Зачем? Главное прозвучало.
Глава 4.
Повозка мерно раскачивалась, подпрыгивая на засыпанных снегом кочках. Скоро проселочная дорога кончится, и начнется Пыльный Тракт. Там будет ехать легче.
Яра умышленно долго глядела вдаль, стараясь быть отчужденной. Да и что сказать Святу? Что она не знает своей семьи? Что понимает только одно – жить нахлебницей? Медом такую жизнь не назовешь. А ведь Ярослава даже не знала мать. Не то, что отца.
Она силилась представить его себе, но гнев за поломанную судьбу Мары не рисовал в мыслях ничего путного, и Яра сдавалась.
Нет, Святу незачем все это.
– Кончился воск? – Верный друг в который раз пытался наладить разговор, но тот упорно сходил на нет. Он перегнулся, и, схватив шкуру убитого прошлой зимой медведя, укрыл ею ноги знахарки. – Яра, ну что ты?
Он нарочно остановил рябую лошадь у верстового столба. Та опасливо повела ухом и заржала. Кругом – лес. Снова волки? Животина попробовала вырвать поводья из рук Свята, только быстро поняла: тот сильнее. Опустила голову, загребла копытом мокрый снег.
– Яра, мы больше не дети.
– Знаю, – согласилась та. – А значит, и тяжбу за поступки нам нести самим.
– Какую тяжбу, Яра? – Свят резко схватил ее за руку, отчего Яра поморщилась: – Ты – это ты. Не селяне Светломеста. Не мать и не батька. Ты не можешь нести их грехи на себе.
– Могу, – запротестовала она яростно и уже тише продолжила: – И несу. Все эти зимы.
– Так дай помочь! – Свят не отпускал руку знахарки из ладоней, хотя подруга отчаянно сопротивлялась. – Иль не люб?
– Свят… – Яра так тепло протянула его имя, что охотник все понял. – Мы с детства вместе. Как можешь такое?..
– Прости. Никак. Дурень я, Ярка. Дурень!
И он звонко чмокнул ее в щеку, отчего та мгновенно покрылась румянцем. Поводья с силой натянулись, а животина продолжила путь.
Вскоре впереди показался Покошенный Трактир, и Свят остановил лошадь.
– Погоди, Ярка, я сейчас.
Он быстро спрыгнул с повозки и скрылся за массивной дубовой дверью. Яра поглядела кругом: никого. Слишком рано. Да и на небе едва поспели явиться вишневые ленты.
Девка хотела было спрыгнуть с повозки, чтоб немного размять ноги, но Свят опередил ее:
– На вот, – он протянул знахарке увесистый жбан, от которого поднимался уютный парок. – Зверобой, как ты любишь.
И, перевернув ладонь Яры, всыпал в нее сладкой смолы.
– В дорогу, – пояснил он, – пей, нам ехать еще.
Яра благодарно улыбнулась Святу и сделала маленький глоток. Чудесно! Она уже немного замерзла, и горячий напой вернул ей бодрость. Еще версты две – и выстава. А там можно приглядеть ткани и бус, если, конечно, останутся алтыны после воска.
Напой скоро закончился, и Свят вернул жбан хозяину трактира. Сладкий гостинец доедали стоя, и молодая знахарка щедро делилась им с другом. Улыбалась, потому как смола хорошею была, целебной. А впереди – целый день, и силы им понадобятся.
– Садись, – друг приподнял Яру за талию, задержав ладони всего на секунду. Но и этого хватило, чтобы лицо Ярославы снова покрылось румянцем. – Поедем.
Выставу было слышно за версту. А уж здесь, у ворот, гомон казался и вовсе невыносимым. Яра спрыгнула с повозки. Нужно торопиться! Свят глазами искал сторожа для животины, когда знахарка махнула ему:
– Ступай в лавку оружейника, а я загляну к Хвалимиру отдать снадобья да краску. Жди меня у ворот, как справишься.
Знахарка заспешила. Солнце уже стояло высоко в небе, а ей столько поспеть!
Выстава встретила Ярославу шумом перебивающих друг друга голосов и выкриками торговцев. В загонах блеяли овцы да визжали поросята, которых раз за разом отрывали от сородичей, вынося оценщику на лютый холод. То и дело мимо пробегал мужик, несущий в клети разъяренного петуха, а уж лошади…
Яра едва успела отпрыгнуть в сторону, как на нее налетели:
– Ишь, окаянная! Под ноги гляди!
Здоровый детина в одном кафтане торопился: мороз пощипывал его за голые руки и раскрасневшиеся щеки, а запах браги недвусмысленно говорил, откуда его вырвали на свет божий. Небось, к отхожему месту спешил… Знахарка пробормотала извинения, вжавшись в яркий лоток торгового ряда, но тут ее поджидала новая напасть. За рукава тулупа стали дергать со всех сторон, выкрикивая:
– Ткани! Чистый лен. Тонкий хлопок. Ситец!
– Лукошки! Корзины из бересты и луба!
– Сало! С майораном, тмином, кардамоном и чесноком, свежее…
Привычная к такой напасти, Ярослава быстро собралась с мыслями. Она миновала ряды с едой и тканями, завернув в небольшую улочку, где плотно жались друг к другу деревянные лавки. Толкнула локтем дверь, вошла. В ноздри ударил яркий запах сухих трав, и Яре на миг показалось, что она дома.
В лавке было много народа. Со всех углов слышались говор и ругань, и Ярослава пригляделась. Девки, молодые, и все за краской.
Хвалимир кивнул высокому худому мальчонке – сыну – и, оставив его за себя, подошел к молодой знахарке:
– Ярушка, поздно ты сегодня. Вишь, сколько баб намело. И все за твоей краской. Принесла?
Та кивнула, поздоровавшись.
– Принесла, Хвалимир. Есть еще снадобья от жара и простуды, для примочек к язвам…
– Мы ж не договаривались! – И старый Хвалимир хитро оглядел лукошко Яры. – Сколько взяла?
Жадный лис! Сейчас станет говорить, что их не берет никто. Лишь бы цену сбить. Яра знала это, как и знала, что за отварами станут в очередь.
– Тут десять брусков с краской для губ и столько же с целебной. За все – двадцать алтынов.
– Двадцать? – Мужик вытаращил глаза, как будто думал вот-вот задохнуться. Даже морда покраснела. – Двадцать? Ярка, пожалей!
– Жалею, – улыбнулась знахарка, – что не сама торгую своим товаром. Тогда бы и у меня живот не застегивался в кафтан.
Хвалимир и впрямь задохнулся, но тут же пришел в себя:
– Пятнадцать, Ярослава, и мы оба будем довольны.
Он тут же перестал хилеть, и перед знахаркой появился настоящий Хвалимир – расчетливый, жадный.
– Двадцать, – отрезала та. – Иначе – уйду.
– Куда?
– Да вот хотя бы к порогу. Сяду там и стану продавать свое. Глядишь, и купят как-нибудь.
Хвалимир только вошел в дело, чтобы уступать гроши сопливой девке. Но их спор уже стал привлекать внимание молодых баб, а те мгновенно раскупят товар у Яры за полцены. Выставец тут же опустил руку в карман, и, нащупав в нем нужные монеты, отдал знахарке.
– Ступай, Ярослава. И подумай о том, что будет есть бедный Хвалимир.
– Не буду, – по-доброму усмехнулась Яра, – иначе захлебнусь по дороге. А уж больно хочется купить бус.
– Бусы, краски. Эх вы, девки! – И Хвалимир, сокрушенно качая головой, отошел от знахарки. Он нацепил на раскрасневшееся лицо лучшую из своих улыбок, в которой было заметно отсутствие только одного зуба, и подошел к бабе в самом богатом тулупе. Эта купит многое, не пожалев для выставца пригоршни алтынов.
А Яра заспешила дальше – в лавку с воском.
– Здравствуй, Ярушка, – пожилая жена выставца встретила знахарку радостно, – ты сегодня поздно. – Аль случилось чего?
– Не случилось, тетка Стася. Все хорошо. Снега мокрого по колено – где ж этой хилой кобыле вытянуть целую повозку. И сани-то у нас не новые…
– И то правда, – согласилась баба, – сколько сегодня надобно?
– Десять слепков, коль по прежней цене, – Яра по пути отсчитала половину заработка и уже держала гроши наготове.
– Муж поднял цену, – Стася обернулась по сторонам. Неудобно выглянула за дверь, будто опасалась, что хозяин вернется раньше положенного, и наконец решилась. – Так его ж нет пока. Бери по старой. Вы с Крайей много нам помогли: эта зима выдалась на редкость морозной, и если б не твои отвары – глядишь, и держать лавку было бы некому.
Она завернула в тряпку воск, аккуратно уложив его на дно Яриного лукошка, и тепло улыбнулась.
– Не нужно, тетка Стася, – запротестовала знахарка. – Как муж прознает, худо будет.
– Ничего-ничего, – та скоро вытолкала Ярославу из лавки. – Беги скорее, а то все сукно разберут. Сегодня лен пригожий!
И она махнула рукой, отпуская Яру с хорошим заработком. Десять алтынов! Этого должно хватить и на ткань, и на бусы. Знахарка улыбнулась. У нее так давно ничего нового не появлялось, что она не дошла – долетела до бабьей лавки.
И если у Хвалимира народу было много, то тут – тьма.
Бабы толкали друг друга, выкрикивая большую цену за понравившийся товар. Выставец, плотный седой мужик, то и дело вытирал широким платком влажный лоб. Но тот снова покрывался испариной: в лавке и вправду было жарко.
Яра расстегнула тулуп и подошла к прилавку:
– Мне бы льна на платье. Сколько будет?
Выставец без обиняков раскрыл Ярин тулуп и бегло оглядел фигурку знахарки:
– Десять алтынов. Почти даром.
– Десять? Но пол-луны тому было восемь, – Ярослава расстроилась. – Она рассчитывала, что хватит еще на бусы – алые, в крупную рябиновую ягоду. А так – только платье.
– За восемь нужно было брать тогда. Нынче – десять, хорошая, – выставец полуобернулся к другой девке: – Тебе чего?
Он явно дал понять: бери за десять или иди. Здесь не торгуются – вон, сколько сорок слетелись на яркое.
И Яра протянула алтыны, выбрав светло-зеленую ткань. Зеленый всегда ей шел. К темным, цвета спелых каштанов, волосам да зеленым глазам. Оттого такого льна и оставалось завсегда много – другие бабы, светловолосые и белолицые, не любили этот колер. А в ней – южная кровь неведомого батьки.
Яра положила небольшой сверток к воску и направилась было к Святу, как ощутила чью-то руку на своем локте. Знахарка обернулась. Зеленые глаза встретились с синими.
Зарина.
Единственная дочка знатного купца. Богатая да пригожая – едва в невестину пору вошла, а от женихов уж и отбоя нет.
Яра увидела на шее девки те самые бусы, что хотела, и снова подняла взгляд. Ну и что, что достались другой? Мало ли таких побрякушек? И она ласково улыбнулась сельчанке:
– Здравствуй, Зарина. Чего тебе? Краску всю раздала, но могу сварить еще…
– Я не за краской, – красивое лицо приветливо улыбалось, располагая к себе. И Яра поддалась чарам. – Мне бы поговорить.
– Народу тут тьма, – протянула знахарка, – приходи сегодня вечером к нам с Крайей, там и поговорим.
– Не могу, Яра. – Зарина мялась, не договаривая, и Ярослава согласилась. Людей и впрямь много. Все заняты, никто не станет слушать говор двух девок. – Надо сейчас.
– Говори, – кивнула знахарка. – Только быстро.
– Хорошо. – Зарина явно не знала, как начать, а потому получалось рвано: – Вчера батька с Литомиром пили брагу… в избе… сговорились. Что со Святом у тебя?
– Со Святом? – В сердце неприятно кольнуло. И Яра поняла, к чему этот разговор. – У тебя были сговорины? Вы обещаны друг другу?
Зарина потупила глаза в пол, но кивнула:
– Я только не знаю, как он… ко мне, понимаешь? В селе говорят, что вы – полюбки с ним. А я не хочу такого. Не хочу ждать его с твоей лавки. Хочу, чтоб только мой был. Яра, ты любишь его?
Знахарка не могла двинуть и пальцем. Она знала, что такое должно когда-то случиться, но только не сегодня. Не тогда, когда она решила быть с ним!
И девка укорила себя. Он не подкидыш. Не нахлебник. И не грешное семя неведомого батьки.
Что до нее? Она переживет. Отпустит, поможет Зарине родить его дитя. И будет радоваться за них – издалека.
Только отчего сердце так ноет?
Перед глазами поплыли рябые круги:
– Ты не думай, Заринка, ничего не думай. Не полюбки мы – друзья. С детства. Выходи за него, а я порадуюсь. Дитя ваше приму, облегчив тебе потуги.
И Яра, не прощаясь, вышла. Кое-как миновала надоедливых выставщиков, уверенно идя к воротам.
У телеги ждал Свят с новым луком. Завернутый в кожу, он лежал поверх других покупок. Знахарка знала, друг давно приглядел его…
Яра потрепала охотника за локоть, но тут же одернула себя: нет права. Он теперь другой обещан. И, нахмурившись, бросила:
– Поехали, дорога долгая впереди. А тут еще тучи.
Свят глянул на небо. Поначалу такое ясное, оно медленно затягивалось тяжелыми сизыми клубами. Солнце то и дело проглядывало из-под тяжких кружев, но тут же пряталось: ему холод ни к чему.
И Свят сел в повозку.
Ехали долго. Молчали. Свят не знал, отчего Яра снова обиделась на него. А молодая знахарка думала. О том, как станет жить. И о том, как отпустит друга. Как скажет ему обо всем. А потом решилась, когда до дома оставалось всего – ничего.
– Ты не ходи ко мне больше, правда, – она заглянула ему в глаза. Пронзительно. – Ты больше не мой, Свят. Твой батька… вы с Заринкой сговорены. Я не стану мешать.
И она ловко спрыгнула с воза. Улыбнулась удивленному другу и нарочито весело махнула рукой:
– За меня не бойся, мне защитники не нужны: ты сам всему выучил.
И Ярослава, не обернувшись, ушла.
Свят не стал спорить, да и бежать следом тоже не стал. Не подруга виновна в их ссоре – отец. И охотник сжал кулаки. Бешено, люто, потому как в этот самый час к родичу проснулась ненависть.
О том, что батька задумал женить его на Заринке, известно было давно. Да кто ж знал, что старый черт провернет все за его спиной?
Старостин сын погнал и без того измученную кобылу к дому, а Яра поглядела вслед. Вот и хорошо. А то натворили бы…
С тяжким грузом на сердце знахарка вошла в дом, оставив позади сырой промозглый вечер.
– Здравствуй, бабушка, – она потянулась руками к косынке, но передумала, увидев лицо старухи. – Что сталось?
– Погода нынче… – Крайя силилась рассказать все спокойно, только голос подвел: – животные что сдурели! Кобылы, даже кошка – и та на месте не сидит. А коза, – она замерла, чтобы добавить: – коза пропала. Волки, наверное, на них все так беснуются. Или лис прокрался…
– Как пропала? – Яра в ужасе уставилась на старуху: – Когда?
– С час назад. Я уж и к Святу прибегала…
– Так привязана ж была – я сама утром проверяла.
Но старуха, пожав плечами, проговорила:
– Ты только не ходи за ней, я сама. Поищу у леса. Уж коль ей и удалось выжить, то ушла зверина недалеко. Я о другом с тобою хотела поговорить…
Старая знахарка заметалась по горнице. Яра впервые видела ее такой взволнованной:
– Бабушка, ты чего?
Крайя остановилась. А потом, подойдя так близко к Яре, что та отшатнулась, проговорила:
– Я от Мары сегодня, – Крайя подняла ладонь, словно бы предупреждая Ярославу: она должна договорить, – на капище дурное творилось. Не думаю, что звери взбеленились сами по себе. Там…
Крайя остановилась, не находя слов, а потом сказала:
– Недоброе творится в Светломесте. Не поспела я тебе поутру сказать: ты не ходи больше ни к капищу, ни к лесу. Ворожба там, темная.
Яра задохнулась.
В Светломесте шептались, будто старая Крайя могла наговоры шептать да мощью целебной людей к жизни возвращать. Говаривали, что у старых богов она силу ту просила, обряды древние совершая. Да только и об ней, Яре, тоже шептались. А она ж ни о чем таком не ведала…
– Ты, бабушка, присядь, – ей всегда удавалось успокоить старушку, однако сейчас стало понятно: та взволнована не на шутку.
– Берегись, Яра. Не ходи со двора после захода солнца, и на Пыльный Тракт без Свята не ступай…
– Он обещан, бабушка. Заринке, купеческой дочке.
– Обещан! – Крайя сморщила лицо, словно бы эти слова для нее ничего не значили. – Не сам давал слово сговорное – батька. Вот пусть Литомир обет и забирает…
Ярослава не стала спорить. Она понимала, что Крайя заботится о ней. Только молодая знахарка знала и другое: она не станет рушить обетов, не подведет Свята. Уж коль сговорили его…
– Тебе, Ярослава, одно знать надобно: матка твоя неспроста объявилась в Светломесте. Бежала она из дома родного. От чего? Не ведаю, не говорила она. Видно, и мне сказать боялась. Да только сила за ней темная шла. И теперь, стало быть, тебя искать станет… А оттого и передать тебе науку свою я должна.
– Так ты ж всему научила, бабушка, – Яра снова обняла старуху, – мази, примочки… я не подведу!
– Не о том я! – Отмахнулась Крайя. – В былое знахари другое творить могли. Наузы плести, заговором нитки скрепляя, да руны читать. Обряды богам старым служить. Я кое-что помню. Вот теперь и ты знать должна. Пригодится!
И она, обхватив ладони Яры горячими руками, взмолилась:
– В Камнеграде нынче старых богов не чтят, и коль прознают об умении твоем, на костер сведут. А оттого и молчать тебе надобно будет.
– Хорошо, бабушка, – Ярослава в недоумении уставилась на старушку, – если ты говоришь так…
– Говорю! – Заупрямилась Крайя. – И учить тебя стану!
Яра обняла старуху. Долго держала ее так, согревая своим теплом, а потом нехотя отпустила и снова накинула тулуп:
– Я скотину только накормлю. В хлев отойду, не дальше. Ты не тревожься.
И она выскользнула на двор.
Вьюжило. И коль еще годину назад Яра понимала: быть непогоде, то нынче…
Порывы ветра налетали дуг за другом, срывая с Ярославы что меховой тулуп, что головной платок. И снега намело во двор немало. А о том, что деется за воротами, и думать страшно.
Молодая знахарка подумала о сбежавшей животине. Стало нестерпимо жаль беглянку: в таком буране та долго не продержится и издохнет еще до ночи.
– Была одна коза, и та, верно, сгинула, – Ярослава прислонилась спиной к двери. Задумалась.
О том, что зима выдалась тяжкой, знахарке говорить не приходилось. Бережливо расходуя заготовленные с лета припасы, они с Крайей и так едва выживали, И если потерять козу…
Предупреждение старой знахарки сильно встревожило внучку, однако та понимала: надежда еще оставалась. И если пойти к лесу сейчас, можно найти плутовку. Только вечер…
Яра нахмурилась. Идти за Святом? Так она потеряет драгоценное время, да и Литомир… снова в старостиной избе разгорится раздор, потому как друг уж точно не пустит ее одну. А час идет…
Ярослава закрыла лицо руками. Выдохнула и, набрав полные легкие студеного воздуха, решилась.
Она пойдет – до околицы, до лесной кромки. И если не найдет козу, сразу вернется. А быть осторожной… это Яре под силу.
Молодая знахарка осторожно двинулась в сторону чернеющей полосы Темнолесья. Кряжистые деревья гудели под напором сурового ветра, усиливающегося час от часу. А буран все крепчал.
Яра сильнее куталась в тулуп, только тому едва ли было под силу спасти хозяйку от пурги. Ледяная вьюга становилась все злее, налетая на знахарку сплошной стеной.
Глаза почти ослепли от белых хлопьев. Снег попадал везде: за шиворот, в рукава и сапоги. Набивался в рот. И когда хлопьев становилось слишком много, дышать становилось совсем тяжко.
Но Яра шла.
Ей показалось, что где-то рядом раздался слабый стон. Пришлось замедлить шаг, прислушаться и пойти на звук. Конечно, вряд ли это животина. Только что, если в дикую пургу пропал кто-то из селян?
Идти пришлось недолго.
Яра не увидела его – наткнулась. А когда присела, охнула.
Посреди снега лежал нагой мужчина с одним лишь перстнем на ладони, украшением которому – пурпурный лал. Измученное тело было рябо от сухих пятен крови. Кое-где багровая жижа все еще сочилась, орошая снег смертельным подношением.
Торс сильный, мускулистый – видно, воин. Плотные клубки мышц под кожей. И ноги мощные, с крепкими икрами. Босой.
Яра подняла взгляд к лицу, но смогла разобрать только одно: мужчина был так же темен, как и она. Значит, чужой. Тогда кто? Воин из соседнего Княжества? Или степняк? Неужто снова быть войне?
Ярослава отпрянула. Коль она принесет его домой, в селе не поймут. Скажут, предала. Снова укажут пальцами, и на сей раз бросят в спину чего-нибудь больнее слова…
Мужчина застонал, а Яра вмиг поняла, что бросить его на погибель не сможет. Ведь Крайя не раз повторяла: «Поперед людины болячку разгляди. Помоги чем сможешь, и уж потом, как вылечишь, решайся, водить ли дружбу. Знахарка не выбирает – она лечит тех, кого послали до нее небожители».
И молодая знахарка упала на колени.
Резким движением сорвала с себя тулуп и тут же задохнулась от суровой вьюги, налетевшей единым порывом. Кожа под кафтаном заледенела быстро, но знахарка не сдавалась. Она бросила тулуп на снег у тела незнакомца, а затем перекатила его на одежду. Так будет проще тащить.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
