– Жопу наела староверка наша, – шепчет мне Вера на ухо и прыскает от смеха.
– Стоянова, блин, – щелкаю подругу по носу. – Она родила пару месяцев назад.
У Светы трое детей, муж и дом – полная чаша. Мы с ней во многом похожи, но она выглядит гораздо старше и, вообще, не заморачивается за внешность.
– А ну да, – машет Вера рукой, мол, роды не оправдание.
Разливаю остатки вина в бокалы и зажигаю ароматизированные свечи, так как на улице смеркается. От выпитого алкоголя становится только хуже. Мою душу будто экскаватором вспахали и забыли разровнять.
Прикрываю глаза и пытаюсь совладать с приступом отчаянной боли.
– Что у вас с сексом, Ян? – спрашивает Вера задумчиво. Деликатно делает вид, что не замечает блеснувшие слезы.
– Всё так же, – пожимаю плечами.
– Также – это никак. Я тебе много раз говорила.
– Говорила, – киваю. – Но я как-то… не очень люблю все эти анальные штуки, ссылки на которые ты мне скидывала.
Вера хохочет.
– Обожаю твою непосредственность, милая.
Вяло улыбаюсь в ответ. Я тоже действительно её люблю и доверяю на все сто процентов. Если Свете я могу что-то не рассказать или скрыть какие-то важные факты, то с Верой можно быть собой.
– Как мне жить, Вер? – спрашиваю с надрывом.
– Горе моё луковое, иди ко мне, – поднимает руку.
Скрываюсь у нее в подмышке и плачу навзрыд.
Господи, как хорошо, что Бог придумал подруг! Как хорошо, что у меня есть Вера со Светой.
– Хочешь, поговорю с Бодей? – задумчиво спрашивает меня.
– Нет, не надо, – мотаю головой. – Скажет, что я тебя подослала к нему.
У Богдана с Верой сразу же образовались дружеские отношения, основанные на любви ко мне и сходном чувстве юмора. Мой муж действительно её уважает и ценит нашу дружбу.
Вера в нашем доме частый гость и человек, которому мы с мужем оба доверяем.
– Вер, – зову тихо.
–Ааа?
– Думаешь… – замираю в нерешительности. – Думаешь, у моего Дани есть кто-то? – спрашиваю и зажмуриваю глаза.
Вера проницательна и не любит врать. Её предположения могут одновременно помочь или растоптать меня в мелкую крошку.
– Думаю ничего серьёзного, Ян, – отвечает, немного поразмыслив. – Может, с кем-то и познакомился, получает где-то новую эмоцию и кажется, что ты – уже пресно. Но это лишь мои догадки, не вникай.
Облизываю пересохшие губы и смотрю в окна своего дома. Дома, в котором мы должны были быть счастливы… Потом решаюсь. Как-то внутренне собираюсь резко.
– Что сделать? – громко спрашиваю. – Ты же знаешь, Вер, я тебе доверяю. Скажи поэтапно.
Подруга качает головой.
– Соболев сказал, что ты его за*бала… Попробуй не отсвечивать.
– В смысле?
– Не звони, не пиши. Даже по поводу детей. Представь, что нет его. Нет больше Соболева.
– Это как? – спрашиваю, округляя глаза.
– Вот так, Ян. Ты слишком в него погрузилась. Так нельзя. Займись собой. Подумай, чем бы хотела заниматься в жизни. Ване уже пять лет. А ты так и не работала ни дня…
– Да я как-то и не думала об этом, – виновато жмусь к ней.
– А ты подумай. И никаких звонков. Никаких предлогов. Ну, и купи белья развратного, на всякий случай, что ли. Или ты к нему тоже предвзята? – смеется.
– Нет, красивое белье я люблю, – искренне улыбаюсь и краснею.
Сто лет не была на шопинге для себя. Все походы по магазинам ограничиваются детским отделом или текстилем для дома. За последний год я могу больше рассказать о строительных гипермаркетах, чем о новых коллекциях в Бюстье.
– Думаю, он хочет тебя немного взбодрить, – говорит Вера чуть позже, когда мы в тишине смотрим, как догорают дрова в импровизированном кострище.
Сердце наконец-то находит покой.
Да. Я тоже так считаю… Значит, не всё еще потеряно?!
– Спасибо, Вера, – радостно говорю. – Ты мне сил придала. Я так и сделаю.
Глава 7. Яна.
Следующая неделя проходит под мучительное избавление от болезни под названием «Мой муж». Меня ломает и плющит без Богдана. Возможно, было чуть менее обидно, если бы я точно знала, что ему в данный момент также паршиво. Но у меня нет никакого шанса узнать это из достоверного источника.
Наша коммуникация граничит с полным игнорированием друг друга. Соболев названивает детям, пару раз забирает их в кино и детский центр, при этом отправляет мне лишь пару сообщений, на которые я отвечаю немногословно.
«Ваня потерял кофту где-то в кафе. Не переживай, купим новую»
«Ок»
«Маша ,по-моему, закашляла. Давай сводим ее к педиатру.»
«Хорошо»
Это всё, во что превратился наш десятилетний брак всего за пару недель.
Глаза периодически припекает от непролитых слёз, но я стараюсь бодриться. Вера действительно вселила надежду в то, что если я буду все делать правильно – Богдан останется со мной.
А для меня это главное.
– Яна, водитель подъехал. Выходите, – говорит мама, недовольно цокая в трубку. – Я одного не понимаю, почему вас не может доставить Богдан, что это за работа такая, когда семья отдельно на обед к родным приезжает.
Раздраженно закатываю глаза и скидываю в сумку всё, что попадётся под руку.
Богдан много лет настаивает, чтобы я наконец-то начала водить, даже машину мне купил. Моим правам лет семь, но я так и не решилась выехать из гаража ни разу. И так как мужа дома нет, попросила маму отправить за нами их водителя.
Что бы ни случилось в моей жизни, перед родителями я всегда вынуждена сохранять лицо. Всё ради того, чтобы мама не сказала своё коронное «я же говорила…».
Если они узнают, что Богдан меня бросил, будет настоящая катастрофа. Мурашки по спине оттого, что я выслушаю и вынесу в этом случае.
Натягиваю черное трикотажное платье и наношу на лицо легкий макияж. Волосы собираю в простую прическу. Разглядываю себя в зеркале и остаюсь более чем удовлетворённой.
Я похудела, но как-то правильно, что ли. Округлившиеся после двух родов грудь и бедра остались при мне, а живот прилично впал. И щечки, которые раньше так обожал Богдан, немного осунулись.
Стараясь пропускать мимо ушей галдёж Маши с Ваней, еду к родителям.
Я могла бы позвонить Богдану и попросить его отвезти нас, но из принципа не стала этого делать.
– Жанна, – кричат ребята и бегут сломя голову в сторону дома.
Моя мама считает себя слишком молодой, чтобы внуки называли её бабушкой, поэтому наши с сестрой дети зовут её исключительно по имени.
– Привет, – кисло произношу отцу и целую его бородатую щеку.
– Янка, приехали уже? – спрашивает папа, отвлекаясь от барбекю. – Иди, с мужем поздоровайся.
Мои глаза округляются, а чуть ниже груди срываются натянутые канаты.
Богдан здесь?! Боже. Спасибо. Не нужно будет искать кучу оправданий перед мамой и сестрой.
Прикладываю ладони к вспыхнувшим щекам. На негнущихся ногах иду в дом.
– Привет всем, – говорю в пустоту.
Прохожу в гостиную и сразу вонзаюсь затравленным взглядом в Соболева. Он сидит на небольшом диване рядом с Лёней, мужем моей старшей сестры Оли. На коленях у Богдана наш сын, а Маша разместилась рядом и вцепилась в руку отца.
– Всем привет, – повторяю, на этот раз менее уверенно.
Муж кивает и рассматривает моё платье, а я вдруг вспоминаю его последние слова и гордо отворачиваюсь.
За*бала? Ок. Не буду надоедать, Соболев.
– Янка-коза, привет, – кричит Оля с кухни. – Иди помогать, опять отлыниваешь.
Раздражение вырастает с космической скоростью.
Моя сестра порой невыносима.
Прежде чем выйти из комнаты, ловлю еще раз на себе светлые глаза Богдана, которые выражают понимание и… сочувствие?
Резко отшатываюсь и иду помогать.
– Ты похудела, – говорит Оля обвинительно.
Сердце сдавливается, когда мама переводит взгляд и сканирует мой внешний вид.
– На диете сидела, – пожимаю плечами и несу фрукты к мойке, встроенной в кухонный гарнитур.
Оля откашливается и готова руку дать на отсечение – переглядывается с мамой за спиной.
– Зачем тебе диета? – непонимающе спрашивает та. – Это Он тебя заставляет?
– Мама. Хватит, прошу тебя. Просто решила убрать пару сантиметров в талии, – выговариваю тихо.
– Господи, какая ты глупая Янка, – мотает головой Оля. – Диеты – это зло. Надо просто правильно питаться и заняться спортом. Я бы на твоем месте еще на подтяжку груди записалась и с целлюлитом что-то делала.
– У меня нет целлюлита, – произношу сквозь зубы.
– Да? – Оля многозначительно разглядывает мои бёдра. – Ну ладненько. Мам, кстати, ты в курсе, что меня повышают осенью? Теперь буду финансовым директором.
Усмехаюсь про себя.
Оля работает в холдинге у отца, так что её повышение для меня неудивительно. Лёня трудится там же. Их тринадцатилетний сын Кирилл учится в элитной частной школе.
Идеальная дочь и её идеальный муж. Идеальная семья.
Не то что я с Даней.
Оставшуюся часть дня пытаюсь раствориться в воздухе и избежать всяческих вопросов. А еще трясусь, что дети ляпнут что-то вроде того – «папа уже давно не живет дома». Слава богу, они настолько заняты качелями и спортивным комплексом во дворе у родителей, что крайне редко появляются за столом. Богдан ведет себя естественно. Свободно общается с папой и Лёней.
После того как десерт съеден, объявляю, что мы уезжаем. Муж понимает мои слова правильно и выходит следом.
Сестра, прощаясь целует воздух рядом с моим лицом и обнимает детей. Богдана же, как обычно, игнорирует. Муж на это реагирует стандартно – насмешливым выражением лица.
Когда мы вчетвером оказываемся в машине, Маша с Ваней сразу врубают наушники и каждый уставляется в свой телефон, а я отворачиваюсь к окну.
– Прости, что тебе пришлось сюда приехать сегодня, – произношу тихо. – Тебе папа позвонил?
– Да, – Богдан кивает и поочередно закатывает рукава черной рубашки. – Попросил привезти уголь для барбекю, который сам забыл купить. А я ничего и не знаю о сходке венценосного клана Шацких.
Его голос звучит спокойно, но в последнем предложении слишком много обвиняющих нот, поэтому я чуть-чуть импульсивно развожу руками.
– Решила тебя не беспокоить, Богдан, – признаюсь честно.
– Я заметил, – муж кивает и тяжело вздыхает, рассматривая мои колени и переводя странный взгляд выше. – Что это с тобой?
Оставляю его вопрос без ответа. Украдкой наблюдаю, как он управляет автомобилем.
За эту неделю, которую мы не виделись впервые за десять лет нашего брака, мой Богдан будто бы и не изменился. Его плечи привычно широкие, а руки, обхватывающие руль, сильные, на лице обычная стильная небритость, глаза сужены, лоб нахмурен, а скулы чуть побагровели.
Он красив. Это вижу я.
Да боже мой.
Это видят все девушки, с которыми он встречается. Внутренности опаляет ревность, которую я выталкиваю с помощью силы воли.
Хочется, чтобы мы добирались подольше, но в субботу вечером на дорогах совсем мало машин. Это немного злит. Хочется задать мужу миллион вопросов.
Отдохнул ли он уже от меня?
Собирается ли возвращаться домой?
Как мне быть, чтобы больше никогда не услышать того, что я уже услышала?
Наверное, я труслива, потому что эти вопросы так и остаются в моем сознании, а я невозмутимо глазею прямо перед собой.
Подъехав к дому, дети сразу прощаются с отцом и бегут на крыльцо. Хватаюсь за ручку на двери, не глядя на Богдана, и холодно прощаюсь:
– Спасибо, что довёз. Пока.
Не успеваю открыть дверь, как руку обжигают горячие пальцы.
– Да что с тобой? – повторяет Богдан.
Перевожу взгляд на его ладонь и усмехаюсь. Да простит меня Вера, я элементарно не в состоянии сдерживаться.
– Боюсь тебя за*бать еще больше, – легкомысленно пожимаю плечами. Стараюсь улыбаться, но лицо превращается в нелепую гримасу.
Богдан качает головой.
– Я перегнул палку, – произносит, блуждая по моему лицу внимательными глазами. Словно пытается разгадать. – Я не должен был в таком ключе с тобой разговаривать. Прости, Ян.
Предательские слезы застилают глаза, чтобы не выглядеть жалкой пытаюсь вырвать руку, но не могу противостоять его мужской силе.
– Пусти, – говорю сдавленно.
– Прости, – повторяет он еще раз хрипло, тянет запястье на себя и обвивает второй рукой плечи. Крепко обнимает, так что дышать нечем.
Глухо всхлипываю ему в грудь и пытаюсь освободиться. В нос проникает знакомый запах родного для меня человека.
Вместо того чтобы поддаться и отпустить, Богдан крепко обхватывает затылок и затыкает мои рыдания поцелуем.
Глава 8. Яна.
– Твои игры со мной слишком жестоки, Богдан, – шепчу, предоставляя ему доступ к своей шее. Настойчивые руки проникают под платье.
Я скучала, поэтому ладонями обхватываю его голову и перебираю ёжик из жестких волос между пальцев.
Моя фраза действует на мужа отрезвляюще и он, тяжело дыша, отстраняется.
А меня прорывает:
– Все десять лет я старалась быть для тебя хорошей женой. Как там говорят, поддерживать в горе и радости. Не мешать твоему росту в бизнесе. Быть соратницей во всем. И что я получила как результат?
– И что ты получила? – переспрашивает он глухо.
– Однажды утром я проснулась, а тебя нет. Ты просто ушел. По-тихому, как какой-то вор-домушник.
Муж горько усмехается, а я силюсь не разреветься от обиды. Поспешно поправляю платье.
– Чего тебе не хватает? – спрашиваю чуть нервно.
Он молчит. Господи, он всегда молчит. Резко бью ладонью по передней панели и стряхиваю руку от обжигающей боли.
– Что не так, Даня? Может, я и не идеальная, но я стараюсь. Всегда стремилась ей стать.
– Кому это нах*й надо? – наконец-то спрашивает он тихо.
– Что? – округляю глаза.
– Когда я просил тебя быть идеальной, Ян?
Непонимающе уставляюсь на него. Внутри совершает обороты какой-то водоворот из чувств и эмоций. А еще я вдруг понимаю, что мы никогда не разговаривали вот так открыто, как сейчас.
Десять лет протянули практически без выяснений отношений. Первые лет пять, наверное, выезжали на безумной любви и страсти, оставшиеся время словно по инерции жили. Настоящий конфликт был предопределен. Поезд притормозил уже давно, это точно произошло не в ту ночь, когда Богдан ушел.
Я просто не хотела принимать очевидное.
И да, он не просил.
Он никогда не просил меня быть идеальной.
Но разве не этого ждет муж от хорошей жены?
– Не просил, – мотаю головой упрямо.
– Ты немного потерялась, потому что я никогда не просил тебя становиться той, которой ты не являешься, – строго выговаривает Богдан. – Возомнила себя камертоном нравственности и морали. Ты бл*дь тарелки заказываешь из Европы и заботишься о них больше, чем о людях, которые нас с тобой окружают. Считаешь, что я жесток. Отнюдь. Ты, Ян, по жестокости меня давно обошла.
По мере того, как он говорит свою речь, чувствую себя всё хуже и хуже. Меня знобит и лихорадит. Внутренности завязываются в тугой узел настолько, что дышать становится очень сложно. Я всю свою жизнь старалась быть хорошей. Сначала в детском саду, потом в школе. Дома. «Будь хорошей девочкой». Это напутствие, которое я слышала от родителей чаще, чем признания в любви.
То, как отзывается мой родной муж обо мне, наносит душе практически осязаемые раны.
Виновато опускаю голову.
– Что ты имеешь в виду? – спрашиваю тихо.
– Ян, как ты относишься к нашим друзьям, к моим родственникам?
– Нормально отношусь.
– Почему запретила Маше общаться с Никитой, к примеру? Что за отношение к моей сестре? Сама не замечаешь своего снобизма.
– С Никитой Котовым? – удивляюсь и взрываюсь. – Ты… бросил меня, потому что я ограничила общение нашей восьмилетней дочери с сыном твоих друзей?
– Не истери, – обрывает меня муж. – Я привел пример. Моих друзей? Раньше ты называла их нашими.
– Конечно, это наши, Дань, – тут же исправляюсь. – В последний раз, когда Котовы были у нас в гостях, Никита некрасиво издевался над Машей и безобразно себя вёл. Дети очень жестоки, я знаю, но Маша – моя дочь. Она нежная и впечатлительная девочка, ты ведь знаешь? – Богдан кивает. – Мне захотелось ее защитить. Кроме того, Никитка крайне много матерится и обзывает Машу «богатой сучкой». Я сама слышала.
– А почему я об этом не знаю? – Богдан мрачно разворачивается ко мне.
– Я не хотела тебя отвлекать такими мелочами, – качаю головой. – Ты постоянно на работе, устаешь, поэтому я стараюсь ограничивать тебя от таких мелочей.
– В любом случае, ты должна была рассказать, – растирает он лицо руками. – Это явно важнее, чем та херня, в которую ты меня посвящаешь. Где-то между историей про то, как моя жена выбирала диван в игровую и сколько стоит имитация камина в гостиную, ты могла впихнуть пару строк о том, что сын наших друзей причиняет вред нашей дочери.
Его претензия звучит так естественно, сама вдруг начинаю размышлять, что сделала что-то не так.
– А что с Аней? – спрашиваю, разглядывая капли начинающегося дождя на лобовом стекле. – Чем мерзкая бесчеловечная жена обидела твою сестру?
– Не передергивай, Ян. Сама все прекрасно знаешь.
– Речь о моем отношении к тому, что ты отписал им одну из самых первых своих заправок?
– И про это тоже, – кивает он.
– Мне просто гадко от того, что мы зарабатывали всё упорным трудом, а они получили готовый бизнес, приносящий стабильный доход.
В машине создается неуютная тишина, в которой отчётливо слышен только стук дождя.
– Ты недоедаешь, Ян? – спрашивает Богдан мрачно. – В чём-то нуждаешься? Скажи бл*дь? Может, еще пару *бучих люстр надо выписать из Бразилии? Или что еще? Скажи.
– Дань, хватит, – морщусь. – Не издевайся надо мной.
Воздух вокруг становится плотным. Богдан злится. Это явно ощущается в том, как его пальцы сжимают руль и напрягаются широкие плечи.
– У Ани рак, – говорит муж отвернувшись. – Что-то по-женски, я в этом не разбираюсь. Вторая стадия, прогнозы хорошие, их семье сейчас нужна стабильность, Ян. Пару раз я помогал деньгами, но для Андрея это не очень комфортно. Он не желает быть просто потребителем, и я его прекрасно понимаю, поэтому сделал так, как посчитал нужным.
– Какой ужас, Богдан, – прикрываю глаза.
Мы не очень близки с Аней, наверное, больше по моей вине. У нас чрезвычайно мало тем для разговоров. Она учительница младших классов, безумно любящая свою работу. Андрей, ее муж, неплохой человек. Трудолюбивый, советской закалки, но тоже абсолютно не такой, к общению с которыми я привыкла.
– Почему ты мне не сказал? – спрашиваю, касаясь грубой ладони.
Богдан сильно сжимает мою руку и проводит большим пальцем по запястью.
– Не хотел тебя расстраивать, – говорит хрипло. – Я знаю, как ты реагируешь на подобные новости.
– Зато сейчас заставляешь меня чувствовать себя ужасным человеком.
– Ты не ужасный человек, Ян. Но в последнее время мне всё больше и больше кажется, что я женат на Жанне.
Раздраженно закатываю глаза.
– Моя мама не монстр, Богдан.
– Конечно, нет. Я никогда так не говорил и вообще отношусь к твоим родителям уважительно, как бы это не взаимно не было.
– Ладно, – соглашаюсь. – Здесь ты прав. Они действительно перегибают палку.
Тянусь к мужу сама, и обхватываю рукой его шею. Упираюсь лбом в широкий колючий подбородок.
– Мы ведь справимся? – тихо умоляю. – У всех бывают разногласия.
– Постараемся, – кивает Богдан, крепко обнимая.
– Я тебя услышала. Я исправлюсь.
Глава 9. Яна.
– Привет, милая, – говорит Вера и кидает клатч на стол. – Пока ехала, все пробки собрала. Давно ждешь?
– Где-то полчаса, – отвечаю отстраненно, глядя в телефон.
– Что там у тебя?
– Общаюсь… с мужем…
– Ого, – удивленно произносит подруга. – С Соболевым? По смс?
– Ага, – смеюсь. – У нас какой-то конфетно-букетный период образовался. Вторая волна. Притом что дома он пока не живёт.
– Это почему? – спрашивает Вера.
Отстраненно пожимаю плечами.
Если честно, я и сама особо не понимаю, по какой причине Богдан так и не вернулся домой.
Три дня назад разговор по душам закончился горячими поцелуями в машине, которые я предложила перенести в горизонтальную плоскость в нашей спальне, но Богдан покачал головой и сказал:
– Дай мне время, Ян. Не обижайся, но нам действительно будет на пользу немножко пожить отдельно.
Я не стала возражать и настаивать.
После волны претензий с его стороны мне показалось это глупым и лишним. Я же пообещала ему поменяться.
А наутро курьер принёс мне большой букет немыслимо красивых пионов с запиской «Для любимой от Дани». Настроение сразу стало более радужным. Я отправила Богдану смс и с тех пор, мы круглосуточно переписываемся.
