Страница 3 из 5
Я брыкался, но все же, волочился за ним следом.
Глава 4.
Отец затащил меня в одну из комнат. Судя по всему, это был его кабинет.
Высоченные потолки. Стрельчатое окно. Вдоль одной стены на полках аккуратно расставлены книги, свитки, по другую сторону – висит оружие. Посредине большой стол, на котором царил идеальный порядок.
Отец бросил меня, как нашкодившего щенка, на стул. А сам уселся напротив в высокое кресло. Уперся локтями в стол, сложил ладони вместе, уткнул в них лицо так, что указательные пальцы касались кончика носа и уставился на меня внимательными глазами.
Чувствовал я себя, словно второклассник у директора школы в кабинете. Очень скоро молчание стало некомфортным, но я не спешил давать слабину и нарушить тишину первым.
– Ты мстишь мне за смерть матери? – наконец выдал отец.
– Нет, – искренне удивился я.
Однако вопрос повис в воздухе и ядовитой змеей подползло подозрение. А что? Этот холодный, властный тип, что так относится к собственному сыну, спокойно мог и жену укокошить. Хотя, несмотря на немалую обиду на отца, поверить в это не получалось.
– А у меня есть повод? – решив ковать железо пока оно горячо, прямо поинтересовался я.
– Нет! – твердо, глядя мне в глаза, ответил отец. – У тебя нет повода!
Я окончательно поверил ему, кивнув в знак согласия.
Отец вскочил с места и, нависнув надо мной, сердито поинтересовался:
– Тогда объясни, ради всех ликов Триликого, что с тобой такое происходит?!
– Я не хочу, чтобы этот гад был моим оруженосцем! – хладнокровно пожал я плечами. – Я его не выбирал!
Я был почему-то уверен, что не выбирал. Может, потому что такого говнюка никто бы не выбрал.
– Да, – согласился отец, вновь уселся на свое место и, откинувшись на спинку, процедил. – Его выбрал для тебя я!
– А получше ты никого выбрать не мог? – язвительно заметил я.
Я нагло попытался скопировать вольготную позу отца. Откинулся расслабленно на спинку. Однако чертов стул, как назло, предательски качнулся, и я с грохотом растянулся на полу.
– Я лучше знаю, что для тебя лучше! – снисходительно усмехнулся отец.
– Да?! – я поднялся, разъяренный, собственной неловкостью, выдал накипевшее. – Твой Роджер мне нож в спину воткнёт при любом удобном случае! Или ты просто хочешь от меня избавиться таким образом?
– Не мели ерунды! – обиделся отец. – Если бы ты, хотя бы немного, хотя бы иногда заботился о делах нашего дома, ты бы понял, что они идут не очень хорошо!
– Ну так просвети меня!
– Ну что ж, мальчик, попробую, а ты, попробуй меня понять! Наш дом слаб, у меня только один сын и тот… непуть! Верность наших лордов висит на волоске, и они только и ждут момента, чтобы присягнуть Крайкосам! Мне нужна преданность лорда Роджера и его отца, они богаты и влиятельны. Стать же оруженосцем, даже такого разгильдяя, как ты – это честь и знак доверия. Из чего следует, что их верность останется при Гербертах!
Отец смотрел на меня так, будто его доводы были настолько убийственны, что я непременно должен быть ими повергнут и немедленно попросить прощения за своё неразумное поведение.
Но в нашем случае, как говорится, нашла коса на камень – у меня тоже свои убийственные доводы накопились, и я тут же выложил их отцу:
– Значит, ты ко мне приставил без пяти минут предателя, уповая на то, что он так возрадуется этой чести, что прекратит строить козни против нашего дома? И во время поединка с Крайкосами, он, конечно же, не будет пытаться играть на стороне моего врага, вассалом которого он спит и видит стать.
– Думаю, что не станет, – неуверенно пробормотал отец.
– Моя смерть – это его шанс исполнить мечту! И видимо, ваши мысли совпадают, – дерзко выдал я.
– Чушь! Как смеешь ты намекать на такое! – вспыхнул отец.
– Ты даешь мне повод, – с преувеличенной горечью прошептал я.
В кабинете вновь повисла напряженная тишина.
Отец опустил голову на руки и о чем-то надолго задумался.
– Хорошо, – нарушил молчание отец. – Я дам тебе шанс выбрать себе другого оруженосца. Но при условии…
– Каком условии? – напряженно спросил я.
– Сначала ты должен победить сэра Роджера в честном бою. Доказав право сильного.
– Я сегодня его уже отлупил, – сквозь зубы процедил я.
Я понимал, что это незначительное обстоятельство трудно зачесть мне в победу. Однако, легко было сложить два и два и, прищемив хвост своему самолюбию, сообразить, что я этого кабана, на своем уровне, в честном поединке не одолею. Поэтому отец и предложил мне такой вариант, чтобы всё в итоге было так, как хочется ему.
– Ты напал неожиданно. Это не честный бой, а поступок труса! – я, было открыл рот, чтобы возразить, но отец поднял руку и продолжил. – Я даю тебе три недели. Потом мы соберем общество и устроим бой. Если ты одолеешь сэра Роджера, ты вежливо откажешься от его услуг и выберешь того, кого сочтёшь достойным.
– Но почему я не могу просто взять себе нормального оруженосца?!
– Да хотя бы потому, глупый щенок, что ты слабее его. И сэр Роджер сможет болтать потом всем подряд, что ты попросту так мелочен, труслив и слаб, что не смог вынести рядом с собой оруженосца, который во всём тебя превосходит! Это точно развяжет руки нашим врагам!
Это было справедливо и вполне предсказуемо. Правота отца выглядела очевидной. И вывернуться здесь было никак нельзя. Но за три недели натренить моё чахлое тело, чтобы одолеть этого урода, было практически не реально.
Однако, чего я ломаюсь, как девка? Шанс, какой никакой, а шанс. Использую его или сделаю так, что Роджер сам попросится за борт. Я, в конце концов, вояка, а не штабная крыса, знаю, чем пахнет порох.
– Значит, я прокачаюсь за три недели и одолею эту вонь из-под рейтуз, – уверено сказал я.
Отец удовлетворенно кивнул. Я не успел ещё возрадоваться, что мы, наконец-то, с этим суровым дядькой пришли, хоть к какому-то соглашению, а он возьми и добавь:
– За ужином ты извинишься перед сэром Роджером!
Это был уже явный перебор. Никогда, ни перед кем в жизни я не пресмыкался и перед этим надутым индюком Роджером, этого делать, тем более не собирался.
– Ни за что! – уперся я.
– Ты извинишься! – непреклонно покачал головой отец. – Ты напал первый, без предупреждения!
– И не подумаю, он повел себя подло!
– Он лорд, а Фил – всего лишь служка.
Вот как, значит, звали рыжего – Фил. Я встал в демонстративную позу.
– Он говна кусок!.. Фил лучше его в сто раз!
Отец вылупился на меня, точно я сболтнул какую-то возмутительную глупость, но я и не подумал отступать. Мы опять уперлись лбами в грозную тишину.
– Ты извинишься, или я выкину Фила побираться на улицу! – нащупал отец брешь в моей броне. – Выбирай!
Я, открыл было рот, но отец не дал мне ничего сказать.
– На сегодня разговор окончен. Приведи себя в порядок. Через час жду тебя в столовой с извинениями или без!
В ванной, заглянув в зеркало, я с удивлением обнаружил, что честно заработанные мной за эти дни синяки и ссадины исчезли, словно и не бывало. Более того, даже следы от укусов комаров и мошек куда-то испарились. А ещё, я совсем не чувствовал ни боли, ни усталости, ни зуда. Энергия же из меня так и пёрла – лопатой греби.
Это, конечно, всё было здорово, но и серьёзно настораживало. Не зря на эту тему древняя мудрость гласит, если ты проснулся и у тебя ничего не болит – значит, ты мёртв. А с дерева я навернулся действительно очень неудачно, этажа три пролетел… Может я свернул себе шею и всё это предсмертный бред? Эх, как хотелось сейчас очутиться дома на диванчики, ну хоть в петлю лезь!
Я лег в ванну и стал думать. Было, над чем поломать мозги.
После прокручивания в голове событий этого дня, вывод напрашивался следующий: скорее всего, меня исцелил поцелуй девы из древа. Но есть ли у этого исцеления побочные действия? Это можно было понять только через энное количество времени. В общем, будем посмотреть…
Второй вопрос, что стоял на повестке выглядел еще сложнее. Не хотел я подставлять Фила под монастырь, но и извиняться перед этим гадом Роджером было нельзя. Я так сжал кулак, аж костяшки побелели. Нельзя извиняться, если ты не виноват и точка.
В армии, один единственный раз уронив свое достоинство, ты уже его не восстановишь. Здесь будет также, я потом хоть сто раз побью этого Роджера, раз унизившись перед ним, буду шестеркой всегда. И как отец этого не мог понять? Или понимал и со спецом меня подставлял?
Значит, я должен срочно придумать третий вариант. Как-нибудь бы извиниться, не извиняясь, а лучше, совсем не извиняться.
Рядом, перебив мысли, шумно плеснула вода. Я обернулся и увидел, что служанка, все та же, что была вчера, в попытках обратить на себя мое внимание сделала вид, что оскользнулась и упала в мою ванну. Она сразу же поднялась из воды и громко смеясь, стояла сейчас передо мной в мокром платье, мол, делай со мной все, что захочешь.
Ткань плотно прильнула к телу, подчеркнув все достоинства девки, объемная попка, талия тоже выкроена хорошо, хоть и не тростинка, на большой груди, четко обозначились затвердевшие бусинки.
Внешний вид у девчонки вырисовывался хоть куда, но мне было сейчас совсем не до девок. Я махнул рукой, отсылая её прочь. Девка надулась и вышла, громко хлопнув дверью.
Я глянул на часы и вздохнул. Пора было собираться на ужин, а я так ничего и не придумал. Придётся импровизировать. Импровизация – это наше всё.
Я пришел в столовую даже раньше, чем следовало. За огромным столом уже сидел Роджер. Отца ещё не было. Зал освещали сотни маленьких огоньков, висящих в воздухе под высоким потолком. Обстановка располагала к некому интиму.
Я сел за стол напротив Роджера и насмешливо уставился на его побитую харю. Роджер с неприкрытой ненавистью встретил мой взгляд. И я понял, как можно сыграть, чтобы не потерять своё достоинство и сохранить Филу место в замке.
Этот урод абсолютно не умел контролировать свои эмоции, значит нужно раскачать эту лодочку, а затем потопить. Шанс был, конечно, не стопроцентный, но попытать удачу и потренировать смекалку – вполне можно попробовать.
Искусством дипломатии я не владел, но учиться никогда не поздно. Тем более, что ученик я способный.
– Сэр Роджер, рад видеть вас в добром здравии, – притворно разулыбался я.
– Рано вы радуетесь, ваша светлость, – натужно выдавил Роджер, через распухшую губу.
– Отнюдь, сэр Роджер, радость моя оправдана и своевременна, – продолжил я гнуть своё, стараясь иметь вид картежника, которому в покере удалось собрать флеш-рояль и его выигрыш дело времени, а игра нужна лишь для того, чтобы в банке было побольше фишек.
– Чем же она оправдана, ваша светлость, если не секрет? – ехидно поинтересовался Роджер, было заметно, что его бесят моя наглость и приподнятое настроение.
– Не секрет, – пожал я плечами. – Мы с отцом хорошо потолковали и наконец-то пришли к соглашению относительно вас, – самодовольно усмехнулся я. – В этом нам помог один человек, который пришел к отцу с донесением, касающимся злодейского заговора неких лордов.
– Какого заговора? Позвольте узнать, а причём здесь я? – напряженно переспросил Роджер.
В его маленьких глазках, вокруг которых уже расползлись два симметричных синяка, от моего меткого удара в нос, загорелись страх и ненависть. Того я и добивался. Нужно было докрутить этого сЕра, пока отец не пришёл. Но и пережать было опасно.
– Не позволю, – засмеялся я. – Скоро вы и ваш отец сами всё поймете.
– Я и сейчас всё прекрасно понимаю, вы блефуете! – раздраженно вскрикнул Роджер, заёрзав на стуле.
Кажется, с его папашей я в самую точку попал – Роджер задергался, как вошь на гребешке. Надо добивать, а то отец с минуты на минуты прибудет, он и так опаздывал, что ему было не свойственно.
– Знаете, сэр Роджер, я в одной книжке прочитал про любопытный обычай. Мы с отцом его как раз обсуждали.
– Причем здесь обычай? – сузил глаза Роджер.
– А притом! В одном царстве-государстве в случае, если какой-нибудь вассал вдруг надумает предать своего сюзерена и господину это станет известно, берутся в заложники его сыновья и в случае каких-либо действий со стороны предателя, данного заложника показательно четвертуют или сажают на кол. Интересно, не так ли?
– Это вздор! – испуганно вскочил Роджер. – Никто сына лорда на кол не посадит!
Попался голубчик. Чуть ли не прямым текстом признался, что у папаши твоего на уме.
– А нам с отцом традиция понравилась, – спокойно пожал я плечами.
Как раз вовремя на наш банкет пожаловал отец. Он был заметно взволнован.
Роджер сел на место. Руки у него подрагивали, со лба сбегали крупные капли пота.
– Прошу меня извинить, господа, меня задержали важные дела, – устало сказал отец, словами, да и всем своим видом, не хило так сыграв мне на руку. – Именем Триликого благословляю пищу нашу!
Отец сел. Я ещё выждал на всякий случай пару мгновений, а то мало ли, вдруг ещё какие-то церемонии положены, и только после того, как отец начал есть, сам набросился на еду. С удовольствием налегал на пирог с картошкой и мясом.
Роджер же, посерев лицом, к еде не притронулся. Сидел как на иголках, то и дело, косясь на отца.
А я, ничуть не торопил события, давая им развиваться естественным ходом.
– Эрик, у нас с тобой был важный разговор, относительно сэра Роджера. Я жду твоего слова, – как бы невзначай напомнил мне отец.
Я деловито кивнул и, сохраняя печальную задумчивость на лице, быстро прокрутил в голове разные варианты развития событий.
– Да, – осторожно согласился я, ступая по лезвию ножа. – Мы до твоего прихода обсудили уже этот момент с сэром Роджером. И сэр Роджер считает, что это вздор.
– Вздор? – удивился отец.
– Да, вздор! Это неприемлемо! – дрожащим голосом подтвердил Роджер.
Отец с недоумением глядел то на меня, то на Роджера. Роджер под его взглядом весь скукожился, казалось ещё мгновение, и он просто на просто лишится чувств.
– Сэр Роджер, вы не нуждаетесь в извинениях за вечерний инцидент? – наконец, прямо спросил отец.
И тут для меня наступил момент – я или пан, или пропал. Я немного отстранился от ситуации, чтобы не выдать волнения, стараясь смотреть на все как будто со стороны.
– Что? В каких извинениях? – растеряно, глядя на отца, переспросил Роджер.
– А что тогда тут чёрт возьми происходит?! – вышел из себя отец, грозно рассыпая молнии и в мою сторону, и в сторону Роджера.
До Роджера медленно начало доходить, что я наврал ему с три короба и ни о какой казни детей предателей речь у нас с отцом не шла. Рожа у него стала отливать всеми оттенками радуги, перетекая из фиолетово-синего в бордовый.
Теперь у него было два пути: рассказать отцу про то, как моя невинная выдумка о том то, что детей предателей казнят, довела его до состояния нестояния или согласиться с тем, что он не нуждается в моих извинениях. Первое было не совсем безопасно, так как он не хило так своим поведением подставился и вполне мог навлечь проверку себя и своей семейки. Это и дураку было ясно.
Роджер скрипнул зубами. Лицо его исказил гнев. И я понял, что есть и третий путь, он может попытаться меня прикончить прямо здесь и сейчас. Но Роджер всё же совладал со своими эмоциями, оскалился в улыбке, больше похожей на гримасу.
– Ах да, ваша светлость, – хлопнул он себя по лбу. – Мы с его светлостью Эриком всё обсудили. Вздор, извинения мне не нужны. Я тоже слишком погорячился с этим служкой.
Отец всё же подозрительно на нас покосился, но одобрительно кивнул, лишь только заметив.
– Благородно с вашей стороны, сэр Роджер.
Видимо он слишком устал, чтобы вдаваться в подробности.
Сэр Роджер, смерив меня уничтожающим взглядом, откланялся под предлогом, что сэр Артур дал ему исцеляющее зелье, которое он во время ужина принял, а после него нужно было обязательно поспать не менее семи часов.
Я был доволен исходом дела. Хотя победа далась мне, скорее благодаря интуиции и сказочному везению, чем уму и сообразительности. Всё могло бы сорваться в любой момент.
– Зря ты нагородил какой-то огород, сын мой, извиниться было бы гораздо проще и полезней, – вдруг с усмешкой изрек отец.
– Это, как посмотреть, – нагло заметил я.
Отпираться в данном случае было бессмысленно. Мы скрестились с отцом взглядами, и я понял – несмотря ни на что он мною страшно доволен.
– Теперь он может заподозрить, что ты не совсем дурак, а вполне возможно – опасный враг, теперь он будет наготове, – предостерег отец.
Глава 5
Я заснул, едва голова коснулась подушки. Мне вновь приснилась златовласая девушка. Она целовала меня. Её мягкие губы опускались все ниже, и ниже… Я тонул в сладостной неге…
И вдруг меня потащило в явь. Ой, как не хотелось мне выходить из тепла златовласки.
– Эрик! – настырным будильником звенело в ушах. – Ну, Эрик!
– Отстань! – попытался отмахнуться я.
– Ай, больно же! – взвыл рыжий, кажется, я угодил ему по голове.
– Неужели уже утро? – сонно пробормотал я.
– Нет, еще ночь.
– Тогда какого лешего ты меня будишь, Фил?! – не открывая глаз, всё еще надеясь вернуться в приятное сновидение, буркнул я
– Прости, Эрик, – виновато зашептал Фил. – Мне до зарезу нужна твоя помощь. Кроме тебя мне не к кому пойти.
Мне очень хотелось послать парнишку куда подальше и снова вернуться в объятья златовласки. Но я подавил в себе это желание. Проморгался, разлепляя заспанные глаза.
Выхваченный из темноты светильником, который Фил держал в руке, он предстал во всей красе. Краше, разве что в гроб кладут. На нем живого места не осталось. Весь в синяках и кровоподтеках, а та рука, что не держала светильник, висела на привязи.
– Ну?! Говори! – потребовал я.
– Эрик, я знаю, тебе нельзя покидать замок. И я не стал бы просить… – смущенно глядя в пол, затараторил Фил. – Но моя мама… Я обещал ей помочь, а у меня сломана рука и я не справлюсь один. Днём-то я не могу, не отпустят меня. Только ночью и есть время. Пожалуйста, Эрик. Мы быстро: туда и обратно.
После таких слов раздумывать было не о чем. Мать – это дело святое.
– Куда деваться, – тяжелёхонько вздохнул я, – пойдем.
Я быстро переоделся в тряпье простолюдина, которое мне принес Фил для маскировки. Тихонько напевая песенку водяного про жизнь мою жестянку, да ну её в болото, и что живу я, как поганка.
Фил удивлённо посмотрел на меня – моего приподнятого настроения он явно не разделял.
Идти по незнакомому ночному городу было тем ещё удовольствием. Особенно, когда мы спустились из более или менее освещённой и благоустроенной его части в какие-то тёмные трущобы.
Нервы у меня что-то пошаливали. Мне всё время казалось, что нам кто-то дышит в затылок. И так домой хотелось – хоть умри.
Да и рыжий, мало того, что едва тащился, хромая на левую ногу, так ещё и не затыкаясь трещал. Трещал не о безынтересном, но меня, так и подмывало попросить его заткнуться. И прислушаться к звукам, похожим на звук крадущихся шагов, которые сопровождали нас всю дорогу.
Из болтовни Фила оказалось, что он был незаконнорожденным сыном одного из лордов. Этот самый лорд попросил герцога Герберта – то есть моего отца, взять мальчишку в служки.
Я усмехнулся, заметив, что должность лорд мог бы попросить для своего отпрыска и получше.
Фил это моё мнение, как ни странно, не то, чтобы не поддержал, а даже горячо оспорил. Мол, это и так большая честь для такого ублюдка как он, что сам лорд попросил за него, да и в герцогском замке служить – почётно.
Я между тем подметил, что раз за Фила просил его отец – лорд, то мой отец, когда обещал его выгнать, если я не извинюсь перед Роджером, как пить дать, блефовал.
Мы подошли к покосившемуся одноэтажному домику, с прилегающим к нему неухоженным, заросшим сорняками участку, который был кое-как огорожен кривым, деревянным забором.
Калитка закрывалась на крючок. Фил просунул руку за забор и легко открыл его.
В одном из четырех окон домика горел свет. Мы тихонько постучали в окно. Никто не отозвался и к нам не вышел.
Мы переглянулись. Фил пожал плечами. После мы направились к входу, решив, что, увидев нас в окне, хозяева сразу же откроют дверь.
По дороге я угодил в крапиву, кожу зажгло так, что я зашипел от боли.
– Ты же знаешь, там все заросло жваркой, – хохотнул Фил.
– Мог бы и напомнить! – обижено буркнул я, чем развеселил засранца ещё больше.
Дверь в дом и вправду была уже приоткрыта, но на пороге нас почему-то никто не встречал. Мы удивленно переглянулись. Зашли в темную прихожую, а из неё уже шагнули в освещенную комнату.
Да так и замерли на пороге, щурясь после темноты на свет.
В бедно обставленной комнатке всё было перевернуто вверх дном. Посредине, на дощатом полу, в луже крови, неестественно запрокинув голову, лежала рыжеволосая женщина.
– Мама! – вскрикнул Фил, бросившись к ней.
Я остановил мальчишку, поймав за капюшон плаща, на полпути.
Не нужно было быть бабкой гадалкой, чтобы понять: женщина мертва окончательно и бесповоротно.
Я не знал, как дела обстоят в этом мире, но в моей реальности на месте преступления лучше было не следить.
– Пусти, чего ты?! – с упреком и обидой глядя на меня, выдохнул Фил. – Это же моя мама!
– Я знаю Фил, – напряженно сказал я. – Не трогай её. Ей уже не помочь.
Фил отвернулся и закрыл лицо руками.
– Нет, не может такого быть! – всхлипнул он.
Сказать ему, что мужчины не плачут, у меня язык не повернулся. Все-таки мать, она и в сказочном мире – мать. Однако, я понимал, что давать волю своему горю Фил начал не ко времени. Здесь нужно было сначала разобраться, что к чему.
Судя по тому, что тело женщины уже окоченело, и в комнате стоял характерный запах, убили ее уже некоторое время назад.
Но преступник вполне мог и вернуться. Преступники всегда рано или поздно возвращаются на места преступлений. Это я из ментовской практики знал, доводилось мне поработать когда-то в органах. И, кроме того, здесь явно не хватало одного человека.
Я хорошенько встряхнул Рыжего. Тот виновато шмыгнул носом.
– Не время сейчас, Фил! Лучше скажи, где твоя сестра?
– Сестра? Кира? – он растеряно огляделся, и спросил побелевшими губами. – Эрик, что делать?
– Сходи, поищи на кухне и на чердаке, – сказал я, чтобы отвлечь мальчишку и заодно чем-то занять.
Он с готовностью кивнул и побежал искать сестру.
Я осторожно прошел в комнату. Наклонился к телу женщины и на всякий случай всё-таки проверил её пульс – мертва. Ударили ножом в сердце. Судя по перевернутой мебели, она за свою жизнь боролась, будь здоров. В руках у неё был зажат клочок ткани, который она, видимо выдрала из рубахи убийцы. Я вытащил из окоченевших пальцев ткань.
Заглянул в шкафы, под кровать. Мало ли, вдруг девчонка спряталась и от сильного испуга не кажет из укрытия носа. Бывало и такое на службе – находили детей, которые от шока не могли даже пошевелиться.
Вернулся запыхавшийся Фил.
– Киры нигде нет! – в панике отчитался он. – Эрик, неужели и ее убили?!
– Не думаю, тогда бы она как раз была здесь.
– Что нам теперь делать? – в который раз беспомощно спросил Фил.
Так и хотелось ляпнуть, что-то в духе – снимать трусы и бегать, но я воздержался.
– Пройди, посмотри, что-нибудь пропало? Да смотри, как следует!
Фил послушно прошел и стал внимательно осматриваться. Вещей тут было не густо и все как на ладони, поэтому определить пропажу труда не составило бы.
– Пропали моя старая рубаха и штаны, – как я и ожидал, вскоре сдавленно просипел Фил. – Неужели маму… из-за этого старья?..
Я задумчиво покачал головой. Из-за старого шмотья убивать никто не станет. Вообще одежду воруют ну очень редко – на ней попасться проще простого. Взял эти тряпки не вор. А взял тот, кому они были действительно нужны.
– Нет, Фил. Это не вор. Скорее всего, твою одежду взяла Кира.
Я не стал говорить о том, что могли взять и убийцы для того, чтобы, например, подставить Фила. И что Кира могла быть похищена. Пусть у него останется надежда.
– Зачем моя одежда могла понадобиться Кире? – удивился Фил, с сомнением глядя на меня.
– Переодевшись в мальчишку прятаться легче, когда кто-то ищет девчонку. Кира, похоже, переоделась и пошла искать брата. Умная девочка.
– Она такая, – подтвердил Фил. – Но ей никак не попасть в замок!
– Поэтому она тебя и не нашла, – кивнул я.
Фил совсем поник, по инерции его взгляд блуждал по комнате, пока не остановился на теле матери.
– Эрик! – вдруг неожиданно вскрикнул он, бросившись к телу женщины.
Я испугался, что он сейчас начнет обнимать остывшее тело матери, проливая над ней реки слез, как в плохих голливудских фильмах, но парень присев на корточки, внимательно стал разглядывать шею убитой.
– У мамы был амулет, Эрик, – указывая пальцем на шею женщины, заметил Фил.
– Безделушку тоже могла взять Кира – на память о матери, – пожал я плечами.
– Нет, Эрик, Кира бы не взяла этот амулет у мамы. И тем более, не стала бы срывать его с шеи.
Я, присев рядом, внимательно взглянул на шею убитой. И вправду на ней остался красный след. Кто-то сдернул цепочку.
Стало досадно, что я просмотрел такую важную деталь. Всё-таки работа сыщика – это навык, стоит лишиться практики на год-другой и в строй вернуться, ой, как нелегко.
