Жуткий писк выбросил из умиротворяющего вакуума. Я едва не захлебнулась темнотой вокруг и мигом распахнула глаза.
Первыми почувствовала кончики пальцев. Они касались чего-то тёплого, мягкого, нежного, но сами руки были онемевшими. Когда глаза почти привыкли к темноте, внезапно вспыхнул потолок, заполнив всё помещение ровным мягким светом.
Я повернула голову и увидела справа от себя ряд кроватей, на которых лежали уже знакомые женщины и тоже озирались. Похоже, они проснулись только что, все так же растерянны, испуганны и явно под воздействием какой-то химии.
Я поднялась на локтях, голова была тяжёлая, но сразу бросилось в глаза то, что на обнажённых плечах и груди лежали тёмно-каштановые волосы. Я потянула за прядь и поднесла к глазам. Это и впрямь были мои волосы, но уже другого цвета. Поднеся локон к носу, не ощутила никакого запаха, будто окрасили давно. Но мне казалось, что не прошло и часа, как потеряла сознание.
— Сколько прошло времени? — произнесла Найти, поднимаясь с кровати и обнажённая выходя в центр комнаты.
Я молча поднялась и прижала подушку к груди, чтобы хоть как-то прикрыться.
— Подъём! Одежда в именном шкафу. У вас семь минут на сбор в коридоре. Не общаться! — заполнил комнату знакомый женский голос.
В центре на потолке включился синий таймер.
— Не думаю, что долго, — прошептала женщина с соседней кровати и мигом оказалась у шкафов, расположенных в стене напротив.
Я на цыпочках пробежала к своему и открыла первую дверцу. На полке на уровне лица лежала расчёска, резинка и белые носочки-следы. Живо зачесав волосы в хвост, я закрепила их на затылке и быстро надела бельё. Бесшовное, белое. И остальная одежда тоже была белой: брюки с широкой резинкой и нашивными карманами и короткий без бретелей топ из эластичной материи, плотно облегающий грудь. Внизу стояла обувь, похожая на литые кроссовки из резины. Наделись легко, обволокли стопу, как родные. Уверена, что в продаже таких не видела, но форма была откуда-то знакома.
Выпрямившись, посмотрела на остальных. Одежда у всех была одинаковая, но сидела по-разному из-за особенностей фигуры. Снова отметила, что я самая маленькая и хрупкая, хотя раньше таковой себе не казалась.
И опять виски сдавило от поиска себя в прошлом, но, похоже, эта часть жизни была спрятана за плотной пеленой, и чем больше я в неё всматривалась, тем сильнее начинала болеть голова.
Переведя взгляд на потолок, заметила, что время ещё есть, и открыла вторую дверцу шкафа. За ней висела пустая штанга, а на дверце — зеркало в полный рост. И, впервые увидев себя целиком, абсолютно уверилась, что это я. Всё было на месте, никаких синяков или порезов, здоровая кожа, ничуть не обмороженная, я узнавала себя, только фигура казалась немного чужой.
Склонившись к отражению, заглянула в глаза, рассмотрела лицо: ровная смуглая кожа слегка смутила.
«Кажется, я была другой? Толще… бледнее… Хм, бледная моль…» — последняя мысль была какой-то чужой, будто навязанной кем-то. Но вот маленьких бусин серебряного цвета — гвоздиков в ушах точно не помнила. Я давно не носила серёжек.
«Странно, я помню свой внешний вид, чего не люблю, чего не имела, но не знаю, что со мной было и откуда я. У меня избирательная амнезия? Такое только в кино бывает…»
Я оглянулась на таймер и коснулась мочки, собираясь снять гвоздик и рассмотреть его, но тот не имел застёжки, а был запаян идентичной на ощупь бусиной, как и второй.
Неизвестный шорох отвлёк от вопросов: в дальней стене открылся широкий проём в коридор.
Женщины, спотыкаясь и путаясь, выстроились по именам и поспешили в коридор. Я переступила порог спального помещения с последней секундой и замерла, тяжело дыша в затылок Шестой.
* * *
В коридоре нас никто не ждал. Было светло, тихо и жутко.
Неожиданно прозвучавший в голове незнакомый женский голос заставил содрогнуться и обхватить её ладонями:
— Седьмая, иди по коридору налево. Комната семь.
«Что это — галлюцинации?» — засомневалась я, чувствуя, как вспотели ладони.
Бросив взгляд на остальных, догадалась, что и они получили подобные послания. Кто-то схватился за уши и, похоже, впервые заметил бусины-гвоздики, наведя на мысль, что это не галлюцинации, а передатчики, встроенные в серьги. Четвёртая первой вышла из строя и поспешила по коридору в противоположную сторону. Я мешкала и ловила вопросительные взгляды оставшихся. А когда все несмело, но явно зная направление, пошли в разные стороны, я повернулась налево и поспешила следом за Шестой и Пятой.
За углом коридора действительно были двери с цифрами. Женщины вошли в соответствующие их позывному, а я застыла перед своей.
Дверь распахнулась внутрь. Я настороженно глянула в проём светлого помещения, заметила стол, стаканы с водой и два стула по разные стороны. А на вдохе замерла, увидев высокую широкую мужскую тень у стены. Она сдвинулась с места, и через мгновение передо мной предстал темноволосый бородатый мужчина.
Время будто остановилось. Воздух замер в носоглотке, горло стянуло. Широко раскрытыми глазами я впитывала лицо этого человека, утопая в пелене, которая не давала вернуть себя из прошлого.
— Здравствуй, Ева! — произнёс он на чистом русском.
Едва услышала его голос, моргнула, и вспышка памяти чуть не сбила с ног, будто сверху прибило мешком, что даже склонилась вперёд. Из тёмных глубин забытья лавиной хлынули воспоминания о том, что принесло меня сюда, и как будто плёнку кинофильма стали медленно отматывать назад: свистящая, слепящая воронка… Горячие пески Мёртвого города… Непроходимые джунгли… Душные туннели катакомб… Бюро… Ресторан… Аэропорт…
— Соня и Илья! — вылетело изо рта, будто меня выдавили, как тюбик с пастой. Глаза заслезились.
Я пыталась вобрать потерянный воздух, ухватилась за дверной проём, но грудь сдавило так, что не могла ни вдохнуть, ни обрести равновесие. Мужчина спешно шагнул навстречу, взял меня под руку и в полусогнутом состоянии довёл до стула за столом.
Отчаянно хотелось сбросить его руку с локтя, выпрямиться и расцарапать ему лицо или придушить, но всё это пока было не доступно. Я не могла перебороть шоковый порог и контролировать тело.
«Господи, помоги мне!» — взмолилась неистово.
— Ева, успокойся… Дыши ровно, — услышала заботливый тон, ощутила поглаживания по спине.
И это привело в чувство. Болезненная знакомая реальность заполнила до предела, возвращая всё на свои места, словно и не было никакой амнезии.
Я резко вдохнула, выпрямилась и вырвала руку из пальцев врага. Да, теперь я точно знала, что это враг, и не могла показать слабости. Я оглянулась, одаривая мужчину презрением, и процедила:
— А что, Лиза уже не в моде?
Тот самый Макс медленно опустил руки, степенно одёрнул полы пиджака и с вежливой полуулыбкой прошёл к стулу напротив.
— Конечно, ты не Лиза, и никогда ею не была, мы оба об этом знаем, — до тошноты спокойным тоном проговорил он и сел.
— Тогда какого чёрта всё это происходит?! — вспыхнула я, готовая кинуться на него и голыми руками разодрать горло. И такой соблазн нисколько не покоробил.
— Садись, Ева, поговорим, — мягко осадил он.
Я рванула стул за спинку и села вовсе не по-женски, вперив ненавистный взгляд в лицо ублюдку: сомнений не осталось — он сотворил это со мной.
— Говори: мои дети — что с ними? — жёстко потребовала я.
— Успокойся, дорогая, — ровно проговорил Макс. — Дерзость здесь не поможет. Это во-первых, во-вторых, — она опасна для тебя.
— Что, приласкаешь электрошокером, «дорогой»! — передразнила язвительно, до боли в пальцах сдавливая подлокотники стула.
— Я не хочу причинять тебе боль. Но придётся, если ты продолжишь в таком тоне.
Я резко сорвалась со стула, выставив ладони на стол.
— Да плевать мне! Немедленно скажи, что с моими детьми и что тебе надо от меня?!
— С ними всегда всё было хорошо. За ними присматривают.
— Кто?!
Макс поднялся, вынул из кармана какой-то пульт, встал у торца стола и нажал на кнопку.
Затаив дыхание, я перевела взгляд на вспыхнувшую стену, оказавшуюся интерактивным экраном. И вдруг увидела до боли знакомые очертания своего двора. По дорожке от дома к калитке, безрадостно гребя игрушечной лопаткой по мокрой земле, шёл Илья, а за руку с ним — тоскливо озирающаяся Соня. Рядом с малышами шла незнакомая женщина и что-то рассказывала им. Они совсем не изменились, будто не прошло и ночи, как я не видела их, но выражение лиц заставило сердце сжаться: грустные, несчастные, потерянные.
«Что было с ними всё это время? Они могли подумать, что я их бросила!» — судорожно вдохнула я, невольно касаясь горла.
И всё же это было первое настоящее облегчение за долгое время: мои гномики живы, на вид здоровы, и за ними смотрели. Но напряжение и страх ударили второй волной, когда осознала, что неспроста дети были под наблюдением.
Экран погас, и связь с детьми будто снова оборвалась. Из головы выветрились все предостережения похитителей, инстинкт самосохранения отказал, и я буквально набросилась на Макса, схватив его за воротник пиджака, пытаясь добраться до шеи.
— Ах ты, скотина! Что ты со всеми нами сделал?!
Но внезапно на плечи камнем опустились чьи-то сильные руки и отшвырнули к стулу. Удержав равновесие, я сжала подлокотники и яростно оглянулась.
— Не рыпайся! — жёстко произнесла молодая женщина восточной внешности тоже на русском с заметным акцентом. И я могла поклясться, что уже видела её, но не могла вспомнить, где.
— Знакомься, Седьмая, это твой координатор Сейнара, — сухо проговорил Макс, потеряв всякое расположение. — В течение некоторого времени она будет сопровождать тебя всюду, — и он постучал пальцем по своему уху, — у тебя в голове.
Зло пыхтя, я отвернулась и вперилась в столешницу, стараясь взять себя в руки.
— Успокоилась?
Макс подвинул пластиковый стакан с водой, но я его проигнорировала. На секунду прикрыв глаза и сделав глубокий вдох, сдавленным голосом спросила:
— Где я?
— Ты в Скале.
— Где я действительно нахожусь?! — прошипела, косясь за плечо. — Я же не дура: это место — что-то нечеловеческое!
— Отнюдь. Всё это построено людьми и для людей. Пока ты этого не понимаешь, но позже обязательно увидишь лично. И это правда: ты не дура. Калейдоскоп не ошибся в тебе, отобрав для нас.
Я недоумённо вскинула брови.
— Это программа — искусственный интеллект, — пояснил он.
— Для чего отобрали?!
— Нам были нужны особенные люди для выполнения важной миссии. Калейдоскоп просчитал вероятности. Мы выбрали самых перспективных.
Растерянно прижавшись к спинке стула, я шарила взглядом по стенам, будто в них могли скрываться ответы. В памяти продолжали возникать всё новые образы и детали, и вот уже замелькали лица тех, с кем была до всего этого.
— Я была не одна… Где остальные? — спросила с опаской.
— Тебе больше не нужно о них думать.
— Хоть кто-то жив?! — с угасающей надеждой протянула я, щурясь от ярких вспышек воспоминаний, как всех нас затягивало в воронку.
— Разве они важны для тебя?
— Мать твою, просто скажи! — сорвалась я.
Но он равнодушно повёл плечом, прищурился, пристально глядя в глаза, и с тем же безразличием ответил:
— Для нас важна ты, всё, что случилось с остальными, честно говоря, неинтересно. Для тебя сейчас главное — сосредоточиться на своей задаче…
— И какая у меня, на хрен, может быть здесь задача?!
— Умерь пыл, Седьмая! — вежливо, но настойчиво произнёс он.
Я сглотнула и снова глубоко задышала, чтобы удержать себя от необдуманных действий.
— Да-а, — задумчиво протянул Макс и усмехнулся: — У этих мальчишек и половины твоей силы духа не было.
— Поэтому они не здесь? Поэтому вы их убили?! — рассекая его лицо острым взглядом, передёрнулась я.
— Отбирались не они — испытывали тебя, — открыл истину Макс. — Они были лишь твоим раздражающим фактором. К тому же парней никто не убивал: их неловкость и неосторожность привела к смерти. Кто же виноват, что они такие недалёкие?
Растерянно уронив плечи, я затихла, переваривая сказанное. И Макс замолчал. Я протянула руку к стакану и без остановки осушила его. Трудно было поверить, что в один миг парни, с которыми я столько пережила, просто исчезли навсегда. Теперь было понятно, почему из всех коллег только я видела странные сны…
И вдруг новое озарение подкинуло на стуле: «Арес! Господи, там был Арес?! Что с ним?!» — широко распахнув глаза, уставилась на Макса. Арес — Арсений был ещё жив, когда нас втянуло в воронку. От мысли, что и его не стало, бросило в холодный пот.
— В песках был ещё один человек… Мужчина, он пришёл позже с девчонками… Что с ним? — едва выговорила я, безумно боясь услышать ответ.
— Не имею понятия, о ком ты говоришь, — холодно ответил Макс.
— Враньё! — наклонилась к столешнице я. — Ты его видел. Ты следил за нами… И он прошёл через то же, что и я. Он хотя бы жив?
Макс посуровел, поднялся и обошёл стол, оказавшись за спиной.
— Я думал, ты научилась терять, — произнёс тихо, но более зловещего тона я не слышала.
От его слов зажгло в животе, словно лопнул мешок с углями и те рассыпались, опаляя безнадёжностью и нестерпимым горем. Но едва перед глазами мелькнули лица Сони и Ильи, я выпрямилась и оглянулась.
— Для чего я вам нужна?
— Это не важно.
— Если всё не важно, то, что важно?!
— Узнаешь в своё время. Сейчас ты должна чётко понимать правила и исполнять то, что требуют. Выполнишь всё, что нужно, и мы тебя отпустим.
— Сколько я здесь буду?
— Об этом ты тоже скоро узнаешь.
— Жаль, что я тебя не убила! — ледяным голосом выдала я.
— Да, ты умеешь расставлять приоритеты в жизни или смерти, — даже с какой-то гордостью ухмыльнулся Макс и вернулся к своему месту. — Но у тебя не вышло бы. Однако, если ты будешь умницей, мы поговорим о наших недоразумениях после завершения миссии.
— Пошёл ты… — и я выдала порцию отборного уличного мата. Из каких уж только уголков памяти вынула?!
Однако это только позабавило Макса, он ухмыльнулся и проговорил:
— Мне нравится, как ты изменилась, Ева. Это к лучшему! Могу тебя обрадовать: здесь у тебя будет всё необходимое для комфортной жизни. Только не нарушай простых правил. Внимательно наблюдай, слушай всё, что будут говорить, и подмечай всё, что на первый взгляд кажется обычным. А теперь иди ужинать. Наверное, проголодалась?
От его извращённой заботы аж затошнило.
— Приятного аппетита! — поднялся он и указал рукой на дверь, которая тут же распахнулась.
— Чтоб ты подавился! — прошипела в ответ и поднялась.
Проходя мимо Сейнары, окинула её беглым взглядом. А та, провожая с пристальным вниманием, ядовито проговорила:
— Удачи, Седьмая!
И я вспомнила, где видела её: во сне в аэропорту за столом вместе с тем мужчиной, который недавно был моим конвоиром. Японка, или где-то рядом.
«Как всё это взаимосвязано?!»
Глава 5
Я вышла из комнаты, и голос направил дальше по коридору. Тот привёл к знакомому лифту, у которого уже собрались остальные пленницы. Они выглядели растерянными, разбитыми, и у всех в глазах плескались страх и боль. Только Четвёртая, как скала, держалась с неподвижным, холодным лицом.
Голос приказал войти в лифт. Мы были одни, без конвоя. Но никто и не думал бежать, искать выход: всё равно некуда и чревато.
Едва двери кабины сомкнулись за нами, как практически сразу открылись на другом этаже. Все двинулись в одном направлении, очевидно, повинуясь голосу координатора, пока не оказались у широкого проёма зала.
На пороге с непроницаемым лицом, с заведёнными за спину руками, расставив ноги на ширину плеч, в светлой брючной форме ожидала Ламара.
— Ужин, дамы! — так громко и резко выдала она, что некоторые подпрыгнули на месте, и вошла в зал.
«Вражина!» — едва не оскалилась я, но сумела подавить ярость, стиснув челюсти.
Мы несмело столпились на пороге. Это оказалась столовая. Стол с одного края был накрыт на семерых: мясо в подогреваемых металлических ёмкостях, тушёные овощи ассорти, зелень, хлебные лепёшки, несколько видов фруктов и напитки. Слюноотделение началось ещё до того, как почувствовала ароматы. Готова была броситься на еду, как дикий примат, и есть прямо руками. И остальные смотрели на стол жадными глазами, видно, тоже натерпелись.
Я сглотнула и перевела взгляд на главную.
— Что стоите? За стол! — хмыкнула та, явно забавляясь нашим запуганным поведением.
Все заняли места согласно именам и стали класть в тарелки всё разом, будто запасаясь заранее.
— Итак, вы познакомились со своими кураторами и координаторами. Всё время в Скале вы будете плотно взаимодействовать, — строгим тоном начала Ламара, прохаживаясь перед нами, словно надсмотрщик с плетью перед рабами. — Регламент вашего дня чётко расписан. Все режимные процедуры выполняются в группе. Отдельно никто не ест, не спит и не бродит, если не разрешено обратное. Движение в любое помещение — всегда в группе, согласно порядковому номеру. Вы можете говорить только со своими кураторами, координаторами и со мной, если я позволяю, но между собой общение вне совместной задачи запрещено. Не исполнять любое режимное мероприятие — нарушение правила. Не исполнять указание — нарушение правила. Три нарушения — наказание…
Никто не осмелился есть, все косились на женщину и судорожно сглатывали.
— Вопросы? — великодушно взмахнула палкой-шокером Ламара.
— Нам так и не сказали, что мы должны сделать для вас? — подала голос Первая.
— У немцев дурная память? — усмехнулась вражина. — Всему своё время.
И немка, качая головой, набила рот овощами.
— Когда нас отпустят? — осмелела Пятая, по акценту, скорее всего, англичанка.
— Зависит от качества вашего сотрудничества! — снова неопределённо ответила та.
— А что конкретного мы можем узнать от вас, если вы только запугиваете нас и ничего не говорите? Сотрудничать? Под принуждением? — истерично усмехнулась Шестая. — Особенно если в руках электрошокер?
Ламара замедлила и грозно оглянулась на женщину, а затем подозрительно мягко улыбнулась и сказала:
— Обещаю, что электрошокеры будут применяться в случае агрессивных действий с вашей стороны, но, уверена, вы будете отлично замотивированы выполнять все задачи эффективно.
— Вы будете нам платить?! — недоумённо покосилась на главную Вторая.
Я нахмурилась, удивляясь настолько нелепому вопросу в таких обстоятельствах.
— Итальянки все такие легкомысленные? — усмехнулась Ламара и положила шокер на стол перед нами. — Жизни ваших близких — достойная оплата?
И в спину будто кол вбили: «Мои малыши!»
Сознание затопила кипящая ярость. Я ухватилась за столешницу и зажмурилась, чтобы не вскочить и не перевернуть стол. Ещё секунду напряжённой тишины, и не удержалась бы, но гадина резко охладила пыл:
— А сейчас хватит болтовни: на ужин пятнадцать минут! Всё начнётся завтра! — и, напоследок окинув нас холодным взглядом, солдатскими шагами покинула помещение.
Столовая погрузилась в мрачное молчание. Все тупо уставились на тарелки перед собой, не решаясь есть. А я вперилась в стену напротив, на которой появился таймер.
«Господи, мы похожи на стадо овец, которыми понукают натренированные псы…» — промелькнуло в голове и тут же осеклась, на миг испугавшись, что и мысли могут прослушивать. Но потом поморщилась, не веря в существование таких технологий.
Чтобы не думать о страшном и хоть немного дать отдых истощённому мозгу, я положила на тарелку овощи и кусок мяса. Еда выглядела качественно приготовленной, натуральнее некуда, не то, что в песках. Есть хотелось безумно, но, когда я набила рот, она показалась безвкусной, как вата, словно всё это было бутафорией.
Я прожевала кусок мяса и с трудом проглотила.
— Хоть кормят вкусно, — прошептал кто-то, тоже начав есть.
— На убой, — хмыкнула немка.
— Просто ешьте и делайте, что скажут, — недовольно заговорила Четвёртая.
Я сунула в рот вилку с кабачком. Он был хрустящим и пах вкусно. Но грудь сдавило от мыслей: что там едят мои малыши, не издеваются ли над ними шокером, добиваясь послушания. И сразу отмахнулась от страшных картин, чтобы не запугивать самоё себя.
Больше есть не могла и просто наблюдала, как едят остальные. Похоже, аппетит был только у Четвёртой и у Первой — самой крупной женщины.
Как только время вышло, прозвучал сигнал. Все поднялись и вышли в коридор, следуя за светящимися стрелками, указывающими направление. Снова лифт. Коридор…
Я шла следом за пленницами и мучила себя вопросами: «Когда это закончится, и что начнётся завтра? Почему всё это свалилось на меня? Что я сделала не так в этой жизни?»
Указатели привели в душевую. Кто-то спрятался в кабинке туалета, кто-то, как и я, почистил зубы и встал у двери, наблюдая, как таймер на стене отсчитывает уже три минуты.
Так же после сигнала мы молча оказались в спальном помещении за углом душевой. Дверной проём захлопнулся. На потолке вновь появился таймер в одну минуту. Без слов было понятно, что на каждое очевидное действие нам дано определённое время.
Я разделась до белья и легла под одеяло. Как только все улеглись, свет тут же погас. Я вжалась в матрас от кромешной темноты. Дома за окном спальни горел уличный фонарь, я никогда не закрывала шторы, поэтому могла различать контуры предметов, но не здесь. Дрожь прокатилась по телу. Однако в центре потолка неожиданно расплылось бледное световое пятно, да так и осталось. Я протяжно выдохнула от облегчения.
Все затихли. И полной тишине кто-то произнёс слабым голосом:
— Доброй ночи, и да поможет нам Бог!
И я зажмурилась от отчаяния.
Это был долгий-долгий день, но я не могла просто закрыть глаза и уснуть. Сердце всё ещё толкалось в грудину, как перегруженный насос. Воспоминания одно за другим будоражили нутро, вызывая всё новые вопросы. Всё сказанное Максом ничего не объясняло, я до сих пор не понимала цели происходящего, это подавляло и окунало в отчаяние грядущей чередой испытаний.
Когда гул в ушах немного стих, услышала, как шепчутся Шестая и Пятая, выясняя, куда попали и что им рассказывали их так называемые координаторы. Найти вспомнила, как в песках пропали шестеро членов её спортивной команды, как была шокирована тем, что единственная выжила, хотя те были и быстрее, и выносливее. Остальные шумно вздыхали.
А мне вдруг показалось, что в световом пятне на потолке встали лица моих парней: Степана, Ромы, Виктора, Яши и Антона. Их всех было безумно жалко, даже тех безголовых девчонок. И тех, кого я сама бросила умирать. Какими бы они ни были, но не заслужили такой участи, и уж точно не мне было решать их судьбу. Однако из всех осталась только я, и теперь их смерти будто тоже были на мне.
Но больше всего не могла поверить, что погиб Арсений. Ярко представились его открытый тёплый взгляд, горячий глубокий поцелуй, забота и сочувствие… последний тревожный взгляд, и сердце защемило от жалости. Слёзы залили уши. Я молча вытерла лицо ладонями и перевернулась на живот, уткнувшись носом в подушку, стараясь не зарыдать в голос.
«Грузинский переулок, дом десять, квартира двадцать три… Девятьсот двадцать пять, триста пятьдесят, сорок, два нуля… — уверенно повторяла я заученные координаты Арсения. Там жила его сестра Ядвига. — Если мне повезёт, я доберусь до неё и исполню обещание. Если повезёт…»
Даже самый дикий ночной кошмар в песках не был столь тяжёлым, как эта ночь. А она была очень долгой…
Глава 6
Я проснулась оттого, что Соня положила ладошки на край матраса и тихо засопела. Она всегда так будила меня в выходной, когда я спросонья выключала будильник. Я улыбнулась, но тут же распахнула глаза, испугавшись, что сестру могут ударить шокером.
Однако рядом никого не оказалось. Только потолок медленно светлел, наполняя комнату дневным светом.
Я первая заметила, как появился таймер, а за ним прозвучал пронзительный сигнал. Все подпрыгнули на кроватях, озираясь и приходя в себя. На одевание снова была одна минута.
Я оделась в ту же одежду, мельком осмотрела себя в зеркало — внешне ничего не изменилось, и встала у двери.
Никто не сомневался, вновь следуя за стрелками. Сонные, подавленные, мы вошли в душевую. По времени на таймере догадалась, что душ нам принять не дадут, но кто-то так не считал и встал под лейку. Вода так и не пошла. Я умылась, почистила зубы и, хоть вода была ледяной, напилась, сколько смогла: вдруг не напоят, и замерла под таймером.
Голова была тяжёлая, мысли мутные. Вряд ли спала, просто провалилась на секунды под самое утро. А потом этот голос, будто пуля в висок, пронзил до боли и приказал идти по указателям.
Мы свернули несколько раз по коридору и оказались в широком холле перед прозрачными створками, за которыми едва разглядела охранников в отражающей свет форме.
Двери распахнулись, и координатор велела следовать внутрь.
Это оказалось огромное высоченное помещение, чем-то напомнившее хорошо оборудованный спортивный зал университета, только здесь было гораздо больше снарядов. Взгляд потерялся в многообразии представленного, но и хозяева не особо дали рассмотреть, выстроив нас в ряд у стены и приказав не двигаться.
Из глубины зала вышла Ламара в неизменно собранном виде, подтянутая, строгая и неумолимая.
— Группа! — поприветствовала она, пристальным взглядом окинув каждую из нас. — Как вы заметили: больше никто не сопровождает вас в Скале. Отныне так и будет. Однако не обольщайтесь. Корпусом Скалы управляет программа «Калейдоскоп». Все ваши действия моментально отслеживаются и анализируются системой посредством чипа-контроллера, который вживлён вам в позвоночник. Мы видим, куда вы двигаетесь, и слышим, что вы говорите, даже как дышите… Не подводите себя!
Я тяжело сглотнула, а вспомнив медосмотр, чуть отклонилась и бегло осмотрела полуобнажённые спины остальных. Однако не заметила ничего особенного, но абсолютно у всех были покраснения на пояснице. Я невольно потянулась к своей. Кожа показалась болезненной, но ничего подозрительного не нащупала даже под резинкой брюк.
— Калейдоскоп не даст вам избежать наказания, поэтому следите за тем, чтобы не нарушить правила, потому что три нарушения ведут к наказанию. Будьте предельно внимательны и последовательны.
Все стояли смирно, почти не дыша. Ламара замолчала, осмотрела нас строгим оценивающим взглядом и продолжила:
— Сейчас вы находитесь в тренировочном зале. Испытания начнутся прямо сейчас. В течение двух дней мы изучим ваш потенциал. У каждой свой инструктор, приказы которого вы выполняете беспрекословно. Вопросы?
— Зачем всё это? — нерешительно спросила Найти.
— Нужно выявить ваши сильные и слабые стороны. Мы видели вас в естественной среде, но теперь важно понять, как вы действуете в заданных условиях.
— Вы не ответили на вопрос… — подала голос Шестая.
— Разве? — угрожающе прищурилась та, а Шестая едва ли не влипла в стену, косясь на охранников с шокерами.
— Хм, так и быть, придам целесообразности вашим усилиям, — с издёвкой усмехнулась вражина. — Вы отобраны для важной миссии: добыть для нас нужную информацию. Сразу скажу, что до конца дойдут немногие, но тот, кто дойдёт, будет освобождён и возвращён домой без всяких последствий и с наградой.
— Нас могут убить?! — испуганно выдавила Найти.
— Если вы засветитесь, то станете бесполезны нам, а значит, выбываете. Но выбыть не значит вернуться домой. Выбыть — значит стать мясом. Все вы помните джунгли — зверей надо кормить…
— Там не было зверей… — прошептала Шестая, но, поймав на себе суровый взгляд главной, тут же испуганно опустила голову.
— Просто они были не голодные, — зловеще усмехнулась Ламара.
Я напряжённо вытянулась и замерла. Все нервно косились на охранников и, наверное, так же, как и я, недоумевали.
— Мы должны показать свою физическую подготовку? — несмело спросила Вторая.
— Силу мы оставим нашей спецгруппе, если это станет необходимо, — оглянулась на охранников Ламара. — Ловкость будет вашим преимуществом, но в первую очередь нас интересует гибкий ум, нестандартные решения, отсутствие моральных и физических зажимов.
«Моральных зажимов?! Что это значит?» — холодом откликнулось в животе, и я сглотнула.
— А если мы все справимся? — боязливо выдохнула Пятая.
— Поверьте, не вы первые тешились этой надеждой, — усмехнулась главная. — И сюда-то вас попало всего семеро из трёхсот кандидатов.
— Кандидатов куда? — с ужасом вопросила Найти.
— В отряд самоубийц! — тут же отчеканила Ламара и почему-то прищурилась на меня.
Я вспомнила героев этого фантастического боевика, и снова стало казаться, что всё это какой-то идиотский розыгрыш. Только вот электрошокеры у них были настоящие и мои дети — в заложниках. Я прищурилась, но выдержала её взгляд. А она ухмыльнулась и оскалилась:
— Шутка! Но, если не станете слушать приказов координаторов на задании, так и будет. А сейчас, — и она оглянулась на зал, — два часа работы с инструкторами. Вопросы только по делу!
Я посмотрела на первого и последнего из семи охранников, стоявших за спиной Ламары, и догадалась, что мой, скорее, тот худой, который сопровождал вчера. И взгляд у него был недобрый.
Так и есть: он строго кивнул, призывая подойти. Я двинулась навстречу инструктору, как и все женщины к своим.
— Начнём со скалодрома. Время для всех тридцать секунд, — громко произнесла Ламара. — Обойдёте соперниц, получите бонус. Так будет интереснее…
