– Я не собираюсь оправдываться и говорю всё это, только чтобы прояснить ситуацию. Так своей сестре и передай.– Джен закусила губу, но пересказала её слова Эбигейл. Они вновь присели на диван. – Тереза была очень больным ребёнком, и я не открывалась ей только из-за того, что её мозг был очень слаб. А потом так тем более.
– Что с ней было?
– Рак.– У Джен сжался желудок. Миранда выдержала паузу. —Девчонка поразила меня своей силой воли. Даже когда поняла, что с каждым днём приближается неминуемая кончина, она была бодра и жизнелюбива. Старалась веселить родителей, хотя бы ненадолго возвращая в их жизни краски, пропавшие с болезнью дочери. И она до последнего полагала, что сама в чём-то провинилась, и поэтому смерть в муках – её наказание. Я вообще не планировала с ней разговаривать и открылась ей совершенно случайно, когда та спала. Мы сразу подружились. Она стала приходить ко мне в гости. Для неё это не было столь сложно, как, например, для тебя, Джен, потому что нити её жизни постепенно ослабевали.
Джен было трудно говорить всё это, и она видела, что сестре – трудно слушать. Такие истории будоражат сознание, заставляют представлять маленькую девочку, у которой всё только начиналось, и по несправедливости так быстро закончилось. Она словно пропускала боль Миранды через себя, и хоть этого не прозвучало, Джен поняла: она потеряла не просто сосуд. Она потеряла друга.
– Тесса очень грустила из-за родителей. Она видела их рядом с собой. Их лица, совершенно лишённые крови, поседевшие волосы и глубокие тени под глазами, но дарящие ей такие ласковые улыбки сквозь нескончаемые потоки слёз, от которых она чувствовала, как исцеляется душа. Тесса ощущала их прикосновения, как они держат её за руку или гладят по выбритой голове, но при этом даже не могла их успокоить, сказать, как сильно любит и скучает по ним. Как хочет, чтобы они снова начали жить все вместе, хотя и понимала, что это невозможно.
Джен всем своим естеством перенеслась в тот год. Она словно сама была в той палате и видела ребёнка, сплошь покрытого проводами и капельницами.
Когда Миранда снова заговорила, её голос дрожал, и Джен заплакала. Боль утраты разлилась по её телу, парализовала её. Никто не заметил, что за окном наступили сумерки, и что по окну забарабанили крупные капли дождя. Не было ничего.
Только Тереза.
– В тот день она вновь пришла ко мне, но всё было иначе. Она была слабее, чем обычно, и мне пришлось подхватить её у двери, когда она чуть не упала. Она сказала, что чувствует дыхание смерти. Вокруг неё бегали врачи, они что-то делали, что-то кололи. Немного поодаль безутешно рыдала мама, а отец скорее автоматически успокаивал её, а сам не сводил пустых глаз с дочери.
В них больше не осталось слёз.
И она попросила меня…попросила выйти вместо себя, чтобы исполнить последнюю просьбу: сказать им короткую, но самую важную фразу. Это могло сработать, потому что моё сознание не было закреплено за её мозгом. Я не могла ей отказать, хотя мне самой хотелось выть на весь свой жалкий мирок. Я поцеловала её в лоб, прощаясь, потому что знала: как только выйду за ту дверь, мы больше не увидимся. Моё вторжение потратит все её оставшиеся силы.
К тому времени врачи ушли. Они знали. Все знали, что это были последние минуты малышки Тессы, и они позволили родителям разделить их с ней наедине. Я боролась с её изувеченным болезнью телом. По крупицам собирала остатки жизненной энергии в умирающем организме, но всё же сделала это.
Я приоткрыла глаза малышки, зная, что она сейчас наблюдает из моей темницы и плачет. Её родители…её бедные родители вцепились в её тоненькие ручки и повторяли бесконечные слова вечной любви, не сводили глаз с лица дочери, живущей последние мгновения.
Ради Тессы я сделала последнее усилие и немного сжала их. Их изумлённые лица до сих пор стоят у меня перед глазами. И проблеск надежды. Безумной надежды. Они наклонились к её лицу, и я тихо, едва различимо, сказала: «Люблю вас навеки».
Они услышали это. В последние секунды её жизни я слышала, как они говорили слова любви. Я держалась из последних сил, заставляла её сердце биться лишние несколько раз, чтобы Тесса тоже услышала это.
А потом всё исчезло. Я вновь оказалась в своём мире, в котором всё было таким радужным, наполненным жизнью. Вот только часть моей жизни ушла тогда с самым лучшим человеком.
– Чудесная история. – Эбигейл скрестила ноги и обхватила их руками. Её лицо ничего не выражало. – Но сколько в ней правды?
– У тебя вместо сердца – гранит, Эбигейл Лестер. Твой предок был бы доволен тем, с какой точностью передалось его наследие.
– Ушам своим не верю. – Дженнифер видела, как шевелятся губы сестры, и если бы не это – ни за что не поверила бы, что из уст этой женщины могут звучать такие обвинения. – Когда ты стала такой циничной? Неужели ты думаешь, что Миранда выдумала это? А как же сострадание, сопереживание? Ты прививала мне эти качества, а сейчас вытираешь о них ноги?
– Сострадание не должно уступать место наивности. Это я тоже пыталась тебе привить, но ты, моя дорогая, всё та же легковерная малышка.
– Эбигейл…
– Для меня на первом месте – твоя безопасность и твоё благополучие, – ледяным голосом прервала её сестра и встала. Джен последовала её примеру. – И у меня нет оснований верить на слово духу из другого мира, которое в любую секунду может завладеть телом моей младшей сестры.
– Мне двадцать два года, Эбигейл! Хватит носиться со мной, как с пигалицей!
– Я буду носиться с тобой, даже когда ты станешь дряхлой старухой со вставной челюстью, потому что навсегда останешься моей младшей сестрой! Ты можешь сострадать Миранде, сколько влезет, но не смей требовать этого от меня! С того дня, как я узнала, что ты можешь оказаться сосудом, я не оставляла попыток выяснить, как вышвырнуть её из твоего тела, и сейчас не оставлю. – Эбигейл смотрела в глаза сестре и видела, что та рвётся в бой. Её щёки раскраснелись, глаза припухли от слёз, а сама она не испытывала ничего, кроме ледяной ярости. – Я знаю всё о своём предке, Миранда, и да, ты права: мы с ним похожи. Я тоже склонна принимать сложные решения, которые не каждый способен понять, а тем более – одобрить. Пока моя сестра – сосуд, она в постоянной, круглосуточной опасности. Я не знаю, как именно, но моя семья захочет это использовать, но я им не позволю. И если для этого мне придётся уничтожить тебя – будь уверена, я справлюсь. Не сейчас, Дженнифер, – Эбигейл подняла руку, пресекая возражения. – Иди в свою комнату.
Джен была настолько возмущена, что даже спорить не стала! Взлетев по лестнице, она так сильно хлопнула дверью, что плакат с её любимой группой сорвало со стены. В комнате было темно, но она не включила свет и просто шагала туда-сюда под аккомпанемент капель дождя, стучавших по стеклу. Что, чёрт возьми, только что произошло там, внизу? Кто была та холодная женщина и что она сделала с её доброй, в меру строгой сестрой Эбигейл? Никогда. Ни разу за всю жизнь Эби с ней так не разговаривала, а потому Джен даже слова вымолвить не могла.
Сидя в тёмной комнате и прокручивая это всё в голове, Джен снова и снова задавалась вопросом: а знает ли она настоящую Эбигейл Лестер?
Глава 7
Он был уверен в своём решении, как никогда, ступая по начищенному, несмотря на посетителей, полу Британского музея. Среди всех этих предметов древности чувствуешь себя лишь малюсенькой частичкой огромного организма, которая спустя какое-то время исчезнет, и на её место встанет другая, более новая, и так до бесконечности. Но сегодня он не был настроен на историю. Он вытягивал шею, пытаясь высмотреть единственного человека, интересовавшего его в данный момент.
Он спросил у пробегавшей мимо девушки с бейджем и узнал, что Эбигейл Лестер как раз была на перерыве в кафетерии за углом. Эффектная блондинка пила кофе в компании крупного мужчины. Он сидел, ссутулившись, его каштановые волосы с рыжеватым отливом были собраны в высокий пучок, который вкупе с небольшой бородой придавал ему вид свирепого кельтского воина. Он что-то сказал, от чего девушка нахмурилась. Глен решил не терять времени и подошёл к ним. Собеседники подняли на него глаза.
– Я могу вам чем-то помочь? – учтиво поинтересовалась Эбигейл. Её друг молчал.
– Вы Эбигейл Лестер? Мне нужно поговорить с вами.
Эбигейл оценивающе осмотрела его, и Глен на мгновение ощутил себя одним из экспонатов.
– У вас что-то срочное? Простите, но мой перерыв подходит к концу, поэтому если вас устроит, мы могли бы перенести…
– Это касается Дженнифер.
Реакция была такой, как он предполагал: девушка мгновенно насторожилась, стала похожа на натянутую струну. Возможно, что-то было в его голосе, или это была её естественная реакция на всё, что касается сестры.
– Кто вы такой? Я не припомню вас среди её друзей.
Глен перевернул свободный стул спинкой вперёд, и когда их глаза оказались на одном уровне, как можно спокойнее произнёс:
– Меня зовут Глен, и меня наняли, чтобы убить её.
Словно в замедленной съёмке он наблюдал, как вся кровь отхлынула от её лица, однако оно оставалось бесстрастным. Лишь синие, бездонные глаза словно покрылись пеленой, выдавая её истинное состояние. Все звуки происходящего в кафе слились в фоновый шум, остался лишь их столик и люди, сидящие за ним в полной тишине.
Не сводя с него глаз, Эбигейл полезла рукой в жилетку и, найдя телефон, разблокировала его и набрала номер сестры. Услышав долгожданное «Алло», Эбигейл порывисто вздохнула и спросила что-то об ужине. В её телефоне был громкий динамик, и хоть Глен не разобрал слов, он отчётливо понял, что Джен ворчит, после чего звонок прервался.
Облегчение, мелькнувшее на лице девушки во время разговора, быстро сменилось насторожённостью. Глядя на неё, он подумал, что сложно представить настолько не похожих сестёр. Эбигейл была словно скульптура, поражающая своей красотой и отточенностью форм, а глаза старшей сестры были тёмно-синими, словно губительная морская пучина. Но глаза Дженнифер…они своей чистотой напоминали мелководье Бора-Бора и были такими же открытыми и гостеприимными.
– Итак. – Спутник Эбигейл впервые заговорил, и Глен буквально ощутил волну силы и угрозы, вырвавшиеся из него вместе с этим словом. – Судя по тому, что Дженнифер жива и здорова, заказ ты не выполнил. – Мужчина всё также сверлил его своими янтарными глазами. Глен смело встретил его взгляд. – Объясни цель своего визита.
– Ты тот парень, – сказала Эбигейл, – с которым она гуляла на днях, верно? – Глен кивнул. – Это значит, что у тебя была масса возможностей, чтобы выполнить заказ. Почему ты не сделал этого?
– У меня свои причины. Я пришёл кое-что спросить, мисс Лестер.
– Странное место вы выбрали для подобных разговоров.
– Напротив. – Её спутник окинул его оценивающим взглядом. – Место идеальное. В такой суматохе все разговоры сливаются воедино, и подслушать становится проблематично.
– И что же Вы хотели узнать?
Нужно отдать ей должное, подумал Глен. Для человека, который только что узнал о заказном убийстве на её сестру, Эбигейл держалась блестяще. Ей удалось собрать остатки самообладания, и возможно после его ухода оно рассыплется на мелкие кусочки, но сейчас она выглядела как хозяйка положения.
– Моего нанимателя зовут Руперт Лестер. Полагаю, вы знакомы?
От него не ускользнуло, как быстро переглянулись его собеседники. Но не заметил главного. И понял, что не ошибался.
– Вы не удивлены. Я предвидел это. Итак, мой вопрос: чем ваша сестра настолько не угодила собственному дяде, что он решил убрать её?
– Не вижу причин говорить об этом.
– Что ж, – Глен беззаботно постучал по металлической спинке стула и встал. – Я вас предупредил…
– По непонятным для нас причинам, – грубо вставил мужчина.
– Они понятны для меня, что важнее. На вашем месте, мисс Лестер, я бы позаботился о том, чтобы она исчезла из города, а ещё лучше – из страны, и как можно скорее. Не я – так другие, но этот вопрос не останется нерешённым. А я хочу, чтобы он решился в её пользу. Спасибо за встречу.
Выйдя на улицу, он позвонил Гвинет и едва не вздохнул с облегчением, когда она срывающимся голосом сообщила ему, что рейсы отменили на несколько дней, до улучшения погоды. Ему показалось, что он услышал что-то про ураган, но связь внезапно оборвалась.
Когда он исчез в толпе, Эбигейл спрятала лицо в ладонях, на секунду дав волю эмоциям. Ей очень хотелось сорваться домой, схватить сестру за руку и увезти куда-нибудь в Австралию, Россию или в Новую Зеландию – неважно куда, только подальше от всего этого безумия.
– Что скажешь? – Её голос звучал хрипло. В голове всё ещё стояли слова этого парня.
– Скажу, что он прав. Я говорил тебе это уже миллион раз, но ты словно оглохла. Надеюсь, теперь оснований уехать достаточно?
Эбигейл опустила руки на стол и невидящим взглядом уставилась куда-то за спину собеседника.
– Я знала, что они ужасные люди, знала…но заказать собственного ребёнка? Я не понимаю, Юэнн, как это вообще возможно? Насколько же нужно прогнить? – Она немного помолчала. – Этот парень сказал, что заказ поступил от Руперта Лестера. Как ты думаешь, это может быть ошибкой?
– Сомневаюсь, что кому-то хватит духа прикрываться его именем. Даже вашим родителям. А это проблема?
– Это раздавит Дженнифер. – Она медленно покачала головой. – Не считая меня, Руперт – единственный, кого она по-настоящему любит.
Эбигейл вздрогнула, когда сильная мозолистая рука сжала её пальцы.
– Я обещал убежище для тебя и твоей сестры. И советую незамедлительно воспользоваться моим приглашением. А твоя семья…
– Ох, это даже звучит мерзко, – поморщилась девушка.
– Твою семью оставь нам. Тебе не нужно участвовать в этом. Достаточно того, что мы с тобой смогли раскопать, когда стали работать вместе.
– То есть теперь ты мне предлагаешь сложить лапки, спрятаться в твоём особняке и наблюдать, как большие сильные мужчины решают мои семейные проблемы?
Губы Юэнна дрогнули.
– Я не сексист, Эбигейл, и верю, что в случае необходимости женщина способна справиться с любой проблемой и опасностью. Но как мужчина, я не вижу необходимости, чтобы ты участвовала в этой грязи, и предлагаю просто наблюдать из первого ряда.
Девушка немного помолчала, раздумывая над его словами.
– Я увязла во всём этом, Юэнн, когда постучала в твою дверь, так что отступать поздно. У нас не было конкретного плана, поэтому, учитывая, что мою сестру заказали… – Она посмотрела в его глаза и прищурилась. – Что ты задумал?
– Нам нужно выиграть время. Возможно, мы сможем как-то обыграть этот заказ в нашу пользу.
– Но не во вред Дженнифер…
– Разумеется. Нам нужна информация. Что с Мирандой? Как она влияет на твою сестру?
– Пока трудно сказать. – Эбигейл нахмурилась, вспоминая вчерашний разговор с обеими.
– Продолжай наблюдать. Если этот парень не соврал, то скоро появится новый исполнитель, и он вряд ли будет таким же гуманным, как этот. Когда я узнаю больше, мы с тобой всё хорошенько обдумаем и решим, как поступить.
– Но как ты об этом узнаешь?
– Это моя забота.
Глава 8
Миранда не выходила на связь уже несколько дней, и Джен начала волноваться. После тех откровений, приправленных оскорблениями Эбигейл, Миранда могла вообще больше не заговорить с ней.
Джен не позволяла себе выбирать чью-то сторону. Эбигейл, несомненно, её самый близкий человек, но появление духа внесло свои коррективы. Она чувствовала ответственность, особенно на фоне последнего разговора.
Поэтому Джен вооружилась телефоном, заперлась в своей комнате и спускалась вниз только по нужде. Впервые в жизни она наслаждалась тишиной и уединённостью своей маленькой комнаты, сплошь увешанной постерами любимых фильмов и музыкальных групп. Этого было просто достигнуть днём, но по вечерам возвращалась Эбигейл со своим багажом накопленных за день переживаний. Она несколько раз заводила разговор о незапланированном отпуске, даже настаивала на нём, впервые предоставив Джен право выбора маршрута.
Складывалось впечатление, что Эби собирается повсюдуследовать за ней, защищая от всех напастей. Конечно, это было её естественное состояние, но в последнее время оно явно обострилось. Глядя на её поведение, Джен начинало казаться, что от неё что-то скрывают, но она не смела требовать объяснений, поскольку и сама не была чиста на руку.
В поисках нужной информации она обзвонила уйму инстанций, даже воспользовалась влиятельной фамилией, что делала крайне редко. Узнав всё, что нужно, она вздохнула с облегчением.
Завтра. Джен посмотрела в окно на предзакатное солнце, осветившее затихшую улицу и дома, стоявшие один в один, как солдаты на параде. Она надеялась, что предвкушение не превратится в чудовищное разочарование.
Поездка заняла без малого сорок минут и две пересадки. Она подошла к открытым кованым воротам, на зелёной табличке которых была надпись «Кладбище Abney Park». Сверившись с картой, Джен направилась к зданию старинной церкви, возле которой договорилась встретиться с местным смотрителем.
Кладбище и правда больше напоминало парк. Могилы были сплошь оплетены плющом, а особенно древние надгробные скульптуры начинали осыпаться от времени. Джен считала кладбища очень грустным местом, но, глядя на толпу посетителей, поняла, что, наверняка, одна такая. Она заметила двух бегущих женщин в коротких шортах, чуть поодаль прогуливались несколько семей с грудными детьми в колясках.
Джен углублялась в парк, встречая на своём пути всё более древние захоронения, на некоторых было не разобрать даже даты. Повсюду росли деревья и окутывали ореолом таинственности статуи ангелов, а из-за мха на их лицах, они казались заплаканными.
Смотрителем оказался худощавый старичок в тёмных солнцезащитных очках и бейсболке с логотипом футбольного клуба. Он придирчиво осмотрел её паспорт, после чего с большой неохотой попросил следовать за ним.
Через несколько минут она стояла перед ухоженной могилкой, остро выделяющейся на фоне своих исторических соседей. Справа от надгробия сидел гранитный ангел и словно обнимал его своими широко раскинутыми крыльями.
Дженнифер подошла ближе, положила цветы, которые купила в цветочном ларьке прямо за автобусной остановкой, и провела пальцами по выбитым в камне словам.
– Ну, здравствуй, Тесса.
Джен почувствовала слабое шевеление в своём сознании, и лавина грусти растеклась по её телу.
Она знала, что Миранда смотрит, как она протирает надгробие, как аккуратно раскладывает цветы.
– Кто-то здесь часто бывает, этим цветам не больше трёх дней.
– Дженнифер.
– Мне показалось, что ты захотела бы с ней увидеться. – Джен слабо улыбалась, когда вытирала крылья ангела. – Когда мы хороним близких, мы лишь помогаем им обрести покой, которого им так недоставало в нашем мире. И, посещая кладбище, мы словно приходим к ним в гости. Что нам мешает разделить с ними свои печали или поделиться радостью? Их поддержка будет безмолвной, но подействует лучше дюжины бесполезных слов.
– Ты слишком добра, Дженнифер. Я… спасибо тебе.
Джен лишь дёрнула плечом.
– Да ладно тебе…
***
Серый «Шевроле» остановился около банкомата в здании минимаркета. Глен достал карточку и огляделся по сторонам, потому что его раздражало, когда в спину дышала очередь жаждущих снять пару банкнот. Или ребят, которые высматривают богатеньких жертв, а после – просто отлавливают их в тёмных переулках и забирают крупный процент от снятых денег.
Он замер, когда увидел знакомую красную голову у другого банкомата. Его желудок сжался, мешая дышать. Какого чёрта здесь делает Дженнифер?
Он никогда не узнал бы её, если бы не волосы. Она сияла, как сигнальная ракета в ночном небе. Ракета, одетая в облегающие брюки, блузу и туфли. Кто же приезжает в Хакни в таком виде? Даже на расстоянии он ощущал запах богатого района, она насквозь пропитана им.
Девчонка засветила кошелёк и достала карточки. Без тени сомнения она вставила карту в банкомат, а кошелёк и не подумала спрятать. Она выглядела забавно на фоне обшарпанных кирпичных стен и двух мусорных баков с набросанными доверху досками. Спустя мгновение девушка взяла деньги и зажала их зубами, пытаясь справиться с кошельком в руке.
Глен спрятал вещи в карман спортивной куртки и двинул к ней. Как назло, на дороге начался бардак, и перейти на ту сторону было проблематично. Он выругался, как старый бармен, когда увидел приближающийся к ней дуэт из двух отморозков.
***
Чёртов замок заклинило, и Джен начала заводиться.
– Положи деньги в сумку, тупица, иначе их сейчас вырвут из твоего клюва.
– Лучше свой клюв держи на замке, – мысленно огрызнулась девушка, как вдруг почувствовала, что за спиной кто-то стоит. Она достала купюры изо рта и повернулась к неожиданным гостям.
– Взгляд попроще, ребята, и топайте дальше, – Джен вернулась к своим делам.
– О, эта убогая ещё и шутит, – один из отморозков обошёл вокруг неё и присвистнул. – В таком виде, да в Хакни. Ты, куколка, либо смелая, либо дура. Либо то и другое.
Джен закинула сумку на плечо.
– Мы не договоримся, парни. Не тратьте время. – Джен начала пятиться, но глаз не отводила. Это как с собаками, решила она: кто дольше продержится – тот и босс.
– Значит, смелая, да? – Один из них схватил девушку выше локтя, но аккуратно, чтобы не вызвать подозрений у прохожих. – Короче так: либо отдаёшь нам бабки, либо уже сегодня вечером твои богатые родственнички начнут выбирать место на кладбище.
Ситуация запахла жареным. На мгновение Джен оцепенела, но, взяв себя в руки, ударила коленом в пах одного из бандитов, а второго огрела по лицу доской из стоявшего рядом мусорного бака. Пользуясь их замешательством, она быстро сняла туфли и, подхватив их, с неожиданной скоростью побежала прочь.
Грабители оклемались быстро, но к этому времени она уже нырнула в проулок. О чём она думала, когда вытворила это? Мужчины не прощают подобных обид, и теперь можно нехило отгрести за вспышку упрямства и гордости…
Джен петляла, как могла, стараясь не думать о том, что окончательно и бесповоротно заблудилась. Она без конца врезалась в прохожих, но вместо того, чтобы предложить помощь, они поносили её ещё сверх меры.
Свернув за рыбный магазинчик, девушка не смогла сдержать всхлип отчаяния: она упёрлась в кирпичную стену высотой в несколько этажей. Вокруг валялись пустые деревянные ящики, но она даже не успеет соорудить переправу.
– Ну что, добегалась?
Преследователи дышали также часто и сбито, как и она, но Джен поняла, что и впрямь влипла. Она не замечала усталости в ногах, пока двигалась, но стоило ей остановиться, как мышцы сразу послали ей свой пламенный «привет». Стопы жгло, должно быть, она их не единожды поцарапала. Кто же бегает босиком по оживлённым асфальтированным улицам?
Ситуация для неё была не выигрышная: двое рассерженных мужиков, которые теперь вряд ли ограничатся одним лишь ограблением.
Эти несколько секунд казались ей бесконечными. Джен пыталась призвать свою силу, чтобы хоть сбить их с ног, но ей вдруг стало только хуже. Она сморщилась и едва не обмякла, и вдруг услышала шёпот Миранды:
– Должно быть, твоя магия сейчас отдала все ресурсы на то, чтобы питать мою тюрьму, готовя меня к возможному освобождению.
Джен не помнила, как начала двигаться. Один из бандитов заметил это и бросился на неё, и когда он потянул её за растрёпанные волосы, закричала и с размаха ударила его каблуком туфли.
Обидчик истошно завопил, его напарник бросился к раненому, и когда тот убрал окровавленную руку, Джен чуть не вырвало: она всадила ему шпильку прямо в щёку, да ещё и порвала рану, когда рванула туфель на себя.
Сыпля проклятиями, второй бандит бросился на девушку, которая от страха вжалась в стену. Он замахнулся, Джен зажмурилась, но вдруг странный звук развеял обстановку. Ей почудилось, будто кто-то перезаряжает пистолет. Девушка никогда не слышала этот звук вживую, только в кино, но от этого у неё прошла дрожь по телу.
Она осмелилась приоткрыть глаза. Раненый бандит скулил, сидя на земле, громила отвернулся и приподнял руки вверх. Джен рискнула выглянуть из-за спины мерзавца: в проулке стоял Глен с наведённым на бандитов пистолетом. Заметив, что Джен на него смотрит, он едва заметно мотнул головой, призывая к себе. Всхлипнув, она отлипла от стены и на нетвёрдых ногах, прихрамывая, подбежала к нему.
Глен не обладал выдающейся мускулатурой, но от него исходила такая мощь, что дрожал воздух вокруг. Он бросил на неё быстрый взгляд, после чего освободил руку и притянул к себе. Джен уткнулась в крепкое, напряжённое тело и обхватила его руками. Она больше не могла сдерживать слёзы, но плакала молча.
– Вы хоть отдаёте себе отчёт, как рисковали, доводя её до такого состояния? – вкрадчивый голос Глена, незнакомый ей до этого момента, заставил её съёжиться.
–Да ты кто такой? Смотри, что эта стерва сделала с Роном!
– Валите отсюда, пока я ему ещё дырок не наделал.
Джен слышала поспешные шаги, и только когда они остались одни, Глен осторожно спрятал пистолет и повернулся к ней. Он не убирал её руки, и свою не отнял, словно чувствовал, что это буквально единственное, что сейчас держит её на ногах.
Он приподнял её лицо, и от сочувствия в его взгляде на девушку накатила новая волна рыданий. Только на сей раз она не сдерживалась.
Глава 9
– Никогда бы не подумала, что на заднем сиденье машины может быть так уютно. Спасибо за кофе.
Глен буркнул что-то неразборчивое и посмотрел на дорогу. Они подобрали вещи Джен и вернулись к его машине. Ноги были настолько изранены, что в машине остались кровавые следы…
– Глен… А ты как здесь?
– Я-то как?.. Я живу неподалёку. – Он шумно выдохнул. – Ладно… К тебе или ко мне?
– Не поняла?
– Ты выжила из ума, если думаешь, что я тебя оставлю с такими ногами, – огрызнулся Глен.
Джен представила реакцию сестры, явись она домой в таком виде. Начнутся бесконечные расспросы, причитания, упрёки и слёзы. Нет, она сейчас физически этого не вынесет, поэтому выбрала вариант номер два.
Они подъехали к трёхэтажному дому унылого серого цвета с коваными решётками на окнах первого этажа. Глен помог ей выйти, после чего им предстоял долгий и мучительный подъём по бесконечным ступеням.
Когда они, наконец, добрались, девушка обессиленно опустилась на стоящий у двери потёртый пуф, пока Глен сбегал вниз и принёс её сумку и туфли. Кое-как они добрались до спальни, куда он принёс тазик с водой и антисептики, чтобы она обработала ноги. С момента, как переступили порог, между ними повисло напряжённое молчание.
Джен давно не чувствовала себя такой разбитой. Голова раскалывалась, а стопы пекли так, будто их от души натёрли сухой горчицей. Сегодня Глен буквально спас ей жизнь, и она не знала, что теперь с этим делать. Что ему говорить? Как правильно сказать «спасибо»? Или надо угостить его ужином? Проклятье, она раньше никогда не попадала в такую ситуацию…
В дверь позвонили, и через пару минут вошёл Глен с большой коробкой пиццы и двумя банками пепси.
– С курицей и помидорами, – объявил он. – Начинай без меня, я скоро вернусь.
Джен не успела и слова сказать, а её спаситель уже исчез.
***
Гвинет звонила несколько раз, пока он помогал Джен дойти до спальни, и каким бы сильным ни было искушение проигнорировать эти звонки, перезвонить всё же пришлось. И хотя разговор длился не дольше пяти минут, головная боль была ему обеспечена до самого вечера…
Глен не хотел уходить с крыши. Приятная вечерняя прохлада немного остудила голову. Знакомое жжение в районе сердца остановило его у входа в квартиру. Напоминание о его слабости и легковерии.
В кого он превратился за последние четыре года? Отношения с Гвинет не приносили удовлетворения, как бы она ни старалась, а у него не хватало духа сказать ей об этом напрямую. За столько лет, что они были знакомы, они так и не сблизились, навеки замерев в образе ничем не обязанных друг другу любовников, поглощённых собственной тьмой.
Он покачал головой и, всё ещё потирая грудь, вошёл в квартиру. Коридор благоухал ароматом пиццы. Сейчас он хотел просто поесть с Дженнифер, ни о чём не думая, ни о чём не жалея. Он позволит себе побыть простым мужчиной, который пригласил к себе девушку.
Однако когда он вошёл в спальню, сердце на миг замерло, и неизвестное чувство сковало его по рукам и ногам. Джен держала в руках ядовито-розовую папку. Услышав его шаги, она медленно подняла голову.
– Не желаешь объяснить?
– Ты рылась в моих вещах?
– «Позволь мне объяснить, Дженнифер…», или «Это вовсе не то, чем кажется…» Разве не это ты должен сейчас говорить, Глен?
– Смотря, о чём ты подумала.
– Я подумала, – Джен сделала акцент на этом слове, – что ты собираешь на меня чёртово досье!
Стараясь не перейти на крик, Глен медленно сказал:
– Я повторяю вопрос: Почему. Ты. Рылась. В моих вещах?
– У меня нет такой привычки, – огрызнулась гостья. – Я хотела поставить стакан на тумбочку, когда задела это уродство, и папка упала. Я бы не заглядывала в неё, но оттуда вылетела моя фотография. Уж прости за моё любопытство, – съязвила она. – Итак, я дождусь объяснений?
Глен быстро подошёл к кровати и попытался схватить папку, но девушка не позволила ему, отведя руку в сторону.
– Я не собираюсь играть с тобой в эти игры, девочка. Отдай мне папку, и я…
– Признайся – и я её тебе верну, – процедила она сквозь зубы.
– Отлично.
– Отлично!
– Досье составлял не я. Меня наняли, чтобы прикончить тебя.
Понимание тяжёлым грузом стало оседать на её плечи, но единственной реакцией, последовавшей на его признание, был потускневший взгляд и протяжное «А-а-а…»
– Ты не спрашиваешь, кто заказал тебя. – Он, наконец, выхватил папку и отшвырнул в угол. – Почему они так поступили?
– Я не отчитываюсь перед палачами.
– Ответь, пожалуйста, на мой вопрос.
– Да с чего вдруг? – Джен вскочила на ноги, их тут же обожгла боль, и она покачнулась. Но когда Глен бросился к ней, она схватила с кровати подушку и кинула в него. – Не смей! Засунь в задницу свою жалость! К чему тогда было сегодняшнее рыцарство? За что…. – Она сглотнула и часто заморгала, и заговорила шёпотом, чтобы скрыть предательскую дрожь. – За что ты так со мной?
–Ты всё ещё дышишь, Дженнифер. Неужели, похоже, что я хочу сделать это? В конце концов, что мешало мне сегодня просто постоять в стороне и дождаться, пока тебя прямо там зарежут?
Звонок в дверь отвлёк её от мыслей.
– Это что, ещё одна пицца?
Он бросил на Джен быстрый взгляд и пошёл открывать. Едва он отодвинул щеколду, как его чуть не снесло ураганом, и спустя несколько минут в комнату, где была Джен, влетела Эбигейл: волосы наспех скручены в хвост, на лице ни намёка на косметику. Лишь мертвенная бледность, на фоне которой её глаза казались бездонными омутами. На мгновение она замерла, после чего бросилась к сестре и стиснула её в объятиях.
– Дженни …– Старшая сестра, казавшаяся ему оплотом благоразумия, сжала её руку и разрыдалась, что стало довольно неожиданно не только для него, но и, судя по лицу, для Джен. Эбигейл Лестер едва ли походила на человека, способного расклеиться при незнакомце без серьёзной на то причины.
Но продлилось это недолго, и вот Эбигейл уже выпрямилась, и в одно мгновение превратилась в серьёзную женщину, и даже красные глаза и хлюпающий нос не уменьшали её властности.
– Почему ты приехала на такси?– спросил Глен.
– Машина не завелась.
Мужчина достал из кармана ключи и протянул их ей.
– Её нужно немного прогреть. Справишься?
Эбигейл гордо вздёрнула подбородок.
– Спасибо, мы справимся.
– Я, кажется, спрашивал у тебя о машине.
– Возможно.
– Возможно? – Глен взял руку Эбигейл, развернул её ладонью вверх и положил на неё ключи. Его взгляд был непоколебимым, не терпящим возражений. – Серый «Шевроле». Ты привезла то, что я просил?
– Я тебе не прислуга, Глен.
– Не помню, чтобы утверждал обратное. Жди нас внизу, я помогу твоей сестре спуститься.
Эбигейл поджала губы, но достала что-то, завёрнутое в пакет, и отдала ему. Если она и хотела что-то сказать, то быстро передумала и, обернувшись к сестре, сказала:
– Я буду внизу.
В пакете оказались домашние махровые тапочки, в которые Джен тут же погрузила ноги. Гленн, как и в прошлый раз, помог ей осилить ступени, и после жарких споров с её сестрой отвёз их домой. Эбигейл недовольно бурчала всю дорогу, на что он невозмутимо сообщил, что будь она внимательнее, Джен уже давно была дома.
Когда лицо Эбигейл побагровело от злости, Джен не слишком успешно замаскировала смех внезапным приступом кашля.
Она ведь чародейка, но сегодня врождённая магия не помогла ей. Она словно и не умела вовсе колдовать! И эта беспомощность, очевидно, напугала её. Куда сильнее, чем даже тот факт, что родители наняли киллера, чтобы убить её. И что этот киллер втёрся к ней в доверие… Потому что новость о первом и втором она восприняла с нездоровой невозмутимостью, но вот растерянность, с которой она поглядывала на свои руки, скрыть не смогла….
Глава 10
Она уже была здесь. Оранжерея, полная диковинных растений. Бесконечные лианы свисали с высоких деревьев, чьи кроны целовали небеса. Но на сей раз здесь не пели птицы. Не шелестела листва.
Всё словно замерло.
Джен осмотрелась, и буйная растительность вдруг стала давящей. Что-то обвилось вокруг её талии и рвануло вверх. Она сдавленно закричала, воздуха не хватало. Попыталась порвать толстую ветку, но хватка стала только сильнее. Она барахталась, как безвольная кукла, и звала на помощь.
