю над этим, – сдержанно ответил лорд. – Или, может, соображу ещё что-то. А тебе желаю благоволения богов, Кайсгарт. Прощай!
– Прощайте, милорд! Если я преуспею, то, быть может, ещё загляну к вам.
Они кивнули друг другу, и Кай направил коня за пределы цитадели. Тагервиндцы провожали его любопытными взглядами, хотя понятия не имели, кто он и куда направляется. Даже сам Кай не был уверен в том, что его ждёт, но одно он знал точно: нужно спешить.
Всадник на вороном коне до самого заката нёсся по долине до леса Стайнарон, а там, заехав в чащу, свернул с дороги и остановился переночевать. Кай спрыгнул с седла, ослабил сбрую на теле коня и стал распаковывать мешок с едой, нарезая круги вокруг старой берёзы, – так он хотел размять ноги после долгой езды. Скакун заинтересованно смотрел на мешок и ждал, что оттуда появится. Интуиция не подвела его – Кай достал из мешка два яблока и протянул одно коню, приговаривая:
– Ешь-ешь, приятель, нам с тобой предстоит ещё долгий путь. Если в дороге попадётся река, то напою тебя хорошенько, а пока… воду надо беречь, прости.
Кай осмотрелся и в сгущающейся тьме заметил чей-то мелькающий факел. Огонёк медленно двигался меж деревьев, пока не стало ясно, что это ещё один одинокий всадник. Он пошатывался в седле, как будто спал на ходу, а его конь едва перебирал ногами. Кай медленно пошёл в его сторону, чтобы понять, кто это, и уже в двадцати шагах заметил, что это солдат с гербом Геллерхола на наплечнике. Незнакомец пошатнулся ещё раз и вдруг свалился из седла без сил, а его конь остановился на месте, будто именно этого и ожидал. Кай подбежал к нему, присел рядом и осмотрел: это был совсем молодой парень, который почему-то казался ему знакомым. Его доспехи были забрызганы кровью, на бёдрах висели потрёпанные ножны, но клинок в них отсутствовал. Солдатам Империи полагалось носить на голове защиту, но у этого воина какой-либо убор отсутствовал, а на шее виднелась узкая красная ссадина на том месте, где должен застёгиваться ремешок – видно, шлем с него сдёрнули резким движением. Кай взял его факел, упавший на землю, и поднёс ближе, чтобы разглядеть лицо. Стоило чертам ярче прорисоваться под светом, Кай тут же вспомнил: это был тот самый дезертир по имени Нори, которого Ренамир принял в свою армию пару месяцев назад. Парень был сам на себя не похож: лицо его отекло, часть волос на концах опалилась, будто кто-то провёл огнём прямо над его головой, а ладони были стёрты до крови. Кай встал, порылся в его седельных сумках и понял, что они совершенно пусты. Он достал из своих запасов бурдюк с водой, вылил себе немного на ладонь и сперва брызнул Нори на лицо, чтобы тот очнулся. Парень поморщился, жадно облизнул капли воды, попавшие на губы, и прошептал едва слышно:
– Ещё… воды…
Кай приподнял его голову и позволил ему сделать несколько глотков, а сам принялся удивляться:
– Ты пережил и осаду Пелетейна, и битву с регорцами, и разгром Никантира… Должно быть, боги очень хотят, чтобы ты выжил, малец. Говорить можешь?
Не открывая глаз, Нори кивнул. Кай помог ему подняться и похлопал по плечу:
– Та-ак, ну-ка, не раскисай. Ты что, домой едешь, что ли? В Тагервинд?
Нори снова кивнул и задышал чуть активнее.
– Можно ещё воды? – тихо спросил он.
Кай улыбнулся и протянул ему бурдюк. Нори выпил половину воды, которая в нём была, и с облегчением выдохнул. Он посидел несколько секунд на месте, а затем протянул воду обратно владельцу и снова откинулся на землю. Факт выживания этого парня уже сам по себе вызывал у Кая улыбку и воодушевление: если слабый и простодушный сын ремесленника из Тагервинда смог выжить во всех событиях последних месяцев, значит боги ещё, должно быть, имеют хоть немного милосердия. Медленно приходя в себя, Нори спросил:
– Где я? И откуда вы знаете про дом и… битвы? Я умер?
Кай коротко посмеялся и ответил:
– В Стайнароне ты, дружище, до Тагервинда всего день пути отсюда. А битвы… Ну, ты глаза-то открой!
Нори нехотя протёр глаза грязными пальцами, приподнялся и посмотрел на своего спасителя. Сперва он не менялся в лице, а затем неожиданно вздрогнул, отполз чуть назад и воскликнул:
– Господин Кайсгарт!
Кай улыбнулся и опустил взгляд:
– Да какой уж я «господин» теперь… Все наши титулы остались в Никантире, парень. Погибли вместе с Ренамиром. Ты ведь оттуда? Сбежать успел, когда резня началась?
Нори кивнул и ещё раз протёр лицо, приободрившись:
– Господин Кайсгарт, я был во внешнем патруле, я видел их! Там перед городом была группа этих, ну… коренных! А когда всё началось, они вдруг исчезли. А потом цитадель захватили и… – из его глаз полились слёзы, он опустил голову и прикрыл лицо. – Ну почему… Может, я проклят? Почему я всё время на той стороне, которая проигрывает?! Я взялся за меч, желая прославиться, стать достойным воином!
Кай вздохнул, приблизился к нему и похлопал по плечу:
– Ты не проклят, Нори. Ты обычный парень, который взял на себя слишком много. И вообще, забудь эти бредни: «прославиться», «стать достойным» и всё в этом духе… Достойных людей в этом мире можно пересчитать по пальцам, а слава потребует от тебя таких жертв, что ты остаток жизни проведёшь в сожалениях.
– А как же вы? – спросил он вдруг, с надеждой глядя на воина перед ним.
Кай помотал головой:
– Надеюсь, ты проживёшь долгую жизнь и успеешь понять, насколько ты далёк от истины. Я даже близко не являюсь достойным человеком. С самого рождения я был на втором плане: сначала у разбойников, затем у Ренамира. Даже его, человека, который дал мне имя, помог выжить, научил меня почти всему, что я знаю… даже его я не смог сберечь! «Достойный» смог бы. А я… – Кай снова вздохнул, поднялся и свистнул своему коню, который уже затерялся во тьме леса. – В защите императора я не преуспел, но отомстить за него мне ещё по силам. Да и… нехорошо получится, если коренные сожгут всю Верувину, правда?
Нори тоже выпрямился, но тут же устало опёрся на своего скакуна:
– Но что вы будете делать?
Кай достал из сумок свёрток с едой от слуг лорда Гилмора и протянул его собеседнику:
– Что я буду делать – уже не твоя забота, приятель. На, подкрепись и езжай дальше на север. Спрячь оружие подальше и не ищи неприятностей на свой зад, ладно? Проживи спокойную жизнь, найди себе жену, нарожайте маленьких ребятишек и отстройте дом попросторнее. А слава, подвиги… Всё это – не то, чем кажется.
Нори принял еду и печально покивал в ответ. Он явно задумался после всего, что услышал, но больше донимать Кая вопросами не стал. Когда воин с двумя клинками повёл своего коня дальше в лес, держа его за поводья, Нори в последний раз окликнул его:
– Господин Кайсгарт!
Кай обернулся и вопросительно мотнул головой. Нори чуть помедлил и, сжав в руках свёрток с едой, сказал:
– Удачи вам!
– И тебе, парень!
Они разошлись, а затем, оказавшись в глубине леса, Кай выбрал новое укромное место и вздремнул до рассвета. Когда солнце выглянуло из-за южного Хребта Стайна и осветило долину, разделяющую горы вокруг провинции Тагервинда, маленькая чёрная фигурка уже вырвалась из лесного массива и стремительно поскакала на юг.
На развилке Кай повернул направо, в Кетнир – маленький городок охотников, который прежде принадлежал Империи, но теперь мог быть сожжён коренными верувинцами. На этот раз спешка себя не оправдала: Кетнир был цел, но на въезде в город несколько солдат остановили всадника с севера и приготовили оружие к бою. Вперёд вышел сержант со знаком обелиска на плече и крикнул:
– Стоять! Кто такой, откуда?
Кай осторожно слез с коня и почувствовал, что его нога больше не болит. Он сдёрнул с головы капюшон походного плаща и представился, как прежде:
– Кайсгарт, страж Ренамира. Вспоминай, у меня нет времени на болтовню.
Сержант сперва нахмурился, затем кивнул:
– Похож, но… Ты, видно, спасся из Никантира? Я слышал, император мёртв, это правда?
Кай печально кивнул и ответил:
– Да, Стагахольт убил его. Кетнир тоже в опасности, они могут быть уже в пути сюда или в любой другой соседний город. Наместник у себя?
Сержант сделал медленный кивок и задумался о чём-то. Кай не стал тратить на него время и повёл за собой коня по городу. Он оставил его в конюшне у единственного местного трактира, сам нашёл конюха и дал ему пять серебряных монет, что было явно больше обычной оплаты за его услуги:
– Вороной в третьем стойле, почистить и накормить, как будто он твой собственный.
– Понял, господин, – удивлённо ответил конюх, поклонился и приступил к работе.
Кай прошёл до городской ратуши, которая была такой же скромной, как и всё в этом городе: всего два этажа, маленький сад во дворе, неброские украшения на колоннах и стенах. Стражи не сразу пропустили Кая, который теперь был не столь узнаваем, но через несколько минут он смог войти в длинный кабинет, который заменял местному лорду тронный зал – в Кетнире не было цитадели, поэтому и резиденция правителей тут была куда невзрачнее.
Лорд Роуэн, назначенный сюда Ренамиром из числа приближённых, был худым человеком с длинным носом и тёмными волосами до лопаток, убранными в хвост. Он стоял во главе длинного стола, разглядывал какие-то документы под светом ручной лампы, а когда увидел Кая в дверях, жестом приказал страже пустить его и продолжил диктовать писарю в углу послание:
– …могут быть вам полезны в качестве гарнизонных солдат или штатных охотников, они усердные и не склонные к нарушениям закона. Ренская Империя прекращает своё существование в ближайшие дни, а потому… прошу вас почтить былые союзы и ответить на мою просьбу как можно скорее. Роуэн, правитель Кетнира.
Он распоряжался от своего имени и, похоже, уже искал убежище для подчинённых. Кай подождал, пока он закончит, и, слабо скрывая своё недовольство, спросил:
– Не слишком ли поспешно вы пресмыкаетесь перед врагами Империи, господин Роуэн? Тело императора не успело остыть, а вы уже руководите народом Кетнира от своего имени.
Роуэн поджал губы и покачал головой:
– Не поспешно, а совершенно своевременно, господин Кайсгарт. Я был сюда назначен затем, чтобы сохранить город до дальнейших распоряжений. А город – это прежде всего его жители, вот я и пытаюсь их сохранить! Только и всего… Будем надеяться, владыка Эдергейр окажется достаточно дальновидным и милосердным, чтобы принять у себя скромную группу беженцев.
– Несколько сотен голодных крестьян и солдат – это не «скромная группа», – возразил Кай. – Впрочем, я здесь лишь для того, чтобы пополнить запасы и предупредить вас о том, что вам, похоже, и так известно: Стагахольт может прибыть сюда в любой момент и, пока мы ведём этот разговор, возможно, умирают люди. Вряд ли император хотел бы…
– Это не важно, – перебил его вдруг Роуэн. – Ренамир мёртв, и вся его власть тут же растворилась. Не знаю, насколько вы осведомлены о законах Верувины, господин Кайсгарт, но есть только два способа заполучить власть: унаследовать её и захватить. И, следуя второму способу, мы можем утверждать, что Стагахольт сейчас является куда более полноправным правителем Ренской Империи, чем кто-либо другой, потому как наследников и преемников у Ренамира не было. Даже вы, человек, которого он чтил, как родного брата, не претендуете и на медяк в его сокровищнице! Вы были цепным псом императора, а теперь… просто брошенный щенок.
Эти слова мгновенно вывели Кая из себя: он сжал правую руку в кулак и сделал два быстрых шага в сторону лорда, но стражи за его спиной тут же обнажили клинки. Роуэн поднялся со стула и вскрикнул:
– Нет! Стража, выведите его прочь, а если будет сопротивляться, проучите! Теперь вы никто, господин Кайсгарт, и вам придётся с этим смириться. А я займусь своими делами здесь, благодарю вас за службу Империи, прощайте.
Когда Кая вытолкнули наружу, он впервые за долгое время снова ощутил свою незначительность: ещё несколько дней назад он помогал вести армию, которая грозилась завоевать целый континент, а теперь какой-то тощий выскочка мог просто прогнать его и выпереть за дверь. В этот момент Кай окончательно понял, что надеяться придётся только на себя. Лорд Гилмор был, возможно, и правда последним достойным человеком, имеющим честь и благородство, а все остальные, обретя хоть немного свободы, беспокоились только о своём клочке земли или хуже того – лишь о собственной заднице.
Кай пополнил запасы еды и воды в трактире, забрал своего коня и поехал дальше. Ему предстояла дорога на юго-запад, где он рассчитывал проехать мимо Хвоста Энкарны – небольшой горы, замыкающей известный хребет в Центральной Верувине, – а затем попасть в Фориан. На этом континенте не было города, лучше подходящего для поиска союзников с самыми разными талантами, но пока что Кай об этом лишь слышал от других людей, сам он там не бывал.
Путь был на удивление спокойным, внимание отвлекли лишь несколько одиноких беженцев, проезжающих по разным дорогам со стороны Никантира. Кай предположил, что многим людям удалось сбежать оттуда, а это значило, что скоро вся Верувина будет предупреждена, ведь через торговцев и странников слухи здесь расползаются быстро. Даже если Стагахольт продолжит завоёвывать города, теперь он не сможет надеяться на свою внезапность. Вопросом оставалось лишь то, куда конкретно он двинется дальше.
Через три дня пути Кай добрался до одного из русел Двуглавого Ирисида – широкой реки, которая проходила через сам Фориан, но до города было ещё далеко. Кай подвёл своего коня к берегу и остановился передохнуть. На другой стороне реки земля медленно поднималась и в паре километров дальше устремлялась к небу, образуя большой каменистый пик – куда меньший по размерам, чем Варасский, но для людей с равнин всё равно впечатляющий. Небо в этот день было ясным, редкие облака отражались в спокойной реке, ветер тихонько покачивал прибрежные кустарники, и лишь отдалённое пение птиц нарушало тишину.
Кай разглядывал окружающие природные красоты и думал о том, какая судьба для них лучше: быть залитыми кровью невинных или быть поделенными на угодья, вырубленными, добытыми и переработанными. Возможно, сама идеология коренных верувинцев, связанная с близостью к природе, была вовсе не плоха, но она не стоила того кровопролития, которое они устроили. Кай снова вспомнил, как полетел из окна донжона в Никантире, как оставил Ренамира без защиты, хотя прежде столько раз выручал его и придерживался своих изначальных обещаний: всегда быть рядом и защищать любой ценой. Боги обделили Кая родными братьями, но Ренамиру он этот статус всё равно приписывал. Целеустремлённый и человеколюбивый император для кого-то был агрессивным захватчиком, а для кого-то – надеждой на светлое будущее, но в любом случае он не был плохим человеком, заслуживающим кошмарной смерти и издевательств, которым его подвергли. Кай замер, глядя на водную гладь. Он смотрел на своё отражение: щетинистое молодое лицо с ярко-синими глазами и отрастающими тёмными волосами, которые свисали вдоль скул. Из размышлений его вдруг выбил конь, которой ткнул его мордой в плечо и фыркнул. Кай вздрогнул, обернулся на него и посмотрел в его грустные тёмные глаза:
– Что, проголодался, приятель? Придётся тебе местную зелень пожевать, последние овощи я тебе утром скормил, прости.
Конь тоскливо наклонил голову к земле и стал обнюхивать её, словно понял, что ему было сказано. Отдохнув ещё немного, Кай вернулся в седло и продолжил путь.
К закату он достиг своей цели: Фориан показался на горизонте, и издалека выглядел обыкновенным городом, окружённым каменными стенами, дозорными башнями, на которых виднелись баллисты, и хорошо укреплёнными барбаканами. Под одной из стен протекала река, и вокруг неё была выстроена широкая, красивая арка, поддерживаемая несколькими опорами, но сам город ничем не выделялся. Кайсгарт на пути к вратам заметил, что за контуром стен не видно цитадель лорда Хаклина и предположил, что она находится где-то дальше. Всё это было коварной иллюзией.
Когда Кай проехал городские врата, он увидел нечто уникальное, не похожее ни на один из прежде виденных им городов: многие здания на улицах были соединены канатами, лебёдками и верёвочными мостами, какие-то из них склонялись к соседним постройкам, а какие-то возвышались среди квартала и соединялись разнородными эстакадами и мостиками с другими домами. Как будто этого архитектурного хаоса форианцам было мало, почти на каждой улице виделись ступени, уходящие к Ирисиду или в подземные каналы, которые, похоже, были ещё одним слоем под городом. На памяти Кая Фориан часто называли «город пяти мостов» из-за того, что он был разделён на три части двумя руслами реки, но в действительности мостов здесь были сотни, и далеко не только через реки. Солнце уже садилось и на улицах зажглись огни, но жизнь в городе кипела: местные ловко перемещались между домов, обменивались какими-то посылками, торговцы спорили со своими клиентами, где-то слышались крики, смех, звон клинков, и всё это безумие было столь многообразным и ярким, что Кай остановился на месте и опустил взгляд, чтобы прийти в себя. По корытам и коновязям он узнал на ближайшей улице трактир, подъехал к нему, остановился и спрыгнул с коня. За его спиной тут же оказался мальчишка лет двенадцати и сказал:
– Два медяка!
– Что? – удивился Кай и обернулся на него. – За что это? Я ещё ничего не купил!
– За место. Занял место – плати, – уверенно заявил мальчик и упёр руки в пояс.
– Ещё чего! – воскликнул Кай и развернулся, чтобы пройти в трактир.
Не успел он сделать и шага, как мальчик вынул маленький нож, срезал у него с пояса мешочек с деньгами, вынул оттуда одну серебряную монету и убрал себе в карман. Он со звоном бросил остальное Каю в ноги, на что тот отреагировал вполне предсказуемо: потянулся к мальчишке, чтобы проучить вора за наглость. Рука Кая была перехвачена на половине пути к воротнику наглого юнца – кто-то сильный и крепкий взял его за запястье и оттолкнул в сторону. Это был высокий лысый мужчина с окованной железом дубинкой во второй руке. Он окинул приезжего взглядом и сказал:
– Ты откуда, болван?
Кай потянулся к рукояти меча, но лысый мужчина тут же указал на неё пальцем:
– Достанешь – платить придётся уже не деньгами. Тут так нельзя.
Кай напрягся и попытался понять, что здесь происходит:
– Почему за место я должен платить какому-то шкету? Ни в одном городе Верувины не платят за временную остановку у трактира!
Мужчина усмехнулся, взял у мальчика серебряную монету, разменял её на несколько медяков, положил их в срезанный кошель Кая, поднял его с земли и вернул владельцу. Кай принял его, заново привязал к другому ремешку и уставился на незнакомца, желая слышать ответы. Лысый мужчина подошёл ближе и заговорил:
– Один раз объясняю, чудила. В этом городе всё кому-то принадлежит и всё нужно заслужить, понятно? Места перед трактирами чаще всего забиты людьми, которые резали глотки, когда ты ещё ссался в штаны. Занимаешь их место – платишь каждый час. Не платишь – следующая разрезанная глотка будет твоей. Надо же как-то компенсировать им хлопоты!
– А где же мне тогда останавливаться? Как проехать до общей конюшни?
Мужчина пожал плечами:
– Спроси в трактире. Я пеший гуляка, мне конюшни не интересны.
– А за город не выезжаешь, что ли? – поинтересовался Кай, разглядывая пёструю улицу.
– Зачем? – усмехнулся мужчина. – Тут есть всё, что мне нужно.
Кай кивнул и, решив закончить этот разговор, вошёл в трактир. Внутри всё выглядело примерно так же, как и в любом другом городе: столы, азартные игры, выпивка, смех, но всё было на удивление культурно – никто не дрался, не ломал мебель и не приставал к прислуге. Кай прошёл между гостей, сел на свободное место у стойки и увидел, что напитки разливает жилистая женщина в рубашке без рукавов, на вид ей было лет тридцать пять. Один глаз у неё был закрыт повязкой; изящные, прекрасно натренированные руки были покрыты переплетающимися красными татуировками; чёрные блестящие волосы струились по плечам, а посетители трактира на неё так и глазели. Один из них, сидевший рядом с Каем, слегка наклонился вперёд и сказал ей:
– Ну же, Варра, не можешь ты быть настолько недоступной! Я знаю, что никто не греет твою постель, там, в задних комнатах!
Трактирщица соблазнительно улыбнулась, слегка наклонила голову и ответила сильным, властным голосом:
– Хорошо, сладкий, я уже устала сопротивляться…
После этой фразы трактир затих, все внезапно уставились на трактирщицу, но Варру это ни капли не напрягло, будто всё шло по её плану. Она стала медленно приближаться к собеседнику и приговаривала чарующим полушёпотом:
– Мне бывает так одиноко в этих моих… комнатах. Я лежу там одна, словно в темнице, и мне так не хватает рядом кого-то крепкого, верного… Кого-то вроде тебя, полагаю, м?
Мужчина расцвёл, покраснел и наклонился ещё ближе:
– Да-да-да, я… сделаю для тебя что угодно, моя радость, только скажи!
Она поманила его пальцем к себе, наклонилась на расстояние поцелуя, левой рукой схватила за воротник, а правую отвела назад.
– Да ладно! – изумлённо воскликнул кто-то сзади.
