Инга открыла химию.
– Ян, что мне с Аллкой делать? Есть вероятность, что она мне в четвёртой четверти пять поставит? Или засрёт всё? Она меня терпеть не может.
– Она любит придраться к мелочам, но, может, пойдёт на уступки, чтобы аттестат не портить. Хочешь, я с ней поговорю? Попробую выяснить?
– Нет, не надо пока, – Инга жевала кончик ручки и читала задание. – ВПР сдам, а там видно будет.
С Ингой всегда было весело делать уроки, особенно математику. Забавляла её манера решать задачи с комментариями.
– При каком значении параметра «а» будет выполняться равенство, – зачитывала она задание вслух. Потом решала, будто вела диалог с задачей. И в конце выдавала. – Рили?! «А» нулю равен! Я двадцать минут это выводила, а он, сволочь такая, мне всё сократил.
С уроками мы разобрались быстро, и я предложила Инге покататься на коньках, чтобы попрактиковаться, но она не поддержала мою идею.
– Я к Дождику забегу после его работы, – написала она что-то в телефоне. – А потом домой.
Когда Инга ушла, мне стало совсем грустно. Дома затаилась непривычная тишина: мама с Соней ушли гулять, папа ещё был на работе. Тим тоже молчал, у него тренировки обычно шли до девяти вечера, и он почти не отвечал на сообщения в это время.
И я вновь засела за задачи по химии. Потом пару раз ко мне наведывались Соня и мама, но я настолько погрузилась в химию, что сидела, пока не настало время для Сони ложиться спать. Завидев меня, мелкая тут же выгнала маму из комнаты, а ко мне пришла со своими любимыми сказками и умоляющими глазами.
Вырубилась Соня уже на третьей сказке: волк ещё даже не добрался до домика Нуф-Нуфа, а под боком уже раздалось размеренное сопение. Я выключила ночник, накрыла Соню одеялом и выскользнула из комнаты.
На кухне папа сидел за ноутбуком, смотрел сериал и пил чай с пирогом. А мама, воспользовавшись свободным временем, ушла нежиться в ванную. Чайник ещё был горячим, и я налила себе в кружку чаю. Отломила кусок пирога.
Папа нажал видео на паузу и выглянул из-за ноутбука:
– Как в школе дела?
Я рассказывала папе про предстоящую олимпиаду по химии, про конференцию по биологии и про исследования в кванториуме.
– Нелегко вам, – покачал головой он. – В наше время всё было проще. Дотерпи уж, три месяца осталось. Волнуешься?
– Пока экзамены нескоро, особого мандража нет, – призналась я.
– Ты совсем дома не появляешься в последнее время, скоро забуду, как ты выглядишь, – вдруг сменил тему папа.
– Могу фотку скинуть, чтоб не забыл, – усмехнулась я.
Папа хмыкнул.
– Соня скучает по тебе, очень. Каждый вечер канючит.
– Я постараюсь ночевать дома чаще. Кстати, недавно в книжном видела набор «театр теней по сказкам», давай купим Соньке? – вдруг вспомнила я. – Ей понравится. Там около десяти сказок, фигурки вставляются в отверстия и подсвечиваются. Она будет в восторге.
– Я с тобой в доле. Купи, как раз будет подарок к Восьмому марта от нас.
Мне всегда казалось, что с папой мы ближе, чем с мамой. То ли сходились по характеру, то ли ещё что, но с ним мне было легче общаться. Мама очень беспокоилась о нас, и я лишний раз боялась что-нибудь ляпнуть не то, чтобы не усиливать её тревогу. А ещё я жалела, что так непохожа внешне на своих родителей.
– Пап, а какой была твоя бабушка, ну, та, на которую я похожа? По характеру?
– Пробивной! – усмехнулся он. – Как-то она нас с братом выпорола крапивой за то, что залезли в чужой огород и украли тыквы, догнала ведь мелких пацанов, хотя ей уже за семьдесят было.
– Ого! А про молодость свою она не рассказывала?
– Рассказывала. Они жили очень бедно в деревне, у неё было одиннадцать братьев и сестёр, но больше половины умерли во время голода после войны. Заболели и сгорели чуть ли не друг за другом. Рассказывала, как была молодой и, когда обуви не было, по весне ходила на танцы, вымазав ноги в грязи, нарисовала сапоги из грязи и пошла. Зимой все в валенках бегали, у кого были. Летом босиком, а по весне ходить не в чем, но там многие так делали. Время такое было. Она с одиннадцати лет на пашне работала, потом уже в колхозе.
Папа много рассказывал из своего детства, когда проводил у бабушки лето. Их деревня располагалась у самого подножия Уральских гор. Родители его переехали потом в Свердловск, ныне Екатеринбург. Там он познакомился с мамой. Они поженились. Но когда теща заболела онкологией, ей срочно было нужно лечение в Москве, и они временно переехали сюда. Бабушка долго боролась с болезнью, и всё это время они оставались здесь, успели обустроиться и обжиться. В это время у них и появилась я. Но даже после смерти бабушки они не вернулись на Урал.
– Пап, а ты бы хотел, чтобы у тебя был сын?
– Интересный вопрос, – усмехнулся он, задумался. – Наверное, да.
– То есть было бы лучше, если бы я родилась мальчиком?
– Яна, для чего ты эти вопросы задаёшь?!
– Хочу понять, не жалеете ли вы, что я родилась.
– Появление тебя в нашей жизни – это, наверное, самое лучшее, что с нами произошло, поэтому я бы тебя не променял ни на мальчика, ни на другую девочку! Я думаю, что мальчиков отцам сложнее воспитывать. Нужно быть примером, авторитетом. А с девочками проще: дочек отцам не нужно воспитывать, их достаточно просто любить.
И мне очень хотелось в это верить. Только всё равно от папиных рассказов о бабушке на меня навалилась тоска. Я совсем не походила на прабабушку Василису. Если бы я жила в то время, наверное, умерла бы одной из первых. Опять вспомнила ту токсичную тётку из магазина, перестала сдерживать слёзы и тихо расплакалась от осознания собственной никчёмности.
Глава 14. Паштет
С Тимом я и правда делала успехи на катке. Мы выбрались покататься ещё два раза на этой неделе, и я даже немного осмелела. И на День святого Валентина опять собирались на каток. В гимназии работала «валентиновая» почта, когда можно бросить записку или валентинку в специальный ящик. Главное – указать адресата, а потом ребята разносили открытки по классам. Я отправила Тиму валентинку, он улыбался потом до конца уроков, но сам извинился, что не купил мне валентинку. Зато, когда мы встретились у Маяка, подарил мне маленькую плюшевую выдру в синих шапке и шарфе и коробку рафаэлок.
– Это что за зверь?
– Не узнаёшь?! Это же ты!
– Да уж, вылитая! – рассмеялась я и обняла Тима. – Спасибо, она милая!
Последние дни я слишком грузилась размышлениями то о токсичной тётке в магазине, то о своём родстве и собственной слабости и иногда выпадала из реальности, задумавшись.
– Яна, соберись! – Тим уже в третий раз не дал мне упасть.
Когда я задумывалась, коньки катили меня сами, я так и норовила опрокинуться на спину.
Тим остановился, заглянул мне в лицо:
– У тебя что-то случилось? Ты сегодня сама не своя.
И мне так хотелось поделиться с кем-нибудь тягостными переживаниями. Я не знала, с кем их обсудить, а Тим меня понимал и всегда поддерживал во всём, ему я доверяла.
– Мне иногда кажется, что я своим родителям не родная.
Он приподнял брови, но лишь усмехнулся. И я дополнила:
– Я на них совсем не похожа, ни на кого. И, хотя очень их люблю, чувствую, что-то не то.
– А родители что говорят?
– Они отрицают. Говорят, что я их родная дочь и генами пошла в папину бабку. Но моя прабабушка была совершенно другой, сильной, волевой, а я рохля какая-то.
– Ты себя явно недооцениваешь, – улыбался Тим. – А то, что мы не похожи на своих родителей, даже хорошо. Я бы не хотел походить на отца, и у меня также постоянно возникает ощущение, что он точно хотел бы другого ребёнка. Но родился я. Думаю, у всех бывают такие мысли. Так что забей и не сравнивай себя с родителями. Ты классная сама по себе!
И не только в родителях я искала сходство, я пыталась найти его среди всех предков, получить хоть какую-то зацепку, закрепиться в семье.
– Может, я хочу хоть немного на кого-то переложить ответственность за то, что такая слабая?! Тим, мне так плохо от того, что я не могу постоять за себя.
– Я могу постоять за тебя. Тебя кто-то обидел?
– Ты же не будешь рядом со мной круглосуточно, – хмыкнула я и снова чуть не упала.
Но Тим, как всегда, поймал меня и вдруг обнял за талию. Меня обдало волной приятных мурашек. А он так и ехал дальше, обнимая и чуть разгоняя. Я улыбнулась, мне нравилось, что он так близко.
– Фишка в том, что не всегда, когда тебя обижают, надо отвечать. Иногда это больше говорит об обидчике, чем о тебе. Так что проще простить и забыть. Сэкономишь себе кучу нервов.
– Мне кажется, когда всех прощаешь – это слабость. Тебя пинают, а ты всех прощаешь! Синдром жертвы какой-то.
– Кто тебя пинает? Жертвам обычно нравится, когда их обижают.
– Это образно, – вздохнула я, вспоминав токсичную тётку.
– Прощать на самом деле трудно. Я, например, долго отхожу, но и зацепить меня трудно. Мне нужно недели две, чтобы остыть. Может, это как раз твоя фишка, что ты легко прощаешь!
– А что, если это кто-то, кто недостоин прощения?
– Со временем всё становится достойно прощения, но для некоторых вещей нужно очень много времени.
Тим натолкнул меня на размышления. В чём-то он был прав, Ингу я простила уже на следующий день, тётку из магазина уже стала забывать. Не было никого в моей памяти, на кого бы я долго держала обиду. А может, в моей жизни не происходило ещё таких ситуаций, в которых я не смогла бы простить обидчика. Я хмурилась и, когда в очередной раз тяжко вздохнула, Тим рядом заговорил.
– Так, мы пришли кататься или грустить?! – он снова с улыбкой заглядывал мне в лицо. – Сейчас будет разгон! Никакая ты не слабая и не жертва! Выкинь из головы всю эту дичь. Даже представить себе не можешь, насколько ты классная! И я не вру! Ты лучшая!
Щёки вспыхнули от смущения. Тим, наверное, подумал, что я нытьём набиваю себе цену и напрашиваюсь на комплименты. Он, не дав мне опомниться, снова обхватил меня за талию и начал разгонять. По катку он не просто бежал, он летел. Сердце бешено стучало, я даже дыхание затаила. Через три круга Тим остановился, и я выдохнула. Это было так классно, словно ощущение полёта.
Тим всё время меня подгонял и подбадривал, и к концу катания я даже прибавила в скорости, настроение улучшилось. Все мои переживания стали какими-то мелкими и незначительными рядом с ним.
После катка мы, как обычно, расположились на фудкорте с бумажными стаканчиками горячих напитков. Тим взял кофе, а мне захотелось шоколада. Мне так нравилось, когда у Тима было хорошее настроение. Он всегда беззаботно болтал и много улыбался. Сегодня рассказывал про свою сестру Лику, которая старше его на семь лет. Она жила и работала в Москве и занималась организацией концертов. Тим пересказывал забавные и интересные случаи, вспоминал райдеры, которые подготавливала Лика. Тим очень тепло о ней отзывался, постоянно называл её «систер». Из его рассказа я поняла, что у них довольно близкие и доверительные отношения.
– Кстати, о концертах, пойдёшь со мной на «Драгонсов» десятого марта?
– Шутишь?! – я вытаращилась на него. – Это же моя мечта! На них билетов не достать, а если и достать, то стоят они как самолёт.
– Не парься, у меня есть билеты. Так пойдёшь?!
– Спрашиваешь?! Конечно!
Я чуть не кинулась обниматься с Тимом от переполняющей радости, но к нам вдруг нагло подсел парень с выбритыми висками и длинной высветленной чёлкой, закрывающей лоб.
– Даров, – парень широко заулыбался и протянул руку Тиму, они крепко скрепили ладони и ударились плечами.
Тим явно не ожидал его увидеть:
– Ты чего тут забыл?
– Тебя! Приехал проверить, из-за кого ты меня всё время кидаешь! – парень, кажется, был не особо доброжелателен.
– Это Яна, это Паштет, – равнодушно представил нас Тим.
Парень оценивающе посмотрел на меня и широко улыбнулся, протянул руку:
– Не Паштет, а Павел Александрович, но можешь называть меня просто Паша.
– Приятно познакомиться, – улыбнулась я. – Меня можно называть просто Яна.
Но Паша как будто тут же забыл про меня, повернулся к Тиму и с воодушевлением заговорил:
– Короче, я тут одно место нашёл, просто пожар! Только что оттуда. Там недостроенная школа, заброшка, такая эстетика! Закачаешься! И всё как ты любишь, никакого стекла. Я прям уже вижу! – Паша провёл ладонью перед нашими лицами. Будто и мы можем рассмотреть, что он там видит. – Поехали прямо сейчас. Янку с собой бери, если вы никак не можете расстаться!
Он был какой-то взбудораженный, дёрганый, готовый сорваться и бежать. Говорил громко, эмоционально, размахивал руками.
– Паштет, ты очень невовремя. Сегодня, вообще-то, День святого Валентина, – Тим поморщился. – Да и Яна не в теме, чем мы с тобой занимаемся. Так что не впутывай её во всё это.
– Она не знает? И ты ей не рассказал?! Надо ж с козырей заходить, когда с девушкой хочешь замутить! – вылупил глаза Паша, а потом уставился на меня и громко заржал: – А ты точно его девушка?!
Я совершенно не понимала, что происходит, но, когда Паша назвал меня девушкой Тима, смутилась.
– Так, Паштет, – нахмурился и строго проговорил Тим. – Отстань от Яны. Если надо, съездим, но не сегодня. Мне же нужно переодеться.
Тут Паша обратил внимание на одежду Тима. Тот был опять в чёрной водолазке и джинсах:
– Ну ты типчик! Стильный лук13. Короче, забежим к тебе, переоденешься – и поехали! До трени всё успеем, и погода в тему. Ян, ты с нами?
Я чувствовала себя не при делах. Тим вздохнул и закатил глаза, потом посмотрел на меня:
– От него теперь не отвяжешься. Думаю, тебе не в прикол лазить по заброшкам с нами. Я провожу тебя домой.
– Честно говоря, я вообще ничего не поняла.
– Пошли уже. А Янке по дороге всё расскажем, – Паша подскочил и поторапливал нас.
– Раз обещаете рассказать, тогда я с вами.
Мне стало любопытно, чем занимается Тим, и мы пошли к нему домой. Он жил в новостройках в двадцатиэтажке на одиннадцатом этаже. Я ни разу не была в новом ЖК. И мне у них нравилось: ухоженные высокие дома, небольшие ещё голые деревца, обилие магазинов и всяческих заведений на первых этажах, множество разнообразных детских и спортивных площадок, почти возле каждого дома. А домов в ЖК было порядка двадцати. И просто огромное количество машин вдоль тротуаров, не считая заполненной парковки на въезде.
По дороге Тим рассказал мне про тиктоки, которые они снимают с Пашей. Сначала только Паша снимал себя и свои кривляния, а потом одно время снимал Тима на тренировках, и это оказалось популярным, аудитория росла. Они сделали совместный канал, где выкладывали тренировки, воркаут, паркур, и за год набрали почти сто тысяч подписчиков. Затем стали делать ролики на заказ, для рекламы. И один их заказ полгода назад был на энергетики, который так завирусился в сети, что сделал их очень популярными.
– Как-то так, – подытожил Тим. – И если это начиналось как троллинг14 меня на тренировке, то сейчас уже воспринимается как работа. И в тренде сейчас заброшки. Воркаут и паркур на заброшках выстреливают! Я не стал тебе говорить, потому что не очень горжусь всем этим позёрством15. Считай это моей тёмной стороной.
– Во заливает, – вставил Паша. – На самом деле Тимоха кайфует от всего этого, а не рассказал, потому что есть ролики, где он полный лузер. Но Тимоху в ТикТоке любят, он залипательный!
Тим пихнул Пашу в плечо, тот отскочил, а затем Тим догнал друга и отвесил щелбан. Паша захотел ответить, но Тим увернулся, затем уже Паша погнался за Тимом. Они бегали, отвешивали друг другу балдушки и пинки, как дети. Паша был такой шумный, крикливый, но весьма позитивный. А его громкий голос и оглушительный смех слышались, наверное, даже в другом доме.
А я понемногу переваривала информацию. Когда Тим начал рассказывать, у меня просто отвисла челюсть. Я и подумать не могла, что Тим – тиктокер. Так и смотрела на него с разинутым ртом и не могла в это поверить. Потом достала телефон и подписалась на их канал – PaTi_sport_workout. Не терпелось увидеть Тима в этой роли, но ролики смотреть пока не стала, ведь мы пришли к нему домой.
Тим жил в просторной трёшке, дома у него никого не было. Он быстро провёл мне экскурсию: гостиная и по совместительству комната его сестры, спальня родителей и третья – его. У него было просторно, но больше половины помещения занимал спортивный комплекс: шведская стенка, турник, кольца, маты и что-то наподобие укороченного козла. В другом углу стоял диван, рядом узкий шкаф, в углублении компьютерный стол. А над ним несколько полок с кубками, медалями, грамотами – целая стена почёта.
Я не стала смущать Тима, пока он переодевался, и ушла на кухню, где был Паша. Тот достал из холодильника молоко и налил себе в кружку.
– Хочешь чего-нибудь? – спросил у меня.
Я покачала головой, осматриваясь. Ремонт у Тима в квартире дорогой, всё выглядело современно, со вкусом.
– Ты всегда такая тихая или только сегодня? – косился на меня Паша.
– С малознакомыми людьми обычно всегда, – призналась я.
– Да ладно, я ж свой! – Паша допил молоко, утёр тыльной стороной ладони губы и поставил бутылку назад в холодильник. – Я почему-то думал, что ты страшненькая, поэтому Тимоха всё скрывал, а ты прям зачётная! В его вкусе! О, Бомжара!
Паша одним рывком схватил большого белого кота, который имел неосторожность заглянуть на кухню. Сжал его в объятиях, тёрся о шерсть щекой и с довольной улыбкой наминал пушистые бока недовольного зверя. Я тоже подошла к коту и погладила. Тот умоляющими глазами посмотрел на меня и начал вырываться. Паша передал его мне. Котяра оказался огромным, тяжёлым и пах ароматизатором для кошачьего туалета.
В дверях показался Тим в спортивных штанах и худи, со спортивной сумкой на плече:
– Я готов! Ох, Ян, зря Бомжа взяла, теперь будешь вся в шерсти!
– И кто додумался назвать кота Бомжом? – усмехнулась я, когда мы ехали в лифте.
– Отец, – хмыкнул Тим.
– На самом деле мы назвали котёнка Фляк, – встрял Паша. – Пару лет назад он жил у нас в спортивном зале. Мы его всей командой подкармливали. Он спал в коробке рядом с вахтёршей. А один раз пришли, а коробка и он сам на улице. Оказалось, что кот нассал вахтёрше на кофту, и она его выкинула за это. А это январь, мороз. Забрать его домой никто не мог, а Тимоха забрал. Принёс к себе. Батя на него наехал, типа ты бы ещё бомжа в дом притащил. Тимоха и назвал кота Бомжом назло отцу.
Глава 15. Заброшка
Паша вызвал такси, и мы поехали куда-то в область. Паша опустился на переднее сиденье и всё время оборачивался к нам, а мы с Тимом расположились сзади. Я настолько была ошарашена новой ролью Тима, что даже не спросила, куда мы направляемся.
– Никогда бы не подумала, что ты звезда ТикТока.
– Это тема Паштета, не моя. У меня чисто материальный интерес. Сам не знаю почему, но ролики с моим участием выстреливают. Я люблю везде лазить, он любит снимать, так и сложился тандем. Ян, только, пожалуйста, не пали меня в школе? Не хочу, чтобы хоть кто-то в гимназии узнал.
Я кивнула.
– Кстати, Паштет, – позвал друга Тим. – А местные там как? Не насадят на вилы?
– Там вообще глушь, я пока бродил, одна машина только проехала. Нет никого.
Я вытащила из кармана рекламную листовку, которую мне всучили в «Маяке», и начала складывать из неё самолётик. Всегда так делала на автомате. И когда Паша вновь обернулся к нам, заметил самолётик в моих руках, и его лицо озарилось:
– О! Что я только что придумал! Короче, мы снимем ролик, где Янка типа такая с разбитым сердцем ходит по крыше, грустит, запускает самолётики, а потом прыгает. А в это время параллельно снимем Тима, как он бежит из последних сил и потом типа ловит Янку. И вы такие смотрите друг на друга, потом заблюриваетесь, и в последнем кадре самолётик на вашем фоне лежит на асфальте! – У Паши горели глаза, он чуть ли не подпрыгивал на сиденье. – Это будет бомба! Ещё и под музыку «Лимп Бизкита»!
– Паштет, блин! Какая Яна, прыгающая с крыши?! Иди в жопу! – нахмурился Тим. – Даже не думай впутывать её в свои идеи!
– Ладно тебе! Это будет круто! В этом шарфе, такая задумчивая, грустная! Это ж топ! – Паша просто горел от нетерпения. Не знаю, какие у него там образы мелькали в голове, но энтузиазмом он заражал. – Просто пушка!
– Нет! – твёрдо заявил Тим. – Яну я не дам во всё это впутывать!
– Что ж ты такой душный!? – отвернулся от нас Паша.
– Поверь мне, это очень плохая идея. – Тим посмотрел на меня.
Мы съехали с трассы, вдоль узкой дороги мелькали лесополосы и поля. Минут через десять такси привезло нас в какое-то село. Было пасмурно: серое небо, грязный снег, бледные обшарпанные деревянные дома, смотревшие на нас угрюмо и неприветливо.
– Нам туда, – кивнул Паша в сторону небольшой рощи, где в зарослях виднелась крыша кирпичного здания без окон.
– И это эстетика?! – хмыкнула я, вспоминая слова Паши про это место.
Заброшенная двухэтажная школа выглядела жутко. Пустые оконные проёмы будто злобно скалились. На серых облезлых стенах, сплошь исписанных непонятными граффити, проявлялась плесень. Кругом валялись пустые бутылки, мусор. Хотелось побыстрее отсюда убраться.
– Главное – вайб16! Ты посмотри, какая крипота17 кругом! В Москве такого не найдёшь, и в этом самый кайф, эстетика ущербности, разрухи. Я тащусь от такого. Короче, – Паша по-хозяйски повёл нас за здание и поднял голову. – Здесь пожарная лестница, давай на ней тебя засниму, а потом ещё внутри. И там ещё есть выход с крыльцом с той стороны, можно прям с крыльца сигануть в снег. Думаю, будет круто. Как тебе?
Тим ходил вдоль стены, разминал запястья, примеривался к пожарной лестнице, которая начиналась гораздо выше его роста. Подпрыгнул, подтянулся, с лёгкостью залез, проверил края.
– Да, давай отсюда, и сразу на крышу влезу. Можно там ещё снять, – Тим кувыркнулся в воздухе и приземлился рядом.
– Я на крышу не полезу, – нахмурился Паша. – Там из школы нет прохода на крышу, если только из окна лезть или с пожарной лестницы.
– Ладно, давай снимать. Чем быстрее начнём, тем быстрее закончим, – Тим скинул сумку, снял куртку и остался в худи.
Паша достал из рюкзака стабилизатор для телефона, закрепил на нём свой айфон, навёл камеру на лестницу:
– Раз, два, три! Гоу!
Тим высоко подпрыгнул, схватился одной рукой за край, чуть качнулся и схватился второй, моментально подтянулся. Первой рукой уже перехватил перила и с размаха перелетел через них боком. Но по лестнице не побежал. Снова встал на перила и так же прыгнул на следующий ярус, снова подтянулся, поднял ноги и опять перелетел через перила. Затем чуть разбежался, схватился за край крыши и, подтянувшись, залетел туда. Выглянул с крыши и показал нам лайк. Все движения чёткие, слаженные, быстрые. Ему потребовалось буквально пятнадцать секунд, он сделал это с ловкостью обезьяны. Я так и стояла с разинутым ртом и смотрела на крышу. Не было слов, одно немое восхищение.
– Давай теперь на крыльцо спускайся, а мы обойдём.
Я захватила с собой вещи Тима, и мы пошли с Пашей дальше. На заднем дворе оказался вход в школу, и там как раз располагалось крыльцо. Тим стоял на крыше и примерялся.
– Спрыгнешь? – крикнул Паша.
– Да, я готов.
– Снимаю! – махнул рукой Паша, наведя камеру на Тима.
Тот чуть разогнался и, сделав сальто в воздухе, приземлился на крыльцо и затем проделал такой же трюк, но уже с крыши крыльца. Это выглядело профессионально. И Тим делал это с такой лёгкостью, будто всю жизнь только этим занимался. Подошёл к Паше, тот поднял ладонь, и Тим дал ему пять.
– Это очень круто! – я не сдержала слов восхищения.
– Пошли внутрь, по перилам покувыркаешься, – Паша кивнул на вход.
Внутри также царила разруха: стены исписаны граффити, под ногами кучи бутылок. По спине ползли мурашки. Мне здесь не нравилось. Мы с Пашей остались внизу, Тим поднялся на второй этаж. И в этот раз он с помощью сальто, лишь притормаживая себя на перилах, перелетел сквозь два лестничных пролёта.
– Ты прям в отличной форме! – Паша снова дать Тиму пять. – Может, ещё где-нибудь?
Тим бросил взгляд на меня, посмотрел на часы и покачал головой:
– Хватит на сегодня, поехали. Яну нужно домой завезти, а нам ещё потом на тренировку.
Я отдала Тиму его куртку, сумку, и мы вышли из школы.
Но рядом с крыльцом стояли шестеро парней примерно нашего возраста. И по их грозным лицам было ясно: они нам не рады. Они стояли полукругом и запирали выход. Я замерла как вкопанная, страх сковал меня по рукам и ногам, Тим остановился рядом и приобнял меня за талию.
– Вы кто такие? – спросил лысый парень по центру. Он выглядел самым грозным. Чёрный пуховик, высокие ботинки-берцы и очень злой взгляд. Остальные тоже были мрачные, но скорее настороженные. Парень остановил взгляд на мне и чуть склонил голову: – Что здесь забыли?
– Кино снимали, – отозвался Паша. – Всё норм, пацаны, мы уже уходим.
– Это наше место! – дерзко заговорил бритоголовый. – И мы вас сюда не приглашали!
Он приближался к нам, мне захотелось отпрянуть, убежать, скрыться. Сердце в истерике билось в груди, страх сковал. Тим и Паша не тронулись с места, Тим чуть крепче прижал меня к себе, не давая шанса убежать.
Бритоголовый ходил перед нами туда-сюда, сверлил нас глазами, задерживая цепкий взгляд на мне.
– Сорян за вторжение! – снова заговорил Паша. Он говорил добродушно, старался сохранять весёлый тон. – Если бы знали, что нужно записываться для посещения сей достопримечательности, обязательно бы записались. Дайте нам пройти!
– Окей, – бритоголовый остановился. Прищурился и улыбнулся, кивнул на айфон Паши, а затем на меня. – Оставляйте нам телефон и девчонку и валите, – затем он оскалился. – А мы будем снимать продолжение вашего кино.
Глава 16. Салочки
У меня от страха онемели пальцы, а коленки затряслись. Тим крепче сжал руку на моей талии. Паша глянул на меня. Но тут заговорил Тим, он не заискивал перед ними, но сохранял дружелюбный тон.
– Вы простые такие! Слушайте, расклад явно не в нашу пользу, и мы готовы ответить за вторжение на вашу территорию без спроса. Только девушку отпустите! Куда девчонке с вами тягаться?
Бритоголовый прищурился, сжал губы, но согласился.
– Идёт!
– Дай слово, что никто её и пальцем не тронет! – требовал Тим.
Тот кивнул. Мне всё больше и больше не нравился их разговор. И я не понимала, что они задумали.
– И чем же вы собрались ответить? – заинтересовался лысый.
– Пацаны, ну, вы же не похожи на грабителей, – заговаривал им зубы Паша. – Давайте уж по-честному. Поймаете нас на территории заброшки, я лично подарю свой айфон тому, кто меня догонит. Для нас места новые, вас по трое на одного. И делить добычу не надо, сразу понятно, кто победитель.
Бритоголовый хмыкнул, засунул руки в карманы и кивнул на Тима:
– А у тебя тоже яблоко18?
Тим достал свой телефон, протянул бритоголовому, тот скривил губы. У Тима был не айфон. Но к лысому сзади подошёл длинный парень, что-то шепнул, лысый посмотрел на ноги Тима:
– Мне твой кирпич не нужен. А вот кроссы топовые.
Тим лишь хмыкнул:
– Без б. Кто догонит, отдам.
– Катет, Фил, Сыч, вы за белобрысым, Ящер и я за мелким. Пухлый, ты девчонку сторожишь, – распределил роли лысый.
Тим отдал мне сумку и шепнул:
– Вызывай такси! Уходи и уезжай без нас. Они нас не поймают.
– Яна, снимай всё! – Паша вручил мне свой разблокированный айфон на стабилизаторе, снял белый пуховик, накинул мне на плечи и подмигнул. – Будет весело, вот увидишь!
Но я их уверенности не разделяла. Как только Паша отдал мне телефон и пуховик, он сразу дёрнулся и побежал в сторону пожарной лестницы. Тим, наоборот, рванул внутрь школы. Пацаны не успели опомниться и стояли в растерянности, видимо, забыли, кто за кем должен бежать.
– Ну! – рявкнул лысый. – За ними!
Я отошла от крыльца подальше, чтобы видеть школу, достала телефон – вызвать такси, но сети не было. Почувствовала панику, заползающую под кофту. Что делать?
Ко мне подошёл невысокий полный мальчик, на вид ему было лет тринадцать, он обиженно сопел, хмурился и двумя пальцами придерживал меня за рукав. Допустим, от этого пацана я убегу, и то сильно сомневалась. А что дальше? Бежать, пока не появится сеть? Это точно не про меня. На Пашином айфоне тоже не ловило. Я включила запись видео и навела камеру на школу.
Тем временем в заброшке раздавался шум, перемежаемый матами пацанов.
– Окружай! Они на лестнице! Фил, чего ты стоишь?! Куда он делся? Там нет выхода!
На крыше замаячила фигура Тима, он сел на край, свесив ноги, и помахал мне рукой.
– Один на крыше, пацаны! – хрипло закричал мой охранник.
В окнах один за одним стали мелькать лица заглядывающих на крышу. Паша появился там же, сел рядом с Тимом. Помахал парням.
– Как они туда залезли? – пробурчал рядом мальчик.
– Они же профи. Смотри, – я открыла последнее видео на Пашином айфоне.
– Ого, – пацан вылупил глаза.
– Мы приехали видео на заброшке для ТикТока снять, не знали, что у вас тут запретная территория.
Пацан фыркнул:
– А Нерв подумал, вы порнуху снимали. Он сказал, что ты проститутка, и парни специально тебя в такую глушь припёрли.
– Я похожа на проститутку?! – возмутилась я.
Пухляш выглядел даже милым, и я его не боялась.
– Ну-у, нет, – смутился мальчик и покрылся красными пятнами.
